Красная Нить Плена

      Лили не была человеком придирчивым или голословным, когда проснулась в подвале странного поместья – не кричала и не звала на помощь. Она догадывалась что происходит, даже если её только проснувшийся от дурмана мозг подкидывал самые ужасные сценарии, это её не пугало. Она корила себя за то, что не сдержала собственное обещание и приняла тот настой, чтобы забыться от насущных проблем, но это уже было делом прошлого, а в прошлом, как говорил её отец, останавливаться не стоит, ведь тогда и сам станешь его тенью.       Стать новой служанкой неизвестного поместья было не лёгкой, но и не сложной, задачей. Первые дни Лили еле прошла осмотр, – волосы скомканы, зубы жёлтые, худоба болезненна, взгляд почти мёртвый, – а затем тело принялось отторгать вещества, и её заперли в камере подвала пока та не пришла в себя. В конце, Лили, еле в сознании, заставили убирать отходы и отмыться от всего что её тело отдало. Полностью прийти в себя она смогла только уже в кипятке, когда тело полностью погрузили под воду. Тогда то Лили и познакомилась с другими слугами поместья – Безмолвными. Лица их были неразличимы, а глаз один на одну голову. Пока Безмолвные приводили слабое тело Лили в порядок, они между собой говорили ручными знаками, и она быстро догадалась, что обсуждали они её и не в хорошем смысле. Следующие же дни прошли в спешке – заставили сшить новую одежду, за неимением замены, по-новой убрать камеру, не забывать убирать назначенные комнаты поместья, укладываясь в предоставленное время.       Лили небыли рады. Экономка каждый раз цокала языком при её виде, не давая точных указаний, что оставляло Лили без ужина, другие служанки обходили стороной из-за запоминающегося невыносимого запаха, что исходил из её камеры первые дни, Безмолвные всегда смотрели свысока когда пересекались в коридорах поместья, а господа даже и не думали удостоить и каплей взгляда. Но Лили это не заботило, пока еды хватает и на улицу не выгоняют. Лишь иногда она впадала в думы о своих родителях и бедности, что шла за ними по пятам, не сдержавшись сравнивала поместье с домом родным, что остался в воспоминаниях.       Прошли недели, Лили смогли выдать новую одежду, но с изменениями которые невольно напоминали о тех неловких первых днях. У неё единственной была закрыта грудь до ключиц, создавая некий треугольник, что концом крепился нитью к чокеру. Это изменение было внесено одним из господ, после того как Лили пыталась поднять осколки упавшей вазы, заставив его невольно увидеть всё что верх не мог скрыть. Юбка была менее пышной чем у остальных служанок, дабы не повторить тот день, когда Лили залезла на камин, убирая пыль и поддон задрался так, что любому в комнате, с любой стороны, было видно её нижнее белье. Сама Лили не видела в этом большой проблемы, лишь временное неудобство, но тот кто приказал пошить эту униформу решил иначе. На той же неделе Лили остригла волосы.       Дни сменялись на недели, а недели на месяца и вот уже на улице холодало, дни становились короче, а ночи длиннее. Впервые за всё время, служанок и Безмолвных заставили работать вместе в период когда солнце ещё не встало, и после того как уже село. Эти дни ни одной стороне не нравились, ведь не смотря на то что Безмолвные были всё такими же слугами, они всё ещё были выше служанок и это создавало неравномерную и нестабильную работу. Лили же научилась молча выполнять свою часть работы, пусть и Безмолвных она не понимала. Эти дни выматывали больше предыдущих.       Лёжа на неровной и холодной поверхности пола, Лили пялилась в потолок, тени от металлической решетки прыгали по камням взад и вперёд, невольно заманивая в транс, всё глубже погружая в мысли. Она уже давно не видела родителей, в глазах лишь размывается их образ, что потерял краски не так давно. Рука невольно потянулась к нитям, что спадали на пол с уха – неловкий подарок матери на удачу в поиске пристанища. Какая ирония. Недавно прибыла новая служанка, чьи родители отдали её в поместье за неплохую сумму, – её разговор с запертой служанкой был слышен на весь подвал, – и в первый же день она запала в душу одному из господ. Ей хватило лишь милого личика и пред ней уже почти все двери открыты, а некоторым никакая удача не поможет.       Раздался звонкий стук о металл. За окном камеры стоял Безмолвный, его пронзительный взгляд впивался в тело Лили, что так и лежало на полу, усталыми глазами смотря на незнакомца, синяки лишь подчеркивали почти что мертвый взгляд служанки. Она не двигалась, лишь тихо дыша, неудачно изображала труп. Он снова постучал костяшкой по стержне, что привело к шорохам из соседних камер, будя некоторых служанок. На этот раз Лили отреагировала и встала с пола, принявшись переодеваться в ночник под пристальным взглядом одноглазого. Она не жаловалась на правила, если Безмолвным поручено наблюдать за служанками, так тому и быть, нечего истерики устраивать как некоторые. Лишь когда Лили сложила униформу, Безмолвный пошёл дальше, заглядывая в остальные камеры, уже не заботясь о том уснут ли они или нет. Процедура была отточенная как часы, что лишь иногда останавливались из-за побочных сбоев, – наступает ночь, служанки уходят спать, Безмолвные занимают их место и проверяют всё ли на своих местах, давая понять что служанки считались лишь вещью этого поместья, расходником который можно заменить в любой момент.       Утро началось так же как и всегда, – с первым колоколом служанки просыпались и выходили из своих тюрем, а Безмолвные уходили в свои комнаты. Но что-то изменилось, часы сбились. Конни, экономка, отправила Лили, под присмотром Безмолвного, убирать в части поместья в которую даже одноглазых просто так не пускают, – третий этаж поместья.       Путь прошёл в тишине, Безмолвный лишь тихо ступал впереди служанки, показывая путь, но на третьем этаже его поведение немного изменилось. Он стал более осторожен, чуть медленнее, а взгляд более сфокусирован. Это была запретная зона, никак иначе. Комната в которую привели Лили была в достаточно чистом состоянии, но взгляд Безмолвного говорил обратное. Он всё цеплялся за что-то, то что требовало исправления по его мнению, но взгляд обычного, нетренированного, человека это пропустит. Мужчина отправил Лили к камину, самому очевидному источнику грязи, а сам принялся убирать у шкафа с книгами.       Время прошло незаметно, чистка камина увела Лили в транс, выполняя всё автоматически она не с первого раза отреагировала на шаги, что раздались по ту сторону двери, вздрагивая когда та распахнулась. В дверном проёме стоял мужчина похожий на господ, что Лили уже встречала, но у этого были жёлтые глаза и больше вырезов на головном уборе, указывая на высший статус. Не успела она и подняться, как мужчина махнул на неё рукой и Безмолвный тут же насильно потащил Лили на выход, но не остановился в коридоре, а продолжил её вести дальше и глубже в поместье, в обратную сторону от выхода. Он провёл её через несколько поворотов, прежде чем открыть дверь и завести Лили в уже знакомую ванную комнату. Она была здесь всего раз, после припадка, но не запомнить это место было сложно. Комната была достаточно просторной чтобы вместить в всех служанок, стены белые, а от воды идёт пар, что заставило Лили немного сомневаться в реальности происходящего, ведь такой большой объем воды подогреть сложно, даже имея при себе несколько кухонь. Но поразмыслить ей не дал Безмолвный, что принялся развязывать её корсет. Намёк был понятен, нужно отмыться от сажи, что сделала её руки почти неотличимы от мужчин этого поместья, лишь с редкими проблесками бледности её кожи. Обнажив своё худое тело, Лили сделала шаг в воду, сразу отскочив назад от того как сильно она жгла. Это был самый настоящий кипяток в огромном количестве и сохранивший свою температуру. На мгновение в голове Лили пробежала мысль, что её собираются сварить заживо, но эта мысль утихла так же быстро как появилась, когда Безмолвный тоже разделся и его одежды упали на пол с тихим шорохом. Тело одноглазого было всё такого же беспросветного чёрного цвета, не видно ни единой линии тела и даже волосы неизвестно где начинаются, настолько они были тёмными, лишь волоски на макушке видны. Безмолвный взял Лили за локоть и потянул в воду, спускаясь вместе с ней. Тихо шипя от боли, она схватила его за плечо, крепко сжимая до боли и не собиралась отпускать.       Какое-то время они стояли в воде, держась друг за друга и привыкали к температуре. Безмолвный был первый кто двинулся. Он медленно отпустил Лили, в ответ она отпустила его, и потянул их одежды в воду. Она поняла что надо делать и, не смотря на то, что ей всё ещё было немного больно, она тоже начала отстирывать одежду, пусть и получалось это не очень – руки дрожали, а в глазах мутнело. Безмолвный быстро закончил со своими вещами, уже имея опыт за плечами, поэтому он помог Лили с её. Когда же они закончили и одежда отправилась лежать на пол, произошло то чего Лили не ожидала в этой ситуации: Безмолвный принялся её мыть. Одна рука держала Лили за подбородок, а вторая набирала воду и натирала лицо с силой, будто он не грязь пытался смыть, а само её существование.       — Я с... — тихий протест заглушила боль в челюсти так и не будучи услышанным.       Лили не оставили другого выбора кроме как послушно стоять и дать Безмолвному закончить свою работу. Его руки не были нежными, чувствовались рубцы на ладонях, а ногти периодически царапали кожу, то ли случайно, то ли специально. Расслабил Безмолвный хватку когда начал мыть её волосы. Горячая вода стекала по худому телу до груди с примесью сажи, возвращаясь и окрашивая воду вокруг на мгновение, прежде чем растворяясь в большом количестве. Лили заметила, что Безмолвный даже не пытался снять её украшение, только убирал за плечо, чтобы не мешало. Для неё было странно, что это единственное к чему он проявил уважение, как будто люди которых он не встречал, и их мнение, были куда важнее человека стоящего напротив. На шее, руки Безмолвного были менее грубы, но всё ещё с силой оттирали остатки сажи, даже не думая остановится. Затем они сместились к рукам Лили, снова с грубостью, что, казалось, делало её кожу более красной чем возможно. Глаз мужчины был сосредоточен, уже не было во взгляде того презрения к которому она привыкла, только раздражение, возможно, от самой ситуации или того, что ему приходится иметь дело со служанкой. Лили вздрогнула, когда почувствовала неожиданное прикосновение к своей плоской груди.       — Я там чиста.       Но Безмолвный лишь коротко и сердито взглянул на неё и продолжил водить руками по её телу под водой. Почему-то его прикосновения были менее резки, больше ощупывал чем мыл. Они сместились к рёбрам, плоскому животу, затем к талии, что сформирована ежедневным ношением корсета, и на бёдра. Не успела Лили и рот открыть, как Безмолвный тут же её подхватил и усадил на краю, неожиданно прохладный кафель заставил вздрогнуть. К счастью для Лили, он лишь продолжил её мыть, руки грубо натирали кожу худых ног, и, со вздохом облегчения, она это позволила.       Когда же это наконец закончилось, одноглазый вышел из воды и направился к единственной двери, даже не думая одеться, как будто так было нужно. Но на вопросы, что появились в голове Лили, был дан ответ, когда он открыл дверь и за ней кто-то стоял, протягивая чистую одежду и полотенца. Она не смогла рассмотреть кто это был прежде чем дверь закрылась и Безмолвный пришёл назад, ложа одежду на пол, и одно из полотенец протягивая Лили.       После ванных процедур, Лили сидела на ступеньках к клуатр и смотрела на то как две служанки вырывали сорняки с цветников. С этими двумя она была знакома чуть больше чем с остальными, но только из-за частой работы вместе, теперь же они чаще проводят время в покоях господ. Как оказалось, одна из служанок на самом деле парень, но его ошибочно приняли за девушку из-за женственной внешности. Взгляд Лили упал на цветник. Среди розед и гвоздик она узнала некоторые травы, что когда-то продавали её родители и, ещё совсем молодой, мак. Из его семян отвары всегда покупали, ведь дурман помогал уйти от жизни многим. Когда-то и она его принимала, – её отец говорил, что мак являлся цветком павших солдат и часто сравнивал с ним Лили, говорил дурман из этого цветка такой же особенный, а здесь это всего-навсего сорняк.       Стук дерева о камень вывел Лили из раздумий и она заметила, что Безмолвный, возможно уже другой, поставил около неё поднос с едой, а сам сел по другую сторону подноса. Такое раньше не происходило даже с другими служанками, так к чему ей такая привилегия? От еды Лили всё же не отказалась, выбирая одну из булочек. Запах хлеба от неё был слабым, – ещё не чёрствый хлеб, но и уже давно не свежий, а вкус оказался тем что и ожидалось, немного сладости и твердости. Безмолвный, что сидел рядом, тоже стал есть после того как немного понаблюдал за Лили. Так и просидели они в тишине поедая булочки и наблюдая за служанками, что то и дело бросали на них недовольный взгляд. Безмолвных редко когда можно было встретить днём, а ещё реже вместе со служанкой, так что было не удивительно, что на них иногда посматривали. Повеял холодный осенний ветер из-за которого хотелось укутать себя в ещё пока тонкие одежды сильнее.       Этой же ночью, служанкам выдали более закрытую, теплую, сменную одежду и плотные одеяла.       Шли дни, Лили вызывали на третий этаж всё чаще, и всё так же под присмотром одного из Безмолвных. На этот раз это была маленькая библиотека, доверху забитая разными книгами. Она догадывалась, что это была личная библиотека того желтоглазого господина, но подтверждение этому не искала. Было видно, что здесь регулярно убираются, ни паутинки, ни пылинки, но её всё же сюда позвали, а значит уборка необходима. Лили было немного неудобно убираться в длинной юбке, казалось она собирала каждый остаток пыли при любом наклоне, но выбора особо не было и приходилось работать с чем имеется. Протирая одну из книг, её взгляд зацепился за обложку с цветком, похожим на герании. Внутри были рисунки разных цветов и трав, около каждого из которых что-то написано, но Лили не обучали письму, поэтому ничего из этого она прочесть не могла. Прикосновение к плечу заставило служанку дёрнуться и закрыть книгу с хлопком. Безмолвный, прищурившись, махнул пальцами, и она поставила книгу на место, возвращаясь к уборке.       После каждого такого вызова, её, вместе с Безмолвным, отправляли в купальню, горячая вода всё ещё жгла, но с каждым разом это занимало меньше времени. Затем выдавали сменную одежду, еду и больше работы не давали, что было странно, ведь рабочих рук не хватало. Но делать Лили было нечего, а экономка лишь отмахивалась от неё, поэтому та уходила обратно в подвал спать.       Лили разбудил металлический звук открывания двери в камеру, а когда она открыла глаза, пред ней стоял один из Безмолвных, который жестом показал чтобы та поднималась. Будучи ещё в сонном состоянии, она переоделась, ещё не полностью осознавая происходящее, и только когда он потянул её за руку, она поняла что остальные служанки уже спят и сейчас её уводят куда-то в ночи. Но долго думать ей не пришлось, ведь вели её по уже знакомой дороге на третий этаж, только на этот раз в комнату, которую до этого Безмолвный обходил стороной. Это оказались личные покои желтоглазого господина, что сидел в кресле из кожи, а вокруг пространство будто блекло на его фоне, и массивная кровать уже не казалась такой большой, а украшения на полках казались совсем мелочными и дешёвыми, не смотря на присутствие золотых акцентов в интерьере, было предельно ясно, – он здесь главный.       — Так это была ты. — Его голос звучал хрипло, как у человека в возрасте, а взгляд пронзал насквозь.       — Приветствую, господин… — сделав лёгкий реверанс, Лили замешкалась, осознавая что не знает его имени.       — Присаживайтесь, — господин указал на диван около стены, — нам есть о чём поговорить.       Безмолвный направил Лили к дивану, положив руку на её талию, уже чувствуя себя достаточно привычно. В комнате создалось лёгкое напряжение. Диван был непривычно мягким для Лили, которая привыкла спать на твёрдых досках, а материал странно ощущался под рукой.       — И так, — господин начал, опуская капюшон своей мантии, давая рассмотреть контуры его головы получше, — я вижу вы уже познакомились с моим слугой, Давейем. Надеюсь ваши встречи прошли… плодотворно.       Безмолвный ответил жестом, вызвав у главы еле различимую ухмылку. Желтоглазый, заметив взгляд Лили, повернул голову боком, давая рассмотреть своё лицо, при этом не спуская с неё взгляд.       — Разрешаю смотреть, но не трогать. — В голосе главы чувствовались нотки агрессии.       Лили поспешила извиниться, но Безмолвный, Давей, сжал её талию, глаз строго смотрел, давая понять, что разрешение просто так не дают и не является выбором, стоит выполнять сказанное. Поэтому она принялась рассматривать. Голова господина была продолговатой, высокие скулы и впадины в щеках, глаза глубоко посажены, губы тонкие, волосы короткие и убраны назад, а судя по тому как он наклонял голову, глава прекрасно знал как Лили его видит.       — Ты закончила? — Господин звучал скучающе, а когда Лили кивнула, махнул рукой, уже не заботясь о том как его видят. — Меня зовут Истер Боуи, но, учитывая нашу первую встречу, разрешаю звать по имени. Слуги говорили, что тебя зовут Лили, но каково полное имя?       — Лилия, но я предпочитаю Лили. — Она чувствовала что зашла на опасную территорию, от чего руки невольно сжимались, но пыталась привести мысли в порядок.       — Лили… — он тихо протянул, глаз слегка дёрнулся, — к моему удивлению, ты хорошо справляешься с поставленными задачами, но тебе не хватает дисциплины.       Глава посмотрел на Безмолвного и щёлкнул пальцами, Давей тут же взял её запястья и убрал за спину, с силой сжимая и не давая рукам двигаться.       — Видишь ли, моя дорогая Лили, — Истер поднялся на ноги и медленно подошёл к дивану, наклоняясь над служанкой, из его слов цедила ярость, но в глазах читалось абсолютное спокойствие, — я не люблю когда посторонние трогают мои вещи без разрешения.       — Простите, я–       Безмолвный схватил Лили за челюсть, больно сжимая и, не давая сказать ни слова, направил её голову вверх, чтобы она смотрела главе прямо в глаза. Даже если она попытается закричать, никто и не подумает помочь жалкой служанке. В этот момент к Лили пришло осознание, что её отстранение от других служанок и господ было вызвано специально. Она в ловушке, что была подготовлена с самого начала её прибытия в поместье. Господин навис рукой прямо над глазом Лили, будто стервятник готовый разорвать жертву в клочья, но затем кончики пальцев его перчатки мягко погладили её бровь, смахивая темные пряди волос, перешли за ухо, вниз по шее и подобрали красные нити, что были неловко переплетены её матерью. Истер поднял руку, давая нитям, одна за другой, медленно падать обратно на плечо служанки, пока они не закончились и господин не убрал руку. Руки Давейа уже не сжимали так сильно челюсть и запястья Лили, но всё ещё не отпускали.       — Но, так уж и быть, я дам тебе третий шанс. Считай это моим подарком. — Он вернулся в своё кресло и закинул ногу на ногу, смотря свысока на слуг. — Сможешь удовлетворить моего слугу и я сделаю тебя моей личной травницей. Твои родители поставили за тебя высокую цену, ты же не хочешь их разочаровать?       Рука Безмолвного опустилась с её челюсти на шею, поглаживая горло и останавливаясь у пуговицы воротника, его лицо было близко, а тёплое дыхание щекотало ухо, от чего у Лили пробежали мурашки по спине. Их взгляды встретились, и она впервые увидела, что одноглазый смотрит на неё не с раздражением или сурово, а с блеском в глазах, как будто пред ним пир, только для него одного. На Лили никогда так не смотрели. Её худоба и отсутствие форм делали её для мужчин не интересной, кожа да кости, а мужчина напротив как будто ждал этого дня. Быть желанной необычно… возбуждающе. Безмолвный отпустил запястья Лили и она даже не знала куда деть руки. У неё был секс пару раз, но это было неудовлетворительно и слишком быстро, мужчины делали это без особого интереса, а Безмолвный будто ждёт. Он не берёт сразу, давая иллюзию выбора. Лили наклонилась ближе, ища губами место откуда выходит теплое дыхание, а когда они соприкоснулись, Безмолвный обхватил её за талию, притягивая вплотную к своему телу и жарко целуя губы, запустив вторую руку в короткие волосы.       Лили не успела заметить как оказалась на спине, а Давей уже развязывал корсет и оставлял горячие поцелуи на шее, периодически облизывая и покусывая. Она не знала что делать, только сжимала мантию на плечах Безмолвного в кулаки и тихо дышала через рот. И как она должна удовлетворить его, если он пытается… удовлетворить её? Раскрыв корсет Лили, Давей чуть ли не разорвал рубашку, делая усилия чтобы замедлится и расстегнуть её, пуговица за пуговицей, поцелуями переходя на ключицы и грудь, языком обводил выступающие кости, пока руки ласкали бока, медленно спускаясь к юбке. Лили лишь могла прерывисто дышать, наблюдать и чувствовать, как горячее дыхание Безмолвного покрывало её тело, спускаясь всё ниже и ниже, пока он не стянул юбку и его губы встретили её, вызвав у девушки дрожь с тихим стоном. Давей взял её за руки, переплетая пальцы, а Лили сжала его голову между бёдрами, уже не отдавая отчёт в том что делает. Его язык проникал между складками, поглощая белые выделения, и посасывал разбухший от возбуждения клитор, наслаждаясь тихими стонами Лили, что наполняли тихую комнату. Возбуждение волнами наполняло её тело и всё, что она могла сделать это впиваться ногтями в руки мужчины и сжимать его голову.       Громкий хлопок напугал обоих слуг, заставив остановится и переместить взгляд на главу, что всё так же сидел на своём кресле, только в глазах его читалось довольство, а одна из перчаток снята и лежит на столе.       — Прекрасно. Немного разочаровывает, но видно потенциал. — Он надел перчатку обратно и сложил руки в замок, — Вон.       Давей сразу подчинился, отпуская руки Лили и поднялся на ноги, слизывая с губ оставшиеся выделения. Служанке потребовалось чуть больше времени чтобы сесть, её сердце всё ещё бешено колотилось. Безмолвный поднял юбку Лили и взял её на руки, заставив визгнуть от неожиданности и обхватить голову мужчины. Он понёс Лили на выход, всё ещё полуголую и со всем на обзор, оставив в комнате Истера одного.       Купальня не заставила себя долго ждать, почему-то тут горячая вода всегда, и днём и ночью. Безмолвный опустил Лили в воду без одежды и снял свою. Казалось бы, тело абсолютно чёрное и не видно ни шрама, ни части тела, но что-то Лили к нему тянуло. Это что-то было прерванным возбуждением, что хотелось решить, но Безмолвный не выглядел настроенным продолжить, поэтому она молча приняла воздержание. Глаз Давейа зацепился за синяки и укусы на теле служанки, прежде чем он приступил к мытью её тела.