История трансмиграции болезненного злодея

«А говорить такое в лицо вообще допустимо?» «Стесняешься?» — Сухёк приподнял брови, притворяясь невинным. — «Стоит ли?» «Думаешь, не стоит?» — резко ответил Джингём, но его лицо покраснело ещё сильнее. «Он реагирует слишком быстро», — подумал Сухёк, наблюдая, как щёки Джингёма краснеют на фоне бледной кожи, и этот румянец сохранялся, даже когда он пытался отвести взгляд. Уши Джингёма покраснели, пока Сухёк продолжал смотреть, тихо и уговаривая: «Давай оставим эти моменты только для нас двоих, хорошо?» Его голос звучал громче, чем звуки экшена в фильме, вызывая странную волнующую дрожь по всему телу. Джингём потёр уши, словно пытаясь стряхнуть с себя это ощущение. «Не дай себя увлечь!» Но когда лицо Сухёка приблизилось, его успокаивающий тон и присутствие пробудили что-то в Джингёме. На мгновение он почувствовал непреодолимое желание просто обнять Сухёка. «Ты что, с ума сошёл, Пэк Джингём?» Вздрогнув, Джингём наконец пришёл в себя и толкнул Сухёка в плечи — но вместо этого Сухёк схватил его за запястье, нежно держа его. Джингём тяжело сглотнул, мимолетная мысль промелькнула в его голове. «Может быть, только один раз…» Вспоминая поцелуй, которым они обменялись в доме Сухёка — всё ещё живой в его памяти — он сделал прерывистый выдох, эта мысль была одновременно пугающей и соблазнительной. Он никогда раньше не испытывал подобных чувств, никогда не чувствовал такого притяжения. Сухёк заметил колебание Джингёма. Почувствовав, что тот, возможно, не будет сопротивляться, если он немного подтолкнет его. Воспользовавшись моментом, он поцеловал Джингёма в запястье, обнял его за шею и наклонился так близко, что их носы соприкоснулись. «Ты сказал, что не против моих губ», — прошептал Сухёк, нежно поглаживая щеку Джингёма. «Я позабочусь о том, чтобы тебе было хорошо». Наблюдая, как Джингём замер, а затем приблизился, Сухёк легко истолковал это как согласие. Он нежно, медленно поцеловал Джингёма, на этот раз смягчив поцелуй, чтобы не напугать его. «Это… безумие», — подумал Сухёк, сдерживая смешок от удовлетворения, которое он испытывал от этой близости, хотя его желание все еще тлело. Наконец, Сухёк слегка отстранился, в его голосе слышалась улыбка: «Мне нравится, как ты на меня смотришь, но сосредоточься. Закрой глаза». Глаза Джингёма закрылись, когда губы Сухёка скользнули от век к щеке, носу и, наконец, к рту. Вид неподвижного и восприимчивого Джингёма разжег в Сухёке еще большее желание. Он хотел пойти дальше, но вместо этого осторожно обнял его, поддерживая спину и талию, притягивая к себе. В ответ руки Джингёма крепче обняли Сухёка за шею, не желая отпускать. Они оба были поглощены друг другом, на фоне звучали взрывы из телевизора и разрушения города, все звуки были заглушены, поскольку они сосредоточились исключительно друг на друге. Когда Сухёк наконец отпустил губы, он понял, что если не остановится, то будет испытывать искушение пойти дальше, поэтому он осторожно отстранился, оставив лёгкий поцелуй на лбу Джингёма. «Ты прекрасен». «…» Джингём потерял дар речи. «Ты мне нравишься, Джингём». Улыбка Сухёка была тёплой, когда он посмотрел в глаза Джингёму, заставив его импульсивно наклониться и снова поцеловать его. На этот раз его движения были более уверенными. Удивлённый, Сухёк издал изумлённый вздох. «Вау…» «Почему?» «Ты заставляешь моё сердце так сильно биться, что я могу просто взорваться». Взяв руку Джингёма, Сухёк прижал её к своей груди, позволяя ему почувствовать быстрое, интенсивное сердцебиение под своим тонким свитером. Покраснев, Джингём закрыл глаза и уткнулся лицом в плечо Сухёка. «Если бы я мог умереть от этого, я бы уже умер тысячу раз». В этот момент умные часы Джингёма издали предупреждающий писк, нарушив момент своим звоном.

***

Джинву узнал, что сегодня, Сухёк взял выходной, и в ответ сердито застучал по клавиатуре. Звук был интенсивным, словно проверяя, сломается ли клавиатура или сначала откажут пальцы. Об отпуске Сухёка ему сообщил секретарь Ян. «Ох, надо было помолчать», — пробормотал он, легонько постукивая по губам и оглядываясь по сторонам, сожалея о том, что сказал хоть что-то — особенно зная, что Джинву всю ночь не спал. Атмосфера в машине по дороге домой накануне вечером была такой же напряженной, словно ходьба по тонкому льду. Лицо Джинву было напряженным, а постоянные, короткие неодобрительные вздохи Вонбома всякий раз, когда Джинву цокал языком, только усиливали дискомфорт секретаря Ян на обратном пути. «Отдохните на улице». «…Извини». «Зачем? Главное, чтобы это не мешало работе, тогда всё в порядке». Джинву яростно стучал по клавиатуре, но при этом усердно работал, поэтому секретарь Ян не стал комментировать дальше. И он понимал, что Джинву не может не беспокоиться о Джингёме. Тихо вздохнув, Джинву встал. «Хочешь кофе?» «Да, было бы неплохо». Джинву вышел на улицу, надеясь, что кофе и свежий воздух успокоят его, но слишком солнечная погода только заставила его нахмуриться. Солнце палило ярко, тепло и интенсивно. Теперь, когда он вернулся на работу, единственное время, которое он мог провести с Джингёмом, было по выходным. Но в эти выходные он будет один. Разлука с Джингёмом, даже на одну ночь, казалась странной после столь долгого времени. И тот факт, что Джингём проведёт следующие три дня с Сухёком, сводил его с ума. Ему бы хотелось ворваться на рассвете, но он знал, что Сухёк не откроет дверь так легко. Даже если бы он это сделал, он, вероятно, сделал бы всё возможное, чтобы оставаться рядом с Джингёмом, лишь бы позлить Джинву. Раздражённый, Джинву взял ледяной американо и выпил его большими глотками, надеясь, что холод успокоит его. Но даже жевание льда не успокоило его. «Уф». Он пообещал себе, что как только закончатся строительные работы, он вернёт Джингёма, несмотря ни на что, и направился обратно в офис.

***

В то же время, Джинву был не единственным, кто чувствовал себя расстроенным. Вонбом, который читал документ, отложил его в сторону, закрыл глаза и прижал пальцы ко лбу. «Мне следовало просто взять его с собой». Хотя обычно он спал крепко, прошлой ночью он ворочался с боку на бок, из-за чего очень устал. Странно было чувствовать себя настолько измотанным всего за одну ночь, но причина была ясна. «…Долг». Некоторое время назад Сухёк неожиданно появился и потребовал, чтобы долг Джинву перешёл к нему. Вонбом лишь усмехнулся. Было очевидно, что Сухёк намеревался использовать долг, чтобы привязать Джинву к себе или удержать Джингёма рядом. Но одно из слов Сухёка заставило его задуматься. Три процента акций. Хотя он уже был президентом и ему не нужны были дополнительные акции, три процента в руках другого человека могли представлять угрозу. Он знал, что Сухёк его не предаст. И самое главное, он вспомнил, что Сухёк никогда раньше ничего у него не просил. Вероятно, именно поэтому он согласился перевести долг. Хотя он понимал, что сожалеть уже поздно, он всё равно чувствовал некоторую горечь. Сожаление и горечь были для него непривычными чувствами. «Учиться чувствовать эмоции не всегда приятно». Жизнь была проще, когда он оставлял только необходимое и отбрасывал всё остальное. Тогда не было необходимости так волноваться. Но судя по поведению Джингёма, казалось, он начнёт открываться Сухёку, пока они вместе. Взгляд Джингёма на него отличался от его взгляда на Сухёка. Количество их прикосновений тоже было разным. Медленно открыв глаза, Вонбом усмехнулся, вспоминая образ Джингёма. «Я совсем не создан для того, чтобы затягивать дела». Он посмотрел в календарь и, увидев, что завтра суббота, схватил телефон. Я: Я приеду за тобой завтра. Давай встретимся. (11:19) Он подумал, не слишком ли резкое было его сообщение, но оно уже было отправлено, так что отменить его было невозможно. Ответ пришёл примерно в обед. Слабое подёргивание бровей указывало на его реакцию. Было очевидно, что это не тон Джингёма. «Думаю, лучше просто встретиться лично». Он положил телефон, зная, что если он продолжит писать, Сухёк будет отвечать.

***

«Эй! Верни!» Джингём подпрыгивал, пытаясь вырвать телефон из руки Сухёка. Но как бы он ни прыгал, ему не удавалось дотянуться. «Эй, это опасно. Стой спокойно». Сухёк притянул Джингёма к себе, обняв его за талию, и набирал текст одной рукой. Он проверил, прочитано ли его сообщение, и стал ждать ответа. «Что ты ему написал? Я не вижу!» «Я сказал ему не приходить». «Это неправда! Я видел, какое короткое сообщение!» Джингём прищурился, пытаясь прочитать текст на экране, но Сухёк постоянно убирал его из поля зрения, делая текст неразборчивым. Убедившись, что ответа нет, Сухёк удовлетворенно улыбнулся и вернул телефон Джингёму. «Ты удалил его!» Он стер сообщение в тот же миг, прежде чем вернуть телефон. Джингём попытался связаться с Вонбомом, чтобы посмотреть, что отправил Сухёк, но экран закрыла большая рука. «Ты не голоден? Давай что-нибудь поедим. Чего тебе хочется?» «Я не голоден, я только что перекусил. Убери руку!» Как бы он ни извивался, он не мог пройти мимо блокирующей руки Сухёка. Словно Сухёк окружил его со всех сторон. «А, значит, ты споришь только со мной?» «С тобой сложнее всего иметь дело! Я никогда не знаю, что творится у тебя в голове». На ворчливый ответ Джингёма Сухёк рассмеялся, крепко обнял его сзади, всё ещё держа телефон вне досягаемости. Затем, слегка покачиваясь, он быстро поцеловал Джингёма в щёку. «О, опять!» «Тебе бы к этому привыкнуть». «Не буду!» Он редко повышал голос так с кем-либо ещё, но почему-то с Сухёком он просто не мог удержаться. Даже когда Джингём пытался понять его, хитрые уловки Сухёка делали его реакции почти естественными. Наконец, ему удалось забрать свой телефон и отстраниться от Сухёка. Сообщение, отосланное для Вонбома, гласило… Я: Убирайся. (11:20)