По лезвию сердца

Свет пробивался сквозь тяжёлые шторы — бледный, утренний, какой-то чужой. В спальне Микаэллы всегда пахло ванилью и шоколадом. И тишиной. Доминик открыл глаза и несколько секунд просто смотрел в потолок, не понимая, где находится. Потолок был белым, без лепнины, без его люстры с хрустальными подвесками. Чужой. Комната — чужая. Подушка пахла не его гелем для душа, а чем-то сладким, девичьим, до одури родным. Её запах. Он резко сел — и мир качнулся. Голова взорвалась тупой, пульсирующей болью. Вчерашний день возвращался кусками: клуб, вино, Марко с его дурацкими подколами, чужая девушка на коленях, отвращение к себе — такое сильное, что захотелось блевануть. Потом — дорога, её дом, её дверь, её лицо, когда она открыла. Испуганное. Уставшее. Красивое. Всегда красивое. «Какого чёрта я вообще сюда припёрся?» — начал он себя корить за то, что посмел так напиться и завалиться к ней посреди ночи. Он опустил взгляд. Торс голый. Брюки расстёгнуты, но на нём. Пиджак валяется на полу — там, где он его бросил, когда она помогала ему раздеться. Помогала. Он помнил это смутно: её прохладные пальцы на своей груди, когда она расстёгивала пуговицы рубашки. Её дыхание — прерывистое, тяжелое. Её шёпот: «Всё хорошо, Доминик, всё хорошо». Она назвала его по имени. Не «господин» — Доминик. Рядом, свернувшись калачиком, спала Микаэлла. Её рука лежала там, где минуту назад была его обнажённая грудь. Волосы разметались по белому постельному белью — чёрные, блестящие, живые. Губы приоткрыты. Пижама — лёгкая, чёрная, с небольшим вырезом — сползла с плеча, открывая ключицу. Доминик смотрел на неё и не мог отвести взгляд. Её ресницы дрожали во сне. Ей явно снилось что-то хорошее, ведь, насколько он помнит, даже спала она всегда вся сжавшись и хмурясь, справляясь с собственными кошмарами. А сейчас — расслабленная. Почти счастливая. «Потому ли, что я рядом? — появилась тёплая мысль, но он тут же одёрнул себя. — Потому что ей тепло. Потому что она вырубилась от усталости. Не придумывай. Не смей». Он отодвинулся, почти упал с кровати. Ноги не слушались — голова кружилась, перед глазами плыли розовые пятна. Он встал, схватил рубашку, аккуратно сложенную на кресле вместе с пиджаком и быстро натянул на себя. Застегнул брюки. На тумбочке у кровати стоял стакан воды и таблетка от головной боли. Она оставила. Знала, что будет болеть. Заранее позаботилась. Как всегда. Он выпил таблетку с водой залпом, чуть не поперхнулся. Поставил стакан. Провёл рукой по лицу. «Уходи. Быстро. Пока она не проснулась. Пока не увидела, как ты на неё смотришь. Пока ты не сделал ещё какую-нибудь глупость». Он вышел из спальни, стараясь не шуметь. Босиком. Туфли остались в прихожей — там, где он их скинул, вваливаясь к ней пьяный и злой. Надел их уже у двери. Пальцы дрожали. Он не оглянулся. Потому что знал: если оглянется — не уйдёт. В лифте Доминик прислонился лбом к зеркальной стене. Холод стекла немного притупил боль. Он смотрел на своё отражение — растрёпанное, с красными глазами, в слегка помятом костюме — и не узнавал себя. «Ты — Доминик Д’Анджело. Ты — глава самого влиятельного клана во всём штате. Ты не шатаешься по ночам к своим сотрудницам. Ты не спишь в их постелях. Ты не…» Не что? Не хочешь их? Не мечтаешь о том, чтобы проснуться рядом и остаться? Ложь. Всё он хочет. Всё, что связано с ней. Всё, что можно с ней сделать. Он закрыл глаза. «Нельзя. Ничего нельзя. Ты должен обуздать свою похоть, свои грязные желания. Она тебе как дочь. Как младшая сестра. Ты вырастил её. Ты не имеешь права. Ты не можешь. Это неправильно. Это…» Это правда. И от этой правды хотелось выть. Он вышел из подъезда, сел в машину. Не заводил минут пять — сидел, сжимая руль, глядя в одну точку. Потом всё-таки завёл. Нажал на газ. Огромный особняк — дом. Душ. Ледяной — до дрожи, до синих губ. Стоял под струёй, пока мысли не перестали пульсировать вместе с болью в висках. Потом — новый костюм. Свежая рубашка. Идеально завязанный галстук. В зеркале ванной комнаты отражался Доминик Д’Анджело. Холодный. Собранный. Непроницаемый. Никто бы не сказал, что этот человек час назад сбежал из девичьей спальни, как нашкодивший мальчишка. Он поехал в офис, перед этим нанеся на открытые участки тела специальный крем для своей уникальной кожи. --- Она проснулась от холода. Там, где ночью было тепло и тяжело от чужого тела, теперь пустота. Микаэлла машинально протянула руку в сторону — и нащупала только пустую, остывшую подушку. Глаза распахнулись. — Нет… Она села на кровати, оглядывая комнату. Его вещей не было. Пиджак, который вчера валялся на полу, исчез. Рубашка, которую она расстёгивала дрожащими пальцами, тоже. Только лёгкая вмятина на подушке напоминала о том, что ей не приснилось. Микаэлла замерла, прижав руку к груди. Сердце колотилось где-то в горле. «Ушёл. Конечно, ушёл. А ты чего ждала? Что он останется? Что будет смотреть на тебя за совместным завтраком и говорить "доброе утро"? Он — Доминик Д’Анджело, а ты — его тень. Ты должна радоваться, что он в таком состоянии пришёл именно к тебе, а не к кому-то другому, хотя не должен был». Она опустила голову, закрывая лицо ладонями. Вдох. Выдох. «Успокойся. Всё нормально. Так и должно быть. Он не твой. Никогда не был и не будет». Она повторила это про себя несколько раз, пока паника не отступила, сменившись привычной, тупой пустотой. На тумбочке стоял стакан воды. Пустой. Таблетка исчезла. Значит, он выпил. Значит, был здесь. Значит, всё же не приснилось. Микаэлла взяла подушку, на которой спал Д'Анджело, поднесла к лицу и вдохнула. Ей показалось, или от неё всё ещё пахло Домиником? «Прекрати. Ты превращаешься в психопатку». Она поставила стакан на место, откинула одеяло и встала. Ноги подкашивались, но она заставила себя идти прямо. В ванной — контрастный душ, чтобы прийти в себя. Жёсткая мочалка, которой она тёрла кожу до красноты, словно пыталась смыть не запах, а память о его руках на своей талии. Потом — одежда. Строгий костюм, чёрный, как и вчера. Волосы затянуты в низкий хвост. Никакого макияжа — только прозрачный блеск для губ, который она наносила по привычке. В зеркале отражалась Микаэлла Солано — главный хакер «Черной звезды», правая рука Доминика Д’Анджело. Та, которой он доверяет свою спину. Та, кто никогда не показывает слабость, потому что не имеет на это право. Потому что не должна. Ей дали шанс жить нормально, и она обязана им воспользоваться. «Соберись, — сказала она себе. — Сегодня такой же обычный день, как и все остальные. Ты войдёшь в офис, поклонишься, скажешь «господин», и никто не узнает, что этой ночью ты спала в его объятиях. Потому что этого не было. Ты придумала. Тебе приснилось». Она взяла сумку с ноутбуком, ключи, телефон. На пороге задержалась на секунду, оглянулась на спальню. Подушка всё ещё хранила вмятину от его головы. Микаэлла закрыла дверь. --- В офисе она поднялась на лифте сразу на двадцатый этаж, но к кабинету Доминика не пошла. Свернула в коридор, прошла мимо охраны, которая кивнула и поклонилась ей, и скрылась в своём кабинете. Здесь пахло бумагой, техникой и одиночеством. Она села за стол, положила руки на клавиатуру и уставилась в монитор. Рабочий экран встретил её списком задач, которые ждали решения. «Начни с первого. Просто начни». Она открыла файл с отчётом по слежке за Дэреком, попыталась вчитаться в цифры. Ничего не понимала. Перечитала ещё раз. И ещё. В голове было пусто. «Он ушёл. Он просто ушёл. Не попрощался, не сказал ни слова. Просто… исчез. Как будто ничего не было». Микаэлла сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони. «А что ты хотела? Записку? "Спасибо за ночь, было круто, позвоню"? Ты серьёзно? Он — твой босс. Он вырастил тебя. Ты для него — ребёнок, которого он спас. Всё. Точка». Она закрыла глаза и сделала глубокий вдох. «Работай. Отвлекись. Думай о чём угодно, только не о нём». Она открыла следующий файл. Потом следующий. Через час она уже вцепилась в код, который писала для новой системы защиты, и мысли о Доминике отступили — не исчезли, но затихли, спрятались где-то глубоко, чтобы вылезти снова, как только она позволит себе расслабиться. --- В кабинете было тихо. Тишина давила на уши, но он предпочёл бы её любому тяжёлому разговору — лёгких у него не бывает. Доминик сел в кресло, включил ноутбук, открыл отчёты, которые ждали его со вчерашнего дня. Цифры плыли перед глазами. Он читал одну и ту же строку в пятый раз — не понимал ни слова. Мысли возвращались к ней: как она спала, как её ресницы дрожали, как её губы шевелились во сне, будто она с кем-то разговаривала. «Сосредоточься, идиот. Ты — босс. У тебя есть работа. Враги. Проблемы. У тебя нет времени на… на это». Он взял ручку, подписал несколько документов, даже не читая. Потом отложил их и снова уставился в монитор. На экране застыла таблица с отчётом по слежке за Дэреком — ничего нового. Этот самоуверенный мальчишка пока не отсвечивал, притих. «Хорошо. Пусть сидит тихо. Я до него доберусь». Он работал. Час. Два. К обеду мысли немного прояснились, голова перестала раскалываться. Он даже съел суп, который принесла секретарша, — не чувствуя вкуса, просто чтобы заполнить желудок. Доминик услышал шаги за секунду до того, как в дверь постучали. — Войдите, — сказал он, не поднимая головы от бумаг. Марко влетел в кабинет с таким видом, будто только что выиграл в лотерею. Его светлые волосы торчали в разные стороны, а на губах играла привычная широкая улыбка. — Босс, у нас есть кое-что интересное, — он плюхнулся на стул напротив Доминика, закинув ногу на ногу. — Дэрек получил приглашение на завтрашний вечер. Князев собирает своих людей. Доминик поднял голову, откладывая ручку. — Князев? Тот русский, который владеет половиной ресторанов в городе? — Он самый. Организовывает званый ужин в честь подписания какого-то контракта. Собрал всю местную элиту — бизнесменов, политиков, наших «коллег» по цеху. И среди приглашённых — наш юный друг Дэрек. — Откуда информация? — Доминик нахмурился. — Адриан отработал. Перехватил письмо. Дэрек идёт как представитель своей семейки. — Марко усмехнулся. — Представляешь, этот щенок будет крутиться среди людей, которые старше его в два, а то и три раза, и делать вид, что он на равных. — Это наш шанс, — тихо сказал Доминик, вставая из-за стола и подходя к окну. — Князев — мой союзник. Он не откажет, если я попрошу приглашение. — Уже не надо, — Марко достал из внутреннего кармана пиджака конверт и бросил его на стол. — Князев сам прислал. Лично для тебя. И для двух твоих сопровождающих. Доминик взял конверт, вскрыл его. Внутри лежало три приглашения на плотной бумаге с золотым тиснением. — Он знает, — протянул Доминик. — Князев наверняка знает, что Дэрек — наша цель. — Или просто хочет, чтобы ты привёл красивую свиту, — хмыкнул Марко. — Кстати, кого возьмёшь? Меня, надеюсь? — Тебя. И Микаэллу, — неожиданно для самого себя сказала альбинос. Марко присвистнул. — Ого. Решил показать девочку в свете? Смелый ход. — Не показать, — холодно ответил Д'Анджело, возвращаясь за стол. — Она нужна мне там. Если понадобится взломать что-то на месте или считать информацию. — Конечно-конечно, — Марко поднял руки в примирительном жесте, но в глазах его плясали чёртики. — Только ради работы, босс, я понял. — Марко, — голос Доминика стал тихим и опасным. — Ещё одно слово, и ты поедешь туда водителем. — Молчу-молчу, — советник изобразил, что застёгивает рот на молнию. — Что по плану? В среду, в восемь. Дресс-код — официальный. Охрана? — Десять человек снаружи, пять внутри. Адриан будет работать из тени, следить за периметром. Ты — рядом со мной. Микаэлла… — Доминик замялся на секунду. — Микаэлла будет прикрывать тыл. И, если представится возможность, поговорит с Дэреком. — О чём? — О том, что ему не стоило влезать в наши дела. Марко кивнул, и его лицо на миг стало серьёзным. — Понял. Сделаем. — Позови ко мне Микаэллу, — сказал альбинос, мысленно готовясь к тому, чтобы посмотреть девушке в глаза. Марко снова кивнул, заметив странную перемену в Д'Анджело, и вышел из кабинета. Через пару минут в дверь постучали - робко, нерешительно. Доминик тяжело вздохнул. — Войдите, — сказал он, не поднимая головы. — Господин, — голос Микаэллы был ровным, спокойным, как всегда, но в глазах, которые она на него так и не подняла, был стыд. — Вы вызывали? Он поднял глаза. Она стояла на пороге — в чёрном костюме, с идеально уложенными волосами, с папкой в руках. Никаких следов того, что что-то было. Никаких намёков на то, что прошлой ночью он спал в её постели. «Делает вид. Как и я. Молодец». — Да, входи, — сказал он, кивая на стул напротив. — Садись. Она села, положила папку на край стола. Не смотрела на него. Он смотрел на неё — изучал, искал хоть какую-то трещину в этой маске. Ничего. Только лёгкий румянец на скулах. Только пальцы, которые чуть сильнее обычного сжимали край папки. — У меня для тебя задание, — сказал он, откидываясь в кресле. — Князев устраивает званый вечер через два дня. Собирает всю местную элиту — бизнесменов, политиков, наших «коллег». Среди приглашённых — Дэрек. Микаэлла подняла голову. В её глазах мелькнуло что-то — удивление? интерес? — Что нужно делать? — спросила она. — Ехать со мной. Смотреть. Слушать. Если получится — поговорить с Дэреком. Он тебя не знает. Подумает, чья-то жена или дочь. Можешь задать пару вопросов под видом светской беседы. Она кивнула. — Поняла. А что по дресс-коду? — Официальный. — Он помолчал. — Надень что-нибудь… подходящее. Ты будешь представлять мой клан. Но он должен понять это только после вашего разговора. — Как скажете, господин Д'Анджело. Она встала, взяла папку. Уже у двери задержалась на секунду. — Господин… — Да? Она не обернулась. Спина прямая, плечи расправлены. — Ничего. Всего хорошего. Дверь закрылась. Доминик смотрел на неё несколько секунд, потом провёл рукой по лицу. «Поговорить надо. Но не сейчас. Не здесь. После вечера. После того, как разберёмся с Дэреком. Тогда — поговорим. Обязательно поговорим». Однако, он не был уверен, что ему хватит смелости на разговор. «Какая ирония. Держу в страхе весь Нью-Джерси, но сам превращаюсь в пубертатного мальчишку рядом с этой девушкой. Браво, Д'Анджело». --- Два дня пролетели как один. Работа, отчёты, встречи, бесконечные звонки. Микаэлла делала своё дело — чётко, профессионально, не позволяя себе ни секунды слабости. Доминик — своё. Они пересекались в коридорах, в кабинетах, на совещаниях. Говорили только о работе. Ни слова о той ночи. Ни слова вообще. К вечеру перед приёмом Микаэлла стояла перед зеркалом в своей спальне и смотрела на себя. Платье — чёрное, длиной в пол, с открытой спиной и разрезом до середины бедра. Шёлк облегал каждый изгиб, подчёркивал талию, бёдра, ключицы. Она купила его год назад, на случай «если пригодится». Пригодилось. Волосы она распустила — они падали на плечи чёрными волнами. Макияж сделала ярче обычного: стрелки, тёмная помада, лёгкие тени под глазами. В ушах — бриллиантовые капли, подарок Доминика на совершеннолетие. На шее — кулон с маленьким чёрным камнем. «Ты идёшь на задание. Ты — оружие. Тихое, дорогое, смертельное. Ты не должна смотреть на него. Не должна думать о нём. Тебя берут ради дела, это работа». Она взяла клатч — маленький, чёрный, куда помещался только телефон и запасная обойма. Пистолет она прикрепила к бедру под платьем — специальная кобура, незаметная под тканью. Внизу её уже ждала машина. Его машина. --- Доминик увидел её, когда она вышла из подъезда. Увидел — и на секунду забыл, как дышать. Она шла не спеша, уверенно, будто не по обычной дороге шла, а по подиуму. Чёрное платье обтекало её тело, как вода, и каждый шаг открывал разрез, обнажая стройную ногу. Волосы блестели в свете фонарей. Лицо — спокойное, почти холодное — было прекрасным в своей недоступности. «Она — твоя правая рука. Твоя сотрудница. Девочка, которую ты спас. Не твоя. Никогда не будет твоей». Он вышел из машины, открыл ей дверь. — Ты прекрасно выглядишь, — сказал он. Ровно. Без эмоций. — Благодарю, господин, — ответила она, скользнув на переднее сиденье. Даже не посмотрела на него. Он сел рядом. Между ними — полметра и пропасть. Всю дорогу молчали. --- Ресторан Князева находился в старом особняке в центре города. Колонны, лепнина, хрустальные люстры — всё дышало роскошью и деньгами. У входа толпились гости — мужчины в идеальных костюмах, женщины в бриллиантах и мехах. Марко уже ждал их у входа — в смокинге, с бокалом шампанского в руке и с привычной дурацкой улыбкой на лице, но в глазах беспокойство. Он видел. Он чувствовал. Он понимал. Он знал, что между ними что-то произошло. — Босс, Мика, вы просто ослепительны, — он изобразил поклон, прижав руку к сердцу. — Особенно ты, Мика. Я бы с больши-им удовольствием пригласил тебя на танец, но боюсь, босс меня убьёт. — Марко, — тихо сказал Доминик, но в голосе не было угрозы. Только усталость. — Молчу-молчу. — Марко подмигнул Микаэлле и взял её под руку. — Позвольте проводить вас, леди. А вы, босс, идите впереди, расчищайте нам путь. Микаэлла невольно улыбнулась. Марко умел разряжать обстановку — даже ту, где напряжение можно было резать ножом. Они вошли в зал. --- Зал был огромным. Белые скатерти, золотые приборы, хрусталь — Князев скупостью не отличался. Гости разбились на небольшие группы, что-то обсуждали, смеялись, пили дорогое вино. Доминик сразу заметил Дэрека. Тот стоял у дальнего конца зала, окружённый парой телохранителей, и о чём-то говорил с пожилым мужчиной в военном мундире. Молодой, самоуверенный, в идеальном костюме — он выглядел так, будто уже победил. «Щенок. Посмотрим, как ты заулыбаешься, когда я покажу тебе твоё место». Микаэлла тоже заметила Дэрека, но не подала виду. Она держалась рядом с Марко, делая вид, что слушает его болтовню, а сама сканировала зал: выходы, охрана, камеры, люди, которые держатся особняком. К ним подошёл Князев — высокий мужчина лет шестидесяти, с сединой на висках и тяжёлым, цепким взглядом. — Д’Анджело, рад тебя видеть, — он протянул руку, и альбинос пожал её с лёгкой, официальной улыбкой. — Давно не появлялся на моих вечерах. — Дела, — коротко ответил Доминик. — Ты же знаешь. — Знаю, — Князев перевёл взгляд на Микаэллу. — А это кто? Не припомню такую красавицу в твоей свите. — Моя помощница, — Доминик убедился, что Дэрек на них не смотрит, и сделал полшага вперёд, перекрывая обзор Князеву. — Микаэлла Солано. — Очень приятно, — Князев взял её руку и поцеловал. — Вы украшаете вечер, мисс Солано. — Благодарю, — ответила Микаэлла ровным голосом. Она чувствовала взгляд Доминика — тяжёлый, злой. Он не любил, когда кто-то трогал его вещи. А она была его вещью. Хакером. Инструментом. «Инструментом, которого хочется касаться», — поправил он себя мысленно и тут же одёрнул. Князев ушёл, уведённый другими гостями. Марко утащил Микаэллу к фуршетному столу, Доминик остался стоять у колонны, в окружении других гостей, наблюдая за Дэреком. Прошёл час. Потом второй. Гости пили, танцевали, смеялись. Дэрек ни к кому не подходил, держался особняком, но явно кого-то ждал — постоянно смотрел на дверь, проверял часы. Микаэлла заметила это первой и тихо сказала в микронаушник: — Он не один. У него здесь встреча. — С кем? — спросил Доминик, делая вид, что разговаривает с официантом. — Пока не вижу. Но он явно кого-то ждёт. Слишком нервный. — Продолжай наблюдать. И не подходи к нему без команды. — Поняла. Но как долго оставаться в тени? Вы же сами говорили, что мне нужно поговорить с ним, — задала логичный вопрос Солано. — Столько, сколько нужно. Не торопись, Микаэлла. Он напряжён и на разговор явно не настроин, тебе небезопасно подходить к нему. Микаэлла ничего не ответила, поймав через весь зал взгляд альбиноса и кивнув. --- К десяти часам вечера оркестр заиграл вальс. Пары потянулись в центр зала. Доминик смотрел, как кружатся люди — платья развеваются, каблуки стучат по паркету, мужчины ведут женщин с такой естественной лёгкостью, будто делают это каждый день. Он не танцевал годами. Считал это пустой тратой времени. Но сейчас... сейчас он вдруг захотел почувствовать её в своих руках. Хотя бы раз. Хотя бы в танце. «Один танец. Ты имеешь право. Ты её босс, а не монах». Он подошёл к ней. Она стояла у колонны, разговаривала с Марко — тот что-то оживлённо рассказывал, жестикулировал, она улыбалась, но улыбка была немного натянутой. — Мисс Солано, — по-светски сказал Доминик, протягивая руку. — Разрешите пригласить вас на вальс. Она подняла глаза. Удивилась. На секунду — растерялась. Потом взяла себя в руки. — Я не очень хорошо танцую, господин, — тихо сказала она. — Я научу. Она вложила ладонь в его, поняв, что разговор с Дэреком отменяется — он все видел и уже понял, что Микаэлла — человек Д'Анджело. К себе он её теперь точно не подпустит. --- Альбинос обнял её за талию. Рука легла на голую спину — кожа к коже, горячо, слишком интимно для босса и подчинённой. Она вздрогнула — едва заметно, но он почувствовал. — Смотри на меня, — тихо сказал он. — Не на пол, не на других. На меня. Во время танца нужно смотреть на партнёра — это этикет, ты и сама знаешь. Она подняла глаза. Тёмные, глубокие, бездонные. В них не было страха. Только напряжение и что-то ещё — что-то, что и он, и она боялись назвать. Оркестр заиграл, и они закружились. Доминик вёл жёстко, уверенно, не давая ей сбиться. Микаэлла следовала за ним, как тень — каждое её движение было продолжением его, каждый шаг — идеальным. Они кружились по залу, и остальные пары расступались, уступая им дорогу. — Микаэлла, — тихо сказал он, наклоняясь к её уху, опаляя мочку горячим дыханием. — Нам нужно поговорить. — О чём, господин? — спросила она. Голос ровный, спокойный. Только пальцы чуть сильнее сжали его плечо. — О той ночи. Она споткнулась — на долю секунды, но он почувствовал, как её тело напряглось. Он подхватил её, не дал упасть, прижал чуть крепче, чем следовало. — Ничего не было, господин, — сказала она, не глядя на него. — Было. И ты это знаешь. Он хотел сказать что-то ещё — что он не должен был приходить, что он сожалеет, что это больше не повторится, что она для него… Выстрел разорвал вальс. --- Звук был глухим, коротким — пистолет с глушителем. Но Доминик узнал бы его из тысячи. Мир рухнул в хаос. — Ложись! — закричал он, толкая Микаэллу вниз. Они рухнули на паркет, и в тот же миг над их головами просвистела пуля, врезавшись в колонну у них за спиной. Мраморная крошка посыпалась на лицо. — В укрытие! — рявкнул Доминик, хватая её за руку и таща за ближайшую колонну. Они прижались к мрамору, тяжело дыша. Зал взорвался криками — женщины визжали, мужчины хватались за оружие, гости бежали к выходу, толкая друг друга, роняя бокалы. — Марко! — крикнул Доминик в наушник. — Где Дэрек? — Потерял его! — голос Марко был напряжённым. — В толпе! Кажется, побежал к чёрному ходу! — Адриан, видишь что-нибудь? — Чёрт, босс, их несколько человек. Вооружены. Я пытаюсь засечь, но слишком много людей, — голос Адриана был прерывистым — он бежал. — Похоже, засада. Дэрек привёл своих. — Сколько? — Не меньше пяти. Может, больше. Доминик выглянул из-за колонны. В зале творился ад. Кто-то лежал на полу, закрывая голову руками. Кто-то бежал к выходу. Трое мужчин в чёрном пробирались сквозь толпу, держа оружие наготове. — Микаэлла, — сказал Доминик, не оборачиваясь. — Ты останешься здесь. Доставай пистолет и защищайся, но первая не лезь. Спрячься под стол. — Нет, — ответила она. Голос ледяной. — Я сказал… — А я сказала — нет, — она вытащила пистолет из кобуры на бедре. — Я иду с тобой. Не спорь. Он повернулся к ней. В её глазах не было страха — только холодная, расчётливая ярость. Такая же, как у него. И ещё — что-то, от чего у него сжалось сердце. «Чёрт с тобой». — Держись за мной, — сказал он. — И не отставай. Они выбежали из-за колонны. --- Первый наёмник заметил их слишком поздно. Доминик выстрелил первым — пуля попала ему в плечо, тот вскрикнул и упал, зажимая рану. Второй открыл ответный огонь, но Микаэлла уже нырнула за столик, переворачивая его и используя как укрытие. — Двое у центрального выхода! — крикнула она. — Третий — у колонны слева! — Вижу! Доминик выскочил из укрытия, стреляя на ходу. Пуля попала третьему в грудь — тот рухнул как подкошенный. Четвёртый выбежал из-за барной стойки, целясь прямо в альбиноса. Но Микаэлла выстрелила первой. Наёмник схватился за ногу и упал, однако успев выстрелить — пуля просвистела у самого уха Доминика, врезавшись в стену за его спиной. — Близко, — прохрипел он, перезаряжая. — Идём к чёрному ходу! — крикнула Микаэлла, совершенно не замечая, что перешла на "ты". Но Доминик заметил, на долю секунду отвлекшись, и в груди от этого потеплело. — Дэрек там! Они побежали через зал, перепрыгивая через опрокинутые столы и разбитые бокалы. Сзади кто-то стрелял — пули стучали по полу, разбивали посуду, выбивали щепки из мебели. Д'Анджело и Солано влетели в коридор, ведущий на кухню. Здесь пахло жареным мясом и страхом. Повара разбежались, кто-то плакал в углу, спрятавшись за холодильником. — Где он? — прорычал Доминик, оглядываясь. — Там! — Микаэлла указала на чёрный ход. Дэрек бежал к выходу, прикрываемый двумя амбалами в чёрных костюмах. Он обернулся — на его лице мелькнул страх, потом злость. — Я убью тебя, Д’Анджело! — крикнул он, и один из амбалов выстрелил. Пуля прожужжала мимо, врезавшись в холодильник. Доминик пригнулся, ответил — две пули, одна попала амбалу в плечо, тот закричал и упал. Микаэлла выстрелила следом, целясь в ногу второму. Амбал рухнул, схватившись за колено. Дэрек побежал. — Не уйдёшь, щенок! — прорычал Доминик, бросаясь за ним. Они выскочили на улицу. Ночь, холодный ветер, запах дыма — кто-то из наёмников бросил дымовую шашку. Дэрек бежал к машине, но у чёрного хода уже стояла охрана Доминика — трое человек с автоматами. — Стоять! — крикнул один из них. Дэрек замер, подняв руки. Его пиджак был расстёгнут, галстук съехал набок. Он выглядел жалко — мальчишка, который заигрался во взрослые игры. Доминик подошёл к нему, держа пистолет у бедра. Он не чувствовал холода, не чувствовал усталости — только глухую, давящую ярость. — Ты думал, что сможешь меня обойти? — спросил он тихо, почти ласково. — Думал, что твои бомбы помогут тебе стать королём? Дэрек молчал. Смотрел на него с ненавистью и страхом. — Ты ошибся, — Доминик поднял пистолет, целясь ему в голову. — Ошибся, щенок. — Доминик, — голос Микаэллы был тихим, но он услышал его сквозь шум в ушах. — Не здесь. Слишком много свидетелей. Она была права. Он знал, что она права. Но так хотелось нажать на курок — просто нажать и смотреть, как этот мальчишка падает на асфальт, как его кровь смешивается с грязью. — Уведите его, — сказал он охране. — В подвал. Я поговорю с ним позже. Дэрека скрутили, заткнули рот и уволокли в машину. Доминик стоял, глядя им вслед, и чувствовал, как адреналин уходит, оставляя после себя только пустоту и слабость в ногах. — Доминик, — снова сказала Микаэлла. Теперь её голос дрожал. — Ты ранен. Он опустил взгляд. Левая сторона пиджака была тёмной — слишком тёмной для чёрной ткани. Кровь. Его кровь. Она текла по боку, заливала рубашку, капала на асфальт. — Когда? — спросил он, пытаясь вспомнить. — В зале. Ты не заметил, — она подошла к нему, прижала руку к его боку. — Господи, сколько же крови… Он хотел сказать что-то — что всё в порядке, что это царапина, что не стоит волноваться. Но мир качнулся, и ноги перестали слушаться. Микаэлла подхватила его, не дала упасть. — Марко! — крикнула она. — Машину! Быстро! Она взвалила его на себя — почти сто килограммов живого веса. Ноги подкашивались, но она держалась. Потому что не могла упасть. Потому что если она упадёт — он умрёт. — Держись, — прошептала она ему на ухо. — Держись, слышишь? Не смей умирать. Доминик хотел ответить, но не смог. Только сжал её руку — слабо, почти не чувствуя пальцев. И провалился в темноту. --- Машина мчалась по ночному городу. Микаэлла сидела на заднем сиденье, прижимая к его боку свой платок — единственное, что нашла. Платок быстро промок, и она заменила его своей шалью. Шаль тоже промокла. — Быстрее! — крикнула она водителю. — Жми на газ! Доминик был бледным. Слишком бледным. Губы побелели, веки дрожали, но глаза были закрыты. «Только не умирай. Только не умирай, пожалуйста. Ты не можешь умереть. Ты — Доминик Д’Анджело. Ты — чёртов бессмертный. Ты обещал меня защищать. Ты не имеешь права… не имеешь права оставлять меня одну». Она прижимала его к себе, чувствуя, как его кровь течёт по её пальцам. Горячая. Липкая. Слишком много крови. — Мы почти приехали, — сказала она, хотя не знала, слышит ли он. — Ты справишься. Ты всегда справляешься. Он не отвечал. Машина влетела на территорию частной клиники — той самой, где лечили членов клана. Охрана уже ждала, кто-то кричал, кто-то бежал с носилками. — Сюда! — Микаэлла открыла дверь, помогая вытащить его. Доминика уложили на носилки и покатили в операционную. Микаэлла бежала рядом, сжимая его руку. — Я здесь, — говорила она. — Я рядом. Не бойся. Врач отстранил её у дверей операционной. — Вы не можете войти. — Я его правая рука, — сказала она. — Я должна быть там. — Это не наше дело. Зайти вы не можете, — припечатал врач, не давая продолжить спор. Марко подошёл сзади, положил руку ей на плечо. — Мика, иди сядь. Врачи знают, что делают. Она вырвалась. — Ты не понимаешь! Если он умрёт… — Он не умрёт, — твёрдо сказал Марко. — Доминик живуч. Ты же знаешь. Она стояла у двери, сжимая кулаки, и не уходила. Пока кто-то из санитаров не сказал: «Мисс, вы мешаете». Тогда она отошла к стене и сползла по ней на пол. Сидя на холодном кафеле, в чёрном платье, забрызганном кровью, с размазанным макияжем и дрожащими руками, она позволила себе то, что не позволяла годами — заплакать. Тихо. Без звука. Просто слёзы текли по щекам, смешиваясь с тушью. «Не умирай. Пожалуйста. Не умирай». --- Операция длилась три часа. Три часа Микаэлла сидела на пластиковом стуле у дверей операционной, не двигаясь, не разговаривая, не отвечая на вопросы Марко. Она просто смотрела на красную лампочку над дверью и ждала. Когда она загорелась зелёным, Микаэлла вскочила. Вышел хирург — усталый, в маске, с окровавленными перчатками. — Операция прошла успешно. Пуля задела ребро и повредила мягкие ткани. Он потерял много крови, но мы его стабилизировали. Сейчас он в реанимации. Завтра можно будет навестить. Микаэлла кивнула. Не сказала ни слова. Просто развернулась и пошла к выходу. — Мика, — окликнул её Марко. — Ты куда? — Домой. — Голос был пустым. — Мне нужно переодеться. — Я отвезу. — Не надо. Она вышла на улицу. Ночь была холодной, но она не чувствовала холода. Села в машину — свою, её уже пригнали — и поехала домой. Весь путь к собственному пентхаусу она не плакала. Просто смотрела на дорогу и не видела её. Дома она сняла платье — оно было в крови, в пыли, в вине. Стояла под душем, смывая его кровь со своего тела. Вода была горячей, почти кипятком, но она не чувствовала. Потом надела джинсы, свитер, затянула волосы в хвост. Села на диван и уставилась в стену. «Он жив. Он не умер. Всё хорошо». Заснуть этой ночью у неё получилось. --- Утром Микаэлла приехала в клинику. Доминик лежал в палате реанимации — с болезненным видом, под капельницами и датчиками. Его лицо казалось высеченным из мрамора — холодное, неподвижное. Только грудь медленно поднималась и опускалась. Она села на стул рядом. Взяла его руку — другую, без капельницы. Холодную. Сжала. — Ты дурак, — тихо сказала она. — Ты не должен был меня закрывать. Я должна была защищать тебя. Это моя работа. Он не отвечал. Она знала, что не отвечает. Но всё равно говорила. — Ты не имел права приходить ко мне той ночью. Не имел права обнимать меня. Не имел права смотреть на меня так, — Голос дрожал. — И ты не имеешь права умирать. Понял? Не имеешь. Она сжала его руку крепче. Положила голову на край кровати. — Не имеешь, — повторила шёпотом. Дверь открылась. Вошёл Марко. — Он ещё не приходил в себя? — Нет, — Микаэлла подняла голову. — Врачи сказали, что это нормально. Что он скоро очнётся. Марко сел на соседний стул, положил на колени какой-то свёрток. — Я тут принёс… — он развернул его. Внутри оказалась её шаль — та самая, которой она зажимала рану Доминика. Вся в крови. — Ты вчера обронила. Микаэлла взяла шаль. Посмотрела на неё. Кровь уже засохла, стала коричневой. — Спасибо, — сказала она. — Выстираю. Она убрала шаль в сумку. Марко помолчал, потом сказал: — Дэрека мы посадили в подвал. Охраняют. Ждём, пока босс придёт в себя. — Он придёт, — твёрдо сказала Микаэлла. — Он сильный. — Знаю. Они сидели молча. Микаэлла не отпускала руку Доминика. Она не знала, что через час он откроет глаза. Не знала, что первое, что он увидит — её лицо, усталое, заплаканное, но счастливое. Не знала, что он сожмёт её руку в ответ — слабо, едва заметно, но сожмёт. И не знала, что скажет: — Ты здесь. А она ответит: — Я всегда здесь. И это будет правдой.