История трансмиграции болезненного злодея

Секретарь Ян достал из пакета бутерброд. Бутерброд, купленный в любимом месте Сухёка, был щедро наполнен и выглядел аппетитно. Джинву, держа бутерброд, взглянул на Джингёма, гадая, не захочет ли тот откусить, но тот, похоже, не проявил интереса. Веки Джингёма уже наполовину опустились. Он ел кашу и принимал лекарства, поэтому неудивительно, что он чувствовал сонливость. «Если ты устал, просто спи», — сказал Сухёк. Джингём покачал головой, медленно и тяжело от сонливости. У него болело горло, поэтому он в основном кивал, а когда кашлял, иногда прикрывал рот платком. Обычно кашель — типичный симптом простуды, но когда Джингём кашлял, он выглядел особенно слабым. Секретарь Ян, держа бутерброд обеими руками, откусил большой кусок и громко зажужжал. Приглушенным голосом он прошептал Сухёку: «Может, он не может уснуть, потому что мы здесь». «Отойди». «Быстрее поешь, а потом пошли». Сухёк, раздраженный тем, что лицо Яна приблизилось, оттолкнул его ладонью. «Ты, маленький мерзавец», — пробормотал он себе под нос, ставя бутерброд обратно на стол. Он попросил ужин, но особого голода не испытывал. Сухёк даже отослал сиделку, которую нанял Хунил, потому что не хотел, чтобы что-либо нарушало время, проведенное им наедине с Джингёмом, хотя пациент большую часть времени спал. Он знал, что должен уйти, чтобы Джингём мог отдохнуть, но остался дольше, чем планировал, движимый эгоистичным желанием быть рядом с ним. Видя, как Джингём изо всех сил пытается не заснуть, Сухёк захотел, чтобы тот спокойно поспал. «Я не хочу уходить, но, наверное, придётся». Даже если бы он хотел остаться в больнице, Джинву был бы рядом с Джингёмом. Как было бы здорово, если бы его могли назначить официальным опекуном? Тогда ему не пришлось бы беспокоиться о таких вещах, и он мог бы оставаться рядом с ним. Сидя на диване, его взгляд постоянно скользил по Джингёму. Его губы изогнулись в улыбке, которую он быстро смахнул рукой. Медленное моргание Джингёма, словно он вот-вот заснёт, и то, как он с трудом поднял голову, когда она опустилась, заставили Сухёка усмехнуться. Не в силах позволить ему продолжать бороться, Сухёк встал. Джинву тоже пошевелился, словно собираясь встать, и их взгляды встретились, заставив Джинву нахмуриться. Не обращая на него внимания, Сухёк подошёл к Джингёму. Джингём был настолько очарователен, что Сухёк не уставал смотреть на него, но осторожно уложил его, чтобы тот как следует отдохнул. Вздрогнув от неожиданного прикосновения, Джингём на мгновение широко открыл глаза, но вскоре снова опустил их, когда его голова, тяжёлая как свинец, коснулась подушки. «Я поем и уйду, так что просто спи. Отдых — лучшее, что может быть, когда простужен». «…» «Если ты скучаешь по мне, приснись мне. И во сне сделай меня таким красивым, чтобы ты в меня влюбился». Джингём, упорно боровшийся со сном, наконец улыбнулся поддразниванию Сухёка, прежде чем быстро заснуть. Сухёк взял платок, который Джингём сжимал в руках, и положил его на стол. Ранее Джингём, казалось, стеснялся кашлять, поэтому Сухёк дал ему платок, который всегда носил с собой. Увидев, что Джингём держит что-то из его вещей, Сухёк снова улыбнулся. «Секретарь Ян, если вы закончили есть, пошли». «Я ещё не закончил». «Доешь по дороге». «У меня нет машины. Вы меня подвезёте?» «Снаружи полно такси. Бери одно». Как и ожидалось. Секретарь Ян, который дулся, жуя свой сэндвич, начал собирать остальное, но Джинву остановил его. Естественно, он хотел, чтобы Джингём хорошо отдохнул, но отправлять кого-то посреди еды ему не нравилось. Если бы это были Вонбом или Сухёк, Джинву выгнал бы их, независимо от того, доели бы они или нет, но он не мог так поступить с секретарем Яном. «Всё в порядке. У меня ещё есть, так что я не буду спешить и доем дома перед телевизором. Тебе тоже нужно отдохнуть, секретарь Пэк». Ян быстро убрал за собой, разделив свою и порцию Сухёка. На столе осталась только порция Джинву. «Ты можешь остаться подольше, если хочешь». «Всё хорошо. Тебе нужно отдохнуть, секретарь Пэк. Ты совсем не спал, верно? Джингём, кажется, в порядке, так что перестань волноваться и поспи». Перед тем как выйти из комнаты, Сухёк похлопал Джинву по плечу, признавая, что у него был долгий и утомительный день. «Береги себя». В конце концов, Джинву всё ещё был членом семьи Джингёма только на бумаге и должен был оставаться рядом с ним. Если здоровье Джинву ухудшится от усталости, внимание Джингёма, естественно, переключится на него. Сухёк искренне надеялся, что Джинву останется здоровым, пока сердце Джингёма полностью не обратится к нему. После того, как они ушли, Джинву рухнул на диван, чувствуя тяжесть своего изнеможения. «Я так устал». Раньше он работал без отдыха, никогда не находя времени для расслабления или сна. Но с тех пор, как он стал секретарем Вонбома, он привык к выходным и возможности поспать подольше. Теперь сон всего лишь по три часа в день казался далеким воспоминанием. «Мне бы умыться…» Но, ударившись головой о спинку дивана, он естественным образом закрыл глаза и погрузился в сон, не в силах противостоять волне усталости. Джинву разбудил кашель Джингёма . Хотя он был недолгим, кашель звучал болезненно, и Джинву инстинктивно открыл глаза. Поскольку Джингём уже принял лекарство, ничего больше нельзя было сделать, кроме как предложить ему теплую воду, что Джинву и сделал. «…Вот». «Не пей слишком много, если не хочешь». «…Хорошо». «Не говори. Просто кивни. У тебя болит горло». Джинву взял чашку из руки Джингёма и осторожно откинул влажные от пота волосы со лба. Увидев Джинву, Джингём схватил свой телефон и начал что-то печатать. Затем он повернул экран к Джинву. «Я попал под дождь», — гласило сообщение, полное опечаток. Джинву от удивления широко раскрыл рот. «Ты вчера об этом не говорил». «Я думал, что всё будет хорошо после того, как я умылся и принял лекарства». «…Хён!» Слово «хён», которое Джинву намеренно избегал произносить, наконец вырвалось из его губ. «Есть вещи, которые не стоит скрывать!» Джинву очень трепетно ​​относился ко всему, что касалось здоровья Джингёма. Попадание под дождь могло снизить температуру его тела и представлять серьёзную опасность для него. В последнее время Джингём хорошо следил за собой, Джинву расслабился, почувствовав себя застигнутым врасплох. Джинву уже собирался отругать его ещё раз, но остановился, заметив, как опустились глаза Джингёма. Даже в таком измученном состоянии ресницы Джингёма трепетали, когда он изо всех сил пытался не заснуть, и Джинву не мог заставить себя продолжать ворчать. «Ты сказал Хунилу?» Джингём покачал головой. «…Тогда скажу. Но спасибо, что предупредил. А теперь иди спать. Ты так устал, что уже делаешь опечатки». Хотя Джинву и жалел, что Джингём не упомянул об этом вчера, сейчас не было смысла зацикливаться на этом. Он сомневался, что его слова вообще дойдут до Джингёма, который, казалось, уже наполовину спал. Несмотря ни на что, Джинву показалось милым и трогательным, что Джингём отправил сообщение, неуклюже набирая текст, желая сообщить ему о случившемся. Это ещё раз напомнило ему о его слабости перед Джингёмом. «…Спокойной ночи», — прошептал Джинву, хотя голос Джингёма всё ещё хрипел. Джинву даже этот хриплый голос показался сладким. Пребывание Джингёма в больнице затянулось дольше, чем ожидалось. Его состояние, которое, как они думали, улучшится, ухудшилось, и однажды ночью у него случился ещё один приступ лихорадки, что вызвало переполох. Хотя ему нужно было съесть что-нибудь вроде каши, чтобы быстро восстановиться, у него не было аппетита, и ему было трудно глотать, поэтому он каждый раз отказывался. Сиделка была в растерянности, но Джингёму было трудно даже есть, и он просто хотел спать. Он изредка видел Хуниля, который заходил в больничную палату, и Сухёка, который навещал его после работы, но никаких серьёзных разговоров с ними не заводил. Затем наступили выходные, когда должен был состояться экзамен на получение сертификата, но Джингём так и остался лежать в постели. Он смутно вспомнил дату экзамена, но под действием лекарств продолжал спать, теряя счёт дням. Только проснувшись позже, он понял, что дата уже прошла, и почувствовал себя очень расстроенным. «Но я так усердно готовился…» Действительно, из-за всего этого он не мог сосредоточиться на учёбе, но всё же планировал сдать экзамен. Он всё больше терял надежду, думая, что если бы ему повезло, он бы сдал. Ему стало ещё хуже, он винил себя за то, что заболел и не позаботился о своём здоровье. Физическое недомогание, казалось, только усиливало его печаль, но именно Хунил утешал его. «Даже если тебе не хочется, обязательно ешь и принимай лекарства регулярно. Тебе нужна энергия, чтобы что-либо делать». «…» «Экзамен — это не разовое событие. Ты всегда можешь пересдать его в следующий раз». «Я знаю, но всё же…» «Твоё тело просто слабое. С этим ничего не поделаешь. Таким ты родился. Тебе просто нужно с этим смириться. Но пока ты здоров, всегда будут новые возможности». Услышав слова Хуниля, Джингём медленно кивнул. Что сделано, то сделано. Лучше думать о будущем, чем зацикливаться на прошлом. Вскоре Джингём отбросил сожаления об экзамене и решил сосредоточиться на отдыхе и восстановлении. В последнее время в больницу никто не приходил, поэтому ему всё равно приходилось отдыхать. Из-за внезапного наплыва работы Джинву пришлось работать сверхурочно, и он поздно возвращался домой. Сухёк, хотя и заходил ежедневно, останавливался лишь на короткое время по дороге домой с работы. Вонбом вообще не посещал больницу, и они лишь изредка обменивались сообщениями. По мере того, как пребывание Джингёма в больнице затягивалось, Санхо, который интересовался его состоянием через сообщения, объявил, что придёт навестить его, и появился в больнице. * * *