Цена свободы

– Неужели ты планируешь продолжать? Рей, словно щенок, шёл по пятам за подругой, пытаясь что-то узнать и попутно стараясь не уронить учебники. Он всегда был рассеянным, бардак был не только в его комнате, но и в его голове. Он часто сначала говорил, а только потом думал. При этом мог выдать несколько несвязанных предложений, в которых никто из находившихся рядом не мог разобраться. Понимания были только в голове самого Рея. Кто-то считал его гением, кто-то придурком, а кто-то настолько странным, что старался избегать этого парня. А Стелла? Для неё он был близким человеком, который помог в тот момент, когда она больше всего в этом нуждалась. В большинстве случаев люди, которые тут работают, не слишком зацикливаются на своих воспитанниках. Им важно, чтобы они присутствовали на приёмах пищи, а вечером – в своих комнатах. Здесь никому не интересны их проблемы, психологическое состояние, слёзы. Здесь все только пытаются создать идеальную обложку, а на самом же деле это место хранит слишком много секретов. Иногда, узнав о подобных, волосы встают дыбом. – Ты правда не понимаешь, что тебя начнут искать? – Рей махал руками, как прокажённый. – Рей, послушай, – Стелла остановилась и вздохнула. – Это единственное, что я умею. Это лёгкие деньги. Да, может быть, бесплатный сыр только в мышеловке, но… Но сейчас эта мышеловка – мой единственный выход. Друг всегда переживал за Стеллу, даже если иногда это было лишним. И пусть сейчас повод реально был, – её могла поймать полиция, и, может быть, если доказательств будет много, даже накинуть уголовную статью, – она не собиралась его слушать. – Тебе не кажется, что это какая-то слишком клишированная фраза? Мы не в фильме, – Рей внезапно стал слишком серьёзным. – Знаешь, в чём смысл пословиц? – Стелла наклонила голову в бок, смотря на друга. – В том, что они вечны, а значит актуальны всегда. – Ты как всегда… – Рей закатил глаза, временно оставив попытку отговорить. На этом моменте их дороги разошлись. Нет, не в том смысле, что они решили больше не общаться. Просто их колледжи находились в разных сторонах, поэтому после перекрёстка каждый пошёл своей дорогой. Шагая по аллее, Стелла вновь достала пачку, в которой оставалось лишь три сигареты. В её голову против воли опять полезли разные мысли: о прошлом, о будущем и о настоящем. Что будет дальше? Есть ли у неё план? Ну, вообще, есть, но она абсолютно не уверена, что хоть что-то получится. А ещё нужно будет купить новую пачку. С никотином думать проще, или ей просто хочется в это верить. С каждым новым днём девушка всё больше и больше запутывалась в своей собственной жизни. С каждым днём всё больше думала, всё больше размышляя над происходящим вокруг, я всё больше разочаровываюсь в себе, своей жизни, своём окружении. Своём будущем. Да и было ли оно вообще? – Стелла? Не расскажешь, где пропадала неделю? Из-за угла показался мужчина в тёмном пальто. Зализанные волосы и квадратные очки – именно так и должен выглядеть преподаватель по философии из колледжа в провинциальном городке. Никто не знает, зачем тут вообще преподают этот предмет, но каждый год десятки студентов безучастно ищут ответы на вопросы «кто я» и «а что, если бы…», чтобы благополучно забыть обо всём после сдачи экзамена. Но несмотря на всё, Элиас Вейл горячо любил свой предмет, а ещё часто помогал Стелле. Иногда они сидели в его кабинете и разговаривали. Конечно, можно подумать кое-что вообще не то, но на самом деле всё куда проще. При всей неприятной жизненной ситуации, Стелле нравилось читать. Пусть не всегда это были умные учебники, поговорить о своём хобби со знающим человеком всегда приятно. И пускай изначально в планы девушки не входило посвящать профессора в это, он все равно однажды сказал ей: «талант не скроешь». Стелла никогда не высовывалась на его парах, лишь изредка отвечая на вопросы, но этот никчёмный препод каким-то образом разнюхал, что к толстым книгам она не безразлична. – Я… У меня не было настроения, – выдохула Стелла, облокотившись на стену. – Мне было лень. Мимо шли студенты, они не обращали внимания на девушку и профессора, а те не обращали внимания на них. У всех в этом городе есть негласное правило: никто, ничего и не про кого. Здесь все не без греха, поэтому каждый хранит молчание только ради себя. А если вдруг появляется человек, которому нечего скрывать и нечего бояться, ему в конечном итоге придётся бояться за свою жизнь. Здесь есть люди, которым слишком дорого молчание. – Надеюсь, ты не ушла в запой? – Брови мужчины поднялись, он смотрел, ожидая ответа. – Снова. – Нет, не совсем, – Стелла отвела глаза в сторону. – Хочешь поговорить? Стелла взглянула на часы, висевшие на стене. – После пар, – бросила та, тут же скрываясь в толпе подростков. На самом деле, Элиас Вейл отличался от остальных в этом месте. Высокий рыжеволосый мужчина, всегда ходивший с собственной чашкой чая и в стильном костюме, сильно выделялся на фоне погрязшего в дерьме района, в котором находился детдом и эти колледжи. У девушки всё ещё были противоречивые чувства на его счёт. Он будто был не от мира сего, но он часто помогал, поэтому Стелла старалась не обращать внимания на эти странности. Сев за грязную, разрисованную замазкой и ручками парту, она открыла вкладку с книгой, скаченной накануне. Это была одна из тех книг, которую посоветовал профессор Вейл. Лекции не были ей интересны, поэтому она абстрагировалась от мира сего, погружаясь в мир текста, который иногда скакал по экрану из-за кривой оцифровки. «Этот метод – «метод утвердительных ответов» – очень прост. И тем не менее им сплошь и рядом пренебрегают! Часто дело выглядело так, словно люди обретают сознание собственной значимости, намеренно вызывая к себе враждебное отношение … Если человек поступает так просто для того, чтобы доставить себе удовольствие, то его можно изменить. Но если он рассчитывает тем самым чего-либо достичь, значит, он полный профан в том, что касается психологии». – Стелла, не хотите ответить на мой вопрос? – Что? Вопрос заставил девушку резко поднять голову, отрываясь от страниц книги Дейла Каранеги. – Я задал вам вопрос. Ответите на него или хотите недопуск к экзамену получить? – Кхм… – Никакого вопроса она, конечно, не слышала, –  А что за вопрос был? – Понятно. – Раздражённо вздохнул преподаватель. – Останьтесь после пары, пожалуйста. – Хорошо… Неравно фыркнув, Стелла вновь уткнулась в экран и продолжила читать. По окончании занятий, девушка быстро покивала в такт надоедливому профессору, соглашаясь с тем, что нужно учиться усерднее, не хлопать ушами и бла-бла-бла. Весь разговор вылетел из её головы, как только она пересекла порог кабинета. Она продолжала тут учиться только потому, что это было условием её приюта. Пока воспитанникам не было 18, они были обязаны где-то учиться. Стелла постучалась в кабинет профессора, подождала секунд 30, но ответа не последовало. Пришлось постучаться ещё раз, а после толкнуть дверь, но было заперто. Домой что ли ушёл? Зачем было назначать встречу, если он свалил? Стоять и ждать второго пришествия настроения у девушки не было, поэтому она развернулась и пошла к лестнице. Но тут за дверью кабинета что-то звякнуло, будто что-то упало, а затем раздался голос. – Кто там? Я иду. Узнав в говорящем за дверью своего преподавателя, Стелла тут же вернулась. Спустя ещё секунд 30 за дверью показался растрепанный профессор Вейл. Если бы он не пропустил девушку тотчас же в свой кабинет, где не было ни души, она бы точно подумала, что он тут зажимался с какой-то студенткой. Уж слишком не типична была его растрепанная причёска для всегда держащего всё под контролем приличного преподавателя. Но на построение теорий заговора сил сейчас у Стеллы не было сил. – Как день прошёл? Как пары? – Да как всегда, всё ок. Несмотря на то, что кабинет выглядел абсолютно так же, как и всегда, Стелла готова была поклясться, что в воздухе висело какое-то напряжение. Но найти причину не удавалось, поэтому она по-хозяйски уселась на мягкое кресло преподавателя. Но стоило ей чуть-чуть расслабиться, как за дверью лаборантской что-то грохнуло, а профессор резко и как-то слишком обеспокоенно повернулся. – Что это было? – девушка выгнула бровь, пытаясь считать эмоции на лице мужчины. – Книжки, наверное, поставил криво, вот и упали. Хочешь пить что-нибудь? – Только есть это что-то будет больше шести градусов. – Ничего нового, – закатил он глаза. – Закончилось. Есть кофе тёплый, хочешь? – Фу, нет, этого не хочу. Ваш кофе тоже только после спирта переварить возможно. – А я вот, пожалуй, налью. Преподаватель тут же исчез за дверью маленькой каморки, где частенько бывала и сама Стелла. Там не было ничего интересного: комната два на два, где стояли шкафы с книгами и другими учебными пособиями. Вскоре Элиас вернулся уже со своей любимой кружкой-термосом, на которой была напечатана цитата Рене Декарта: «Я мыслю, следовательно, я существую». Как банально. Почему не memento mori? – Вы о чём-то хотели поговорить? На улице сверкнула молния, прогремел гром. Стелла грустно подумала, что по прогнозу не было дождя, и зонта у неё, конечно, с собой не было. Раздражённо фыркнув, она облокотилась на спинку кресла; Элиас сел перед ней. – Тебя не было больше недели. Ты в обезьянник загремела? – Нууу… – Усмехнулась она. – Какой обезьянник, Элиас? Я вообще-то примерная девушка, да и зоопарки не люблю. – Сейчас не самое подходящее время паясничать, Стелла. Ты ведь до сих пор не завязала со своим делом, я видел тебя вчера. Девушка отчётливо почувствовала, как сердце слишком сильно ударило в груди, отдаваясь болью. Она действительно слишком сильно расслабилась и решила, что умнее всех, а по итогу второй раз за сутки ей говорят о том, что она близка к провалу. – Слушайте, вот честно, только с вами мне не хватало обсуждать вид моей жизни. Всё и без этого дерьмово. – Тебе всего 17, а у тебя уже дерьмовая жизнь. Эх, подростки сейчас такие пошли… – он на секунду запнулся. – Но я вас не осуждаю, нет. Смена поколений – один из самых сложных периодов. Знаешь, знаменитые классики часто затрагивали именно этот конфликт. Читала Сэлинджера? – Мужчина не стал ждать ответа, тут же продолжив. – Это один из самых ярких примеров, но подобных конфликтов сотни. Я когда экзамены проверял, там одна из тем сочинений была – конфликт поколений. И, знаешь, по ней писало очень малое количество людей, да и в основном это были слабенькие работы. А знаешь почему? – Он вновь театрально выдержал паузу, но ответа не ждал. – Потому что на эту тему учебники вот такие пишут, – он показал пальцами толщину в сантиметров пять. – А эти составители хотят, чтобы вы это в одно эссе уложили. – Чем больше времени проходит, тем больше можно рассуждать о различиях, верно? – Абсолютно. Раньше, например, можно было говорить только о том, что «в наше время таких палок-копалок не было, всё по старинке было», сейчас взрослые бухтят на телефоны, потом вы, нынешние дети, будете жаловаться, что ваш ребёнок снова без спроса улетел с друзьями на Марс, и так до бесконечности. – Фу, звучит отвратительно. Мне кажется, сейчас растёт более понимающее поколение. По крайней мере, мы понимаем, в какой жопе оказались мы сами из-за тупых родителей. – Сожалею, но тебе кажется. Каждое поколение считает, что оно лучшее, лучше предыдущего, но это не так. Видишь ли, вместе с людьми меняется и мир, поэтому мы всегда будем на шаг позади прогресса. Чтобы быть для ребёнка лучшим родителем, хочешь-не хочешь, но придётся наступать себе на горло. Тебе всё равно не будет нравится что-то, что в его время уже давно считается нормальным. Главная проблема родителей в том, что они часто не понимают, что их дети хоть и были 9 месяцев частью их тела, сейчас являются отдельными организмами. У них появились свои интересы и свои потребности, что, конечно, может тебе иногда не нравится. Стелла несколько секунд обдумывала, стоит ли говорить то, что вертелось на языке. По итогу решив, что навряд ли сделает хуже, всё-таки подала голос. – А наши родители? – Вопрос выдался на удивление тихим. – Они поняли, что не смогут сопротивляться себе, и решили кинуть нас? – Интересный вопрос, – Элиас точно стушевался. – Такое решение может быть вызвано разными причинами. Некоторые из них я могу понять, некоторые нет. Например, твою маму я не понимаю. Её поступок настолько отвратительный, что… – Он прервался. – Впрочем, ты и сама всё знаешь, не буду размусоливать тут сейчас. Ну, кончено, в маленьком городке слухи ползут очень быстро. Неудивительно, что добрая половина её преподавателей и учителей знали о своих ученика больше, чем они сами о себе. – Остановимся на том, что она просто козлина. – Стелла, фыркнув, откинулась на спинку стула. Она действительно всей душой и сердцем ненавидела мать. То, что сделала эта женщина, и невозможно было понять и сейчас, в сознательном возрасте. *** – Папочка… Пап… – шептала девочка, смотря на самого любимого человека, который лежал в гробу посреди зимнего кладбища. – Хватит стонать! – Закатывает глаза женщина, которая была записана в её свидетельстве в графе «мать». Слушать её не хотелось от слова совсем. С малышкой всегда был только папа, только папу она любила, а мать была лишь человеком за стенкой. Она никогда не интересовалась жизнью собственного ребёнка, не помогала с уроками, не спрашивала, с кем она дружит. – Ты можешь перестать рыдать?! – женщина раздражённо дёрнула ребёнка за рукав, когда та вновь не смогла сдержать слёз. – Наконец-то это закончилось. *** – Ладно, пойду я, – девушка аккуратно убрала ноги со стола. – Уже уходишь? – Да. Пойду обдумаю новое поступление мыслей и снова скажу самой себе, что всё ещё также сильно ненавижу мать. – Эх, Стелла, Стелла… Уходя, девушка закрыла дверь кабинета и глубоко вздохнула. Весенний воздух подул из старого окна, взъерошив волосы. Пахло сыростью, тучи становились темнее. По пути домой точно польёт дождь. – Я всё ещё её ненавижу.