История трансмиграции болезненного злодея

«Нет! Это совсем не было интимно!» Джингём закричал, отчаянно отрицая это, но Вонбом почти не слушал. Наблюдая за бесконечными движениями красных губ Джингёма, Вонбом убрал руку, которая поддерживала его спину. Джингём пошатнулся и рухнул на кровать. «Я хочу не торопиться, но, кажется, уже слишком поздно…» Когда глаза Вонбома сузились, Джингём поспешно прикрыл рот обеими руками. Вонбом поднял бровь, ухмыляясь этому жесту. «Это была просто игривая шутка, но он такой честный, что я почти чувствую себя обязанным подыграть». Смягчив взгляд, Вонбом схватил руки Джингёма и осторожно отдернул их. Джингём сопротивлялся, но для Вонбома это была слабая попытка. Под его руками губы , плотно сжатые, выдавая напряжение. «Я думаю, я больше не могу сдерживаться». Джингём, чувствуя, что вот-вот произойдёт, попытался отступить. Но его взгляд застыл, когда он встретился лицом с Вонбомом вблизи. Это было то же самое лицо, что и в тот вечер в баре. То, которое он думал больше никогда не увидеть — такое яркое и сияющее, что лицо Джингёма покраснело. Когда Вонбом подошёл ближе, Джингём быстро отвернул голову. Увидев, как всё тело Джингёма задрожало, когда он отпрянул, Вонбом нахмурился. У него не было желания заставлять его. Особенно если это означало, что Джингём может схватиться за сердце и упасть от шока. «Как будто я теряю терпение». Размышляя о том, как долго он сдерживался, Вонбом глубоко вздохнул и поднялся, проявив почти сверхчеловеческую выдержку. «Возьми себя в руки. Если ты уже так взволнован, как ты справишься с тем, что будет дальше?» «…» «Если ты каждый раз так пугаешься, твое сердце может не выдержать». «Ик!» Увидев, как Джингём снова икает, Вонбом ярко рассмеялся. Завороженный его улыбкой, Джингём продолжал неудержимо икать. «Очаровательно». Как только улыбка Вонбома рассеялась, она не исчезла. Тем временем сердце Джингёма билось гораздо быстрее обычного. «Эта улыбка должна быть вне закона!» Джингёму хотелось плакать. Он был в ярости от собственной бесконечной икоты и неспособности сразу же его отвергнуть. Но больше всего его раздражало это лицо. Он никогда не считал себя легко поддающимся влиянию внешности. Но сияющая улыбка Вонбома не позволяла ему произнести ничего резкого. «Джинву, скорее сюда!» Молча умоляя, Джингём отчаянно желал, чтобы Джинву наконец пришёл. Увидев, как тот нервно сжимает руки, Вонбом слегка нахмурился. Предполагая, что это не негативная реакция, он не понимал, насколько Джингём был взволнован. Когда Вонбом сел на кровать, нога Джингёма дёрнулась. Вонбом, сидя рядом, почувствовал, что его вот-вот назовут негодяем, и наконец заговорил: «Видишь? Я ничего не сделал». Но даже он понимал, что его слова не были ни утешительными, ни обнадеживающими. Он замолчал и коротко выдохнул. «…Полагаю, я всегда тебя пугаю. Это не было моим намерением». «…» «Но не ненавидь меня за это». «…Я бы не стал заходить так далеко». Джингём бросил взгляд на спину Вонбома. Его широкие плечи, всегда прямые, словно слегка опустились. Возможно, это было его воображение, потому что Вонбом по-прежнему сохранял идеальную осанку. «Тем не менее, с этого момента, пожалуйста, не действуй так резко… Это… страшно». Он ясно выразил свои мысли, несмотря на то, что при этом мельком взглянул на выражение лица Вонбома. В знак согласия Вонбом слегка кивнул. Он не мог отрицать этого — в конце концов, он достаточно крепко держал Джингёма за руку, чтобы тот не двигался. «С этого момента я буду осторожнее». «…Хорошо». «Но всё же, пришли мне десять фотографий». Вонбом добавил, что это никак не связано с тем, что только что произошло, и явно очень хотел получить эти фотографии. Он ещё раз подчеркнул, чтобы я не отправлял ни одной фотографии директору Сану. Джингём разжал сцепленные пальцы и встал. «Хорошо. Я отправлю их только тебе, хён». «Отлично». Джингём инстинктивно сжал пальцы, заметив застывшую улыбку на лице Вонбома. Она совсем не была похожа на обычную улыбку Сухёка. Вскоре вернулся Джинву, разрушив неловкую атмосферу. Хотя Джингём старался этого не показывать, его тело расслабилось в тот момент, когда Джинву вошёл в больничную палату, и напряжение исчезло. Удивительно, но Вонбом поднялся на ноги, как только Джинву вошёл. Он быстро направился к двери, даже забрав чашку кофе из рук Джинву ещё до того, как тот успел полностью войти. «Отдохни». «Ты уходишь?» Джинву, немного озадаченный, ожидал, что тот задержится подольше. Тем не менее, он отошёл в сторону, чтобы пропустить Вонбома, ограничившись лишь кратким прощанием. «Береги себя». «Да». Когда Вонбом ушёл, за ним последовали несколько телохранителей. Джинву, с недоумением наблюдая за его уходом, вернулся в комнату. Джинву подошел к Джингёму, который все еще сидел на кровати, и, испугавшись, увидел его покрасневшие щеки. Почувствовав тепло на прохладных пальцах, Джинву быстро отдернул руку. «Джингём, тебе плохо? У тебя такое красное лицо…» «А? Мое лицо?» Поскольку Джингём не видел своего лица, он удивленно моргнул, затем потер щеки ладонями, предположив, что они покраснели от недавнего разговора, и обмахнул лицо. «Может, просто немного жарко». «Я волновался… Если тебе так жарко, ты должен был сказать президенту». Джинву немного приглушил обогреватель, но Джингёму потребовалось некоторое время, чтобы вернуться к своему обычному цвету. «Джингём, ты собираешься сейчас принять душ?» «Нет, сначала я посмотрю на это, а потом приму душ». Джингём смотрел сериал, который в данный момент возглавлял рейтинги. Настаивая на просмотре в прямом эфире, он не сдвинулся с места. Джинву, сидевший рядом с ним, не совсем понимал, в чём его привлекательность. Сюжет был полон невероятных событий, сменяющих друг друга, но он сосредоточился, анализируя происходящее, чтобы завязать разговор с Джингёмом. Взгляд Джинву смягчился, когда он посмотрел на Джингёма, не в силах оторвать взгляд от телевизора. Слабая улыбка коснулась его губ, а затем медленно исчезла. «Он, кажется, в последнее время почти не пользуется телефоном…» Раньше он был неразлучен с телефоном, а теперь почти не прикасался к нему, разве что изредка переписываясь с парой друзей. Даже мобильные игры, похоже, перестали его интересовать. «Если бы я знал, я бы обратился за помощью раньше». Хотя было облегчением больше не беспокоиться о Чон Санхо и Пэк Мёнчжуне, всё ещё оставалось тревожное чувство. Дело уже закончилось, но если бы он раньше вовлёк Вонбома, Джингём, возможно, никогда бы не оказался в такой ситуации. «…Хотя я бы не смог выразить свои чувства». Не то чтобы он вообще собирался ими делиться. «Может быть, это к лучшему». У него никогда бы не хватило смелости признаться, ни за что на свете. «Кажется, теперь он меня лучше понимает». Каждое действие Джингёма намекало на его растущее осознание. Он старался быть незаметным, но его ясные, выразительные глаза и открытое выражение лица было невозможно скрыть. «Как он сможет выжить с такой наивностью?» Раньше он боялся, что Джингём может воспользоваться его добротой. Но теперь опасался, что тот слишком легко доверится другим и в итоге пострадает. «Похоже, мне придётся присматривать за ним вечно». Джинву протянул руку и слегка взъерошил волосы Джингёма. Джингём, увлечённый драмой, удивлённо моргнул и повернулся к нему. «Что?» «Ничего. Просто смотри своё шоу». Пока Джинву продолжал нежно играть с волосами Джингёма, тот, на мгновение озадаченный, снова переключил внимание на телевизор. Однако пронзительный взгляд сбоку заставил его снова обернуться. «Что случилось?» «Просто… у тебя отросли волосы. Я подумал, может, пора подстричься». «Ах, да. Сушить их — это целая морока». «Я всегда тебе в этом помогаю». «…Я имела в виду, что это доставляет тебе неудобства». Джингём, слегка надувшись, коротко ответил. Джинву усмехнулся и прислонился лбом к плечу Джингёма, небрежно обняв его за тонкую талию. Джингём заерзал, явно непривычный к такой близости. «Это совсем не проблема. Даже если ты отрастишь волосы до кончиков пальцев, я их высушу». «Я не буду отращивать их такой длины. Я подстригу их, если мне можно будет выйти». «Понял. Я перестану тебя отвлекать — иди, смотри своё шоу». На этот раз Джингём не стал отвечать, вместо этого твёрдо прижавшись головой к голове Джинву. Джинву, несмотря на болезненный стон, не отстранился, пока Джингём не поправил позу. Даже не отрывая глаз от драмы, слова Джинву не покидали его память. «…Навсегда». Он пытался держаться на расстоянии, будучи убежденным, что поступает правильно. Однако каждый раз, когда он пытался отстраниться, печальные глаза Джинву заставляли его колебаться, он не мог заставить себя уйти. Он чувствовал разочарование в себе. «Что мне делать?» Ответ был очевиден, но дойти до него было невыносимо трудно.