История трансмиграции болезненного злодея

Пока Джингём усердно передвигался по больничной палате, используя своё вспомогательное средство передвижения, Джинву стоял рядом, наблюдая за ним. Оба неловко повернули головы, увидев вошедшего Вонбома. «Что это за реакция?» — спросил Вонбом, слегка наклонив голову. Джинву первым пришёл в себя и поприветствовал его. «Добро пожаловать, президент». «Здравствуйте!» — поспешно поприветствовал его и Джингём. Он хотел поклониться, но, поскольку его руки были недостаточно сильны, чтобы полностью удержаться, он крепко держался за своё устройство, ограничившись лишь лёгким кивком. «Что привело вас сюда в это время…?» Джинву посмотрел на часы на стене. Было сразу после обеда, светло, поэтому визит был неожиданным. «Я хотел прийти». Глаза Джинву дёрнулись от такого прямого ответа. Если Вонбом отсутствовал, было очевидно, что его должен был заменить секретарь Ян. Джинву почувствовал укол сочувствия, вспомнив недавние жалобы секретаря Яна. «Что это?» «О, это вспомогательное средство передвижения. Я использую его для тренировки ходьбы», — объяснил Джингём, демонстрируя его и осторожно делая несколько шагов вперёд. Джинву, который до этого немного колебался, пристально смотрел на него, готовый подхватить, если у него подкосятся колени. Вонбом с молчаливым интересом наблюдал за тем, как идёт Джингём. До недавнего времени, всякий раз, когда Джингёму нужно было передвигаться, Джинву носил его на руках — с кровати на диван, даже в ванную. Тогда это было логично, поскольку Джингём не мог ходить. Даже когда Вонбом или Сухёк предлагали помощь, Джинву отказывался. Джингём и сам чувствовал себя некомфортно, поэтому он никогда не пытался передвигаться самостоятельно после выхода из комы. Увидев, как улучшилась его походка, Вонбом спросил: «Ты теперь можешь ходить самостоятельно?» «Нет, без этого всё ещё тяжело», — ответил Джингём, крепко сжимая вспомогательное средство. Передвигаться по больничной палате ему всё ещё было тяжело, и переутомление принесло бы больше вреда, чем пользы, поэтому он ходил только коротко после еды, чтобы помочь пищеварению. Вонбом пришёл во время одной из таких коротких тренировок после обеда. «Ты пришёл один?» — Джингём взглянул на дверь, которая не открылась, и спросил. Вонбом снова наклонил голову, недовольный привычкой Джингёма спрашивать о Сухёке. «Да, я отправил его в командировку». «В командировку? Опять за границу?» «Нет, просто за город». Вонбом хотел отправить Сухёка за границу, но Сухёк упорно отказывался, поэтому Вонбом отправил его куда-нибудь поближе. Хотя это было всего в нескольких часах езды, даже организовать это оказалось непросто. Хотя раньше это иногда было неизбежно, Сухёк, теперь уже директор, жаловался, что не может постоянно находиться вдали от дома. Обычно Сухёк уезжал без проблем, но с появлением Джингёма он, казалось, не хотел уезжать, упорно сопротивляясь до самого конца. Всякий раз, когда он уезжал в командировку, он отсутствовал как минимум два-три дня, иногда больше недели, и на этот раз Сухёк действительно не хотел ехать. Хотя технически он мог навестить Джингёма в любое время, мысль о физическом удалении его очень беспокоила. Если бы Сухёк узнал, что Вонбом посетил больницу один, он, вероятно, немедленно вернулся бы в Сеул. Вонбом позаботился о том, чтобы это оставалось в секрете. Довольный своим решением, Вонбом добавил: «Он ненадолго уедет». «Когда он уехал? Он ничего не говорил о поездке…» «Решение было принято совсем недавно, так что он уже должен быть в пути». «Ах… понятно». Последнее сообщение, которое Джингём получил от Сухёка, касалось его двух подряд утренних совещаний, заканчивавшихся жалобами. Обычно Сухёк писал ему около обеда, что-то вроде: «Приятного аппетита» или спрашивая: «Ты поел?» Но сегодня ничего не было. «Должно быть, он очень занят». Поняв, почему от Сухёка нет вестей, Джингём кивнул. Разговаривать стоя стало утомительно, поэтому он медленно подошёл к кровати. Сев, Джингём отодвинул вспомогательное средство передвижения в угол. «Президент, вы поели?» «Поел, но кофе не пил». «…» «Кофе». Просьба Вонбома, выраженная многозначительным взглядом, заставила Джинву глубоко вздохнуть, ненадолго закрыть глаза и ответить. «Заказать доставку?» «Я бы хотел, чтобы на этот раз её купил секретарь Пэк. В кафе рядом с компанией». «…Рядом с компанией?» «В подземном гараже стоит машина. Возьми с собой нескольких сотрудников службы безопасности. Ты давно не выходил, так что подыши свежим воздухом». Глаза Джингёма расширились от удивления. Хотя ему и говорили, что покидать больницу небезопасно, теперь его отправляют в кафе неподалеку выпить кофе? «Значит, я тоже могу выйти?» Услышав взволнованный тон Джингёма и его блестящие глаза, взгляд Вонбома слегка дрогнул. «…Только ненадолго». «Ух ты! Значит, я наконец-то могу выйти? Правда?!» «Нет, не ты». «А?… Почему нет? Почему Джинву разрешено, а мне нет?» Яркое выражение лица Джингёма мгновенно померкло. Он знал причины, по которым не мог уйти, и понимал их, но пребывание в больнице было невыносимым. Хотя он едва мог ходить самостоятельно, мысль о возможности уйти имела огромное значение. Разница между знанием, что ты можешь уйти в любой момент, и знанием, что ты не можешь, была разительной. Услышав подавленный тон Джингёма, Вонбом подошёл ближе. «Когда ты сможешь ходить самостоятельно, тогда и пойдёшь. Тебе стало намного лучше, но ты всё ещё не совсем стабилен». «…» «Когда ты сможешь ходить один, тогда и настанет твой час. Не унывай». Грубая рука Вонбома нежно погладила его по голове. Он знал, как это сковывает, когда ты застрял здесь, и ему было жаль Джингёма. Джинву же, напротив, обладал большей свободой. Он остался, потому что хотел быть рядом с Джингёмом. Технически, он мог выходить в любое время, если его сопровождала охрана. Но хрупкое тело Джингёма, превращавшее любую ситуацию в испытание, требовало бережного обращения. С неохотой Джинву вышел из комнаты, хотя и ненавидел уходить, понимая, что Вонбом содержит их. Он не пытался подлизаться к Вонбому, но в конечном итоге не мог ослушаться своего босса, который оказывал им всю эту поддержку. После ухода Джинву Вонбом сел на стул у кровати. Раньше им было неловко оставаться наедине, но после пребывания в поместье они почувствовали себя комфортно друг с другом. «Тебе можно быть здесь посреди дня? Разве ты сейчас не занят, будучи президентом? Ты так занят, что даже нормально не ешь». «Я много работаю, так что один выходной — это нормально». «Верно. Тебе тоже нужны перерывы. Так почему бы не отдохнуть дома?» «Встреча с тобой — это мой отдых». Услышав слова Вонбома, Джингём сжал губы, быстро моргнул и отвёл взгляд от его пристального взгляда. Такие нежные слова обычно произносил Сухёк, поэтому услышать их от Вонбома было странно и тревожно. Всё его тело покалывало, но вместо того, чтобы почесать руки и грудь, он нервно поджал губы. «Давно мы не были вдвоём. Мне нравилось в поместье». «…» Джингём метался по сторонам, пытаясь что-то сказать, а Вонбом, пристально наблюдая за ним, слегка улыбнулся. «Хорошо, что ты в курсе, но не избегай моего взгляда. Я же тебе говорил — я здесь, чтобы тебя увидеть». «…» «С каких это пор Пэк Джингём стал таким немногословным?» В его голосе слышалась лёгкая нотка веселья. Джингём медленно перевёл взгляд обратно на Вонбома. Впервые лицо Вонбома — обычно такое нечитаемое, скрывающее любые мысли — смягчилось тёплой нежностью. «Наконец-то я могу это увидеть». Джингём неосознанно сжал одеяло. Хотя он и раньше видел, как Вонбом смягчал выражение лица, этот взгляд был совершенно новым. Только сейчас до него дошло, что Вонбом действительно испытывает к нему симпатию. Жизнь в особняке казалась настолько обыденной, что Джингём на мгновение забыл об этом. Когда он подумал об этом, то, как эти трое мужчин выражали свои чувства, было настолько разным. Сухёк был самым прямолинейным. Он не пытался скрывать свои чувства, выражая их открыто и смело, до такой степени, что Джингём чувствовал, что легко может поддаться его обаянию и завязать отношения, даже не осознавая этого. В отличие от него, выражения лица Вонбома были настолько сдержанными, что Джингём часто задавался вопросом, действительно ли он ему нравится. Просто казалось, что Вонбом немного ослабил свою защиту и позволил Джингёму приблизиться. Но теперь, с этим совершенно другим взглядом, искренность Вонбома наконец-то дошла до него. «Значит, он может делать такие выражения…» Теперь, когда он об этом подумал, даже в особняке он ни разу не перебивал Джингёма, когда тот говорил без умолку, и не просил его замолчать. Даже если он играл в игру рядом с ним, пока тот читал, Вонбом никогда не отходил и не высказывал никаких жалоб. Вонбом из «Серый» никогда бы не стал колебаться, сломав что-нибудь или кого-нибудь, чтобы получить желаемое, вместо того чтобы просто отпустить то, что ему нравилось. Этот мягкий образ казался резким контрастом. «Почему же он так вел себя по отношению к Джинву? И к Сухёку тоже…» Джингём понимал, что бессмысленно сравнивать эту версию Вонбома с оригиналом, но не мог не задаваться этим вопросом. Он на мгновение забеспокоился, что если эти двое вдруг вернутся к своим первоначальным «я», всё может принять мрачный оборот. Как в книге, где Вонбом похищал и изолировал людей, чтобы держать их рядом. «Нет, ни за что этого не произойдёт». Вонбом выглядел таким довольным, что Джингём отбросил свои сомнения.