История трансмиграции болезненного злодея

Вчера, когда Джинву ненадолго отошёл, что-то произошло. Сегодня было то же самое. Пока он разговаривал по телефону, случился инцидент. Если бы он был рядом, этого могло бы не случиться. Если бы он заметил в меню персиковый щербет, то смог бы остановить Джингёма прежде, чем тот его съест. Он не мог отделаться от мысли, что во всем, что произошло вчера и сегодня виноват он. Джинву медленно протянул руку и нежно погладил покрасневшее запястье Джингёма в том месте, где его схватил Вонбом. Обычно он бы накричал на Вонбома, но на этот раз, зная, что тот схватил его, чтобы остановить царапанье, он просто терпел боль в сердце. Кожа Джингёма была такой чувствительной, что даже от лёгкой царапины оставались красные полосы и припухлости. Они быстро проходили, но на их месте легко появлялись новые. – Я сегодня на дежурстве. Дайте мне знать, как только Джингём проснётся. – Хорошо. Спасибо, хён. – Если ты благодарен, лучше заботься о нём. Моё сердцебиение учащается каждый раз, когда его срочно доставляют в больницу, – Хуниль драматично постучал себя по груди, заставив Джинву горько улыбнуться. Затем он грубо встряхнул голову Джинву, словно стряхивая пыль с его волос. – Ему потребуется некоторое время, чтобы очнуться. Если ты не хочешь отходить от него ни на шаг, хотя бы отдохни в таком состоянии. Когда Джинву кивнул, Хуниль убрал руку и отвернулся. В присутствии двух здоровяков, сидевших на диване, атмосфера изменилась. Сзади разыгрывалась душераздирающая семейная драма, а спереди – нуар. – Вы, ребята, тоже хорошо поработали. Но почему вы были вместе? – Мы ужинали. – О... так вот почему он съел персик? Сухёк слегка кивнул в ответ. Несмотря на то, что в больничной палате было прохладно благодаря кондиционеру, ему было жарко. Он ослабил галстук и расстегнул несколько пуговиц на рубашке. Стало немного прохладнее. – Почему вы ужинали? – Разве мы не можем поужинать вместе? – Да. Услышав немедленный ответ, Сухёк склонил голову набок. –  Не подходи к этим двум братьям. Вы, ребята, просто зло какое-то. – Ты что, в последнее время много фильмов смотришь? – Нет. Читаю фэнтези. Сейчас читаю про экзорцизм, и демоны там совсем как вы. Такие же отвратительные. – Не проектируй странные вещи на нас. Хуниль скрестил указательные пальцы, изображая крест, и Сухёк нахмурился. Неужели он сошёл с ума от того, что слишком много думает? Что ж, Ким Хуниль всегда был таким. В нём было что-то странное. Перед этими братьями он притворялся нормальным, но Сухёк, который знал его давно, видел его насквозь. – Я ухожу. Если вы, ребята, останетесь, присмотрите за Джинву. Боюсь, он может пролежать так весь день. Сухёк махнул рукой, и Хуниль с недовольным видом вышел из комнаты.

***

Джингём открыл глаза спустя долгое время. Глаза опухли от аллергии, и ему было трудно их открыть. Открыв глаза, он безучастно уставился на знакомый потолок. Когда он слегка пошевелил пальцем, давая понять, что очнулся, Джинву резко поднял голову. – Хён? – ... – Ты в сознании? Ты меня видишь? – Джинву встал и приблизил своё лицо к лицу Джингёма, глядя ему в глаза. Джингём с трудом моргнул и слегка пошевелил губами. Казалось, он хотел что-то сказать, но не смог издать ни звука. – Не заставляй себя говорить. У тебя опухло горло, будет больно. Джингём ответил, моргнув один раз. Глядя на Джинву, он почувствовал, что должен его успокоить. Во влажных глазах Джингёма отражалась его тревога. Но он не мог вымолвить ни слова. У него болело горло, и он чувствовал себя ужасно. Раньше ему казалось, что он вот-вот умрёт. Он никогда раньше не испытывал такой боли. Он понял, что даже сильный зуд может привести к летальному исходу. Более того, у него начало опухать горло, стало трудно дышать, а руки были скованы, и он чувствовал себя совершенно беспомощным. В тот момент всё казалось негативным. «Больно, – ему всё ещё было больно. Горло, руки, всё тело кричало от боли. – Персики опасны». Аллергия на персики – довольно распространенное явление. Она встречается у многих, и среди них наверняка есть те, кто страдает от неё сильнее других, но он никогда не думал, что окажется в их числе. Не было никаких сведений о том, что у Бэк Джингёма аллергия на персики. Может быть, это потому, что он был всего лишь второстепенным злодеем... Пока Джингём приходил в себя, Джинву позвал Хуниля. Тот поспешил проверить, как там Джингём. Несмотря на то, что его глаза были открыты, он, похоже, не до конца осознавал происходящее. Но, по крайней мере, он мог моргать, чтобы подать знак, так что им не составляло труда понимать друг друга. Немного успокоившись, Хуниль жестом показал Джинву, чтобы тот вышел. Ему нужно было кое-что сказать о состоянии Джингёма. Он мог бы сказать это при нём, но сейчас Джингёму больше всего нужен был отдых. – Хён, подожди минутку. Джинву нежно погладил Джингёма по волосам и вышел вместе с Хунилем. Джинву шёл медленно, постоянно оглядываясь, опасаясь, что за время его отсутствия что-то случится. Вонбом, который молчал с тех пор, как они приехали в больницу, встал со своего места. – Куда ты? – спросил Сухёк, и Вонбом подбородком указал на дверь. – Я останусь здесь и буду следить за ним. На самом деле в этом не было необходимости, но Сухёк сказал это громко, чтобы Джингём услышал. Когда Вонбом вышел, в палате снова стало тихо. Джингём, чувствуя слабость, попытался пошевелиться, но вскоре сдался и обмяк. Сухёк, прислонившись к спинке дивана и смотревший на кровать Джингёма, встал и подошёл к нему. Когда он посмотрел на Джингёма, их взгляды встретились. – Ты похож на лягушку – ... – Сфотографировать тебя? – … – Секундочку. Не дожидаясь ответа, он направил камеру на лицо Джингёма и сделал снимок. Затем он показал Джингёму экран. На экране глаза Джингёма были полузакрыты и слегка опухли. Тем не менее его милое личико не выглядело слишком жалким. Сухёк усмехнулся, глядя на экран телефона. Джингём хотел попросить его удалить фото, но не мог говорить, поэтому лишь недовольно сверкнул на него глазами. Сухёк положил телефон в карман, стёр улыбку с лица и спросил: – Ты так аппетитно ел. Ты правда не знал, что у тебя аллергия на персики? Съел бы он его, если бы знал? Джингём хотел бы ответить, если бы мог говорить. Он чувствовал себя обиженным и расстроенным, хотя понимал, что вопрос Сухёка был провокационным. Он понимал, что Сухёк не верит в его амнезию, но кто бы стал рисковать жизнью ради такого? Конечно, Сухёк мог подумать, что Бэк Джингём способен на такое. Но это был не настоящий Бэк Джингём. Из-за опухших глаз Джингём даже не мог как следует нахмуриться. Когда его брови дрогнули, Сухёк снова улыбнулся, как будто только что не был настроен серьёзно. – А... – Не заставляй себя говорить. Ты можешь сорвать голос. Джингём сморщил нос. Тот, кто начал разговор, сам же и запретил ему говорить. Он отвернулся, показывая, что не хочет продолжать разговор. Сухёк сел на стул рядом с кроватью. Стул был теплым от того, что на нем долго сидел Джинву. С этого ракурса лицо Джингёма казалось очень худым. Его щёки ввалились, как будто он плохо питался. Он, конечно, был худым. Когда Сухёк нёс его на руках, он казался скорее ребёнком, чем взрослым мужчиной. Хотя это было всего лишь сравнение, он всё же был худым. Он никогда раньше никого не носил на спине. Сегодня был первый раз. Тем более того, кого он обычно не замечал. – Ты не собираешься меня благодарить? – Сухёк ткнул Джингёма указательным пальцем в щёку. Джингём резко повернул голову и уставился на него. Но из-за опухших глаз это было незаметно. – С-спасибо. – А, забудь. Не говори этого, – когда Сухёк с ухмылкой произнёс эти слова, Джингём разинул рот от удивления. Сухёк хотел, чтобы он поблагодарил его, но тот не позволил ему этого сделать. Чего ему следовало придерживаться? Что за...! Но через некоторое время его голос начал понемногу проявляться. Когда Джингём попытался сесть, Сухёк надавил ему на плечо. – Лежи. Из-за спазмов у тебя будут болеть мышцы, как при крепатуре. Джингём перестал пытаться сесть и удобно устроился на кровати. Неудивительно, что всё его тело болело, как после побоев. Сухёк прислонился к кровати и подпёр подбородок рукой, внимательно глядя на Джингёма. За свою жизнь он встречал много людей, но Бэк Джингём, несомненно, был самым красивым из них. Для мужчины это не всегда комплимент, но Бэк Джингёму это шло. Он лениво подумал, что, если использовать его в качестве музы, можно создать много эскизов. Судя по тому, как он вёл себя с Джинву, у него были острые углы в характере, но внешность, вероятно, сглаживала эти недостатки. Если бы он умел пользоваться своей внешностью, то мог бы стать знаменитостью или добиться успеха в других сферах. Он вдруг задумался, почему живёт так, как живёт. Сухёк не смог сдержать любопытства. – Почему ты так живешь? – Ч-что? – его голос был грубым и хриплым. Джингём удивлённо расширил глаза, услышав свой хриплый голос. – Мне просто было любопытно. Почему ты так живешь? Он примерно догадывался, что Джингём потерял память, с того самого дня, когда увидел его не озлобленный взгляд. Но до сих пор он не был в этом уверен. Этот случай всё подтвердил. Бэк Джингём определенно потерял память. Он не считал себя невнимательным, но не мог прочесть мысли этого страдающего амнезией Джингёма. Казалось, он что-то скрывает, но при этом выглядел невинным с его дурацкими улыбками.