Губы незнакомца

Питер встретил их дождём. Как, впрочем, и всегда. Антон стоял у окна их съёмной квартиры на Васильевском, смотрел, как капли стекают по стеклу, и чувствовал, что хочет выть от счастья. Диплом защищён. Четыре года универа, бессонные ночи, сотни строк кода — всё позади. Теперь он официально программист. Безработный, но программист. — Чего встал? — из кухни выглянул Арсений. В домашних штанах, в растянутой футболке, с кружкой кофе в руке. Шрам над бровью уже почти не заметен, если не знать, куда смотреть. — Иди есть, остынет. — Иду, — Антон отлип от окна, прошлёпал босыми ногами к столу. Ужин был стандартным — паста, салат, свежесваренный кофе. Арсений готовил хорошо, Антон за это время привык и теперь не представлял, как раньше жил на одних пельменях и дошираке. — Поздравляю, программист, — Арсений поднял кружку. — Теперь ты официально специалист. — Спасибо, — Антон чокнулся своей. — Ты тоже, кстати. С твоей статьёй и повышением. Арсений усмехнулся. Статья, которую он писал всё это время, вышла месяц назад. Не про Павла — про коррупцию в строительной отрасли, его давнее расследование. Вышла громко, с резонансом, с вызовами на ковёр и угрозами, которые Арсений просто игнорировал. Итогом было повышение — теперь он ведущий расследователь в своём издании, с отдельным кабинетом и зарплатой, которая позволяла снимать эту квартиру и не думать о деньгах. — Мы оба молодцы, — подвёл итог Арсений. — Можем собой гордиться. — Ага, — Антон откусил тост, прожевал. — Слушай, а ты когда-нибудь думал о том дне? — О каком? — Ну, когда я влез к тебе в машину. На парковке у ТЦ. Арсений отставил кружку, посмотрел на него. — Думал, — признался он. — Часто. Особенно когда ты храпишь по ночам. — Я не храплю! — Храпишь. И болтаешь во сне. Но это неважно. А что? Антон замялся. Он отложил тост, покрутил кружку в руках, собираясь с мыслями. — Мне тут интересно стало, — начал он. — Ты тогда, в машине, спросил: «Как я не побоялся целовать незнакомого мужика?» Я ответил, что адреналин. А это не совсем правда. Арсений поднял бровь. — И что же? Антон вздохнул. Время прошло, а рассказать всё никак не решался. Глупо, наверное. Но сейчас, после защиты, после всех этих месяцев, можно было наконец признаться. — Я тебя видел раньше, — сказал он. — До того дня. — Где? — В клубе. В Москве. «Центральная станция» называется, на Красном Октябре. Ты там был два раза. Первый — за месяц до того, как я влез к тебе в машину. Второй — за две недели. Арсений смотрел на него, не моргая. Антон почувствовал, как краснеет, но остановиться уже не мог. — Ты там был с каким-то мужиком, в первый раз. Вы сидели в углу, пили виски. А во второй — один, у барной стойки. Я тебя заметил сразу. Потому что ты… ну, красивый. Очень. Я хотел подойти, но… — Но? — голос у Арсения был ровный, но Антон видел, как дрогнули его пальцы на кружке. — Но я испугался, — выпалил Антон. — Ты был такой… не знаю. Дорогой. Уверенный. Красивый, блять. А я — тощий, с ушами, в дешёвой футболке. Я подумал, что ты не посмотришь на такого, как я. Что я для тебя слишком простой. Или слишком страшный. Или… — И поэтому ты решил ворваться ко мне в машину и поцеловать без спроса? — Арсений усмехнулся, но усмешка была не злой. — Ну, когда я бежал от тех амбалов, я увидел тебя в машине, — Антон пожал плечами. — Лицо показалось знакомым. Я подумал: «Блять, я его где-то видел». А когда уже залез внутрь и поцеловал, меня накрыло — и я вспомнил. Просто вспомнил, что это ты. Тот самый мужик из клуба. И тогда я подумал: «Либо сейчас он меня выкинет, либо…» Ну, либо не выкинет. — Либо не выкинет, — повторил Арсений. — Ты, блять, серьёзно? — Абсолютно. Арсений молчал. Смотрел на Антона, и в его глазах было что-то такое, от чего у того внутри всё сжалось. Потом Арсений отодвинул стул, встал, обошёл стол и сел рядом. Взял Антона за подбородок, повернул к себе. — Ты, Шастун, — сказал он медленно, — не просто ебанутый. Ты клинически ебанутый. — Спасибо, — буркнул Антон. — Не за что. Ты пришёл в гей-клуб, увидел там мужика, испугался подойти, потому что он слишком красивый. А потом, через месяц, ворвался к нему в машину, поцеловал без спроса, устроил погоню, впутал в расследование убийства, заставил прятаться на даче, чуть не дал себя застрелить и в итоге переехал к нему в Питер. Это, по-твоему, нормальная стратегия знакомства? — А что, сработало же, — огрызнулся Антон. Арсений засмеялся. Смех был громкий, искренний, от которого у Антона внутри всё переворачивалось. — Сработало, — согласился Арсений, отсмеявшись. — Но если бы ты тогда подошёл в клубе, мы бы, возможно, не… — Не что? — Не попали бы в переплёт, из-за которого у меня теперь три шрама, а у тебя дырка в плече. — Зато мы бы не узнали, что можем друг на друга положиться, — сказал Антон. — Что ты меня не бросишь. Что я… Он замолчал. Слова застряли в горле. Арсений смотрел на него, ждал. — Что ты? — спросил он. — Что я тебя люблю, — выпалил Антон, глядя в сторону. — И что я, блять, не знаю, как жил до тебя. И что ты прав, я ебанутый, но ты тоже, раз со мной связался. И что я… Договорить он не успел. Арсений поцеловал его. Долго, медленно, со вкусом, как в первый раз в машине, но без паники. Антон выдохнул в его губы, обхватил руками за шею, прижался всем телом. — Я тоже тебя люблю, — сказал Арсений, отрываясь. — Даже с твоими ушами. И с твоей дурацкой привычкой болтать во сне. И с тем, что ты ночью одеяло стаскиваешь. И с тем, что ты сначала боишься подойти в клубе, а потом запрыгиваешь в чужую машину и целуешь незнакомца. — Знакомца, — поправил Антон. — Я тебя узнал. — Ты меня узнал после поцелуя. — Технические детали. Арсений рассмеялся, притянул его ближе, уткнулся носом в макушку. — Технические детали, — повторил он. — Ты, Шастун, настоящий технарь. — А то, — Антон устроился у него на плече, чувствуя, как тепло разливается по телу. — Я теперь дипломированный специалист. Со мной надо считаться. — Обязательно, — пообещал Арсений. — Сейчас пойдём отмечать. Я купил вина. И заказал пиццу. — Пиццу? — Антон поднял голову. — Ты? Заказал пиццу? Тот самый человек, который говорит, что пицца — это «несерьёзная еда»? — Для тебя — можно, — Арсений усмехнулся. — Для дипломированного специалиста можно всё. Антон смотрел на него, на шрам над бровью, на голубые глаза, на улыбку, которая делала его лицо почти мальчишеским. И думал о том, как ему повезло. Что тогда, в клубе, он не подошёл. Что потом, в машине, он не побоялся. Что Арсений не выкинул его. Что Сергей успел. Что они оба выжили. Что теперь они здесь, в Питере, в своей квартире, и за окном идёт дождь, а внутри — тепло и уютно. — Арс, — сказал он. — М? — А ты бы дал мне шанс, если бы я не влез в машину? Ну, в клубе. Если бы я просто подошёл и сказал: «Привет»? Арсений задумался. По-настоящему задумался, глядя куда-то в сторону. — Не знаю, — сказал он наконец. — Ты был слишком молодой. И я тогда был… не в том состоянии, чтобы знакомиться. — В каком? — В том, когда после Павла не хочется ни с кем знакомиться, — Арсений сказал это спокойно, без боли, просто как факт. — Я тогда вообще не подходил ни к кому. Просто сидел, пил, смотрел. Думал, что всё, хватит. — А теперь? — спросил Антон. — А теперь, — Арсений посмотрел на него, и в глазах появилась та самая усмешка, — теперь я живу с двадцатитрёхлетним программистом, который болтает во сне и стаскивает одеяло. И я, кажется, счастлив. — Кажется? — возмутился Антон. — Уверен, — поправился Арсений. — Я уверен, что счастлив. Антон хотел сказать что-то едкое, но вместо этого просто прижался сильнее. Потому что слова были не нужны. Пиццу привезли через полчаса. Они ели прямо на кухне, запивая красным вином, и смеялись над тем, как Антон защищал диплом — как забыл флешку, как потом нашёл её в кармане куртки, как чуть не упал с кафедры, когда выходил к доске. — Я представляю, — сказал Арсений. — Ты, с твоими ногами, спотыкаешься на ровном месте. Это было красиво? — Это было пиздец, — признался Антон. — Но я справился. Потому что я вообще молодец. — Ты молодец, — согласился Арсений. Они допили вино, потом перебрались на диван. Антон лёг головой на колени Арсению, чувствуя, как пальцы перебирают его волосы. За окном всё ещё шёл дождь. Где-то внизу сигналила машина. Обычный вечер в Питере. Обычный, но такой, ради которого стоило пережить всё. — Арс, — сказал Антон, глядя в потолок. — М? — А ты не жалеешь? Что я тогда влез? Пальцы на секунду замерли, потом продолжили движение. — Не жалею, — сказал Арсений. — Ни разу. — Даже когда тебя били ногами? Даже когда у тебя рёбра ломали? — Даже тогда, — Арсений помолчал. — Потому что я бы всё равно за тебя заступился. И мне не жалко трёх рёбер, если в итоге ты здесь. Антон закрыл глаза. Внутри было тепло и спокойно. — Ты сентиментальный, — сказал он. — Это ты меня размягчил, — ответил Арсений. — Не жалуюсь. — Я тоже. Антон слушал дождь, чувствовал пальцы в своих волосах, тепло чужого тела. И думал о том, что жизнь — странная штука. Месяц назад он защищал диплом, два месяца назад его чуть не убили, а три месяца назад он стоял в гей-клубе и боялся подойти к красивому мужчине у барной стойки. А теперь этот мужчина сидит рядом, перебирает его волосы, и они вместе смеются над дурацкими историями. — Арс, — сказал он. — М? — Я рад, что влез. В твою машину. И в твою жизнь. Пальцы сжались чуть сильнее, потом снова расслабились. — Я тоже, Тош, — сказал Арсений. — Я тоже. За окном шёл дождь. В квартире было тепло. И всё было правильно. Конец.