Первая жертва

      Они встретились у окраины деревни, как только солнце начало закатываться за лес. Макушки старых сосен на опушке слегка подсвечивало золотым, а между стволов уже царил влажный ночной мрак.       Через плечо Соллека был перекинут ремень небольшой дорожной сумки. Подросток, едва достигший четырнадцати лет, был высоким и долговязым, но всё равно на полголовы ниже Логена, который, подойдя, заинтересованно уставился на сумку.       — Ты взял?       — Конечно. — Соллек поправил ремень на плече и махнул рукой в сторону леса. — Идём.       И направился вперёд. Логен последовал за ним, размышляя, не делают ли они глупость. В последнее время в лесах расплодились шанка, и жители опасались выходить ночью за пределы деревни. Да и зачем? Только два дурака, верящие в старые сказки, стали бы бегать в темноте к Священным холмам. Два дурака, верящие в то, что на старом капище живут духи.       Подростки пробирались сквозь лес, ориентируясь скорее на память, чем на зрение. Они оба знали эти леса как свои пять пальцев, но солнце уже зашло, и трудно было разглядеть что-то дальше вытянутой руки. Если раньше Логен видел впереди светлую макушку своего соплеменника, то теперь лишь прислушивался к шагам.       — Соллек! — выкрикнул он, когда ему показалось, что шаги затихли.       — Да здесь я. — голос друга прозвучал неожиданно близко. — Смотри, мы почти вышли. Они прошли ещё немного, двигаясь осторожно, чтобы не споткнуться о корни. Впереди между деревьями разливалось слабое свечение, и Логен начал различать очертания стволов и веток. Спустя полчаса лес стал редеть. В какой-то момент сосны и ели расступились и, продравшись сквозь заросли ракитника, путники наконец вышли к подножию холма. Он резко уходил вверх, заворачиваясь, так что вершина была скрыта, и ночные звёзды тускло светились над ним. Здесь было гораздо светлее, чем в лесу. Небо было ясным, без облаков. Логен полез вверх на четвереньках, цепляясь за сухую траву, на которой ещё не выпала роса, и Соллек двинулся за ним. Когда холм стал более пологим, они выпрямились и пошли на ногах, чуть согнувшись в сторону подъёма.       На самом деле Священные холмы не были священными. Их так называли из-за груды камней, оставшихся от древних идолов жившего здесь когда-то давно народа. На лысом холме, поросшем низкой бледной травой, стоял алтарь, сложенный из прямоугольных плит, таких огромных, что возникало сомнение, что положившие их здесь существа были людьми. Вокруг алтаря торчали из земли силуэты неизвестных божков.       Логен огляделся вокруг. Он бывал здесь и раньше, облазил все местные холмы и дальше, но никогда — ночью. Сейчас всё выглядело гораздо более зловещим, чем днём. С высоты холма открывался вид на еловый лес, через который они прошли — чёрная, едва движимая громада внизу. Огней деревни за ней видно не было — только серая дымка где-то у края. Он поёжился.       Соллек уже запрыгнул на требище, сбросил с плеча сумку и доставал из неё бруски красного дерева.       — Иди сюда, — буркнул он. — Помоги мне сложить костёр.       — А их не маловато? — с сомнением спросил Логен, подходя ближе. — Нам нужно, чтобы он горел хотя бы двадцать минут.       — Они пропитаны специальным маслом, — ответил второй мальчишка, пытаясь поставить две деревяшки так, чтобы они упирались друг в друга и не падали, — будет гореть всю ночь, если понадобится. А если что, можем собрать дров в лесу.       Вместе они собрали из брусков какое-то подобие трехконечной звезды и Логен, вытащив из кармана огниво, начал высекать искру над самыми мелкими деревяшками. У него проучилось не сразу. Первые искры гасли, ударившись о дерево, но через несколько минут от деревяшек пошёл слабый дымок. Оба подростка принялись дуть, пытаясь распалить огонь ещё сильнее, и пламя затрещало в середине звезды. Соллек бухнулся с корточек на задницу и удовлетворённо хлопнул себя по коленям.       — Полдела сделано. Теперь остаётся только ждать, когда дух придёт.       Логен присел с другой стороны от костра, подложив под себя свёрнутую куртку, и с сомнением спросил:       — Разве мы не должны произнести какие-то слова? Или сделать духу подношение?       Его друг почесал лоб, пристально глядя на то, как язычки пламени постепенно ползут от центра к лучам, разваливая фигуру звезды, и ответил:       — Старый Пёс про это ничего не говорил. Он сказал, если развести костёр правильной формы посреди капища, духи, когда-то жившие в этом месте, смогут найти путь сюда.       — Интересно, зачем им для этого нужен костёр?       — Да я что ли знаю?       Логен подумал о другом. Если костёр и не привлечёт духов, в этих местах могут водиться твари и пострашнее. Те же шанка. Огонь с этого холма должно быть видно на несколько миль вокруг. Он огляделся, пытаясь увидеть что-то в расстилающемся внизу лесу, но в свете пламени темнота вокруг становилась всё гуще, и в ней ничего не было видно. Будет обидно нарваться на неприятности из-за глупостей Старого Пса, который, должно быть, уже и не отличает вымысел от реальности.       — А долго нам нужно ждать? — после затянувшегося молчания спросил он.       Соллек закатил глаза.       — Я уже жалею, что взял тебя. Вечно ты ноешь как ребёнок.       — Я старше тебя на полгода! — разозлился Логен.       Его собеседник лишь ухмыльнулся. Потом порылся в сумке и достал небольшую флягу на кожаном ремешке и начал откручивать крышку.       — Я тут принёс кое-что, чтобы не заскучать.       Он сделал большой глоток, затем протянул флягу Логену. Тот взял её и принюхался. Он конечно уже пил пиво вместе со взрослыми, и даже познал прелести похмелья, но этот запах был каким-то странным.       — Ты что-то туда намешал?       — Немного того, немного другого. Вообще, меня мать научила. Это куда крепче той бодяги, что мы брали у Костыля. Попробуй.       Логен сделал глоток и тут же, не удержавшись, выплюнул пиво в костёр, из-за чего уже разгоревшееся дерево возмущенно зашипело. Он прокашлялся и скривился.       — Ты серьёзно? Я такой кислой дряни в жизни не пробовал.       Соллек забрал у него флягу и сделал ещё несколько глотков, затем вытер губы тыльной стороной ладони и усмехнулся.       — Да ты просто не умеешь пить.       Откуда-то со стороны гор пробежал ветер. Низкая трава зашевелилась, тени сдвинулись, как будто стали резче. Было тихо, как будто вся местность замерла в предчувствии чего-то. Внезапно Логен почувствовал, что мёрзнет. Он придвинулся ближе к костру, протягивая к нему ладони, но теплее не стало. Ему вдруг показалось, что холод исходит от самого костра. Протянув руки ещё ближе, так что они почти касались пламени, он понял, что вообще не чувствует жара.       — Эй, ты что делаешь? — настороженно спросил его друг, наблюдая за тем, как он засовывает руки в костёр.       — Холодно, — побелевшими губами ответил Логен.       — Что? Я ничего не чувствую. — Белобрысый подросток отложил флягу и тоже протянул руку к огну, но тут же отдёрнул её.       — Очень холодно.       Логен почувствовал, что холод как будто поднимается изнутри его самого, карабкается по внутренностям вверх из живота, сжимает горло. Волосы у него на затылке зашевелились. В отчаянной попытке урвать хоть немного тепла, он погрузил руки по локоть в огонь, не чувствуя ничего, кроме холода. Внезапно он ощутил, что кто-то дёргает его за плечи, заставляя опрокинуться на спину. Это Соллек вскочил и, обежав костёр, оттащил его в сторону.       — Да что ты творишь?! — заорал он. — Что за херню ты вытворяешь?!       — Оно холодное. — Пробормотал его спутник, глядя пустыми глазами куда-то мимо него. — Всё холодное.       — Мне надоели твои кривляния, — раздражённо сказал Соллек. — Я хотел немного отдохнуть от постоянных придирок моей матери, напиться и вызвать духа если повезёт, ну или поиграть в это, но ты всё портишь!       Он схватил Логена за воротник и отвесил ему пощёчину.       — Да очнись ты уже!       Логен смотрел на него пустым взглядом, и какая-то неясная тень лежала на его лице, из-за чего белки глаз, казалось, сверкали в темноте. Соллек сжал руку в кулак и занёс её для второго, уже настоящего удара, но в этот момент его друг заговорил чужим скрипучим голосом:       — Я великий уравнитель. Никто не уходит живым, соприкоснувшись со мной.       Соллек застыл, глядя в незнакомые глаза с пляшущими в них языками огня. И в следующую секунду пальцы Логена вцепились ему в шею.       Логен очнулся, когда его век коснулся слабый свет. Открыв глаза, он уставился в сереющее небо с тусклыми точками звёзд. Утро. Сколько же он проспал? Спина и зад были мокрыми из-за лежания на ночной траве. Приподнявшись, он увидел развалившийся костёр, который уже потерял свою форму и источал слабый дымок тлеющих углей. На холмы наполз туман, скрывающий всё, что находилось у подножия и дальше. Логен обшарил взглядом ровную площадку с фигурами каменных истуканов и увидел тело. Оно лежало, безвольно скрючившись, там, где вырастал из земли древний и давно позабытый всеми идол. Прямо у его каменных ног.       Логен поднялся и неуверенно, заставляя себя делать каждый шаг, двинулся в ту сторону. Всё, что произошло ночью, он помнил смутно. Вроде бы они сидели у огня. Он плюнул в костёр. Ему было холодно. Ему было очень холодно. Не так как сейчас, из-за промозглой погоды и тумана. Не так, как бывает в метель, или когда сквозняк проникает под щель двери и обдувает босые ноги. Ему было холодно как бывает холодно мертвецу, лежащему в могиле. Тому, из кого ушло всё тепло. Тому, кто вернулся в грязь и стал холодной грязью, забирающей тепло у других. Всё остальное было размыто, но этот ужасающий холод он помнил очень чётко.       — Соллек! — Позвал Логен, хотя уже знал, что это бесполезно. Он пробормотал имя ещё раз, как будто это могло что-то изменить.       Когда он перевернул тело, то увидел на шее багровые следы пальцев. Он посмотрел на свои руки. Трудно определить размер, да это и не нужно. Откуда-то он знал, что это сделал он. Он не знал, зачем. Не помнил, как. Но он помнил холод и смерть, идущие сквозь него к другому. Логен чувствовал, что должен сейчас расплакаться, что слёзы вот-вот подкатят к глазам и прольются наружу, но веки оставались сухими. Как будто что-то исчезло внутри него, и вместо живых чувств там навсегда поселились пустота и холод.       Прости, Соллек. Ты никогда не станешь кузнецом, как хотела мать. Никогда не станешь названным, как хотел ты сам. Ты станешь моей первой жертвой, но об этом всё равно никто не узнает.       Он вернется и скажет им, что Соллек упал с дерева.