Анатомический театр

Только бесчеловечное чудовище могло сделать такое. На голос никто не отзывался. В комнате было темно. Только одна лампа горела теплым светом над наклонным столом и освещала жуткую картину. Как экспонат в анатомическом театре. Ноги, руки, даже туловище, были рассечены на две-три части, порванные края ран блестели свежей, ещё сочащейся кровью. Голова была отсечена от тела. Стерильный бинт, обмотанный вокруг верхней части головы, странным образом оказался чистым. Глаза Крамера оставались цепкими, ясными. Он открыл рот. Из его горла вырвался хриплый, тихий голос. Аманда подошла ближе, услышав свое имя. Красная обтягивающая футболка сливалась с цветом крови, залившей хлопковую сорочку Конструктора. Под сапогами скрипела пыль и мелкий сор, в тишине комнаты её несмелые шаги звучали траурным, медленным маршем. Янг взяла его лицо в трясущиеся ладони, почувствовала, как короткая щетина царапает её ладони. Провела рукой по его выцветшим волосам на макушке. -Я соберу тебя,-бормотала она. Голос почти срывался. Кажется, на то, чтобы говорить ровно, уходили последние силы. Руки и ноги удалось пришить, тело заштопали. Он лежал на больничной койке, которую притащил в их логово давным-давно, ещё когда волосы ученицы короткими прядями торчали в разные стороны, как у воробышка, который пережил бурю. Гладил её щёку. Аманда уткнулась в его шею, пряча своё лицо. Рваный затянувшийся шрам на шее контрастировал с его кожей. Аманда коснулась его пальцами. Потом губами, чувствуя его странную прохладу и гладкость. Крамер вздохнул, закрывая глаза и гладя её волосы, пока за грязным фабричным окном начинался рассвет.