подарок на ЕГЭ

      

***

             Джисон, вроде как, знал, что идти в десятый класс — хуёвая идея.              Возможно, всё произошло из-за аномальной летней жары. Или из-за лишней бутылки пива. Но каким-то магическим образом его документы бумерангом оказались в той школе, где он уже отсидел отучился целых девять лет. И, что самое странное в этой ситуации, Джисон всё-таки попал в десятый класс.              Но осознание настоящего пиздеца пришло чуть позже: когда родители и учителя начали активно спрашивать, какие предметы он выбирает на сдачу на ЕГЭ (Ежегодной Государственной Экзекуции). Ответ о том, что он никогда не сдаётся, почему-то не сочли удовлетворительным, поэтому Джисон тыкнул пальцем в небо и выбрал математику и информатику. И плевать, что в первом случае его развитие остановилось примерно где-то на формуле дискриминанта, а во втором — на скачивании Майнкрафта с левого сайта с кучей троянов.              Минхо тогда ржал, как ненормальный. Он вообще не понимал, зачем Джисону вдруг понадобилось высшее образование. Тот тоже задавался этим вопросом, глядя на выпустившихся друзей. А ведь он мог сейчас поступить в колледж на какого-нибудь слесаря или кондитера, пить пиво на лавке и не ебать себе мозги. А потом просто поступить на факультет успешного успеха в какую-нибудь местную тошниловку и торговать там шаурмой, делая скидку самым приятным покупателям.              Вот для Минхо Джисон точно бы скидку не сделал. Он заслуживает двойной стоимости, а вдобавок — удар кулаком по наглой, но красивой морде, чтобы не ахуевал сильно.              Весь десятый класс Джисон активно, в поте лица готовился к экзамену по хобби-лежингу. Шутки шутками, а рекорд самого ленивого человека в мире сам себя не побьёт. И, как обычно бывает, окружающие не осознали всей важности этого занятия — ну ничего, когда Джисон станет звездой, они запоют по-другому. И, может, Минхо тогда простит ему вирусы в своём компе, из-за которых пришлось переустанавливать операционку…              Как бы то ни было, готовиться пришлось. Одиннадцатый класс подкрался сзади и бестактно харкнул в макушку, напоминая о существовании ЕГЭ. Мать подсуетилась и нашла репетиторов, но Джисону, кажется, это не особо помогло. Точнее, ему ни хуя не помогло.              Допустим, с математикой всё более менее понятно (нет). Но что делать на ЕГЭ по информатике человеку, который в свои семнадцать лет искренне считал, что Пайтон — это «тот чувак, который рич бой»?              И уже ЕГЭ через четыре месяца, а Джисон всё ещё не разобрался, как открывать программу на компьютере, где нужно писать код. Может, хуй с ним, с этим высшим образованием? Ещё не поздно воплотить план с шаурмечной.              Пока Джисон боролся с тем, как его привычная жизнь поворачивается на девяносто градусов (или проще сказать: переходит в другую систему координат), Минхо открыто над ним угарал. Ещё друг, называется.              А потом этому конченному исполнилось восемнадцать. Джисон подавил в себе желание подарить ему анальную пробку и ограничился томиком Достоевского. Книга же лучший подарок, верно? Ну и что, что тут на обложке ровным золотистым шрифтом выведено крупное: «Идиот»? Все вопросы к Фёдору Михайловичу. Джисон тут не при делах.              Минхо подарку, вроде, обрадовался. Чонин вообще принёс ему носки с надписью «Короли рождаются в феврале» и набор детской косметики «Лесная фея», чтобы «скрываться от армии». Ну, и у кого тут ещё банальные подарки?              Минхо планировал оторваться, как следует. Не каждый день же исполняется восемнадцать. Пока Чонин и Джисон дрались за пиццу в гостиной, он сходил к себе в комнату и вынес оттуда колонку.              — А соседи не заявят? — спросил Чонин, скептически поглядывая на массивную коробку с аббревиатурой «JBL».              — Да мы не громко включим, — отмахнулся Минхо.              — Ага, говорит человек, живущий в «хрущёвке», — парировал Чонин и поморщился.              — Посрать, сейчас всё равно день, имеем право, — вставил Джисон, вырывая у Чонина кусок пиццы.              — Да съеби ты отсюда! — возмутился он, поднимая руку с едой как можно выше.              Минхо тем временем возился с колонкой.              — Connected, — сообщил роботизированный женский голос.              Чонин закатил глаза, и Джисон, воспользовавшись этой одномоментной потерей бдительности, напрыгнул на него сверху и откусил внушительную часть пиццы.              — Блять, Джисон! — заорал Чонин, но его голос мгновенно затерялся в музыкальных басах. — Минхо, ты же говорил, что тихо включишь, у меня сейчас мозги вытекут!!!              Но имениннику было абсолютно всё равно. Насрать. Похую. До пизды.              — Я ЛЮБЛЮ РАЗНЫХ СУЧЕК…              — Я сдохну в этом дурдоме! — крикнул Чонин и отхлебнул пива из горла стеклянной бутылки. — Ц, какой еблан додумался взять «Гараж»?              Из этого самого «еблана» сейчас, кажется, выходили бесы. Минхо достаточно сильно скручивало от его абсолютно безвкусного, по мнению Чонина, плейлиста. Но в этот раз он отнёсся к песням не так скептически, ведь был благодарен тому, что Джисона, как обычно, примагнитила нечисть, поэтому можно было спокойно есть пиццу в гордом одиночестве, запивая, сука, уёбищным кокосовым «Гаражом».              — ЛЮБИ МЕНЯ-Я-Я-Я!!! КАК НАРКОТА-А-А-А!!! ЛЮБИ МЕНЯ-Я-Я-Я-Я!!! ПОКА Я ПЬЯН!!! — пел Джисон, срывая горло.              — Это ты типа Минхо посвящаешь? — крикнул уже слегка поддатый Чонин.              Джисон пошатнулся и поглядел сначала на него, потом на продолжающего танцевать Минхо.              — А если и да, что с того? — наконец крикнул он в ответ.              Минхо резко остановился и выключил музыку на телефоне.              — Э-э, Джисон?              Тот моментально покраснел.              — Забей, я перепил.              — Ты только одну бутылку выпил, — скептически заметил Чонин.              — Значит, старею я, уже с одной бутылки развозит.              — Это я постарел, ты малявка всё ещё, — сказал Минхо и рассмеялся.              — Иди на хуй, пенсия.              — Что ты сказал?              — Что слышал.              — А ну, иди сюда…              Минхо бросил телефон на ковёр и набросился на Джисона. Между ними завязалась шутливая драка. Хан, как обезьянка, ловко уворачивался от ударов Минхо, а тот, видимо, достаточно запьянел, чтобы не попадать в цель. Чонин, в свою очередь, времени зря не терял и добрался до телефона. И в тот момент, когда Минхо уложил друга на лопатки…              — Фу, блять, кто включил Макана? — послышался недовольный голос Джисона.              — Чонин, выруби! — добавил Минхо, всё ещё прижимая Хана к полу.              — Ага, хера с два!              Джисон резко спихнул с себя Минхо и направился к Чонину, чтобы отобрать телефон. Но тот уже достаточно натренировался на пицце, поэтому перехитрить Хана не составило ему труда. Минхо не остался в стороне и тоже присоединился к битве за телефон. Дальше потасовка продолжалась под громкое: «Подо мной М5, Асфальт 8, у неё биркин цвета осень…»              Наконец они, уставшие от драки, повалились на ковёр.              — Выключи это уже, в конце концов, — простонал Джисон.              Минхо переключил на какую-то американскую попсовую песню. Отдышавшись, Чонин сказал:              — А чё, я один должен бухать, как алкоголик? Чё вы такие трезвые до сих пор?              — Сейчас исправим, — моментально встрепенулся Джисон и потянулся к бутылке.              — Эй! — крикнул именинник и потянулся за ним.              Постепенно все бутылки опустели и остались сиротливо валяться в углу. Вместе с Джисоном, которого развезло. И это при том, что он выпил меньше всех. Зато Чонин выглядел трезвым, если не считать румянец на щеках и небольшие проблемы с речевым аппаратом.              Минхо же дорвался до подаренной ему косметики. Это всё дело техники — разукрасить лицо едва сопротивляющегося Джисона так, будто он коренной житель США. И теперь у Минхо есть замечательное фото с подписью «Джисон-тян», которым можно прекрасно шантажировать.              Солнце давно закатилось за горизонт, а вечеринка была в самом разгаре. Правда переместилась она из гостиной в туалет, куда сначала бегали Чонин и Минхо по очереди, а потом там проблевался Джисон.              В итоге Чонин заснул, не дождавшись рассвета, но его бесцеремонно разбудила какая-то тёмная фигура. Он сначала списал всё на сонный паралич и хотел уже заорать во всю глотку, но это оказался всего лишь Джисон. Весь взъерошенный и в футболке с пятнами от собственного желудочного сока.              — Покурить есть?              Чонин, поморщившись, кивнул и достал из кармана белую сигарету. Он хотел уже заново уснуть, но Джисон спросил:              — Сходишь со мной?              — Зачем?              — Пожалуйста, — сказал он с жалостливой моськой.              Они вышли на балкон, и Джисон, достав из кармана зажигалку, зажёг её и поднёс к сигарете. Чонин распахнул окно, и оба поёжились от февральского утреннего холода.              — Минхо рассказывал мне про какую-то девку из десятого, — прошептал Джисон и оглянулся, проверяя, спит ли друг. Тот мирно посапывал, лёжа на диване. — У него так, блять, глаза горели.              Чонин промолчал. Где-то вдалеке начали появляться первые лучи, и темнота стала уже не такой густой. Джисон шумно шмыгнул носом: заболеет. Но сейчас ему было всё равно.              — Прости, что сболтнул лишнего, — произнёс наконец Чонин, глядя куда-то вниз. — Ну, про Минхо, я имею в виду. Когда ты пел.              — Забей, — ответил Джисон и затянулся. — Я сам виноват. Не стоило отвечать тебе. Да и вообще, — он стряхнул пепел с сигареты, — я должен был сразу понимать, что мне ничего не светит. Поэтому… просто забей. Хотя бы ты забей. Раз я не могу.              Чонин кивнул. Он не впервые слышал это от друга. Но почему-то снова и снова они возвращались к этому диалогу.              Джисон докурил и, закрыв окно, отправился назад в комнату. Чонин последовал за ним.              После праздника Минхо ходил ужасно важный, как будто он не просто получил возможность покупать пиво не только в нелегальном магазинчике на углу, но и в любом сетевом магазине города, а стал главой мафии, которому все ноги вылизывают. Видя, что он слишком зазнался, Джисон сразу сказал, что его день рождения они отпразднуют намного круче. Тем более ему нужно было отомстить за фотку. Все амбиции разбились в один миг о фразу: «А ты в курсе, кстати, что на твой др выпал экзамен по профмату?»              17 февраля. Хан Джисон умер в мучениях. Здоровья погибшему.              Всё планы рухнули одномоментно.              Пиздец.              

***

             Наступил день экзамена по математике. Ну, и день рождения Джисона, само собой.              У нормальных людей утро начинается с кофе, а у него — с криков матери о том, что он проспал. Ну, невелика беда, он вообще планировал не просыпаться.              Джисон достаточно быстро вскочил (примерно спустя пятнадцать минут после того, как проснулся), напялил на себя форму и, дожёвывая на ходу сухой бутерброд с колбасой, направился сразу к школе, где проходил экзамен.              К его удивлению, он почти не опоздал. Ещё даже не началось распределение по аудиториям, и весь класс просто стоял на улице. Джисон мигом вычислил взглядом чёрную макушку Минхо и протиснулся к нему сквозь толпу.              — Привет, — произнёс Хан.              — Знакомы? — спросил Минхо, выгнув бровь, за что сразу же получил удар по затылку. — С днём рождения, любимый придурок. И, прости уж, у меня нет с собой подарка.              — Надо же, и давно меня до «любимого» повысили? — фыркнул Джисон.              — Вообще-то ещё с того момента, когда ты в девятом классе бухой сначала рыдал у меня на плече, а потом прямо на ковре обосса...              — Заткнись!!! — заорал Джисон, пнув Минхо ногой.              — Мы все справимся, ребята! — донёсся до них голос Бан Чана. Тот на правах старосты пытался всех ободрить и успокоить, но одноклассники успешно его игнорировали. — Джисон, ты как? — сказал он, пробравшись к компашке Хана и Минхо сквозь толпу. — С днём рождения, кстати! Желаю тебе сотку по математике...              Ага, ну да, конечно. Единственную сотку, которую Джисон мог получить — это сотня дилдаков в заднице.              — ...счастья, здоровья, любви...              — ...расти большим, слушаться маму с папой... — добавил Минхо.              — ...и поступить на специальность мечты! — наконец закончил Чан.              — Спасибо, — выдавил из себя Джисон с кислой миной.              Если бы Чан знал, что его специальность мечты — танцевать в костюме фембоя на эфирах в ТикТоке, получая донаты розочками, — то, скорее всего, промолчал бы.              — Ну как вы, ребята, готовы? — спросил Чан с лучезарной улыбкой, которую хотелось снести кулаком.              — Я готов, — выпалил Минхо. — Не зря же я дрочил параметры два года? К тому же, — он опустил взгляд, — у меня в носках шпоры. Я, наверное, не буду ими пользоваться, но уверенности они придают.              Джисон поморщился, ощущая уплотнение в трусах. Это давил карманный справочник по математике, лежащий в кармашке, который он кое-как наспех пришил за день перед экзаменом, исколов пальцы. В носки эту книженцию не получилось запихнуть, иначе Джисон превращался в подстреленную чайку, поэтому пришлось искать другой выход. Карманы казались слишком ненадёжными, а лифчик он, к сожалению, не носил. Вот везучие же девочки, чёрт возьми. А Джисон теперь ощущал себя как со стояком. Он специально надел свободные штаны и длинную рубашку, но если сильно прсматриваться, иногда выпуклость была заметной. От взгляда Минхо она, естественно, утаиться не смогла.              — Это что такое? — спросил он, мотнув подбородком в сторону ширинки Джисона. — Я, конечно, понимаю, что я неотразим, но чтобы вот так вот при всех...              — Заткнись, — процедил Хан сквозь зубы, краснея. — У меня там шпоры.              Минхо комично надул щёки, и Джисон толкнул его локтем.              — Ребята, ребята, — сказал протиснувшийся к ним Чонин, — нам нужно работать сообща. Джисон, с днём рождения. — Тот качнул головой в знак благодарности. — Давайте все в определённое время выйдем из аудиторий и встретимся в туалете на третьем этаже?              — Ага, всем классом, — весело кивнул Минхо. — Точно ничего подозрительного.              — Да не всем классом, долбоёб, — шикнул Чонин, зачёсывая назад пятернёй свои ярко-рыжие волосы. — Только мы втроём. Никаких подозрений.              — А если мы в одну аудиторию попадём? — спросил Джисон, выгнув бровь.              — Маленькая вероятность. Ну, если кто-то из нас вдвоём окажется в одной аудитории, то... — Чонин почесал подбородок. — Кто первый успеет, тот и выйдет.              — Давайте тогда назначим два времени, — сказал Минхо. — Допустим... сначала в одиннадцать тридцать, а потом в двенадцать пятьдесят. Плюс-минус десять минут.              — Чё-то ты дохуя загнул, — вставил Джисон с недовольной миной. — Я не собираюсь так долго сидеть. Решу джентльменский и дам по съёбам.              — Ебать, у нас тут джентльмен нашёлся, — ответил Минхо, закатывая глаза. — Потерпишь, не умрёшь. Это на случай, если кто-то из нас в одну аудиторию попадёт. А если мы все будем в разных, то выйдем одновременно в полдвенадцатого.              

***

      

      Насчёт «не умрёшь» Минхо чертовски ошибся.              Во-первых, Джисона безумно колбасило, и ему постоянно казалось, что он вот-вот, прости Господи, обосрётся.              Во-вторых, жара на улице стояла ужаснейшая, и Джисон жалел, что предпочёл карманному вентилятору карманный справочник. Пот стекал по его лицу крупными каплями, а в штанах было неприлично мокро. И тесно от справочника. Это точно не дешёвая порнуха?              В-третьих, каждая живая душа решила напомнить Джисону о дне рождения. Хана поздравили даже те, кто никогда не вспоминал о его существовании. И пожилая женщина на входе, сравнивая испуганную фотографию четырнадцатилетнего Джисона в паспорте и его нынешнюю угрюмую и покрасневшую от жары версию, приветливо улыбнулась и сказала: «Ого, так у тебя день рождения! Поздравляю!»              Джисон, кажется, впервые подумал о том, что люди буквально радуются тому, что стали на год ближе к своей смерти, и решил больше никогда не праздновать свой день рождения. А ещё лучше — вырвать эту дату из календаря.              А вот и вход в аудиторию.              — Хан Джисон... Место 1-А.              Блять.              Первый ряд. Первая парта. Прямо перед учительским столом. Если Бог или какая-то иная потустороняя сила типа судьбы существует, то над Джисоном сейчас конкретно так поржали. Все невидимые сущности, вместе взятые.              Джисон уселся на своё место, проклиная всех вокруг. А особенно...              — Ян Чонин. Место 5-В.              Особенно, блять, его. Друг кинул сочувственный взгляд Хану и с довольным видом сытого кота направился к последней парте третьего ряда. Которое, между прочим, всегда являлось местом силы Джисона. Он хотел взвыть от обиды. И от того, как долго ещё ждать начало экзамена.              Наконец, молодой мужчина в очках, лицо которого выражало полное безразличие, начал зачитывать вводный инструктаж, когда стрелка часов начала приближаться к отметке десять ноль-ноль.              — Уважаемые участники экзамена! — произнёс он ровным, вводящим в транс голосом. — Сегодня вы сдаёте...              Джисон широко зевнул. Потом ещё.              — ...каждому, кто учился в школе, по силам сдать ЕГЭ...              Хан слушал это в полудрёме, опершись щекой на свой кулак. Он встрепенулся оттого, что перед ним противно зашумел принтер, зажёвывая бумагу. Гул прекратился, когда на столе появилось пятнадцать одинаковых комплектов вариантов.              Джисон начал быстренько заполнять свой бланк регистрации, и чуть было не написал своё имя через «ы», но вовремя опомнился. В остальном всё шло гладко, ровно...              — Инструктаж окончен. Вы можете приступать к выполнению заданий. Желаем удачи!              ...ровно до того момента, как он открыл задания.              Вместо родной, такой приятной и уже давно приевшейся тригонометрии в тринадцатом номере он увидел логарифмы. Сухие, противные и не поддающиеся пониманию Джисона. Пятнадцатый номер, вроде, был нормальный, но шестнадцатый... Это пиздец.              Закусив губу, он начал судорожно решать первую часть. Перепроверял по сто раз, и постоянно находил ошибки в стиле: «три умножить на пять — восемнадцать». Джисон постоянно поглядывал на часы, помня об уговоре с Минхо.              Стрелки показывали одиннадцать двадцать семь, когда Чонин вероломно сообщил наблюдателю о своём желании выйти. Отвлёкшийся Джисон вскипел от злости и, казалось, его лицо стало ярче волос друга. Но сделать уже ничего не получится. Придётся ждать ещё больше часа.              Нервно кусая ручку время от времени, Джисон продолжил исписывать черновик. Пластик нещадно трещал под натиском зубов. Внезапно ручка перестала писать. Вторую, естественно, Джисон забыл взять. Но и эту он купил, между прочим, прямо перед экзаменом! Он попытался открыть её, но это оказалось не так просто. Заглушка не хотела поддаваться. Джисон стиснул зубы и продолжил свои тщетные попытки. Внезапно заглушка вылетела, и часть чернил полилась на парту, и, ёб твою мать!, на бумагу. Джисон мгновенно засунул заглушку назад, испуганно вытаращил глаза и опрометчиво попытался стереть чернила с парты рукой, но сделал ситуацию только хуже, испачкав белоснежный рукав рубашки.              И всё-таки фортуна не до конца показала Джисону свою задницу, потому что до этого он отложил все бланки на противоположный край стола, поэтому их не задело. Но вот сами задания частично залило. Не критично: все цифры и задания, вроде, были видны, но приятного мало в любом случае. Джисон поморщился и попросил у наблюдателей другую ручку.              Он снова попытался сосредоточиться на экзамене, но мозги, кажется, расплавились окончательно. Жара давила беспощадно, выбивая остатки рассудка. Джисон тёр руками лицо, пил воду, но ничего не помогало. Он постоянно ёрзал на стуле из-за мешающего справочника, чем вызывал повышенное внимание организаторов к себе. Аудитория постепенно пустела. Остались сильнейшие. Ну, и Джисон, собственно. Чонин уже давно решил всё на свои восемдесят плюс баллов и смылся. Хан поднял взгляд на часы. Двенадцать сорок пять. Пора.              Он вышел в коридор. Женщина указала рукой в сторону туалета, Хан молча кивнул. Он знал эту школу, как свои пять пальцев. Когда-то он писал тут ОГЭ. Туалеты были на втором и третьем этаже, аудитория Джисона была на четвёртом. Он медленно спустился по лестнице, завернул в коридор и скрылся за дверью с красной буквой «М».              Внутри никого не было. Джисон подошёл к окну и начал глазеть на облака. Он не был уверен, что Минхо придёт, но надеялся на это. Хан посмотрел на свои руки, которые выглядели так, будто ему сделали огромные татуировки вслепую и по пьяни. Глубоко вздохнув, он попытался смыть краску, но она достаточно сильно въелась в кожу.              Спустя пару минут дверь распахнулась, и в проёме показался Минхо. Джисон поднял на него взгляд и слабо улыбнулся.              — Я уж думал, ты не придёшь.              — Вечно ты во мне сомневаешься, — с театрально недовольным видом ответил Минхо. — Что случилось? — Его лицо резко стало серьёзным.              — Н-ничего, просто испачкался...              — Джисон, у тебя лицо в красных пятнах. И в чёрных полосах от ручки. — Минхо подошёл ближе. — Тебе плохо? Почему ты не пошёл в медпункт?              — Мне не плохо, Минхо. Давай не будем болтать впустую и просто...              — Джисон, я знаю тебя, как облупленного, — перебил он. — Таким я тебя никогда не видел. Почему ты весь в чернилах?              Глубоко вздохнув, Джисон сбивчиво поведал о том, что сначала его посадили на 1-А, что ручка перестала писать, что жара давит. Минхо слушал с каменным лицом, а потом подошёл и приобнял.              — Всё хорошо, Сони, — прошептал он. — Скажи, что у тебя в первом номере?              Минхо быстро рассказал, какие ответы у него получились в первой части, а после вкратце пробежался тринадцатому и шестнадцатому номерам, в общих чертах описывая суть решения. Джисон только кивал и иногда шмыгал носом.              — Не волнуйся, ты всё напишешь, — прошептал Минхо, глядя ему в глаза.              Он не мог спокойно смотреть на растрёпанного, абсолютно потерянного, испачканного Джисона. Хотелось прижать его к себе и не отпускать, чтобы никакая профильная математика не смогла его больше обидеть. И не только она. Вообще никто.              — Пойдём, мы уже минут десять тут торчим, — произнёс Джисон и направился в сторону двери, но Минхо удержал его за запястье. — Ну, что ещё?              — Джисон, я...              Он прервался: за дверью послышались быстрые шаги. Минхо притянул Джисона к себе и закрылся в кабинке.              — Что ты...              — Тише.              Через секунду дверь распахнулась, и в помещение зашёл какой-то ученик. Он заперся в соседней кабинке и, быстро справив нужду, вышел. Даже шпоры смотреть не стал. Мазохист какой-то, не иначе. Минхо спокойно выдохнул, когда шаги затихли.              — Минхо, убери руку с моей задницы, — послышалось угрюмое.              — Ой, да, извини.              Они вышли из кабинки, и Джисон отряхнулся.              — Что это было, блять?              — Джисон, послушай, у нас мало времени. Раз уж я это затеял...              Хан вопросительно выгнул бровь.              — ...либо сейчас, либо никогда. Сони, мне нравятся парни. — Он нервно сглотнул и на секунду отвёл взгляд. — В частности — ты. Это взаимно?              Хан вытаращил глаза так, будто увидел НЛО. Приоткрыл рот. Закрыл его. Снова открыл.              — Джисон, сейчас не время пародировать рыбу. Да или нет?              — Я... а?... — он глубоко вздохнул, набирая в лёгкие побольше воздуха. — Я... Да.              Минхо дёрнулся, словно его ударили током.              — Правда?              — Д-да... — ответил Джисон, чувствуя, как колени подкашиваются от переизбытка эмоций.              Минхо заключил его в свои объятия, не давая упасть.              — И раз уж я с утра тебе ничего не подарил... Позволишь мне исправиться?              Минхо мягко приподнял подбородок Джисона и оставил на его пухлых губах нежный, почти невесомый поцелуй. На пару секунд остановился, проверяя границы дозволенного. Не заметив отторжения, Минхо провёл языком по нижней губе Джисона, а после проник в чужой рот. Хан чуть слышно простонал и, прикрыв глаза, запустил пальцы в чёрные волосы уже бывшего друга. Минхо вцепился ногтями в его талию, прижимая к себе сильнее. Сквозь штаны чувствовалась неровность — интересно, это карманный справочник дал о себе знать?              — Ребята, почему вы так долго там находитесь? — послышался резкий голос за дверью. — Мне позвать врача?              Минхо резко отлепился от губ Хана. Тот выглядел ещё больше потерянным, чем до этого, и хлопал своими длинными ресницами.              — Скажешь, что тут парню стало плохо. Ну, то есть мне. А сам иди дописывать, — выпалил Минхо и засунул два пальца в рот, надавив на корень языка. Через пару секунд он смачно блеванул в унитаз.              Джисон, едва успевший сообразить, что нужно делать, выбежал за дверь и закричал:              — Тут Ми... Парню нехорошо стало!              — Почему он сразу к врачу не пошёл, а сидел в туалете почти пятнадцать минут? — недоверчиво спросил невысокий мужчина.              Джисон не знал, что ответить. Он молча открыл рот, а потом закрыл. Наконец пролепетал:              — Он думал, станет легче... я ему... помогал...              — Что говоришь? Помогал? Ладно, иди в аудиторию, без тебя разберёмся.              — С ним точно всё будет хорошо?              — Точно, иди.              Джисон кивнул и быстро отправился на свой этаж.              

***

      

      Школа уже почти опустела. В коридоре осталось несколько сопровождающих. Ну, и Джисон. Он сидел и дёргал ногой — старая привычка, от которой он никак не мог избавиться.              Все его мысли были о Минхо. Интересно, что с ним? Как он себя чувствует?              До конца экзамена оставалось очень мало времени. Постепенно выходили самые засидевшиеся ученики, а Минхо всё не было, словно он сквозь землю провалился.              Наконец его фигура показалась в конце коридора. Джисон подскочил.              — Минхо! Всё в порядке у тебя?              — Привет, Сони. Ага, только вот после экзамена снова пришлось заскочить в медпункт. Ты как? Написал?              — Я... э-э-э... — протянул Джисон, оглядываясь на сопровождающую их классную руководительницу. — Да, написал.              Минхо забрал свою барсетку, и они направились к выходу. Учительница спросила о том, как всё прошло. Она шла с ними, потому что все одноклассники уже завершили экзамен. Один только Минхо сидел до талого.              Выйдя из школы, парни попрощались с классной и быстро пошли вперёд. Подул слабый ветер, принеся с собой запах лета и свободы. Минхо глубоко вздохнул, желая прочувствовать его полностью.              — Минхо... может, объяснишь, что это было? — прервал тишину Джисон, глядя куда-то в сторону, будто боясь, что призошедшее в туалете — плод его искажённого от жары воображения.              — Ну, как тебе сказать... — протянул Минхо. — Честно: я не собирался признаваться тебе прямо там. Но когда я пришёл... ты был таким... потерянным. Это подняло во мне бурю эмоций. И такое ощущение, что... если я не скажу сейчас, потом будет уже поздно. Конечно, это бред. Но тогда я не мог подумать иначе.              — То есть, это не шутка? — прошептал Джисон, кусая губу.              Минхо резко остановился.              — Разве я похож на того, кто будет так шутить?              Джисон впервые за весь разговор посмотрел ему прямо в глаза.              — Наверное... нет. Но как же... та, как её...              — Забудь, — перебил Минхо, отмахнувшись. — Я как-то подумал и понял, что она не нравится мне по-настоящему. Что я просто это выдумал для себя, чтобы совсем скучно не было. Это уже не важно.              — Ладно... а... что было потом? После того, как я ушёл?              — Да врачиха просто поворковала надо мной, и я им сказал, что мне уже лучше, и могу писать дальше. Вот и всё.              — А сейчас ты как себя чувствуешь? — не унимался Джисон.              — Всё ещё жжение, как после горлового, — сказал Минхо поморщившись. Заметив удивлённый взгляд Джисона, он хохотнул. — Не волнуйся, всё почти прошло.              Джисон тоже рассмеялся. Впервые за этот день он почувствовал лёгкость.              — Что мы всё про меня-то... Ты смог решить? — спросил Минхо.              — Из-за тебя я чуть не забыл всё, что должен был написать. Но я смог, —ответил Джисон, смущённо улыбаясь.              — Горжусь тобой, — сказал Минхо и положил руку ему на плечо.              

***

      

      — Я же сейчас умру просто! — кричал Джисон и хватался за волосы, словно хотел вырвать их с корнем.              — Да не ори ты так, суслик хренов! — говорил Минхо, слабо ударяя его по рукам.              — Мальчики, у вас тут всё...              — Всё в порядке, мам, уйди!!!              Смуглая невысокая женщина, лицо которой на мгновение показалось в дверном проёме, — мать Джисона — вздрогнула и моментально ретировалась.              — А если я не сдал, Минхо, а? — говорил Джисон, чувствуя, как слёзы набираются в глазах.              — Тише, суслик, — прошептал он, прижимая Хана к себе. — В таком случае откроем шаурмечную. Назовём «Шаурма Минхо Ахуенного Ли» — сокращённо «ШМАЛЬ».              — Тебе-то легко говорить, у тебя девяносто баллов! — ответил он, шмыгнув носом. — И вообще, я не... я не суслик, эй!              Минхо рассмеялся, поглаживая Джисона по голове.              — Смотри уже результаты, не суслик.              — Давай ты, — сказал Джисон, передавая ноутбук на колени Минхо.              Тот глубоко вздохнул и, набрав данные Хана на сайте «ЧекЕГЭ», нажал «Войти». Джисон в это время, кажется, хотел сжаться до размеров материальной точки. Он прижал колени к груди и зажмурился, но даже этого ему показалось мало, и он закрыл глаза ещё и ладонями.              — Ну что там? — тихо произнёс Джисон спустя пару секунд.              — Семьдесят два.              — Что?              — Сам посмотри.              Джисон мгновенно встрепенулся и, забрав ноутбук у Минхо, уставился на цифру «72» напротив надписи «Профильная математика».              — Мамочки ро́дные... ёбаный рот... я сдал!!!              Джисон завизжал и бросился обнимать Минхо, откинув ноутбук на другой край кровати. Тот, расхохотавшись, сильно прижал его к себе.              — А я говорил тебе, что ты умный, а ты не верил.              — Сони, что там? — послышался тревожный голос матери из-за двери.              — Мама, семьдесят два!              — Как хорошо! — крикнула она, в миг повеселев. — Сообщу отцу, вот он обрадуется!              — Это всё благодаря тебе, Минхо, — сказал Джисон, слегка отстранившись. — Если бы не ты...              — Ты и так у меня самый умный, — перебил он, заправив Хану прядь волос за ухо. — Только слегка переволновался. Ну, так что? Открытие шаурмечной пока откладывается?              Джисон не ответил. Он просто прижался своими губами к губам Минхо. Ему просто не верилось, что это всё происходит, что он набрал достаточное количество баллов по математике. Осталось только дождаться результатов по информатике, и тогда можно будет спокойно выдохнуть. Но на данный момент Джисон лишь судорожно выдыхает в губы Минхо, перебравшись к нему на колени. И хочется растянуть это мгновение на всю жизнь, пронести ощущение сладости сквозь года.              — У тебя губы такие вкусные. Прямо как твоя фамилия. — прошептал Минхо. — Хан-и — мёд, — добавил он, заметив недоумевающий взгляд Джисона, и вцепился в его губы с новой силой.              Хан слегка постанывал, вцепившись ногтями в чужие плечи. В его штанах Минхо снова почувствовал неровность — но в этот раз это был явно не справочник. Джисон запустил пальцы в волосы парня и слегка потянул его голову назад, открывая больший доступ к шее. Начал оставлять хаотичные поцелуи, спускаясь всё ниже, к ключицам. Минхо тихо постанывал от наслаждения, запустив руки Джисону под футболку. В порыве страсти они даже не заметили стука в дверь.              — Джисон, к тебе гости!              — Привет, Джисон, я, кажется, забыл у тебя... Блять? — раздался голос зашедшего Чонина.