Тревожное солнце

      Ночь. Гулкая, будто далёкий рёв полярных медведей. Вскрик. Оглушительный, будто выстрел из пистолета.       Твик снова подскочил среди ночи как маленький, напуганный зверёк. Дрожит, руками пытается выдрать запутанные волосы цвета златой нити. И вдруг чувствует на спине чужую руку. Тёплую, родную, как касание тихого сна. Он боится сжать сильнее, ведь под пальцами трепыхаться его свет.       Твик похож на котёнка. На маленький и тревожный комочек, что хочется спрятать где-то между рёбер и никому не отдавать. И Крейг не отдаст. Не отдаст тревоге, что пожирает ежеминутно. Не отдаст панике, что грозит накрыть будто ледяная волна. Никому не отдаст. Запах кофе и тревоги. Что-то пугающее и родное одновременно. Он молча прижимает к себе и шепчет какой-то ласковый бред. Будто опьянённый, глотнувший лунного света. С неба смотрят своими глазками мелкие звёздочки. Хихикают, смотря на влюблённого дурака. Да пусть смотрят, главное, что бы счастлив был.       Сколько ночей он вскакивал ни с того ни с сего, кричал от непонятного, липкого страха что сжимал горло когтистыми клещами. И раз за разом Крейг оказывался рядом. Слушал, перебирал спутанные пряди будто в медитации. Работал как панацея. Как майский дождь.       Твик дёргается, не может связать и двух слов. Скребёт старые пластыри будто от чесотки. Шарохается от каждого звука как от чумы. Тревога по вкусу похожа на грязь. Вязкая, липкая, будто созданная из ваты и болотной воды. В голове сотнями комет проносятся мысли. Одна за другой, как бешеный хоровод. Но он не уходит. Ищет это тепло, кутается в него в головой. Всё ещё дёргается, но уже по привычке. По другому и не умеет. Шепчет что-то невнятное, дрожащими пальцами начинает перебирать пуговицы на чужой рубашке. Крейг гладит по голове. Будто трогает руками солнце. Хрупкое и до нельзя любимое. Целует в макушку, касается губами тревожного тепла. Проникается в самую душу, тихо и по своему правильно.       Смотрит в окно, там горы вокруг городка смыкаются плотным кольцом. Значит, боятся нечего. В мягком одеяльном коконе им ничего не угрожает. Твик может успокоится. Забиться под бок хрупким комочком и сопеть, пока чужие руки не отдают его обратно в тревожные лапы.