История трансмиграции болезненного злодея

Сухёк вышел из комнаты Вонбома, его сердце затрепетало, когда он остановился перед дверью комнаты Джингёма. Мысль о том, что Джингём, по которому он так сильно скучал, находится за этой дверью, заставила его некогда спокойное сердце бешено заколотиться. С тех пор, как Джингёма отправили куда-то, Сухёк проживал свои дни, как фанат, одержимый знаменитостью, полагаясь на фотографии , сохраненные на его телефоне, и короткие видеоролики, присылаемые госпожой Чон. Он подумывал проследить за Вонбомом, чтобы проверить, как поживает Джингём, но не мог. Под угрозой была не его безопасность — а безопасность Джингёма. Нервничая после столь долгого времени, Сухёк резко выдохнул и постучал. Тук-тук. Через мгновение дверь открылась, и появился Джингём. Этот короткий миг словно замедлился, как само время, словно в замедленной съемке, точно так же, как когда он много лет назад так отчетливо видел Джингёма перед офисом. Напряжение мгновенно исчезло с лица и тела Сухёка. Он был полностью обезоружен в одно мгновение. «А вдруг кто-то опасный подойдет к двери? Ты даже не проверил, прежде чем открыть». Хотя его тон был укоризненным, выражение его лица было далеко не строгим. На самом деле, его взгляд был настолько нежным, что мог смутить любого, кто за ним наблюдал. Джингём должен был ответить, но он растерялся, уставившись на лицо Сухёка. Он много раз видел смягченные выражения лица и теплые глаза Сухёка, но это был первый раз, когда он увидел такой любящий взгляд. Боясь, что его щеки покраснеют, если он продолжит смотреть, Джингём быстро отвел взгляд. «…Дверь не была заперта». «С этого момента закрой дверь на замок. Это опасно». «Что может быть опасно…?» «Я не знаю. Возможно, таких, как я, много. Меня это беспокоит». Сухёк осторожно приподнял подбородок Джингёма. «Почему ты не смотришь на меня?» «…» Вглядываясь в глаза Джингёма, которые постоянно отводились, Сухёк наклонился ближе. Испугавшись внезапного движения, Джингём широко раскрыл глаза и замер, забыв дышать. Сухёк отпустил подбородок Джингёма и, не дожидаясь разрешения, обнял его, уткнувшись лицом в волосы . В воздухе витал слабый запах тщательно подобранного шампуня. Даже когда Сухёк был за границей, он постоянно поддерживал связь, и для него было настоящей пыткой не видеться и не общаться с Джингёмом, когда их разделяло всего два часа, и они жили под одним небом. Это было собственное решение Сухёка, но он бы не стал этого делать, если бы безопасность Джингёма не была под угрозой. Тревога, которая нарастала в его груди с тех пор, как он увидел видео с камер наблюдения, на котором Джингём падает в теплице, никак не утихала. Но, как ни парадоксально, теперь, когда Джингём был у него на руках, он чувствовал себя спокойно. «…Я скучал по тебе». Джингём чуть не выпалил, что тоже скучал по нему, не в силах выдержать отчаянный тон в голосе Сухёка. Невозможность ежедневно общаться с Сухёком оставляла его с чувством пустоты, словно он пропустил часть своей обычной жизни. Но, понимая, что не может честно признаться в этих чувствах, Джингём крепко держал рот на замке. Сухёк, глубоко вдыхая и выдыхая, тепло улыбнулся тишине и пробормотал: «В такие моменты ты должен хотя бы сказать, что тоже скучал по мне, даже если не имеешь в виду ничего плохого». «…Если я скажу, ты снова будешь питать надежды». «Я могу справиться со своими чувствами. Не проводи черту между нами, чтобы пощадить меня — это только причинит больше боли». Сухёк крепче обнял Джингёма, прижимая его к себе ещё крепче. Даже когда Джингём был рядом, в его объятиях, этого всё равно было недостаточно. Он хотел чувствовать его ещё сильнее. Подняв голову, он увидел кровать в комнате, и все подавленные желания начали выходить на поверхность. Но чистый голос Джингёма вернул его к реальности. «…Ты идиот, возьми себя в руки!» Сухёк покачал головой, и Джингём снова заговорил. «Больно!» «Ой, извини». Он ослабил хватку, но не отпустил Джингёма полностью. «Как долго ты собираешься меня держать?» «Мы не можем так остаться?» «Нет. Не можем». Сухёк прищурился, услышав такой решительный отказ, но не смог скрыть улыбку, застывшую на его губах, — улыбку, в которой читалась безошибочная влюбленность. «Тогда можно мне войти в комнату?» «Это ведь твой дом». «Даже если это мой дом, это твоя комната. Я не должен входить без разрешения хозяина». Хотя он бы силой ворвался внутрь, если бы ему отказали, он все же спросил из вежливости. Джингём заерзал на месте, пытаясь освободиться от объятий. Подняв глаза, он увидел перед собой крепкую грудь и снова поднял голову. «Теперь отпусти меня». «Нет. Я хочу остаться так ещё немного». «Ты сказал, что не будешь делать ничего, что мне не нравится. Знаешь, как часто ты нарушаешь это обещание?» Пока Джингём ворчал, Сухёк нежно прижался щекой к его маленькой макушке. «Я действительно не делаю ничего, что тебе не нравится. Просто глядя на твоё лицо и слушая твой голос, я могу понять, серьёзно ли ты говоришь». «…» «Если ты впустишь меня в комнату, я отпущу тебя». «Я на самом деле никогда и не отказывался… давай». Установив условие самостоятельно, Сухёк был вынужден выполнить своё обещание и отпустил Джингёма, хотя и несколько разочарованный. Джингём, наконец освободившись, помассировал онемевшую руку и отошёл в сторону, чтобы Сухёк мог войти в комнату. Сухёк медленно осмотрел комнату, и после короткого одобрительного кивка стало ясно, что ему понравилось увиденное. Как и стеклянная оранжерея, комната Джингёма была тщательно продумана. Были созданы не только 3D-модели для оптимальной конструкции, но и уменьшенные прототипы. От пола до мебели — всё было тщательно спроектировано, чтобы минимизировать травмы в случае несчастных случаев. На мебели в комнате не было ни одного острого края. Даже поверхности были отшлифованы, не оставляя Джингёму ни единого шанса порезаться. Дорогие предметы, стоимостью в миллионы вон, не были исключением; всё было тщательно затуплено для обеспечения безопасности. Джингём, ничего не подозревая, комфортно и безопасно жил в этой просторной и надёжной комнате, не обращая внимания на усилия, вложенные в её дизайн. Сухёк осторожно подвёл Джингёма за плечо к дивану. Сев рядом с ним, Сухёк скрестил ноги на диване и повернулся лицом к Джингёму. «Как дела?» Спросив, он осторожно взял руку Джингёма, которая всё ещё массировала его руку, и начал мягко поглаживать её, стараясь не причинить боли. Заметив, что даже короткое объятие оставило у него боль, Сухёк понял, что в будущем ему нужно быть осторожнее. «У меня всё хорошо. А у тебя? Всё ещё занят?» «Похоже, занятость не прекращается. Думаю, так будет ещё какое-то время». «А как насчёт Джинву?» «У него то же самое. Мы ведь работаем в одной компании. Чем ты здесь занимаешься?» «О, просто занимаюсь разными делами. Ты знаешь, когда Джинву перестанет быть таким занятым?» Сухёк интересовался, чем занимается Джингём, но, похоже, Джингёма интересовал только Джинву. Зная, что Сухёк может быть не в курсе местонахождения Джинву, поскольку тот был помощником Вонбома, Джингём всё равно спросил, надеясь получить ответ. Он даже мимоходом спросил Вонбома, когда тот был здесь, но в ответ получил лишь то, что с Джинву всё в порядке. Хотя это было лучше, чем услышать обратное, Джингём всё равно хотел узнать больше. Заметив это, Сухёк почувствовал укол ревности. Он так сильно скучал по Джингёму, что тот словно отвык, но всё, чего хотел Джингём, — это узнать, как дела у Джинву. Сначала он не хотел отвечать, но, увидев беспокойство на лице Джингёма, неохотно ответил. «Его ещё несколько месяцев будет завален делами. То же самое со мной и директором Таком». «О… Ты знаешь, как долго мне придётся здесь оставаться? Строительство уже должно быть закончено… но я никак не могу связаться с тобой». «Тебе некомфортно здесь находиться? Я вложил в это место много сил. Тебе здесь не нравится?» «Нет! Мне здесь очень нравится. Просто… невозможность связаться с кем-либо немного расстраивает». Первые несколько дней Джингём старался не слишком беспокоиться об отсутствии телефона. Он не волновался, веря, что скоро сможет вернуться. Но дни шли — один, два, три, четыре… ​​время неумолимо шло, а телефон оставался недоступен. Единственный телефон в гостиной так и не заработал, и это начинало его изматывать. Даже когда он спросил госпожу Чон, она лишь упомянула, что это займет время, поскольку они находятся в горах. Если бы хотя бы телефон работал, он не чувствовал бы себя таким одиноким. Увидев, как Джингём опустил взгляд, Сухёк облизнул губы. «У него не очень хорошее выражение лица». Получая только сообщения о том, что у него все хорошо, Сухёк не понимал, что Джингём испытывает трудности. Если бы они не поговорили лично, он мог бы вообще этого не заметить. Даже когда он разговаривал с Вонбомом, ничего подобного не упоминалось. «Они всё это время были вместе». С того самого дня, как Вонбом приехал, он постоянно был рядом с Джингёмом, даже втискивая работу в поздние часы ночи. Если бы такой проницательный человек, как Вонбом, этого не заметил, то либо Джингём хорошо это скрывал, либо разочарование просто внезапно вырвалось наружу. Каким бы прекрасным ни было место, вполне естественно чувствовать себя некомфортно, когда это не твой дом, и желание вернуться со временем растёт. Хотя припаркованных машин не было, ежедневное движение грузовиков с едой, должно быть, напоминало ему о внешнем мире. И всё же он ни разу не сказал, что хочет уехать. Вероятно, решающим фактором стало прибытие Вонбома, а затем и Сухёка, что только усилило его тоску по Джинву и желание вернуться домой. Сухёк протянул руку и нежно погладил Джингёма по голове. «Тебе тяжело здесь оставаться?» «…Немного. Здесь все хорошие, но я всё равно хочу домой». Слова лились легко, теперь, когда Сухёк стоял перед ним — слова, которые он не мог сказать Вонбому. Не уверен, было ли это потому, что он чувствовал себя комфортнее с Сухёком, или потому, что начал больше доверять ему и полагаться на него. Он просто знал, что теперь, когда Сухёк рядом, ему хочется пожаловаться. Сухёк, казалось, готов был принять всё это без раздумий. «Наверное, тебе было тяжело, что ты всё это время молчал». «…Некому было сказать». «Ты мог сказать директору Таку». «…» Молчание Джингёма озадачило Сухёка. Затем, кое-что поняв, он улыбнулся и быстро прикрыл губы рукой. «Он должен больше мне доверять». Подтверждение того, что он занимает более высокое место в сердце Джингёма, неожиданно обрадовало Сухёка.