Двойной порт Йокогамы 🎡🌉

Утро началось не с будильника, а с того, что яркий солнечный луч бесцеремонно пробрался сквозь шторы, заставив Дазая поморщиться. Он попытался перевернуться на другой бок, но понял, что надежно прижат к широкой груди Мори. Огай всё ещё спал, но даже во сне его рука собственнически обнимала Осаму за талию, не давая сбежать.Чуть левее послышалось сонное ворчание Чуи. Он лежал, уткнувшись носом в плечо Фукудзавы, и, судя по тому, как директор Агентства мерно дышал, перебирая пальцами рыжие кудри подростка, Юкучи проснулся уже давно.— Ну и долго мы будем притворяться спящими? — шепотом спросил Дазай, приоткрыв один глаз и глядя прямо на Мори.Огай приоткрыл глаза и ухмыльнулся, чуть сильнее сжав объятия.— Ровно до тех пор, пока вы снова не решите отключить телефоны на весь день, — отозвался он хриплым спросонья голосом.— Мы же извинились! — буркнул Чуя, окончательно проснувшись и поднимая голову с плеча Фукудзавы. — И ужин вчера был съедобный, и вообще...— «Вообще» не отменяет того, что мы чуть не подняли на уши обе организации, — спокойно заметил Юкучи, наконец открывая глаза. Его взгляд был строгим, но в уголках губ таилась тень нежности. — Хотя должен признать, утро в такой компании... необычно мирное.Дазай хитро прищурился и, извернувшись, ткнул пальцем в бок Мори.— Признайтесь, вы просто наслаждаетесь моментом. Глава мафии и директор агентства в одной постели с двумя главными нарушителями спокойствия Йокогамы. Если об этом узнают в городе — будет скандал!— Значит, это останется нашей маленькой тайной, — Мори притянул Дазая выше и запечатлел быстрый поцелуй на его лбу. — Но учтите: завтрак сегодня готовим мы. А вы двое лежите здесь и думаете над своим поведением.Чуя фыркнул, устраиваясь поудобнее на подушке Фукудзавы.— Наказание «лежать в мягкой постели»? Ого, вы становитесь мягкотелыми, боссы.— Это не наказание, Чуя, — Юкучи приподнялся на локте, бросив на Накахару многозначительный взгляд, от которого тот мгновенно покраснел. — Это возможность для вас не натворить глупостей хотя бы в ближайший час.Старшие мужчины неспешно поднялись, оставив подростков одних под одеялом. Дазай и Чуя переглянулись. В комнате всё еще пахло вчерашним ужином, уютом и чем-то, что было гораздо важнее их вечных споров и войн.— Сработало же, а? — шепнул Осаму, растягиваясь на всю кровать.— Сработало, — нехотя признал Чуя, закрывая глаза с довольной улыбкой. — Но в следующий раз телефон я всё-таки на зарядку поставлю.Когда шаги Мори и Фукудзавы затихли в коридоре, в комнате воцарилась вязкая, почти осязаемая тишина. Дазай, вместо того чтобы растянуться на кровати, вдруг замер, прислушиваясь к звукам из кухни, а затем медленно повернул голову к Чуе.— Знаешь, — протянул он, и в его голосе исчезла привычная насмешливость, сменившись чем-то темным и глубоким. — Мори-сан всегда говорит, что лучшее стратегическое преимущество — это умение использовать момент, когда противник расслаблен.Чуя приподнял бровь, наблюдая, как Дазай медленно, по-кошачьи, перебирается через постель.— И кто здесь «противник», придурок? Ты про боссов или про меня?— В этой комнате нет противников, Чуя. Только соучастники.Дазай оказался совсем рядом. Его ладонь легла на бедро Накахары, сжимая его через тонкую ткань домашних штанов. Осаму подался вперед, заставляя Чую откинуться на подушки, которые еще хранили запах Фукудзавы.— Ты же чувствовал это всё утро, — шептал Дазай, обжигая дыханием кожу за ухом рыжего. — Как Юкучи-доно контролировал каждое твое движение, даже когда спал. Его дисциплина... она ведь так и просит, чтобы её нарушили. А Мори... Мори ждет, когда мы сорвемся первыми. Он обожает наблюдать за хаосом, который сам же и спровоцировал, собрав нас всех здесь.Чуя тяжело сглотнул. Его собственное тело предательски отозвалось на близость Дазая и на воспоминания о тяжелых, собственнических руках старших мужчин.— Они нас просто... провоцируют. Хотят посмотреть, как далеко мы зайдем.— Так давай дадим им зрелище, — Дазай потянул за край футболки Чуи, обнажая его ключицы. — Представь их лица, когда они вернутся с подносом и застанут нас не «думающими о поведении», а занятыми чем-то гораздо более порочным.Накахара резко подался вперед, перехватывая инициативу и впиваясь в губы Дазая жестким, почти агрессивным поцелуем. Он чувствовал, как внутри закипает та самая энергия, которую он привык выплескивать в бою, но сейчас она трансформировалась в неистовое желание.В этот момент дверь спальни тихо скрипнула. Солнечный свет заливал комнату, делая наготу Дазая и Чуи ослепительной. Без одежды они казались моложе и уязвимее, но в их глазах горел всё тот же огонь вызова.Мори не стал подходить к кровати сразу. Он остановился у окна, задергивая шторы и погружая спальню в интимный полумрак, прорезаемый лишь узкими полосками золота.— Обнажены и готовы к последствиям... — Мори обернулся, его улыбка была предвкушающей. — Это значительно ускоряет процесс.Фукудзава, сохранив на лице выражение абсолютного спокойствия, медленно развязал пояс своей юкаты. Он не сводил глаз с Чуи, который, несмотря на всю свою дерзость, попятился назад, пока не уперся спиной в Дазая. Теперь они сидели в центре огромной кровати, прижавшись друг к другу кожей к коже, ища защиты в том самом человеке, с которым секунду назад боролись.— Не прячьтесь, — негромко произнес Фукудзава, его голос вибрировал от скрытого желания. — Вы сами выбрали этот путь, когда решили поиграть в непослушание.Директор Агентства первым нарушил границу, поднявшись на кровать. Его рука по-хозяйски легла на бедро Чуи, а другая — на затылок Дазая, заставляя их обоих склонить головы. Контраст между его сильными, суровыми ладонями и их молодой, гладкой кожей был почти болезненным.Мори подошел сзади, его руки скользнули по плечам подростков, объединяя их в одно целое под своим контролем.— Юкучи-доно, как вы считаете, с кого мы начнем? — вкрадчиво спросил Огай, наклоняясь так низко, что его дыхание коснулось сразу обоих. — С того, кто тише всех просит о пощаде, или с того, кто громче всех провоцирует?Дазай сглотнул, чувствуя, как по телу бегут искры от одновременного прикосновения двух самых влиятельных мужчин города. Чуя же, зажатый между грудью Осаму и ладонью Фукудзавы, лишь тихо выдохнул, окончательно сдаваясь этой подавляющей воле.— Мы начнем с обоих, — коротко отрезал Юкучи. — Чтобы ни у одного не возникло иллюзии, что он может сбежать.Фукудзава, не разрывая зрительного контакта с Чуей, накрыл его губы своими в глубоком, властном поцелуе, подавляя любые попытки к сопротивлению. Его свободная рука спустилась ниже, собственнически сжимая бедро подростка и заставляя того широко развести ноги, полностью открываясь. Чуя лишь сдавленно промычал в поцелуй, его пальцы впились в плечи директора, а по телу прошла мощная волна дрожи.В это же время Мори, за спиной Дазая, окончательно избавился от лишних бинтов на его торсе, обнажая бледную кожу. Его ладони, холодные и расчетливые, скользнули по груди Осаму, заставляя того выгнуться навстречу прикосновениям.— Ну же, Осаму-кун, — прошептал Мори, прикусывая его плечо. — Покажи Юкучи-доно, как ты умеешь быть послушным, когда тебя об этом просят правильно.Дазай откинул голову на плечо Огая, его дыхание стало рваным и неровным. Пока Фукудзава продолжал доминировать над Чуей, заставляя того буквально плавиться в своих руках, Мори направил руку Дазая вниз, к его собственному телу, одновременно другой рукой лаская его пах.— Тш-ш... — прервал Фукудзава попытку Чуи что-то сказать, когда его пальцы вошли внутрь него, резко и без предупреждения. Накахара вскрикнул, его глаза закатились, а тело натянулось, как струна.Комната наполнилась звуками тяжелого дыхания, влажными шлепками и тихими стонами. Боссы действовали слаженно, словно в унисон: пока один доводил свою «цель» до исступления, второй подхватывал ритм, не давая подросткам ни секунды передышки. Дазай и Чуя, зажатые между двумя мощными силами, окончательно потеряли связь с реальностью, растворяясь в этом жестком, но таком желанном подчинении. Мори первым прервал этот ритм, приподняв Дазая за подбородок и заставив его посмотреть на задыхающегося от ласк Фукудзавы Чую.— Юкучи-доно, — негромко позвал Огай, и в его голосе прозвучало опасное предвкушение. — Кажется, наш рыжий исполнитель уже достаточно усмирен вашей твердой рукой. А Осаму-кун, боюсь, начинает слишком привыкать к моим методам. Не пора ли нам внести немного… разнообразия?Фукудзава медленно отстранился от Чуи, оставив того дрожащим и дезориентированным. Директор поднялся во весь рост, его взгляд — холодный и пронзительный — переместился на Дазая.— Согласен, — коротко бросил Юкучи.Они поменялись местами одновременно, словно в отрепетированном танце. Мори плавно скользнул к Чуе, который всё ещё пытался прийти в себя. Огай обхватил его сзади, впиваясь пальцами в те места на бедрах, где остались красные следы от хватки директора.— Ну что, маленькое чудо, — прошептал Мори, целуя Чую в шею, прямо над чокером. — Посмотрим, как ты справишься с кем-то, кто не так терпелив, как твой директор.В это же время Фукудзава навис над Дазаем. Его присутствие было подобно скале — непоколебимое и подавляющее. Он схватил Дазая за запястья, прижимая их к матрасу над головой юноши. Осаму, который только что изнывал от ласковых, но ядовитых касаний Мори, теперь столкнулся с чистой, первобытной силой Юкучи.— Ты много говоришь, Осаму, — произнес Фукудзава, накрывая тело Дазая своим. — Посмотрим, останутся ли у тебя слова сейчас.Дазай вскрикнул, когда Фукудзава без лишних прелюдий вошел в него, задавая жесткий, бескомпромиссный темп. А рядом Чуя содрогался под искусными, почти садистскими ласками Мори, который точно знал, на какие точки нажимать, чтобы заставить Накахару умолять о большем. Воздух в спальне стал невыносимо горячим, пропитанным запахом пота и возбуждения. Боссы больше не сдерживались, переходя от прелюдий к полному, сокрушительному обладанию.Фукудзава, зафиксировав руки Дазая над головой одной рукой, вбивался в него мощными, глубокими толчками. Каждый удар заставлял Осаму вскрикивать, его тело выгибалось дугой, а пальцы ног судорожно впивались в простыни. Юкучи действовал с суровой эффективностью воина: он не тратил сил на лишние нежности, его движения были четкими и сокрушительными. Дазай, чей разум обычно был переполнен схемами, сейчас полностью отключился — он превратился в один сплошной оголенный нерв, принимая в себя жесткую силу директора Агентства и захлебываясь в собственном стоне.Рядом Мори превращал удовольствие Чуи в изощренную пытку. Он перевернул Накахару на живот, заставляя его встать на четвереньки, и вошел в него с резким выдохом. Огай двигался в ином ритме — рваном, дразнящем, заставляя Чую буквально выть от невыносимого напряжения. Мори одной рукой крепко сжимал рыжие волосы на затылке подростка, оттягивая его голову назад, а другой — бесстыдно ласкал его спереди, доводя до края.— Смотри на него, Чуя... — шептал Мори, заставляя Накахару видеть, как Фукудзава берет Дазая. — Видишь, как твой напарник ломается? Ты следующий.Кровать ходила ходуном под весом четырех тел. Синхронные удары плоти о плоть, влажные звуки и сдавленные хрипы боссов смешивались с отчаянными мольбами подростков. Чуя, не выдержав напора Мори, уткнулся лицом в подушку, его спина покрылась испариной, а мышцы бедер дрожали от запредельной нагрузки.Фукудзава навис над Дазаем, его лицо было искажено гримасой предельного наслаждения. Он резко притянул Осаму к себе для грубого поцелуя, забирая его последний стон, и в этот момент оба лидера, словно по команде, достигли пика, заполняя своих подопечных до краев.Дазай и Чуя одновременно содрогнулись в мощном экстазе, их тела обмякли, окончательно раздавленные и опустошенные этой двойной силой. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжелым, прерывистым дыханием четырех мужчин. Когда Мори и Фукудзава решили, что пришло время для финального урока, атмосфера в комнате стала по-настоящему тяжелой и тягучей. Они не просто хотели обладать своими подопечными — они хотели полностью подчинить их динамику своей воле.— Осаму-кун, ты ведь всегда любил быть в центре внимания, — прошептал Мори, приподнимая Дазая и усаживая его на колени в центре кровати. — Юкучи-доно, поможете мне зафиксировать нашего гения?Фукудзава зашел спереди, его мощные руки обхватили Дазая за талию, притягивая к себе, в то время как Мори прижался к его спине. Осаму оказался зажат между двумя монолитами. Когда они начали входить в него одновременно — медленно, давая тканям растянуться под двойным напором, — Дазай запрокинул голову, из его горла вырвался хриплый, ломаный стон. Его тело дрожало от запредельного давления, мозг отказывался обрабатывать такое количество ощущений.Но это было не всё.— Чуя, иди сюда, — приказал Фукудзава, и в его голосе не было места для возражений.Накахара, уже обнаженный и измотанный, подполз ближе. Его глаза округлились, когда он увидел, что боссы делают с Дазаем.— Наш Осаму-кун сейчас очень занят, — Мори хитро прищурился, его рука легла на затылок Дазая, направляя его голову вниз. — Но у него еще свободны губы. Помоги своему напарнику отвлечься от… полноты ощущений.Фукудзава властно прижал Чую к Дазаю, заставляя рыжего податься вперед. Осаму, чье тело содрогалось от глубоких, синхронных толчков боссов, послушно приоткрыл рот, принимая в себя возбужденную плоть Чуи.Это зрелище было верхом порочности: Дазай, принимающий в себя двоих самых влиятельных мужчин Йокогамы, одновременно ласкал ртом своего напарника. Комната наполнилась звуками тяжелых вдохов Фукудзавы, тихим смехом Мори и влажным причмокиванием. Дазай захлебывался ощущениями: снизу его разрывало от двойного обладания, а во рту он чувствовал вкус Чуи, его жар и ответную дрожь.Чуя стонал, запуская пальцы в волосы Дазая, не зная, от чего ему больше сносит крышу — от того, что делает Осаму, или от того, как Мори и Юкучи безжалостно используют его напарника прямо у него на глазах.Когда боссы достигли пика, одновременно изливаясь внутри Дазая, тот содрогнулся так сильно, что едва не задохнулся. Чуя кончил следом, прямо ему в рот, окончательно замыкая этот круг абсолютного подчинения.Когда боссы закончили с Дазаем, в комнате стало почти нечем дышать от запаха секса и подавляющей мужской власти. Мори, не теряя времени, перехватил Чую, который всё ещё пребывал в шоке от увиденного, и рывком перевернул его, заставляя занять место напарника.— Порядок должен быть во всём, — ровным, лишенным эмоций голосом произнёс Фукудзава.Он зашел спереди, раздвигая колени Чуи своими бедрами, в то время как Мори плотно прижался к рыжему со спины. Накахара оказался в тисках: впереди — несокрушимая скала директора Агентства, сзади — расчетливый холод главы Мафии. Когда они начали входить в него одновременно, Чуя издал хриплый, надрывный крик, который тут же утонул в подушках. Его тело, несмотря на всю его силу, казалось слишком хрупким для такого двойного напора. Он чувствовал, как его буквально растягивает изнутри, как каждый толчок отзывается электрическим разрядом в самом позвоночнике.— Осаму-кун, — Мори бросил взгляд на Дазая, который лежал рядом, пытаясь восстановить дыхание. — Ты ведь не оставишь своего напарника один на один с этим испытанием?Дазай, чьи губы были припухшими, а взгляд — затуманенным, послушно приподнялся на локтях. Он оказался прямо перед лицом Чуи, который в этот момент задыхался от очередного глубокого толчка Фукудзавы.— Ну же, Чуя... — прошептал Дазай, и в его голосе проскользнула тень сочувствия, смешанная с темным восторгом. — Открой рот. Тебе станет легче, если ты сосредоточишься на мне.Чуя, чьи глаза были полны слез от невыносимого удовольствия и боли, подался вперед. Его губы сомкнулись на плоти Дазая, и этот жест стал для него спасательным кругом. Пока Мори и Юкучи безжалостно вбивали его в матрас, работая в едином, разрушительном ритме, Чуя исступленно сосал Дазая, ища в нем опору.Это было апогеем их общего падения. Рыжий стонал прямо в Дазая, его пальцы до белых костяшек впились в плечи Осаму, пока боссы превращали его тело в послушный инструмент. Мори одной рукой сжимал шею Чуи, контролируя каждый его вдох, а Фукудзава, не отрывая взгляда от лица Накахары, доводил его до финала.Когда всё закончилось, комната погрузилась в звенящую тишину. Чуя обмяк, его голова упала на плечо Дазая, а по телу всё еще проходили редкие судороги. Мори и Фукудзава, наконец удовлетворённые, медленно отстранились, оставляя подростков лежать в полном беспамятстве.— Кажется, завтрак действительно придется готовить нам самим, — тихо заметил Мори, накрывая этот беспорядочный клубок тел одеялом.Тишина в комнате стала густой и уютной, как патока. Снаружи город продолжал свою суету, но здесь, за закрытыми дверями, время окончательно остановилось.Фукудзава, чьи движения всегда были исполнены достоинства, не спеша поправил подушки и притянул притихшего Чую к себе под бок. Рыжий, обычно колючий и дерзкий, сейчас не нашел в себе сил даже на дежурное ворчание — он просто уткнулся лбом в плечо Юкучи, чувствуя, как его окутывает спокойная, уверенная сила директора.Мори устроился с другой стороны, собственнически приобняв Дазая со спины. Осаму, чьи мысли обычно неслись со скоростью пули, сейчас пребывал в блаженной пустоте. Он чувствовал затылком размеренное сердцебиение Огая и впервые за долгое время не хотел никуда бежать или что-то планировать.В этом странном, перепутанном клубке тел границы между организациями стерлись. Рука Дазая легла на колено Чуи, Фукудзава накрыл их всех широким одеялом, а Мори, коснувшись губами макушки своего ученика, тихо выдохнул.— Спите, — едва слышно произнес Фукудзава, и это был последний приказ на сегодня, который никто не посмел нарушить.Они заснули одновременно — двое мужчин, несущих на плечах судьбу города, и двое юношей, которые были его сердцем. Впереди был целый день тишины, выключенных телефонов и самого мирного сна в их жизни.