История трансмиграции болезненного злодея

Джингём, ворочавшийся с боку на бок, понял, что его завернули в мягкое одеяло. Медленно он открыл глаза. «Это моя комната, верно?» Он был уверен, что лежал на диване в гостиной с Сухёком. Почему же он в постели? Поразмыслив, он решил, что Сухёк, должно быть, переместил его, пока он спал. Потянувшись и перевернувшись, он улегся на кровать. Как раз когда он собирался снова заснуть, в его голове мелькнуло лицо Сухёка, и он резко открыл глаза. Он тупо уставился в потолок, затем перевернулся и в раздражении замахал ногами. «…Встречаемся, да?» Поняв, что улыбается, Джингём быстро прищурился. Но когда губы снова начали сжиматься, он уткнулся лицом в ладони, сдерживая смех. Он столько раз отталкивал Сухёка, но каким-то образом они всё-таки начали встречаться. Это осознание заставило его сердце бешено колотиться, словно он действительно переживал то, что люди называют отношениями. «Неужели это и есть свидания?» Не прошло и нескольких часов, а Сухёк всё время всплывал в его мыслях. Он уже хотел снова его увидеть. Признание своих чувств, казалось, высвободило всё, что он подавлял. Всё его тело покалывало, а сердце стало лёгким, как воздух. Тёмная комната вдруг без всякой причины показалась светлее. «Так вот что значит волнение», — подумал он, его грудь наполнилась радостью, когда он беспокойно зашевелил ногами под одеялом. Но вскоре его волнение утихло, и Джингём поник. Было уже слишком поздно менять их решение начать встречаться — да и не хотел он этого. Единственное, что его беспокоило, это Вонбом и Джинву. Особенно потому, что не прошло и дня с тех пор, как он отказал Вонбому. Хотя они договорились держать это в секрете, он не был уверен, как долго это продлится. «Хён ведь не проболтается, правда?» Свободолюбивый характер Сухёка заставлял его волноваться. А что, если он случайно упомянет об этом? В конце концов, Сухёк не казался человеком, склонным к ошибкам — если только он не притворялся. «Ему действительно нельзя доверять в таких вещах». Лежа на боку, Джингём плотно завернулся в одеяло и обнял его руками. Это было странно успокаивающе. Затем всплыли воспоминания о том дне. «Мои губы такие доступные? А? Думаешь, можешь целовать их, когда захочешь? Можно так обращаться с губами?» Было уже поздно, поэтому он не мог кричать вслух. Вместо этого он в отчаянии колотил кулаками по матрасу. Инстинктивно прикусив губу от раздражения, он быстро остановился, опасаясь, что она снова может кровоточить. Вместо этого он лизнул её и сжал губы. «Я даже не получил извинений…» Ранее, когда Сухёк выносил его оттуда, у него не было возможности поговорить с Вонбомом или потребовать извинений. Не то чтобы Вонбом казался из тех, кто извиняется, даже если его попросят. «Я так и знал. В тот раз он специально сдерживался». В тот день, когда он отправил Джинву за кофе, Вонбом попытался поцеловать его в больничной палате. Джингём едва смог оттолкнуть его обеими руками, и попытка оказалась неудачной. Тогда Вонбом легко отступил. Но на этот раз он нанес удар без предупреждения, оставив Джингёма совершенно неподготовленным. «…Вздох». Джингём глубоко вздохнул. Чем больше он думал об этом, тем больше его бесило поведение Вонбома. Однако никаких идей для мести ему в голову не приходило. Казалось, лучше оставить всё как есть. В конце концов, он уже отверг Вонбома, и вряд ли они встретятся снова, если только Вонбом сам его не найдет. Надувшись, Джингём разжал руку и потер матрас, где он стучал по нему раньше. Затем он перевернулся на другой бок. «А как же Джинву?» Джинву — его самая большая нерешенная проблема. Джингём понятия не имел, как с этим справиться. Когда они были в больнице, он пытался помочь Джинву найти себе хобби, но ничего не получилось. То, что он оставил всё как есть, будет преследовать его всю оставшуюся жизнь. «Погашение долгов — это ещё не всё». Даже освободившись от финансовых трудностей, Джинву, всю жизнь полагавшийся исключительно на Джингёма, всё ещё оставался источником беспокойства. «…У меня болит голова». После долгого дня, полного стресса и бесчисленных тревог, Джингём крепко зажмурил глаза. Он решил, что лучше поспать и разобраться с этим завтра. Но как бы он ни ворочался, сон не приходил. Сдавшись, он открыл глаза и включил телефон. «Это тоже подарок от Сухёка-хёна». Недавно он заменил свой старый телефон с разбитым экраном и неработающими кнопками на этот. «…Мой». В отличие от предыдущего телефона, который технически ему не принадлежал, этот действительно был его. «А мне тоже сменить номер?» Он сохранил свой старый номер на случай, если Чон Санхо или Пэк Мёнчжун попытаются с ним связаться. Но теперь он задавался вопросом, нужно ли это вообще. Если они сбежали в Китай, то, скорее всего, из-за проблем с их стороны, а это значит, что они могут никогда не вернуться — или не смогут, даже если захотят. Решив начать всё с чистого листа, Джингём открыл магазин приложений и скачал приложение Stargram, о котором ранее упоминал Сухёк. «Хм, какой у меня должен быть ID…» Вспомнив подсказку Сухёка про инициалы, он ввёл их и нашёл аккаунт. Когда он кликнул на него, появилось фото Сухёка, держащего его за руку. Тонкие пальцы Джингёма были полностью обхвачены большой рукой Сухёка, на заднем плане едва различался ковёр в гостиной. «Любой, кто это увидит, поймет, что это дом хёна». Он знал, что только он узнает это место, но все равно громко проворчал. Несмотря на его жалобы, Джингём ярко улыбался. Воскресенье прошло без происшествий. За исключением постоянных прерываний разговоров Сухёка с Джинву, день казался спокойным и безмятежным. Хотя бесконечные поддразнивания Сухёка измотали его. На этот раз Джингём не думал о Джинву или Вонбоме. Но понедельник наступил слишком быстро, как он и опасался. Даже несмотря на то, что Сухёку нужно было уехать пораньше, чтобы избежать пробок, он долго держался за Джингёма, прежде чем наконец отправиться в путь. Джингём, которому нужно было выйти только к 11 утра, проснулся рано, чтобы позавтракать с Сухёком и проводить его. То, что начиналось как простой жест доброй воли, превратилось в борьбу за вырывание из объятий Сухёка, которая продолжалась до самого момента его ухода. Только пообещав поддерживать связь почаще, Сухёк наконец ушёл на работу. Измученный, Джингём тяжело вздохнул и рухнул на диван. «Хочешь сока?» «…Нет, я просто немного полежу здесь, прежде чем уйти». «Где ты работаешь? Если по пути, могу подвезти». «Э-э, в XX-донге. Довольно далеко отсюда». «XX-донг? Это по пути. Давай поедем вместе позже». Наблюдая за тем, как госпожа Чон так непринуждённо предложила это, Джингём подумал про себя: «Она действительно намерена меня подвезти». Благодарный Джингём выразил свою признательность. Его ежедневная поездка на работу — на автобусе с пересадкой на метро — была изнурительной, и он не хотел отказываться от её предложения.

***

Пока Джингём немного поспал на диване перед уходом, Сухёк сидел напротив Вонбома в кабинете председателя. Вонбом не выгнал Сухёка, когда тот появился рано утром. Но и не приветствовал его с распростертыми объятиями. «У меня сегодня утром совещание». «У меня тоже, председатель. Мы оба будем на одном и том же совещании», — парировал Сухёк, в его тоне сквозил сарказм. Хотя его раздражало такое безразличное поведение Вонбома, он не стал это подчеркивать — он знал, что это просто его натура. Изначально Сухёк планировал поговорить с Вонбомом в субботу, после того как Джингём уснет. То, что Вонбом сделал в тот день, перешло все границы. Поцелуй наедине — это одно, но сделать это на публике, перед толпой? Это можно было расценить только как представление, призванное его спровоцировать. Тем не менее, эмоции Джингёма после этого выплеснулись наружу. Что в конечном итоге сыграло на руку Сухёку, поэтому он закрыл на это глаза в субботу. Но он не мог просто так всё забыть, поэтому и пришёл искать Вонбома сейчас. «Где Джингём?» «Если тебе интересно, ты мог просто позвонить ему. Хотя от тебя ни слова за все выходные». «…» «Ты же понимаешь, что в тот день зашёл слишком далеко, верно? А вдруг он упал бы от шока? У него не такое уж и крепкое сердце». Сухёк считал, что Вонбом сделал это намеренно, чтобы вывести его из себя, хотя и подозревал, что дело не только в этом. «Он достаточно серьёзно относится к Джингёму, чтобы пойти на любой риск». Даже если это означало столкновение со скандалом. Конечно, поцелуй председателя компании на улице может и не попасть в национальные заголовки или не вызвать общественного возмущения. Но тот факт, что лицо Джингёма могло быть обнажённо? Это был реальный риск. «А что, если бы кто-то сфотографировал? Лицо Джингёма было бы повсюду в интернете. Думаешь, люди могли бы забыть такое лицо, увидев его один раз?» «Мне бы это даже понравилось. Такие моменты заставляют меня завидовать знаменитостям. Мы бы в мгновение ока опубликовали скандальную статью». «Да, как будто ты позволишь этому случиться». «Конечно, нет». Спокойный ответ Вонбома заставил губы Сухёка раздраженно дрогнуть. Если бы кто-нибудь из них был знаменитостью, то как только были бы сделаны какие-либо фотографии, Вонбом без колебаний подкупил бы репортеров и разгромил бы СМИ. Вот таким человеком был Так Вонбом. Сухёку пришлось прикусить язык, чтобы не выпалить, что он парень Джингёма. Он хотел посмотреть, как отреагирует Вонбом. Они никогда раньше не конфликтовали из-за чего-то подобного, что только усиливало его любопытство. Впервые ни один из них не был так зациклен на ком-то, и тот факт, что это оказался один и тот же человек, казался абсурдным. «Джингём очень сильно нервничает. Ему нужен полноценный отдых, так что не стоит звонить или пытаться с ним связаться». «…А сегодня же рабочий день?» «Да». Вонбом прищурился, словно говоря: «Ты говоришь, что ему нужен отдых, а отправляешь его на работу?» Сухёк сухо усмехнулся невысказанному обвинению. «Он настоял на работе. Так что не думай вмешиваться. Если вмешаешься, Джингём сразу же придёт ко мне пожаловаться». Сухёк цокнул языком. Если на работе у Джингёма что-то пойдёт не так, он, несомненно, получит выговор. Джингём уже однажды его предупреждал, так что вероятность была 100%. Несмотря на предупреждения Сухёка, Вонбом лишь поднял бровь, ничего не ответив. «Что-нибудь ещё тебе нужно?» «Было, но больше нет». «…Убирайся». Вонбом даже не стал спрашивать, что именно. Как только Сухёк ушёл, он в раздражении сорвал галстук. «Значит, между ними что-то происходит». Он подозревал это с тех пор, как увидел, как Джингём без колебаний прижался к Сухёку. И ещё тот ​​факт, что Сухёк не выходил на связь все выходные и даже не выходил из дома. Это могло означать только одно… «Так всё закончится?» Чувства, которых он никогда не мог испытать… возможно, Сухёку удалось завладеть ими. Если бы ничего не произошло, Сухёк не появился бы сегодня утром, полный уверенности. Истинная сущность этого человека всегда проявлялась, когда они оставались наедине. «…Мне ведь позволено немного поиздеваться, правда?»