Странная парочка

— Ваша жена, господин сыщик, наконец объявилась в офисе. Может, все же перестанете её избегать? — Рассказчик чешет лапой за ухом, сидя на крышке холодильника, пока Эшвейл сидит на полу, свернувшись в клубочек и спрятавшись за горой листков, изрисованных Нигилюксой. — А она в хорошем настроении? — лепечет Эшвейл, вытаскивая из стопки листочек и отвлекаясь на просмотр рисунков явно эротического содержания. — Ну, она сбросила сюда свою очередную гору «не получившегося контента», погладила меня, сказала, что вы лентяй, позорящий профессию, и пошла разбираться с шерстяками. Думаю, в хорошем. — Она назвала меня лентяем, — от чего-то ужасается Эшвейл. — Она точно все еще меня ненавидит. — Вы испортили ее комикс всего один раз, и это было несколько лет назад, может, хватит ломать комедию? Вы же скучаете по ней. — Она сказала не попадаться ей на глаза, — Эшвейл всхлипывает, — отправила меня жить в этой каморке, — настоящая, не притворная, слеза стекает по щеке, и он прижимает к себе рисунок, — а потом совершенно забыла про меня, сосредоточившись на этом звёздном экспрессе и своих, э-э-э, как их там, — Эшвейл всхлипывает еще сильнее, — фанфиках и додзинси. — Ну вы чего опять разнылись? Не думаю, что она про вас забыла, — Рассказчик снова чешет за ухом, косясь на дверь, отделяющую офис сыщика и помещение редакции, и прислушиваясь к звукам, доносящимся оттуда. — Она не называет меня Эшем, не называет меня мужем, — большие капли слез падают на листочек, размазывая чернила рисунков. — Она вообще никак ко мне не обращается. — Может потому, что вы ее избегаете? — Она обещала нарисовать про нас с тобой додзинси, если я еще раз попадусь ей на глаза, — Эшвейл всплескивает руками, и помятый листочек улетает в другой конец комнаты. — Это было несколько лет назад, — не выдерживает Рассказчик. — И она уже это сделала, если вы боялись ее только из-за этого. — В смысле: уже сделала? — Эшвейл аж вскакивает, но не перестает плакать, а, кажется, начинает реветь еще сильнее. — Она же обещала… — Нормальная додзинси, — разводит лапами Рассказчик. — Мне понравилась. — Ужасная женщина! — Эшвейл чуть ли не воет от отчаяния и падает на колени, упираясь лбом в холодильник рядом с обезьяной. — Кто тут ужасная женщина, господин сыщик-убийца? — дверь распахивается с громким хлопком, и на пороге возникает Нигилюкса с новой стопкой бумаги. Эшвейл мгновенно оказывается у неё в ногах, поднимает заплаканное лицо, очаровательно жалко моргая длинными ресничками. Нигилюкса ставит бумагу ему на голову, не обращая внимания на слезы. — За что ты так со мной? — Эшвейл вцепляется ей в ноги, приглушенно хныча. — Ну, потому что ты болван, нет? Взрослый дядя, а ведёшь себя хуже детишек, что читают мои комиксы, — девушка отпускает бумаги, и они разлетаются по комнате. — Мне очень жаль, Люкси, правда, прости меня, — одна из бумаг остаётся на лице Эшвейла, прилипшая к нему слезами, и Нигилюкса прикрывает рот, чтобы сдержать смешок. — А ты не мог, ну не знаю, сказать это несколько лет назад? — она отлепляет листок и кидает его на пол. — Я тебя сюда на время переселила, сыщик-идиот. Ты мне под руку лез постоянно. Ни вдохнуть, ни выдохнуть. Я подумала, — Нигилюкса поправляет очки, протягивая руку к щеке Эшвейла, — что нам нужно отдохнуть немного друг от друга. Ты же стал невыносимым прилипалой, когда мы поженились. А ты все слишком серьезно воспринял, — ладонь, частично прикрытая перчаткой для рисования, ложится на мокрую щеку мужчины, большой палец гладит реснички, стирая с них слезы. — Где твоя хваленая дедукция, когда дело касается любимой женщины? Эшвейл молчит, только виноватое выражение все не сходит с его лица. Он прикрывает глаза и трется щекой о ткань перчатки. Как же он скучал по этому чувству. — Я исправлюсь, — клянётся Эшвейл, перехватывая руку Нигилюксы и поднося ладонь к своим губам, намереваясь поцеловать. — Заплатишь за аренду и электричество? — ехидничает девушка. — Ну не надо так наглеть, — мужчина касается мокрыми губами костяшек пальцев и наконец улыбается. — Пойдём, покажу тебе над чем я сейчас работаю, — Нигилюкса тянет руку, Эшвейл переплетает ее пальцы со своими и поднимается с пола. Они выходят из кладовки, оставляя Рассказчика в одиночестве среди разбросанных по полу бумаг. — Все же странная они парочка. Даже комментировать не хочется.