Разумный подход

            — Поздравляю, поздравляю вас, юная леди! — слащаво улыбался пожилой аптекарь. Молодая дама в добротном пальто и модной магловской шляпке задумчиво рассматривала зажатую в пальцах бутылочку с витаминным зельем. Было заметно, что в причитания продавца она не вслушивается, полностью погрузившись в свои мысли. Поэтому, когда дама резко вскинула на аптекаря взгляд темных глаз, он отшатнулся и замолк.       — Благодарю, мастер Малпеппер, — красивым грудным голосом произнесла посетительница. — Но я передумала. Витамины подождут, а вы дайте мне, будьте любезны, умиротворяющий бальзам, восстанавливающее зелье и…       — О! — захихикал аптекарь, поняв, что не потерял клиентку. — Юная леди полагает, что будущий папочка потеряет от радости сознание?       — В двойном объеме, пожалуйста, — холодно процедила посетительница.       Насилу отделавшись от аптекаря с его неуместными замечаниями и глупым хихиканьем, дама вышла на крыльцо магазинчика и напряженно огляделась. Случайный наблюдатель мог бы сказать, что она не видит окружающей ее действительности, думая о чем-то отвлеченном. Но никого рядом не было, время близилось к ночи.       Дама достала из кармана несколько монет разного номинала, встряхнула их в руке. Потом похлопала себя по другому карману, убедилась, что увесистый кошель с галеонами на месте, и уверенной походкой двинулась к Дырявому котлу. Бармен с потомственным именем Том проводил выходящую в немагический Лондон женщину равнодушным взглядом, лишь мимоходом подумав, что приличная одежда и хорошие краски для лица даже из страшненьких мисс делают… импозантных молодых леди.       Молодая леди тем временем неспешно дошла до дежурной аптеки, где купила нашатыря, после чего свернула в тупичок за углом и исчезла.              — Том, Томас!       Молодой красивый мужчина тихо застонал и с усилием поднял голову. Перед глазами все плыло, во рту пересохло. Кроме того, он чувствовал себя слабым, как после затяжной болезни, и… связанным.       Острый приступ страха заставил его дернуться. Лучше от резкого движения он себя не почувствовал, зато стало предельно ясно, что он накрепко привязан к стулу.       — Ну что ты дергаешься? — послышался смутно знакомый голос с легкими нотками раздражения. Мужчина напряг мышцы на руках в тщетной попытке порвать веревки. У него за спиной огорченно вздохнули, после чего взгляду предстал лиф платья какого-то невообразимо средневекового покроя, но из дорогой ткани, и щеку обжег хлесткий удар. Голова привязанного мужчины мотнулась, однако паника отступила.       — Полегчало, Том? — деловито уточнила женщина.       Названный Томом поднял глаза, прищурился.       — Где я? — прохрипел он. — Я вас знаю?       — А ты напряги память, — насмешливо прищурилась женщина, немного наклонившись к его лицу.       Делать было нечего, и Том действительно попытался припомнить незнакомку.       — Я помню тебя! — через некоторое время с удивлением проговорил он. — Ты дочка чокнутого Гонта!       Женщина снова усмехнулась, на этот раз недовольно. Она отошла куда-то за спину Тому, вызвав у него нервозность, погремела там посудой, вернулась на место перед связанным мужчиной. В руках у нее была кружка. Она села напротив Тома — он мог бы поклясться, что секунду назад никакого стула там не стояло!       — Это успокоительное, — сказала женщина, приподняв кружку. — Нам надо поговорить, а ты нервничаешь… Это лишнее. Если боишься, что отравлю, могу сама выпить из этой кружки.       Том был парнем далеко неглупым, соображал быстро. Хотела бы его убить эта странная некрасивая девица, давно бы так и сделала, а не заморачивалась бы с похищением, связыванием, разговорами. С другой стороны, мало ли что происходит в голове сумасшедшего! Может, эта маньячка любит поболтать сначала, а только потом с болезненным любопытством наблюдать, как корчится перед нею жертва.       — Пей, — недоверчиво пробормотал Том.       Она хмыкнула и сделала большой глоток из кружки.       Они посидели молча пару минут. С женщиной ничего не происходило, но Том знал, что бывают яды с отложенным действием. Хотя, не стала бы же она травиться только чтобы что-то ему доказать?       — Ладно, — сказал он еще через минуту, — давай свое снадобье.       Пить из чужих рук было неудобно, но первые же капли на языке оказались такими вкусными и желанными! Том только теперь осознал, какая его мучила жажда.       — Не жадничай, — женщина отодвинула кружку. — Нам предстоит долгий и сложный разговор, тебя все равно придется поить успокоительным еще.       — Ты похитила меня, чтобы поговорить? — Том облизал губы. — А просто подойти нельзя было?       — А ты стал бы разговаривать с… как ты там выразился? С дочкой чокнутого Гонта?       — Я вообще-то джентльмен! — возмутился Том. — Отказывать даме в беседе по меньшей мере грубо!       — Хм. Это сейчас, когда ты связан и полностью в моей власти, я «дама». А на нищую замухрышку ты бы и внимания не обратил.       Том досадливо крякнул — она ведь угадала.       — Скажу тебе, Томас, что я знаю это точно, потому что так уже бывало, и не раз. Вспомни, сколько раз ты просил попить, когда проезжал мимо нашего дома. И что? Я подавала тебе воды, а все, что ты можешь обо мне сказать — дочка чокнутого Гонта!       — Извини, — после долгого молчания произнес Том. — Видимо, я… — он замялся.       — Видимо, я, — перебила его женщина, — была слишком страшненькой, чтобы ты меня заметил. Эх, Том, Том, — укоризненно протянула она, откидываясь на спинку своего стула. — Ты, наверное, никогда не задумывался, как мало в Англии красивых женщин! Вспомни хотя бы эту твою мисс Кимберли. Вот вроде бы хорошенькая… Но что будет, если зачесать ей волосы, смыть косметику, надеть на нее платье попроще? Ну представь.       И Том представил. Дочка помещика из соседней долины всегда казалась ему миленькой, он даже подумывал о более серьезных, нежели дружеские, отношениях с ней. Но правда, что будет, если гладко зачесать ее обычно уложенные волосы? Не подвести глаза черным карандашом, стереть с губ помаду? Он будто воочию увидел Джейн Кимберли без пудры и подкрашенных ресниц, и передернулся. Выходила блеклая девица с неровной кожей, маленькими глазками невнятного цвета и такими же маленькими губами, узкими и тонкими. Да еще и подбородка почти не было, а носик оказался длинненьким, «уточкой».       Том с интересом взглянул на свою пленительницу. У нее черты лица были крупноваты для женщины, но высокий лоб не был выпуклым, высокие скулы она лишь слегка подчеркивала румянами. Подбородок мог бы быть не таким длинным, однако он не утяжелял лицо. Зато брови явно не нарисованы карандашом, глаза тоже большие, темно-карие, и в них плещется столько огня!       Том потряс головой.       — Я это к тому, что грамотный макияж и хорошая одежда любую женщину могут сделать интересной, — доверительно сообщила ему собеседница. — В наше время красавицами часто называют не красивых, а ухоженных женщин, Том.       — Ладно, согласен, — хрипло произнес он. — Что ты хочешь?       — Тебя, — коротко и веско ответила она.       Том закашлялся.       — Собственно говоря, я уже давно тебя получила, — буднично сказала женщина. — Год назад ты сбежал со мной из Литтл-Хэнглтона, мы обвенчались в сельской церкви по дороге в Лондон.       Том задергался. Путы держали крепко.       — Что ты несешь?! — вскричал он. — Этого не было!       — Было. Просто ты не помнишь.       Том продолжал выворачиваться. Странное дело, но веревок на себе он не чувствовал, однако ни встать, ни хотя бы поменять положения тела он не мог.       Странная девица снова дала ему пощечину, немного приведя в чувство, холодно уточнила, выгнув смоляную бровь:       — Успокоительного?       Пару минут Том хватал ртом воздух, панически вглядывался в стены и мебель, словно ожидал помощи. Помощь не приходила, и тогда он вспомнил, что это ее успокоительное и правда действует хорошо: страх и нервозность уходят, вместо них появляется спокойствие и уверенность, голова при этом работает четко и ясно.       — Давай, — выдохнул он.       Она вернулась не только с кружкой, но и с какой-то бумагой в руках. Напоила его бесконечно вкусной водой, подождала недолго, а потом просто развернула перед его глазами документ. Свидетельство о браке Томаса Реддла и Меропы Реддл, в девичестве Гонт.       — Ч-черт, — обреченно сказал Том.       — Черт здесь не при чем, но ты недалек от истины. Сейчас я расскажу тебе, как все было, а ты просто выслушаешь и примешь как данность.       Словам ее Том не поверил. Вернее, не всем. Выходило, что невзрачная замарашка Меропа влюбилась в красивого наследника соседнего имения Томаса еще когда была подростком. Он, разумеется, и не смотрел в ее сторону, потому что сначала она была для него ребенком, потом — некрасивой чудачкой из нищей чокнутой семейки. Богатые молодые джентльмены никогда не смотрят на таких девиц, а если смотрят, то в упор их не видят.       В семнадцать лет Меропа отчаялась привлечь Тома сама по себе, а он, в свою очередь, стал слишком часто совершать конные прогулки с Джейн Кимберли. И девушка решилась. Она сварила приворотное зелье и когда Том, проезжая мимо их лачуги в очередной раз, попросил попить, налила ему не просто воды.       Отца и брата на счастье дома не было, оба сидели в тюрьме, поэтому никто не видел, как статный красавец Том буквально валяется в ногах у Меропы. Никто не смог потом рассказать Марволо Гонту, как его дочь вышла из дома в своей лучшей одежде, с небольшой дорожной сумкой и золотым медальоном на груди.       Даже если кто-то и искал беглецов, некому было рассказать, как они уговорили пастора в деревеньке обвенчать их (Том не очень понял, что такое Конфундус), как именно прошли все круги бюрократического ада в Главном регистрационном бюро в Лондоне, как получали свидетельство. Клерк в банке даже не подумал удивиться, когда наследник Реддл явился за деньгами из трастового фонда, оставленного ему прадедом: главное условие было соблюдено — юноша состоял в законном браке.       Когда молодой Реддл снимал дом в скромном, но престижном районе Лондона, домовладелец лишь подивился, как такой красавец польстился на такую несимпатичную леди, но промолчал. А кому бы он мог рассказать? Пара выглядела достойной, и видно было, что муж свою молодую жену просто обожает!       Они не шиковали, не сорили деньгами на курортах, просто тихо-мирно жили на проценты от вкладов, и Меропа была счастлива.       — А теперь все изменилось, Том, — негромко говорила она, глядя на свои руки.       — Что же? — как-то уж слишком спокойно отозвался мужчина.       — Во-первых… — она вздохнула. — Во-первых, это мое счастье с тобой — полнейший обман. Ты не осознаешь себя, поэтому любить меня ты не можешь. А я хочу настоящего чувства, пусть даже и не безудержной страсти. Мне вполне хватит уважения и взаимопонимания.       — Как ты себе это представляешь? — засмеялся Том в отчаянии. — Невозможно любить из-под палки!       — Да, — Меропа вскинула на него горящий взгляд. — Именно поэтому я хочу предложить тебе сделку. Ты останешься со мной, добровольно, и, возможно, со временем если и не полюбишь меня, то хотя бы… не знаю… привыкнешь. Моей любви хватит на нас двоих, Том.       Ее взгляд обжигал. Тому показалось, что в темных, почти черных глазах женщины он увидел реальные языки пламени, сначала искристо-оранжевого, затем — холодного и белого. Это пугало, но и чертовски интриговало.       — А взамен? — спросил он, чтобы не молчать.       — Взамен, — медленно проговорила Меропа, — я сделаю так, что ты будешь удачлив в любых своих делах. Каким бы бизнесом ты не занялся, он принесет тебе богатство. Со временем ты так разбогатеешь, что сможешь купить себе если не титул, то дворянство. Хочешь?       — Звучит соблазнительно, — усмехнулся Том, — но совершенно неосуществимо!       — Ты просто не знаешь всей моей силы, — возразила Меропа. — Как, по-твоему, я опоила тебя? Неужели ты думаешь, что в мире — в обычном мире — вправду существует такое приворотное зелье, от которого взрослый сильный мужчина на год забудет себя? Что какая-нибудь знахарка из деревни способна приготовить что-то такое из обычной травы, собранной в обычном лесу?       — А у тебя, стало быть, не обычная трава из необычного леса? — прищурился Том. Эта девица вдруг показалась ему занятной: непрошибаемая наглость вкупе с вопиющей наивностью и в то же время — адекватной самооценкой. Ну, местами адекватной.       — У меня, — с достоинством ответила Меропа, — не только травы и зелья необычные. Я и сама неслабая колдунья.       Том несколько раз моргнул, прежде чем до него дошел смысл ее слов. Похоже, она не шутила. Том истерически захохотал.       Он смеялся и не мог остановиться, хотя видел, как недоуменно, а затем и недовольно хмурится Меропа, как на ее лице отражается обида и досада. Он смеялся, когда она снова ударила его по лицу. Он смеялся до тех пор, пока странная девица, назвавшаяся его женой, не достала из рукава обломок тонкой ветки и, направив на него, не сказала:       — Акваменти!       Том захлебнулся водой, хлынувшей на него из кончика ветки. Откашлялся и с безграничным удивлением уставился на Меропу.       — Что это было?!       — Волшебство, — мрачно ответила она. — Я же тебе сказала, что я — ведьма!       — Но это… невозможно!       — То-о-ом, — протянула женщина и устало потерла лоб. — Ну ты же своими глазами все видел! И даже ощутил на себе.       — Гипноз, — пробормотал Том. — Я слышал, гипноз может давать ощущения сродни реальным.       — Сила гипноза слишком преувеличена! — уверенно заявила Меропа. — Люди хотят чудес, люди верят всему и вся.       — Нет, нет, — он мотал головой, — этого не может быть!       — То есть когда я говорила, что опоила тебя, ты мимо ушей все пропустил? Когда рассказывала, как заколдовала пастора в той деревне, ты решил, что?.. Что ты решил, кстати?       — Решил дослушать тебя до конца, а потом разобраться в непонятном, — честно ответил Том, переставший понимать, что вокруг творится.       — Ну так давай разбираться, — предложила Меропа. — Заклинание Конфундус рассеивает внимание человека, в таком состоянии его можно заставить сделать почти что угодно. Или сказать ему что-то, во что он поверит, хотя на самом деле все было иначе.       — Ты и меня… так?..       — Нет! Я же говорила! Сначала приворотное зелье, нормальное, а не эта новомодная амортенция! Потом, — Меропа немножко смутилась, даже глаза отвела, — потом я чуть-чуть подержала тебя под Империо, потом снова зелье. Я их чередовала, потому что если постоянно пользоваться чем-то одним, возникает привыкание. Это как… — она поискала сравнение, — как морфий. Сначала помогает, но потом человек уже не может без него жить, ему больно. Со многими зельями так, и держать под заклятием тоже долго нельзя.       — Я смотрю, с этим волшебством много всяких премудростей, — Том внимательно наблюдал за лицом Меропы, ловил любые изменения. Она, несомненно, была сумасшедшей, но так верила в свой выдуманный мир, так складно о нем рассказывала!       На краю сознания у Томаса зудела слабенькая мыслишка, что струя воды из кончика ветки была вполне себе настоящей. Он все еще чувствовал на себе влажную одежду, под стулом собралась немалая лужа.       — Видишь ли, Том, — отвлекла его Меропа, — все изменилось. У меня больше нет права на самообман.       — Кхм. Да, ты говорила. Так и что изменилось?       — Я беременна.       Том закашлялся. Меропа ждала, глядя на него с прищуром. Наконец молодой человек отдышался и поднял на самозваную супругу взгляд. Она была убийственно спокойна и серьезна.       — Черт! — с чувством произнес Том.       — У нас принято поминать Мерлина или Моргану, — проинформировала его девушка.       Том, конечно, был потрясен, но способности думать не потерял. Свидетельство о браке выглядело подлинным, а значит, в недрах британской бюрократической системы хранилась информация о том, что мистер Реддл женат на миссис Реддл, в девичестве Гонт. Не отвертишься. Девица заявляла, что ждет ребенка. Логично было предположить, что от него, Тома. Уйди он от нее сейчас, и его даже собственные родители не поймут. Первенец, наследник. Да матушка первая его проклянет!       — Так ты говоришь, — Том облизнул пересохшие губы, — что там, — он мотнул головой в сторону окна, — ходят толпы неохваченных фунтов стерлингов, и ты поможешь мне их заполучить?       Меропа лукаво улыбнулась.       — Более того, — с коварной улыбкой произнесла она, — там не только фунты ходят, но еще и галеоны. — В ее руке появилась крупная золотая монета. — Золото, Том. Золото всегда в цене.       — Ладно, — он внимательно вгляделся в лицо молодой женщины. А не такая уж она и страшненькая, особенно когда улыбается. — Давай попробуем. Главное, чтобы нас за мошенничество не посадили.        Меропа звонко рассмеялась, запрокинув голову. У нее была красивая шея, и Том невольно оглядел и ключицы, и грудь. Хм. Если выключить свет и полагаться только на тактильные ощущения, то почему нет?..       — А мы будем очень хорошо думать, Том! Разумный подход — наше всё!       Ночь показала, что некрасивые женщины не зря считаются горячими штучками. Утром Том уже почти не замечал внешних недостатков жены. Поговорить с ней тоже было интересно. Она рассказывала странные и страшные вещи о мире волшебников, существующем параллельно со знакомым Тому миром обычных людей. Перспективы завораживали.       Через неделю, выбравшись наконец из постели, молодая пара сходила в Министерство Магии, где их брак зафиксировали на основании магловского документа и внесли фамилию Реддл в реестр ознакомленных. Том только головой крутил, круглыми глазами глядя на чудаков и чудачек в остроконечных шляпах. Вход в здание через телефонную будку поверг его в шок. А перед фонтаном в холле — Меропа сказала, что это атриум — Том долго стоял в глубокой задумчивости. Вероятно, поэтому вид живого гоблина не произвел на него такого уж впечатления, когда они меняли в банке фунты на галеоны.       После пары выходов в свет под ручку с супругой Том сделал удачное вложение, уже через квартал принесшее прибыль. Как раз стал заметен животик, и молодые люди решились написать родителям Тома. Ответ пришел быстро, вместе с родителями. Отставной майор Реддл был недоверчив, но вел себя вежливо, а вот миссис Реддл не стеснялась в эмоциях. Забавно, но будущему внуку она обрадовалась.       Том с интересом и даже азартом наблюдал за своей женой. Красивее она так и не стала, но хорошая одежда и опытная мастерица по макияжу, призванная матушкой, превратили Меропу в очень импозантную даму. Более того, во время беременности она читала какие-то непонятные книги, что-то выписывала, даже составляла некие схемы. Несколько раз она ходила в это их Министерство, видимо, в архив, потому что возвращалась с кипами выписок и свитков. Через несколько месяцев после легких и быстрых родов юная мама заявила гордому отцу, что сына надо вводить в Род. Том ничего не понял.       Объяснение с Марволо Гонтом взяла на себя Меропа, наотрез отказавшись пускать мужа в хлипкую хибару, в которой жил ее отец.       В первые минуты после того, как девушка вошла внутрь, не происходило ничего. Том даже начал переживать, но дрыхнущий у него на руках Том-младший не выказывал признаков волнения. Примерно через полчаса дверь отворилась, на пороге показалась спокойная и деловитая Меропа и кивком головы позвала своих мужчин внутрь. На грубом деревянном стуле посреди грязной комнаты сидел всклокоченный старик, примотанный к спинке не только веревками и полотенцами, но и, судя по всему, волшебством. Старик злобно сверкал глазами, но молчал.       Меропа принялась распеленывать сынишку.       — А сейчас, папаша, я покажу вам, зачем я на все это пошла, — негромко сказала она и выудила из-за ворота мантии большой медальон. Увидев его, старик оскалился и даже рванулся.       Меропа тем временем разбудила малыша и покачала перед ним медальоном. Томми засмеялся, схватился за кругляш обеими ручками. Комнату озарил яркий свет, крышка медальона откинулась в сторону.       Старик Марволо замер с открытым ртом.       — Видите? — Меропа нежно погладила младенца по головке и с торжеством посмотрела на отца. — Он сильнее меня и вас вместе взятых! Он еще не умеет говорить, а медальон Слизерина уже слушается его! Он истинный Гонт, прямой потомок Слизерина! А не этот дебил Морфин…       Марволо повел головой и уставился на дочь, но уже не так злобно.       — Ну что? — уточнила она, — Будем разговаривать? Фините.       — Ты где? — прохрипел старик после взмаха Меропиной палочки. — Ты где этому научилась? Я же…       — Вы же меня ничему не учили, считали дурой и слабосилком, — с презрением протянула Меропа. — А я вас внимательно слушала, причем всегда. Особенно когда вы, папаша, братца обучали. А еще я очень много читала, когда свалила из этого убогого, — она обвела помещение брезгливым взглядом, — строения. И Томас мне только помогал.       — Магл, — выплюнул Марволо.       — Свежая кровь, — возразила ему дочь. — Умный, красивый, богатый. С авантюрной жилкой. Вы даже не представляете, какая это для нас удача.       Том вопросительно посмотрел на жену, она ему нежно улыбнулась.       — Объяснись, девчонка! — потребовал старик.       — Эй, мистер! — вспыхнул Том. — Повежливее!       Меропа сжала его локоть, призывая не ввязываться в спор. Марволо сморщился, но ругаться не стал.       — Хочу, чтобы мой сын стал лордом Слизерином, — обыденно произнесла Меропа, глядя отцу в глаза.       Том впервые в жизни увидел, что значит «глаза на лоб полезли». Именно такое выражение появилось на лице старого Марволо. Несколько минут он хватал ртом воздух, крутил головой и как-то странно подергивался. Потом немного сник и устало выговорил:       — Да ты рехнулась.       — Отнюдь. И я уже сделала первые шаги к этой цели. Но мне нужна ваша помощь, папаша. Мы с моим мужем хорошо зарабатываем. Очень хорошо зарабатываем. От вас мне нужно знать, где находится Алтарь Слизеринов. Будем возрождать.       У Марволо отвисла челюсть. Но он очень быстро взял себя в руки, стукнул зубами, закрывая рот, и уже совсем новым взглядом окинул дочь, ее мужа и сына.       — Деньги на изыскания я дам, — продолжала Меропа. — Но вы поклянетесь, папаша, что Главой Рода станет мой сын. И что вы ни мне, ни Томасу, ни его родне не причините вреда. Иначе я сейчас вас отобливиэйчу и спокойно отправлюсь жить дальше. А вы так и будете сидеть голодный и в грязи. Ну как?              Они все-таки договорились. Том не всегда понимал, что отец и дочь говорят друг другу, особенно когда оба начинали посвистывать и шипеть. Но в конце концов, уже ближе к вечеру, старый Марволо, отвязанный от стула, дал Меропе торжественную клятву не причинять вреда ее новой семье и признать внука Главой Рода, если им удастся возродить Алтарь Слизеринов. Перед уходом девушка помахала палочкой, отчего полуразвалившаяся хибара стала напоминать жилой дом, и извлекла из сумочки — из дамского ридикюльчика! — пастуший пирог, целую кастрюлю горячего супа и немалых размеров окорок. Тому показалась, что когда они уходили, старик аж всплакнул над вкусной горячей едой.       Когда Томми было шесть, Меропа привела в дом бледную худую девушку, почти подростка. Мисс Воблатски оказалась хорошей гувернанткой и сильной волшебницей. Они с Меропой часто секретничали, и Том думал, что разговоры о «женских штучках» его не касаются. Однако его финансовые вложения оказывались настолько удачными, что иногда становилось страшно — вдруг удача кончится?       Между тем Марволо продолжал поиски. Что старик сказал вернувшемуся из тюрьмы сыну, история умалчивает, однако Морфин все больше времени проводил на болотах, общаясь со змеями и добывая их яд. Когда Томми до Хогвартса оставалось всего два года, Марволо осчастливил всех новостью, что нашел развалины замка, с большой долей вероятности принадлежавшего их знаменитому предку.       На ритуал никого из маглов не взяли. Меропа сказала мужу, что старый голодный Алтарь может неправильно понять предназначение обычных людей, и проникновенно глядя Тому в глаза, поинтересовалась, не придется ли ей снова опробовать на нем Конфундус, чтобы оставить дома и обезопасить? Пришлось смириться и провести очень нервную ночь в одиночестве.       Судя по всему, у Гонтов все получилось, потому что и Меропа, и ее папаша выглядели наутро довольными. Морфина никто больше никогда не видел.       В мае тридцать восьмого года на пороге новоприобретенного поместья объявился статный рыжеватый волшебник самого благообразного вида. Меропа держала себя с ним вежливо, но холодно, а вот мисс Кэсси хмурилась и сжимала пальчиками виски́. После ухода этого мистера Дамблдора девушки долго шушукались, прямо среди ночи вызвали старого Марволо, прозаседали с ним в кабинете аж до утра, но Тому ничего толком не сказали. Супруга лишь заметила, что этот преподаватель волшебной школы ей не понравился.       Том иногда почитывал волшебные газеты, относясь к ним в большей степени как к забавной беллетристике. Поэтому про таинственное исчезновение преподавателя странной дисциплины ЗоТИ и профессора еще более странной трансфигурации прочитал с полным равнодушием. Гораздо больше его интересовали некие волнения среди магов на Континенте и в Америке.       Через год после того, как Томми отправился в школу, началась война. Вот тут и Том, и его родители в полной мере оценили ведьму в семье! Представляющий внука в Совете Лордов Магии Марволо протащил решение о «Сохранении волшебной крови», и маленькие маглорожденные волшебники не подвергались риску, оставаясь на каникулы в школе. Меропа ухмылялась и бормотала, что чем больше рядовых магов оказываются в должниках у Лордов, тем большее влияние эти Лорды получают.       Маглы воевали отчаянно и жестоко. Том высказался в том смысле, что неплохо бы защитить отечество. Его жена посмотрела на него скептически. Но отговаривать не стала, лишь сходила куда-то и вернулась с мелким лопоухим существом, которому велела быть с Томом неотлучно и беречь пуще глаза. Вернулся в сорок пятом уже не просто Том, а майор Томас Реддл, кавалер ордена Атлантической Звезды и обладатель пары медалей. Вернулся, что примечательно, полностью целый и невредимый, хотя и рассказывал со смехом, что оторванные пальцы и выбитый глаз Милли ему отращивала не без труда. А уж как обалдевали военные медики! Меропа усмехалась, матушка ахала и причитала, отец крутил ус и потирал коленки.       Германия войну проиграла. Некий Гриндевальд, считавшийся Темным Лордом, очень зря обратил свой взор на Восток. Победили и его. Иногда в магической прессе начинались дискуссии, кто из британцев мог бы оказать тому достойное сопротивление, вспоминали и Дамблдора. Меропа на это только морщилась. Марволо, разомлевший от сытой жизни и гордый успехами внука, каждый раз после таких статеек кривился, а однажды в сердцах бросил, что этот Дамблдор был раззявой, только их Алтарю и пригодился. Том предпочел об этом не думать.       Лишь в глубокой старости он спросил жену, принесли ли они с отцом этого человека в жертву. Меропа долго смотрела на мужа, потом уточнила, действительно ли он хочет об этом знать. Он кивнул, и жена уклончиво ответила, что у Кэсси Воблатски при взгляде на этого человека случилось видение, в котором профессор не давал прохода их мальчику, всю жизнь ставил палки в колеса и вообще подозревал в разных гнусностях. Так что лишь справедливо, что его магия усилила их Алтарь. Том прикрыл глаза, соглашаясь с женой. Он очень гордился сыном, который собирался баллотироваться в Министры Магии. В разумном подходе Меропы к решению проблем он никогда не сомневался. С ним же сработало!