История трансмиграции болезненного злодея

«Если бы только Джингём не болел, наша семья не оказалась бы в таком положении». Лицо Джинву исказилось, когда Пэк Мёнчжун внезапно переложил вину на Джингёма. «Причина, по которой наша семья оказалась в таком состоянии, — это ты, ввязавшийся в азартные игры!» — парировал Джинву. «Ты думаешь, я сделал это для себя? Я сделал это, чтобы оплатить больничные счета Джингёма и наши расходы на жизнь!» Какое абсурдное оправдание. С той же бесстыдностью он свалил все свои долги, а также болезнь Джингёма, на Джинву, который был всего лишь старшеклассником, и затем ушёл из дома. Единственное, к чему он не прикасался, — это дом, в котором они жили, возможно, из-за гнетущего чувства вины. Или, может быть, потому что он хотел когда-нибудь вернуться туда. Но даже это продлилось недолго — вскоре его захватили ростовщики. «…Отец. Неужели ты не можешь просто оставить нас в покое? Разве этого недостаточно?» «Что значит «достаточно»? Думаешь, кровные узы так легко разорвать? Если ты не скажешь мне, где Джингём, я заявлю о его пропаже». «Отец!» «Мы с Джингёмом— кровные родственники! Не знаю, что ты сделал, чтобы настроить его против меня, но раньше он таким не был. Должно быть, у него совсем помутилось сознание!» Пэк Мёнчжун услышал от Санхо, что Джингём потерял память и сильно изменился, но отказывался в это верить. После разговора с ним он подумал, что Джингём действительно сошёл с ума. И это подозрение превратилось в уверенность после того, как он увидел сумму, поступившую на его банковский счёт. «Раз уж я беру с собой Джингёма, помни об этом. А теперь скажи мне, где он! Или мне следует немедленно исключить тебя из семейного реестра? Хочешь, чтобы я это сделал?» Глаза Джинву задрожали при упоминании семейного реестра. Это была единственная юридическая связь между ним и Джингёмом, и он не мог отпустить её. «Я же тебе говорил раньше, правда? Ты рядом с Джингёмом из-за меня». «Знаю. Понимаю! Поэтому я даю тебе всё, что ты просил!» «Это не для того, чтобы заставить меня замолчать — это цена за твоё воспитание». Джинву, потеряв дар речи, заикался и стиснул зубы. Его челюсть напряглась, вены на висках вздулись. Он чувствовал, что вот-вот взорвётся от накопившейся обиды, но знал, что если здесь он выйдет из себя, Пэк Мёнчжун воспользуется этим против него. Поэтому он сдержался, крепко сжав кулаки. «Я тебе бесчисленное количество раз говорил — ты должен отплатить мне тем же». Пэк Мёнчжун добавил ещё одно замечание, и Джинву закрыл глаза, словно отказываясь слушать. Когда Джинву учился в средней школе, он узнал о своём рождении. И узнал он это непосредственно от человека, которого всю жизнь считал своим отцом. «Ты не мой биологический ребёнок; ты ребёнок друга. Я взял тебя к себе, потому что было бы стыдно оставить тебя в детском доме. Поэтому ты должен нашей семье всю оставшуюся жизнь». Вот тогда всё встало на свои места — почему к нему и Пэк Джингёму всегда относились по-разному. Пэк Мёнчжун повторял эти слова снова и снова, почти промывая мозги юному Джинву. «Отплати за услугу» стало мантрой, и в конце концов Джинву принял это как истину. Так его чувство долга защищать Джингёма и отплатить за услугу становилось всё сильнее и непоколебимее. И он прожил свою жизнь, пытаясь отплатить за этот долг. То, что начиналось как обязанность, постепенно превратилось в нечто другое. Когда это произошло, Джинву не мог сказать наверняка. В какой-то момент его мир наполнился Джингёмом. Несмотря на постоянную раздражительность и вспышки гнева Джингёма, Джинву всё ещё испытывал к нему симпатию. Даже когда он мог бы уйти от всего этого, он решил остаться рядом с Джингёмом. Джинву сжал кулаки и наконец заговорил: «…Я отплачу Джингёму за этот долг до конца своей жизни. Отныне мы с Джингёмом будем жить так, как будто тебя не существует». «Ты действительно думаешь, что это будет так просто? Ты всего лишь незнакомец; я его кровный родственник. Ты понимаешь, что это значит? Нас связывает кровь, а тебя нет. А что, если Джингём узнает? Думаешь, он будет стоять в стороне и ничего не делать?» Прежний Джингём разорвал бы все связи немедленно. Но нынешний Джингём не собирается его бросать. Именно он предложил им разорвать отношения с отцом и жить вместе, только вдвоем. Джинву открыл глаза и уставился прямо на Пэк Мёнчжуна. В его взгляде больше не было той робости и страха, что были раньше. «Ничего страшного, если он узнает. Потому что теперь я рядом с ним». «Ха, такой самоуверенный? Тогда…» Губы Пэк Мёнчжуна изогнулись в презрительной усмешке. «А что, если он узнает, что ты на самом деле о нем думаешь?» «…» «Он, вероятно, видит в тебе члена семьи, но если он узнает, что ты не его настоящий брат и что ты смотришь на него с такими грязными мыслями, как он отреагирует? Он будет испытывать отвращение — он может даже возненавидеть тебя». Голос Пэк Мёнчжуна, прошептанный, словно дьявол, задержался в ушах Джинву. «Неужели Джингём сочтёт меня отвратительным?» Когда выражение лица Джинву изменилось, улыбка Пэк Мёнчжуна стала ещё шире. Однако он не понимал, что его действия разрушили плотину, которую Джинву держал внутри. «Если не хочешь, чтобы я распространил это, приведи сюда Джингёма и свяжись со мной. Дам тебе два дня. Если к тому времени я не получу от тебя известий, сразу же пойду в полицию». С этими словами Пэк Мёнчжун закончил говорить и вышел из переулка. Оставшись один, Джинву прислонился к стене и медленно сполз на землю. «…Гём-а». Джинву долго стоял как вкопанный.

***

«Гём-а». Позавтракав и перекусив фруктами, Джингём резко повернул голову на знакомый голос позади себя. «Джинву!» Там стоял Джинву. Увидев его, на лице Джингёма расцвела улыбка, такая широкая, что озарила всё его лицо. Ему не сказали, что Джинву придёт, поэтому радость удвоилась, и он тут же подпрыгнул, чтобы обнять его. Джинву тепло посмотрел на Джингёма, когда был обнят. «Что? Ты только что приехал?» Джинву осторожно вытер красное пятно с губ Джингёма и слегка кивнул. «Да, я только что приехал. Что ты ел?» «Клубнику!» «Ты же не ребёнок. Как ты мог так испачкаться, поедая клубнику?» «Она огромная! Но в любом случае, как ты сюда попал? Сейчас не выходные. Как долго ты останешься? Когда вернёшься, можно я пойду с тобой?» Джингём засыпал Джинву вопросами. Джинву нежно погладил Джингёма по волосам, успокаивая его. «Я здесь ненадолго. У меня есть свободное время». «Свободное время? Тогда когда ты уезжаешь?» «У меня долгий перерыв, так что я здесь надолго задержусь. Как дела? Ты выглядишь так, будто похудел». Джинву нахмурился, погладив щеку Джингёма, словно выражая беспокойство, но Джингём лишь усмехнулся. С тех пор, как он увидел Джинву, улыбка не сходила с его лица. «Я тут набрал 3 кг. Превращаюсь в свинью!» «Всего 3 кг? Это не сделает тебя свиньей. Никаких проблем со здоровьем? Ничего не случилось?» «Да, без проблем! Я в порядке!» Когда Джингём начал говорить по-английски, что он делал крайне редко, Джинву рассмеялся и спросил: «Ты изучал английский?» «Нет, я просто смотрел слишком много иностранных фильмов». Джингём игриво сморщил нос и понял, что они все это время стояли и разговаривали, поэтому он проводил Джинву к дивану. Когда Джингём незаметно выскользнул из объятий Джинву, Джинву почувствовал укол разочарования. Но когда Джингём взял его за руку, на его лице снова мягко появилась улыбка. Он волновался всю дорогу, узнав, что Джингём потерял сознание, но, увидев его более здоровым, чем ожидалось, он немного успокоился. Хотя слова Пэк Мёнчжуна всё ещё тяготили его сердце, он постарался пока отпустить их. В конце концов, пока они здесь, их отец никак не мог подойти к Джингёму. «Когда заканчиваются твои каникулы? Тогда я смогу поехать с тобой, верно?» «Примерно через месяц? В этот раз мы поедем вместе. Ты действительно так сильно хочешь домой?» Джингём с готовностью кивнул, но затем недоуменно наклонил голову. «Месячные каникулы? Тебя же не уволили, правда?» «Конечно, нет. Я так много работал, что мне просто сказали взять перерыв. Когда я попросил месячный отпуск, они одобрили его». «Вонбом-хён одобрил?» Это был тот самый человек, который приходил в больницу, настаивая на возвращении к работе после всего одного выходного, хотя сам он брал два дня отпуска. Поэтому, услышав, что ему одобрили месячный отпуск, Джингём немного заподозрил неладное. «Если Джинву в отпуске на месяц, значит ли это, что я тоже застряну здесь на столько же?… Что может происходить?» Он не мог придумать ничего настолько серьёзного, чтобы для его содержания здесь требовалось три человека. Но если Джинву остаётся с ним, то, возможно, ему не стоит слишком беспокоиться. Отбросив свои опасения, Джингём начал рассказывать все истории, которые он держал в себе. Он планировал поговорить с Джинву о том, почему его держат здесь, но ни слова не вырвалось. Он просто был рад его видеть. Даже заметив, что говорит только он, он не мог остановиться. В конце концов, он задал вопрос, который его давно мучил. «Дедушка?» «Да. Ты никогда раньше не упоминал о бабушках и дедушках или других родственниках». «…» «У меня нет никаких воспоминаний, поэтому я должен верить тому, что ты мне говоришь. Ты же это знаешь, правда?» Глаза Джинву слегка дёрнулись. Это не было похоже на обычный вопрос. По спине пробежал холодок. Но он медленно открыл рот, чтобы ответить. «Я никогда не слышал о дедушке или других родственниках. Я не знаю, разорвали ли наши родители связи с остальной семьей или ее никогда и не было, но, насколько я знаю, наша семья — это только мы». «Правда? Значит, мы действительно единственная семья, которая у нас есть?» Джингём ожидал этого, но подтверждение от Джинву прозвучало как окончательный вывод. Тем не менее, ясность в отношении прошлого помогла распутать некоторые узлы в его сознании. Глаза Джинву снова дёрнулись, когда он посмотрел на невинное выражение лица Джингёма. «…Настоящая семья».