Не зная, кто ты

Май 1981 года

Доркас с большим трудом вырубила Долохова и стёрла струйку крови, стекавшую по скуле. Впервые за последний час она смогла перевести дыхание. Одежда неприятно липла, нос щекотал затхлый запах штукатурки. — Кажется, здесь всё, — устало подытожил Джеймс, он тяжело дышал, у него была разбита губа, его волосы, поседевшие от пыли, торчали ещё больше обычного. — Какая-то встреча выпускников… — с горькой усмешкой отозвался Сириус. Он откинул мокрые волосы со лба и брезгливо пнул ногой лежащего без сознания Эйвери. Люпин тем временем связывал Мальсибера и ещё двоих Пожирателей. Все они находились в отключке. Сверху послышался грохот, заставив присутствующих вскинуть головы. — Я здесь и один управлюсь, — быстро отозвался Люпин. Трое Орденцев, не мешкая ни секунды, рванулись на подмогу. На дворе был май 1981 года. Волдеморт и его приспешники окончательно потеряли страх и решились на неслыханную по своей дерзости провокацию: похитить премьер-министра Великобритании Маргарет Тетчер. Конечно, Министерство Магии приставило к главе маггловского правительства мракоборцев, но лишь для порядку, никто и вообразить не мог, что такое может случиться взаправду. Мракоборцы успели только дать сигнал тревоги: их обмякшие тела были найдены в холле. Доркас даже не знала, где именно они сейчас находятся. Они наспех переместились через созданный Грюмом Портал прямо на порог огромного здания в викторианском стиле. Дом, казалось, ходил ходуном от сотен заклинаний, сотрясавших его: орденцы, мракоборцы, пожиратели смерти, не хватало разве что великанов и дементоров, которых, как показала разведка, Волдеморт привлёк на свою сторону. Сложно было определить, что творилось вокруг, однако Доркас чувствовала себя в своей стихии. Мысль её становилась ясной, а чувства обострялись, когда вокруг крошился камень, оконные рамы разлетались в щепки, а заклинания сновали туда-сюда яркими вспышками. Они влетели в длинный парадный зал. Паркет переливался стеклянной крошкой, пылал зелёным пламенем огромный стол, вокруг которого в смертельной схватке сцепилось с десяток волшебников. В следующее мгновение чьё-то заклинание угодило в потолок: огромный его кусок вместе с хрустальной люстрой обрушился вниз. Сириус прижал Доркас к стене, закрыв из обоих магическим щитом от брызнувших в разные стороны осколков, но в следующую секунду он уже нырнул в гущу сражения, меча заклинания во все стороны. Доркас поняла, что Блэк заметил свою любимую кузину, и надеялась, что ей от него не поздоровиться. Не мешкая, она последовала его примеру и атаковала со спины ничего не подозревавшего Розье. Это дало возможность Эдгару Боунсу оглушить и обезоружить Пожирателя. Он кивнул Доркас и переключился на помощью Фенфику. На противоположном конце зала Доркас заметила троих, Грюм и Дамблдор сражались с высоким темноволосым мужчиной, которого она впервые видела воочию, но догадаться было несложно. Не раздумывая долго о последствиях, она рванула именно туда, не без труда перебираясь через остатки мебели и стекла, которые теперь напоминали баррикады. Доркас преодолела последнее препятствие в виде перевёрнутой витрины, рассыпавшей свой фарфор под ногами дерущихся, и оказалась в десяти футах от Волдеморта, стоящего к ней спиной. С очередной вспышкой заклинания Дамблдора она убедилась, что Грюм заметил её, но не подал вида. Она знала, что нужно ждать его команды. Доркас не боялась Волдеморта, она боялась сорвать успешное, насколько можно было судить, наступление Дамблдора и Грюма. В следующий миг Волдеморт с пугающей легкостью извернулся, пропустив мимо красный луч, выпущенный в него. Доркас смогла разглядеть его лицо: маскоподобное, мертвенно-бледное, искажённое яростью. Запоздалая мысль, что нужно было отскочить в тень промелькнула в её сознании, но было поздно… их взгляды встретились. Битва словно осталась где-то вдалеке, потому что в ушах раздалось оглушительное шипение: — Это не можеш-ш-шь быть ты…

Февраль 1980 года

Сгорбившаяся старуха, закутанная в изорванную мантию, сидела в самом углу паба «Белая Виверна» у грязного окна. Она водила кривым костлявым пальцем по часовой стрелке, и в такт движениям пятнистая от налёта ложечка помешивала напиток, своей мутностью лишь отдалённо напоминающий чай. Старуха, чьи спутанные волосы не позволяли хорошенько разглядеть её лица, уже битый час, не меняя позы, глядела в окно. Что можно было увидеть сквозь это стекло, которое первый и последний раз мыли в день открытия бара, оставалось загадкой. Наконец, она широко зевнула и оторвалась от окна. Перестала помешивать сахар, который, скорее всего, хозяин заведения даже и не додумался положить, глянула на напиток и поморщилась: оставалось надеяться, что чай — это не вода, выжатая с тряпки, которой хозяин лениво протирал грязную стойку. Или делала вид, что протирал… «Ну что ж, Доркас, ты сама напросилась», — осекла себя девушка. Да, именно Доркас Медоуз была под личиной мерзкой горбатой старухи. Сегодня был её самый нелюбимый день в году. День Святого Валентина Доркас никогда не считала его за праздник. И даже ещё будучи студенткой Хогвартса, глядя на суетящихся и нетерпеливых подруг, только закатывала глаза и уходила искать занятие менее скучное, чем сочинение стихов для очередной валентинки. Уже в Ордене в самый разгар войны, как ей казалось, не будет места любовным перипетиям, но она ошибалась. Именно про этот глупый праздник все неожиданно вспомнили, и каждому захотелось провести время со своей второй половинкой. Доркас даже фыркнула от негодования: «А сражаться, кто будет?». Наверное, дело было в том, что Доркас никогда никого по-настоящему не любила. Это осознание беспокоило бы её, не будь её наставник Аластор Грюм того же мнения: долг на первом месте. Единственное, что она могла сделать чтобы не возвращаться к саморефлексии и раздражающей романтике, так это заступить на дежурство вместо своей подруги Эмилины Вэнс, которая уже вторую неделю (а они частенько дежурили в паре) гадала, что же ей на праздник всех влюблённых подарит Гидеон Пруэтт. Поэтому Доркас не спала уже вторые сутки, да и место дежурства выбрала себе самое злачное, зато вдали от праздника. Здесь в Лютном Переулке, верно, даже о Рождестве не вспоминали. «Белая Виверна» словно застыла во времени, любой посетитель, будь он хоть немного знаком с маггловским миром, не мог отделаться от чувства, что попал в черно-белый фильм. При всей его нагоняющей тоску серости паб был относительно приличным заведением (в другие Грюм бы девушку одну и не пустил), и окна его выходили на лавку тёмномагических артефактов «У Мормбанда». Дверь лавки всегда была закрыта, а если и открывалась, то значит клиент был очень важный, а за таким требовался глаз да глаз. Напротив не менее известная «Горбин и Беркес» с её бесценными древностями, чуть поодаль лавка с самыми действенными ядами со всего мира. Да и в самом баре порой можно было подслушать нечто любопытное. Но, видимо, не сегодня. Поэтому Доркас решила, что может позволить себе отлучиться в дамскую комнату. В конце концов, надо было ещё раз наложить заклятье маскировки. Привычку перестраховываться, которая ранее за ней не водилась, ей тоже привил Грозный глаз. Выйдя в зал, Доркас цепким взглядом оценила обстановку и с удовольствием отметила, что на одного посетителя в пабе стало больше. Может ей ещё повезёт сегодня… Она заняла своё прежнее место. Новопришедший заказал что-то у стойки и вежливым спокойствием окинул взглядом помещение, безвозрастный бармен тут же засуетился. Клиент сильно выделялся на фоне как местной публики паба, так и переулка в целом. Доркас насторожилась: может случайно забрёл? Он кажется был её ровесником, но в школе она бы точно заметила такого красивого юношу. А красив он был исключительно. Высокий, стройный, с правильной осанкой, элегантно одетый в лаконичный костюм, густые, угольно-черные аккуратно причесанны. Нет, она совершенно точно никогда раньше его не видела. Он чуть задержал на ней взгляд своих живых тёмных глаз, она немного подалась назад, чтобы седые нечёсанные патлы ещё больше закрыли её лицо, и продолжила смотреть в окно. Она слышала как бармен отдал заказ, и шаги молодого человека — уверенные и размеренные — направились в её сторону. — Неплохая маскировка, — интонация будто бы восхищенная, голос спокойный и бархатистый. Доркас сделала вид, что не услышала. Сердце её в этот момент пропустило пару ударов. Сохранять самообладание удавалось с трудом. Только Грюмов магический глаз на раз «срывал» практически любую маскировку, но даже этот его детектор ей на экзамене по маскировке удалось обмануть. Всего однажды, но удалось. Неужели именно сегодня, в этот и без того поганый день, Доркас умудрилась перепутать магические формулы? «Нет, — поспешила успокоить она себя, украдкой бросив взгляд на грязное окно, в попытке поймать свой отражение, — я по-прежнему старуха. Спокойно, Кас!». — Действительно отличная маскировка, если вы переняли даже старческую глухоту. Позволите? Не придумав достойной отговорки, Доркас утвердительно буркнула, глянув на нахального молодого человека исподлобья, искренне надеясь, что во взгляде её он не заметит паники. — Моё имя...Том.