Hawai

Ыйджу собирал чемодан дрожащими руками. Пальцы путались в ткани, молнии заедали, вещи складывались неровно — словно и они чувствовали его волнение. Он прекрасно понимал: это всего лишь несколько дней на Гавайях. Всего лишь поездка. Но это были несколько дней с ним. С Николасом. Съемки, разные графики, расстояния, новые люди — всё это незаметно встало между ними стеной. Когда-то они проводили вместе почти всё время, а теперь едва пересекались. Они давно не завтракали вдвоём. Их субботняя традиция смотреть ютуб в общей гостиной исчезла так тихо, что сначала никто даже не заметил. Они медленно, почти незаметно становились чужими. И это болезненно ломало Ыйджу изнутри. С Нико всегда было легко. Даже когда тот подшучивал, за словами неизменно пряталась мягкость — в случайных прикосновениях, в долгих взглядах, в улыбке, предназначенной только ему. Только Ыйджу знал Николаса настоящего. Видел того Вана, которого не замечал никто другой. А теперь они собирались в разных комнатах накануне Нового года, будто уже жили разными жизнями. Джу лихорадочно продумывал, как вести себя рядом с Нико, что сказать, как не выдать себя. Наверное, Ван в это время просто закидывал вещи в чемодан, напевая заевшую мелодию, совершенно не подозревая, что в соседней комнате кто-то почти задыхается от тревоги. Решение поехать он принял слишком быстро. Даже неловко — ведь он буквально напросился в поездку к Николасу и его другу. Но ему отчаянно хотелось хоть немного вернуть их прежнее «вместе». Его Нико. Того самого, с кем можно было говорить часами или молчать, наслаждаясь одной лишь близостью. Ыйджу скучал. Страшно скучал. Сначала он не замечал расстояния между ними. Потом списывал всё на занятость. А потом стало невыносимо — сидеть рядом с другими и не ловить взгляд Нико, не касаться его случайно на тренировках, не чувствовать привычного тепла рядом. Он больше не мог так. Собрав последние вещи, Ыйджу вышел из комнаты и столкнулся с Николасом. Натянув привычную улыбку, он тихо спросил: — Ну что, идём? — Погнали, — бросил Нико, даже не подняв взгляда. Сердце Джу пропустило удар. Но уже не тот, что раньше. Это была первая трещина. ___________ Дни на острове текли одинаково: подъём, завтрак, экскурсии, обед… и свободное время. Свободное — но не для двоих. Для троих. Друг Николаса всегда оказывался рядом. Ыйджу мысленно перебирал тысячи вариантов, лишь бы остаться с Нико наедине хотя бы на десять минут. Ему нужно было сказать всё. Он давно подготовился — прокручивал разговор снова и снова, оттачивая каждую фразу. Но Николас будто ускользал. Избегал. И Бен это видел. Он прошёл все стадии — отрицание, тревогу, злость, отчаяние. Даже начал вести дневник, пытаясь убедить себя, что всё это лишь плод воображения. Но нет. Ему не показалось. Во время одного ужина они наконец остались вдвоём. Джу был уверен — это знак. Шанс. Поддержка самой вселенной. Он уже вдохнул, собираясь начать разговор, как Николас поспешно подозвал официанта. — Джуджу, прости, у меня планы. Я пойду. — Николас… — тихо позвал он. — Я хотел поговорить. — Давай в следующий раз, окей? — Да… конечно. Фигура Нико быстро растворилась в вечернем свете. «Это был единственный шанс», — подумал Джу, бессмысленно ковыряя недоеденный поке. Вторая трещина. ______________ Прыжок с парашютом должен был всё изменить. Он представлял их сцепленные руки, общий страх, смех после приземления, объятия — момент, который снова соединит их. Но третий день подряд бушевал шторм. Прыжок отменяли снова и снова. Прыгнуло только сердце Ыйджу — и разбилось окончательно. Последняя трещина. ______________ Они ехали обратно молча. В голове Джу была пустота — тяжёлая, глухая, бездонная. Он больше не пытался бороться. — Джуджу? — донёсся голос Николаса. Он даже не заметил, как они приехали. — Не хочешь прогуляться к пляжу? — Конечно… Море всё ещё шумело после шторма. Николас сел прямо на песок, и Джу осторожно устроился рядом — чуть дальше, чем раньше. Раньше он бы переплёл их пальцы. Сейчас не решился. Тишина давила. — Погода так себе для прыжка, да? — попытался пошутить Нико. — Да… не самая лучшая. Снова тишина. Тяжёлая, чужая. И вдруг: — Кажется, я люблю тебя. Николас сказал это почти шёпотом, не глядя на него, перебирая песок пальцами. Мир замер. — Что?.. — едва выдохнул Ыйджу. Николас поднял глаза. Смотрел прямо, глубоко, будто впервые по-настоящему. — Кажется, я люблю тебя. Осознание пришло не сразу. Джу нервно рассмеялся, пряча взгляд. — И я тебя, Нико. — Нет… ты не понял. Я люблю тебя, Ыйджу. Не как друга. Он тяжело вдохнул. — Я не умею красиво говорить о чувствах… но больше скрывать это не могу. Сердце Джу больше не трескалось. Оно будто разрывалось от переполняющих эмоций. Все сценарии признания, которые он представлял, оказались бесполезны. Николас признался первым. Он не отдалялся — он пытался разобраться в себе. Боялся. Отрицал. Принимал. Снова отрицал. Ночами сходил с ума от чувств, которые не мог объяснить. — Ты полный идиот, — толкнул его Джу. — Эй! — Это ты за что со мной так?! Он не выдержал и обнял Николаса крепко-крепко. — Я скучал… — Я тоже, — тихо ответил Нико. — Прости, что заставил тебя ждать. — Я люблю тебя, Ван Исян. — Почему так официально? Я что-то натворил? Ыйджу поднял голову, возмущённо повторяя его же слова, и через секунду они оба рассмеялись, не размыкая объятий. И впервые за долгое время Джу почувствовал, как его расколотое сердце медленно собирается обратно. Теперь всё будет хорошо. Правда ведь?