День, когда когда небо плачет

Дом Вамми. Англия. Октябрь. 15:23 Дождь начинается внезапно. За считанные минуты тяжелая серая стена воды превращает идеально подстриженный сад в размытое полотно акварели. Капли бьют по окнам с такой силой, будто сами небеса решили проверить прочность старинного стекла. Мир за стенами приюта пропадает, оставляя только запах воска и старого дерева, приглушенное эхо шагов в коридоре, тишину. Для детей, которые тут живут, дождь — это всегда особенное время. Время, когда занятия на улице отменяют, расписание замирает и каждый остается наедине с собой и своими мыслями. Но трое из них сегодня переживают этот дождь иначе. На третьем этаже, в восточном крыле, Ниа сидит на полу перед огромными панорамными окнами. Его любимая поза — обхватив колено рукой, бледное лицо смотрит на стекло. Он не шевелится уже 20 минут. Капли растекаются по стеклу, уродуя силуэты деревьев, превращая реальность в игру света и теней. Для постороннего зрителя он просто заинтересованный ребенок. Но Ниа не смотрит на дождь — он его читает. Просчитывает траектории каждой капельки, ищет порядок в беспорядке. Его глаза, большие и пустые, двигаются с едва заметной регулярностью, следя за тем, что никто другой не способен заметить. Рядом с ним на полу разложена колода карт. Пасьянс «Паук», который он начал утром, остался несобранным. Ниа мог бы завершить его в считанные секунды, но он не хочет. Когда пасьянс сходится игра заканчивается. А ему нравится наблюдать, как карты ложатся в различных комбинациях. Это похоже на дождь. Капли никогда не падают одинаково… как и карты. Он слышит шаги в коридоре. Уверенные, резкие, чуть тяжелее, чем обычно. Он узнает их, даже не оборачиваясь. Мелло идет коридором, и его шаги отбивают ритм, который не совпадает с ритмом дождя. Юноша только что вышел из своей комнаты, где пытался читать криминальные хроники, но слова расплывались перед глазами. Дождь раздражает его. Он делает тишину громкой. Напоминает, что они заперты тут вместе — под одной крышей, где каждый шаг оценивается и каждое слово взвешивается. Он останавливается возле зеркала в конце коридора. Смотрит на свое отражение. На травмированного недолюбленного мальчика, который боится быть «вторым». Его некому любить. Никто его не похвалит, похвалу надо заслужить. А Мелло знает, что не заслуживает. Знает, что всегда недостаточно. Всегда можно лучше. Всегда второй. Мелло ненавидит проигрывать. Особенно ненавидит, когда что-то, даже погода, стоит между ним и его целями. Он возвращается в комнату, берет со стола плитку шоколада. Ломает её пополам, жует. Горечь какао смешивается со вкусом адреналина, этот вкус он знает лучше, чем какой-либо другой. За окном его комнаты — та самая серая стена дождя. Но Мелло не смотрит на неё он смотрит на отражение и принимает решение. Он снова выходит в коридор и направляется туда, где знает, что найдет Ниа. В общей комнате на втором этаже Мэтт сидит на подоконнике в наушниках. Пальцы выстукивают по пластику что-то сложное. Он так делает всегда, когда думает. Парень тоже смотрит в окно, но не так, как Ниа. Мэтт просто наблюдает за тем, как капли падают на стекло, как ветер расшатывает ветки деревьев, как мир за окном становится чуть менее реальным и становится всё больше похожим на картинку. Он знает, что Мелло сейчас у себя, ест любимый шоколад и злится на погоду. Знает, что Ниа сидит перед окном, имитируя статую. Он также знает, что между ними двумя всегда будет это напряжение: два полюса, два гения, два претендента на наследие, которого, честно говоря, Мэтт не очень-то и хочет. Ему нравится быть незаметным, наблюдать, быть тем, кто живет, пока те двое соревнуются за титул, что, возможно, никому не принесет счастья. Сегодня дождь навеивает что-то странное. Какое-то ощущение, что этот день не должен быть таким, как другие. Мэтт снимает наушники и слышит шаги в коридоре. Мелло находит Ниа там, где и ожидал. Светлый силуэт на фоне серого неба выглядит почти призрачным. Карты разложены на полу идеальным веером, но игра не завершена. — Ты ведь знаешь, что дождь не смоет твою самоуверенность? — говорит Мелло, останавливаясь в шаге от Ниа. — Дождь смывает следы. — Ниа не поворачивает головы. Его глаза всё ещё смотрят в пол. — После него куда легче начинать сначала. — Я не начинаю сначала. — Мелло садится напротив, игнорируя любые представления о личном пространстве. — Я довожу до конца. Тишина повисает между ними. Дождь барабанит по стеклу, отбивая мелодию, у которой нет ни начала, ни конца. Они смотрят друг на друга. Они — два наследника, и каждый знает, что когда-нибудь одного из них смоет этот дождь. А пока что они просто сидят в тишине. — Пасьянс не сошелся — замечает Мелло, кивая на карты. — А я и не хочу, чтобы он сходился — бесстрастно отвечает ему Ниа. — Ты слишком всё усложняешь. — А ты любишь ломать то, что я усложняю. Мелло улыбается. В его глазах нет злобы, только до боли знакомая искра соперничества, которая стала для него частью жизни, такой же, как дыхание. — Если вы сейчас начнете драться, то пообещайте, что я успею заснять это. А потом успешно продам историкам как начало Третьей мировой, — послышался голос со стороны. Это Мэтт. Он стоит в дверном проеме, наушники на шее и руки в карманах. Он смотрит на них с легкой ленивой улыбкой, которая всегда появляется на его лице в момент, когда нужно сбавить серьезность ситуации. — Ты пришел посмотреть? — спрашивает Ниа. — Да. Я пришел глянуть, не поубиваете ли вы друг друга, — говорит Мэтт, подходя ближе. — Мы ведь уже не дети — отвечает Мелло. — Именно так и говорят дети, — подмигнул Мэтт. — Особенно те, кто готов сгрызть друг друга за кусочек шоколадки и пару карт. Он протягивает руку, берет одну карту из расклада Ниа и перекладывает её в другое место. Пасьянс неожиданно сходится: идеальный ряд от туза до короля. Мальчишки вместе смотрят на карты, пока дождь за окном постепенно стихает. — Если вам скучно, есть идея получше, чем сидеть и смотреть, как течет вода по стеклу, — говорит Мэтт, вставая. — Я не скучаю, — заявляет Ниа. — Ты всегда скучаешь, просто не замечаешь. — Мэтт переводит взгляд на Мелло. — Ты ведь хотел на стрельбище? В глазах Мелло загорается знакомый огонек — тот, который Мэтт научился различать с самого детства. Это значит, что сейчас будет либо гениальная идея, либо идиотская выходка. Очень часто и то и то одновременно. — Но на улице дождь, — подмечает Мелло. — Именно поэтому, — Мэтт подходит к окну. — Хочу посмотреть, сможешь ли ты сбить каплю на лету. Мэтт отодвигает засов, и холодный влажный воздух врывается в комнату. Дождь барабанит по подоконнику, брызги рассыпаются на пол. Мелло смотрит на Мэтта. Затем на Ниа, который остался сидеть на месте. — Ты с нами? — спрашивает Мелло через плечо. Ниа молчит несколько секунд, затем плавно встает, подходит к окну и становится рядом. Чуть отдельно, на краюшке, где капли ещё не долетают. — Я хочу посмотреть, — отвечает он. Мэтт достает из-за пояса тренировочный пистолет, затем другой. Он всегда носит два, ведь знает, что Мелло часто забывает свой. Добыть их ему далось нелегко. А упросить Роджера оставить и убедить в том, что это безопасно, было ещё труднее. Поэтому он так любит и хранит своих «ласточек» и завидует тому, как легко Мелло провернул то же самое. Мэтт бросает другу пистолет, и тот ловит его отточенным идеальным движением. — На ставки? — спрашивает Мелло. — Кто больше за 10 минут? — Проигравший отдает свой недельный запас сладостей, — подмигивает Мэтт. — Ты знаешь, что я выиграю. — Ты знаешь, что я не умею проигрывать. Они замирают на секунду — два силуэта на фоне серого неба. Дождь льет, ветер бросает капли в лицо, но никто не отступает. — Раз, — начинает считать Мэтт. — Два… — Три — заканчивает Мелло. Выстрелы теряются в шуме дождя. Пули разбиваются о капли, превращая их в микроскопические взрывы воды. Мэтт улыбается, когда очередная капля попадает ему в лицо. А Мелло целится с прежней серьезностью. Ниа всё ещё стоит рядышком, наблюдая. Его глаза следят за парнишками, а не за каплями или пулями. Наблюдает за тем, как Мэтт шутит в перерывах и как Мелло забывает о соперничестве и просто стреляет. В этот момент Ниа думает, что, возможно, порядок в мире существует не только в различных алгоритмах и пасьянсах. Возможно, он существует в том, чтобы быть вместе. Вопреки конкуренции, наследию, давлению, под которым они живут каждый божий день, у них есть этот день. Через 15 минут дождь потихоньку стихает. Небо светлеет, и сквозь тучи пробивается тоненький лучик света. Мелло прицеливается последний раз, но опускает руку. — Двадцать три — говорит он. — Двадцать пять, — Мэтт улыбается. — Сладости мои. — Ты нечестно считал. — Я считал точно так же, как и ты. Я просто стреляю лучше, вот и всё. Они смотрят друг на друга, и на секунду кажется, что начнется ссора. Но потом Мелло просто улыбается, достает свою надкушенную шоколадку и кидает её Мэтту. — На, подавись. — С превеликим удовольствием. — Мэтт ловит плитку, отламывает кусочек и кидает в рот. Потом протягивает шоколадку Ниа. — Будешь? Ниа смотрит на сладость несколько секунд и всё же берет маленький кусочек. — Когда-нибудь, когда всё закончится… — Мэтт говорит тихо, глядя в небо. — Когда выберут наследника… что вы будете делать? Вопрос зависает в воздухе. Мелло смотрит на пистолет, который он всё ещё держит, и думает об ответе. Но слов он не может найти. Как можно представить жизнь после того, ради чего тебя создавали всё детство? Ниа молчит дольше. Лицо остается спокойным, но в глазах читается нечто, похожее на удивление. Он раньше никогда не думал об этом. — Не знаю, — наконец отвечает Ниа. Кажется, это самое честное, что он произносил за последнее время. Мелло смотрит на него, потом на Мэтта. И почти по-детски улыбается. — Я куплю мотоцикл. — говорит он. — И буду гнать так сильно, что меня никто не сможет догнать. — А я сниму квартиру в центре Лос-Анджелеса, — добавляет Мэтт. — С огромным телевизором и кучей игр. И неделю буду не выходить на улицу. Мальчишки смотрят на Ниа, ожидая его точного ответа. Солнечный свет пробивается сквозь последние тучки, раскрашивая лужи золотистым цветом. — Я найду место, где не дождит, — говорит он. — И сяду смотреть на небо. Мэтт снова улыбается, Мелло закатывает глаза, но решает не возражать. Дождь наконец-то кончился. Солнце выходит из-за туч, и Дом Вамми на мгновение становится не фабрикой идеальных преемников, а просто старым приютом, где трое детей стоят у открытого окна и смотрят, как начинается заново мир. Они ещё не знают, что впереди их ждет. Что один из них станет преемником L. Что другой пойдет по другому пути. Что третий останется в тени, но именно он, возможно, увидит больше всех. Но сейчас это не суть важно. Сейчас — только этот день. И только они — трое сирот, которых воспитывали как оружие, но сегодня просто научились быть вместе. Мэтт закрывает окно. Мелло кладет пистолеты на стол. Ниа собирает карты в бревно. — Кто хочет чаю? — спрашивает Мэтт. — С молоком, — отвечает Мелло. — И много сахара, — добавляет Ниа. Мэтт смеется и первым выходит в коридор. Мелло следует за ним, бросив последний взгляд на Ниа. Ниа поднимается последним, берет с пола оставшуюся шоколадную обертку и бросает ее в мусорку. Они идут вниз, к кухне, и их шаги звучат в пустых коридорах приюта. Дождь остался позади. Впереди — вечер, чай и ещё один обычный день в жизни троих детей. Но сегодня это уже не важно. Сегодня они просто те, кто переждал дождь вместе.