История трансмиграции болезненного злодея

Чтобы точно узнать, ему нужно было связаться с Чон Санхо. Но единственный телефон в этом месте всё ещё был в ремонте. «Может, пройду немного дальше? Возможно, там есть место с телефонной связью». Он не пытался выйти, потому что верил, что телефон скоро починят. Конечно, боязнь встречи с дикими кабанами тоже сыграла свою роль. Но если он выйдет с другими сотрудниками, это, возможно, будет терпимо. Вдруг его осенила мысль: «Как они заказывают еду здесь?» Закупки привозят раз в три дня. В прошлый раз именно то блюдо, о котором он вскользь упомянул, приготовили на следующий же день. Тогда он не придал этому особого значения и просто съел его с удовольствием. Может, у них и были ингредиенты под рукой, но если нет… Чем больше он об этом думал, тем страннее это казалось. Вполне возможно, что сигнала нет, но нелогично иметь всего один стационарный телефон во всей гостиной. Здесь есть и другие сотрудники, так почему же в гостиной только один? Конечно, телефоны должны быть и в общежитии для персонала, но ему сказали, что у них есть только один в гостиной. Ему пришла в голову абсурдная мысль — настолько надуманная, что это могло бы быть самым правдоподобным объяснением. «Я… здесь в ловушке?» Вспоминая всё это, он понимал, насколько странной была ситуация. Хунил приехал сюда вместе с ним, а в день отъезда Хунила приехал другой врач. В то время он думал, что, поскольку больница находится далеко и до неё нужно долго ехать, они договорились о замене, чтобы тот присматривал за заболевшими сотрудниками. Но если он действительно был здесь заперт, то присутствие врача, похоже, предназначалось только для него. Нераспакованные Blu-ray диски были заполнены мультфильмами и фильмами о супергероях, которые совершенно не соответствовали его вкусам. Игровые картриджи, книги — всё, чем он пользовался, было совершенно новым. «Я пришёл сюда с Джинву…» Если его действительно держали здесь взаперти, это означало, что Джинву был замешан в его заточении. Ремонт дома был лишь предлогом, чтобы удержать его здесь? «Зачем?» Если бы его похитили и заперли здесь Сухёк или Вонбом, это было бы не удивительно, учитывая то, что он знал о них из "Серый". Ситуация не показалась бы ему совсем уж неразумной. Но то, что Джинву был замешан, делало всё это невероятно сложным для понимания. «Есть ли что-то, чего я не должен знать?» Теперь, когда он был убеждён, что его держат в плену, травма Вонбома казалась ещё более подозрительной. Конечно, раны на его теле были настоящими. «Неужели Пэк Джингём сказал Санхо навредить Вонбому, а не Джинву?» Не зная ничего наверняка, он дал волю своему воображению. Если он останется здесь вот так, ему казалось, что он ничего не узнает, пока Санхо не осуществит свой план. Джингём незаметно оглядел стеклянную оранжерею. Он заметил установленные повсюду камеры видеонаблюдения ещё в первый день своего пребывания здесь. Он даже сам нашёл несколько из них. «Неужели за мной всё это время следили?» Он думал, что камеры установлены для защиты ценных вещей в особняке. «Зачем, чёрт возьми, они это делают?!» Сколько бы он ни думал, он не мог найти этому объяснения. Он не причинил никаких неприятностей; на самом деле, он считал, что до сих пор вёл себя довольно хорошо. Кроме того, что однажды попал в больницу из-за простуды, он не создавал никаких проблем. Единственное, что он сделал, это поговорил с Санхо и его отцом. Абсолютно не было никаких причин держать его взаперти. «Как Джинву мог подумать, что оставит меня здесь вот так?» Джинву с невозмутимым лицом сказал, что останется здесь только временно из-за ремонта дома. Он полностью в это поверил. «Ах…» Теперь он наконец понял, почему телефон в гостиной всё ещё «на ремонте». «Это чтобы я ни с кем не связывался… Но я всё равно с ними не связываюсь!» Всё идеально сложилось, и это осознание заставило его в отчаянии затрясти ногами. То, что он только сейчас это понял, казалось абсурдным. «Похоже, все эти фильмы, которые я смотрел, были бесполезны, да?!» Несмотря на просмотр стольких фильмов, как он мог не заподозрить неладное? Всё потому, что Джинву был с ним в первый день, успокаивая его. «Надеюсь, ничего серьёзного не происходит…» Той ночью Джингём был охвачен стрессом и у него поднялась температура. В особняке объявили тревогу, и врач немедленно связался с Хунилом, чтобы сообщить о состоянии Джингёма. К счастью, выяснилось, что это всего лишь температура, и решили понаблюдать за ним ещё один день. Естественно, эта новость дошла до них троих, и Джинву, который планировал навестить его, решил поторопиться с отъездом. Джингём, который доставлял столько хлопот тем, кто был далеко, на этот раз вспомнил немало вещей. Поняв, что сны, которые он считал осознанными, на самом деле были воспоминаниями, Джингём на этот раз спокойно наблюдал за ситуацией. Судя по обстановке больницы, это, вероятно, были воспоминания о том моменте, когда он потерял сознание в прошлый раз. Хотя звуки всё ещё были неразборчивы, лица людей были отчётливо видны. Его дедушка кричал на врача, явно разъярённый. У него вздулись вены на шее, и слюна летела во время разговора. Врач, не отступая, кричал в ответ с такой же силой. Удивительно, что он так агрессивно разговаривает с пожилым человеком. Хотя было непонятно, о чём они спорили, ребёнок повернулся на противоположную сторону и свернулся калачиком, закрыв уши, словно не хотел больше ничего слышать. «Ребенок болен — почему они так кричат ​​прямо рядом с ним?» Джингёму тоже не понравилось то, что он увидел. Он был уверен, что это не самые приятные воспоминания. Вскоре тело ребенка задрожало, и, подняв глаза, он увидел лицо своего дедушки, теперь нежное, в отличие от гневного выражения, которое было раньше. Одно это изменение выражения лица показало, как глубоко дедушка заботился о ребенке. Это вызвало чувство тоски. «Мой щенок, дедушка позаботится о твоем выздоровлении. Не волнуйся». «…» «Тот парень, что был раньше, — шарлатан. Пойдем в другую больницу с дедушкой». Слова, которые раньше были неразборчивы, теперь отчетливо звучали в его ушах. Ему казалось, что он наконец-то нашел подсказку, чьи это воспоминания. «…Дедушка». «Да, мой щенок». Дедушка взял ребенка на руки и нежно похлопал его по спине. Слезы навернулись на глаза ребенка, затуманивая зрение. И тут сцена быстро изменилась. Хотя они посещали и другие больницы, дедушка всегда злился и выбегал, держа ребенка за руку. В конце концов, они вернулись в первую же больницу, которую посетили. Ребенок постоянно лежал в больничной койке, никогда не мог выйти. Дедушка, медсестры и врачи были рядом постоянно. В какой-то момент даже наняли сиделку, но больше никто не приходил навестить ребенка. Со временем руки ребенка немного подросли. Однажды пришел первый посетитель — женщина и мальчик примерно его возраста, которых он видел в предыдущем доме. Хотя мальчик теперь был выше ростом, его лицо осталось прежним, что делало его легко узнаваемым. «Джингём, давно не виделись». Мальчик приветливо поздоровался с ним, протягивая игрушку, но ребенок тут же бросил ее на пол. Шокированное выражение лица мальчика привлекло его внимание. «Кто тебя просил принести эту дрянь?» «Пэк Джингём!» Несмотря на крик женщины, ребенок просто отвернул голову. Вскоре после этого дедушка вошёл и вышел в коридор вместе с женщиной. Даже несмотря на то, что дверь была закрыта, в плохо звукоизолированной больнице их голоса всё ещё были слышны. Возможно, это было сделано намеренно, как будто они хотели, чтобы он услышал. «Вот что бывает, когда его балуешь! Если бы я забрал его раньше, он бы не стал таким!» «Говори тише. Мы в больнице». «Я даже не могу навестить брата из-за того, как ведёт себя Джингём. Как я могу смотреть ему в глаза в таком состоянии?!» «Зачем вы вообще здесь?» Дедушка не ответил на слова женщины, вместо этого резко задав свой вопрос. Ребёнок, который сидел на кровати, уставившись в свои ноги, медленно сполз вниз. Мальчик переводил взгляд с ребёнка на дверь, не зная, что делать. Ребёнок осторожно двинулся и прижал ухо к двери. «Подслушивать плохо». Даже сейчас Джингём мог наблюдать за воспоминанием только глазами ребёнка, не в силах сделать что-либо ещё. «До трансплантации ещё далеко? Я слышал, что сейчас можно повысить свою очередь за счёт дополнительных денег. Если нет, я мог бы попросить кого-нибудь найти донора. Стоит ли мне об этом подумать?» «Трансплантация?» Он подозревал, что это не распространённое заболевание, учитывая длительное пребывание в больнице, но, похоже, трансплантация необходима. Джингём ещё больше сосредоточился на их голосах. «Ни в коем случае! Ты действительно думаешь, что это поможет Джингёму жить счастливой жизнью?» «Я тоже волнуюсь! Я его тётя — разве я не имею права беспокоиться?» «Его тётя?» Он хотел услышать больше, но воспоминание снова быстро промелькнуло. Ребёнок продолжал расти, а визиты дедушки становились всё реже. В конце концов, рядом с ним остался только тот, кто за ним ухаживал. Однажды дедушка снова появился, на этот раз в кислородной маске. «…Он, должно быть, очень болен». Зрение ребёнка затуманилось, он сильно задрожал, что указывало на то, что он плачет. Долгое время глядя на пол больницы, ребёнок медленно поднял взгляд и увидел, как к ним спешат врачи и медсёстры. Ребёнок не мог заставить себя уйти. Следующей сценой были похороны его дедушки. Затем воспоминание оборвалось. Погруженный во тьму, Джингём обдумывал только что всплывшее воспоминание. «Это не воспоминание Пэк Джингёма— это моё». Хотя он не был полностью уверен, он инстинктивно чувствовал, что это его воспоминание.