Взгляд через кофе

      Утро рабочего дня в кофейне всегда начинается как умиротворяющий вдох чистого после ночи воздуха. Свежего и светлого от солнца и лёгкого тумана, что оседает с продолжающимся восходом. Солнце в осень – не совсем ожидаемое явление для тех, кто верит, что это время года мрачное и холодное, словно близкий родственник самой зимы, ледяной и неприклонной. Люди верят, что осенью тепло найдётся лишь дома, после работы, у камина или просто на диване с чашкой и пледом. Но Ацуши так не считал. Мир действительно был холоден, но разве что на первый взгляд. Было ли таким холодным и нестерпимым утро, если его впервые за последние дни заливало светом? Да и разве может спасти от предстоящего мороза лишь домашний плед? Нет. Тепло нужно было носить с собой. Уметь передавать его другим, всему вокруг, чтобы пережить холода со спокойной душой, не ютясь по офисам и улицам весь рабочий день, в ожидании прихода домой. Но для тех людей, что мёрзли без конца вне дома, Ацуши и его коллеги как раз и старались создать идиллию внутри осеннего ветра и опадающих листьев.       Небольшая кофейня находилась на углу одной из улиц шумной Йокогамы, озаряя своим уютом с самого захода внутрь. Отопление работало не слишком сильно, но достаточно, чтобы если что отогреть любого, кто заявится внутрь попить кофе или просто посидеть, пережидая день в тихом и спокойном месте. Диваны, украшенные листьями, которые свисали гирляндами с потолка, обложенные специально подобранными подушками, манили расположиться на них и почитать, может, поспать. Сами работники порой отдыхали там на перерывах или когда никого не было. Были и обычные столики с обычными стульями. Они стояли у светлых окон, которые уходили в пол. За ними можно было наблюдать улицу, людей и большой пожелтевший клён через дорогу, что сбрасывал свои листья прямиком в лужу под собой. Только тишина царила в этом месте, и больше ничего. Посетителей было не так уж много, а если они и были – понимали, что переданное им тепло нужно принимать с такой же заботой и сохранять в руках его и тишину в помещении.       И вот, в один из самых солнечных дней на неделе, Накаджима Ацуши, работавший официантом в заведении по рекомендации друзей, радовался наступающему буднему дню. Последний день перед выходными – день, чтобы раздать всю последнюю радость и отойти на заслуженный отдых. На удивление, эта работа, в отличие от предыдущих, Ацуши совсем не томила. Наоборот, в нём горел энтузиазм, когда люди улыбались ему при получении своих заказов, а после возвращались вновь, посидеть у окна и вновь заказать любимые виды кофе и пирожных. Накаджима помнил всех, кто улыбался ему и возвращался снова. Абсолютно всех. Эти люди – единственное, что восполняло его жизненную энергию, и не выходить на эту работу он просто больше не мог. Все посетители тоже запоминали милого официанта. Трудно было не запомнить; парень обладал светлыми пепельными волосами, почти белыми, одет был по лёгкому опрятно и всегда мягко улыбался. В нём было чересчур много аккуратности и доброты, даже по сравнению со всеми другими официантами и баристами в городе. Без особого внимания это не оставалось.       Однажды, одним пятничным днём, ещё в летнюю пору, за одним из самых дальних столиков с диванами появилась тёмная фигура. Тень от стен падала на его и без того скрытое лицо, а сам он, вдобавок, ещё и вечно носил чёрный плащ. В тот день он впервые заказал у Ацуши кофе, без сахара или молока. Простой чёрный кофе. А после, на протяжении нескольких месяцев, его заказ повторялся, загадочным образом появляясь только по пятницам, в вечер перед выходными. Больше черноволосый незнакомец в кофейне не мелькал. Изначально он показался Ацуши случайностью. Он не обратил на того особого внимания, так как парень в чёрном не разговаривал. Лишь тихим, даже хриплым голосом озвучивал свой заказ, указывая на нужный рецепт в меню, и отдавал бумагу официанту. Но потом его приход стал повторяться. Всё это превратилось в цикличную историю, еженедельную рутину. Накаджима и сам не заметил, как стал ожидать каждого его прихода. Когда он однажды спросил свою коллегу, другую официантку с рыжими волосами, обслуживала ли она хоть раз загадочного гостя – она лишь покрутила пальцем у виска, смеясь и подшучивая над Ацуши, и ответила, что о таких появлениях она впервые слышит. И в один из следующих приходов незнакомца, Ацуши сделал заметку: в кофейне не было больше никого, кроме него и двух барист. Обычно светловолосый паренёк задерживается на работе, выполняя работу за свою подругу, уставшую рыжеволосую официантку, и ловя последних заказчиков уже в сумеречное время. Черноволосый гость появлялся лишь тогда, в вечер пятницы. Но неизвестно, почему же именно тогда? Это и притянуло внимание Ацуши. Жизнь превратилась в игру в детектива, что лишь больше подогревало энтузиазм к работе.       В тот раз, в первый вечер пятницы, восполненный приходом черноволосого, жизнь пошла иным ходом не только у Ацуши, у самого незнакомца в плаще тоже. В тот вечер он зашёл в кофейню после тяжёлого дня на работе, на которой вновь рука его начальника смахнула со стола перебранные парнем документы, и голос произнёс знакомое: "Старайся лучше. Это недостаточно правильно". Парня звали Рюноске Акутагава. Холодный, как ветер от реки на вид, он просто был тем, кто устал. Устал добиваться, устал жить. Единственным, что ждало его дома после каждого дня мучительно протекающего быта, было отнюдь не тепло. Лишь темнота и прохлада необогреваемой квартирки, в которой стояла вечная тишина, словно нескончаемая ночь. Сестра давно переехала в другой район, отдав свою жизнь работе и дружбе с коллегами, а всё, что оставалось сделать Акутагаве – порадоваться за неё и продолжить упорно и неприклонно шагать к своей цели, даже если ноги постоянно подворачивались, а та самая цель сама убегала, осложняя задачу раз в десять. Но Акутагава устал. Кажется, уже засыпал на ходу. И лишь один жизненный фактор побуждал в нём силы на продолжение пути. В тот вечер он впервые увидел Ацуши. Парень в белоснежной рубашке, цветом с его же волос, улыбался баристе, забирая у него заказы. Улыбался посетителям, приветствуя входящих и принося другим булочки с горячим напитком. Улыбался даже тем, кто уходит и, возможно, больше не вернётся. Когда он принёс на небольшой тарелочке тот самый чёрный кофе, он поклонился перед Акутагавой, поставив заказ на стол. Его чёрный галстук, свисавший с шеи, чуть не окунулся концом в кофе, на что Ацуши неловко посмеялся и извинился, улыбнувшись посетителю и удалившись назад в рабочее помещение. Он был первым, кто улыбнулся Акутагаве. Его улыбка не была фальшивой, и Рюноске помнил это точно, как резкое, яркое воспоминание из детства, которое должно было забыться, но, на удивление, запомнилось больше всего. Его глаза сверкали неким теплом, приветливостью. Лишь он вёл себя именно так, по особенному. И с тех пор Рюноске стал заходить в ту же кофейню после своей скудной и тяжёлой работы. Он садился всё на тот же диван в дальнем углу зала, подальше от окон и людей, и тихо наблюдал за официантом из-под полуприкрытых, усталых век. Акутагава видел уже много раз, как из заведения выходит рыжеволосая девушка, иногда забыв снять форму с логотипом и фартуком. Это было время, когда солнце уже скрылось и больше не слепило глаза. Когда внутри, в желтоватом, непривычном для Рюноске свете, меж столиков медленно бродил беловолосый официант, ожидая последних клиентов перед выходными днями. Лишь в пятницу у Акутагавы было время, когда он может не возвращаться домой. Когда может задержаться ненадолго там, куда его стало непривычно сильно тянуть. Он засиживался в кофейне на полчаса и, попивая горький кофе аккуратными глотками, бросал взгляды на Ацуши. На то, как он обсуждает что-то с баристой и желает уходящим людям хорошего вечера, каждый раз. Акутагаве было интересно, как Ацуши удалось построить такую счастливую жизнь? Почему он всегда улыбается, и это никого не раздражает? Почему в нём столько этого загадочно тёплого света, что он одаривает им всех вокруг? И со временем все эти минуты, проведённые за столом с кофе, стали продлеваться. Сначала Акутагава сидел там пятнадцать минут. Затем уже тридцать. А теперь мог и сорок, всё наблюдая за парнем в белой рубашке, не в силах думать о чём-либо, кроме его мягкого голоса. Это превратилось в своеобразный отдых, рассказать о котором было стыднее детского дневника. Рюноске знал, что ему нельзя отвлекаться от своей работы, отчёт не выполнит сам себя и повышения так не добьёшься, а без него и голода жди. Всё это настолько смешалось в одну кашу, что в эти моменты, в вечера пятниц, которые глушили одинокой тишиной изнутри, хотелось просто всё забыть. Не думать больше ни о чём. Может, головой Акутагава и забыл, кто он на самом деле и чего желает, во имя своих целей и достижения лучшего места на работе – но сердце его не забыло. И вновь и вновь он возвращался в кафе, чтобы вспомнить ненадолго, что где-то существует жизнь. Где-то есть счастливый беловолосый парень, который вежливо приносит тёплый кофе и не кричит, если пьёшь его слишком долго. Акутагава смотрел на него и, по правде говоря, хотел быть как он. Хотел просто быть. Только лишь в этом заведении, где работает юный официант, проблемы одинокой жизни забывались.

***

      Плавно стекая к горизонту, солнце оранжевело и пряталось за домами. Вот и конец рабочего дня – по улицам бегут длинные тени людей и машин, все возвращаются домой или проводят время со своими друзьями, ведь в вечер пятницы можно гулять допоздна – суббота подарит возможность поспать подольше. Кто-то отправлялся в театр, кто-то в парк, кто-то домой на просмотр фильма, запланированный ещё на прошлой неделе. Но Ацуши Накаджиме было некуда торопиться, ведь его радостью была кофейня. Уходить перед выходными пораньше он уже даже думать не планировал. Гость в чёрном плаще всегда приходил поздно, когда все уходили и оставалась лишь тень по углам диванов и последняя партия испечённых булочек с кремом внутри. Ацуши ждал его. Вновь встретиться с холодным блеском его глаз – казалось бы, лишь холодок и пробегает по спине, не оставляя тепла и подавно. Но почему же всё это смотрелось так странно? Гость в чёрном плаще был явно привязан к чему-то в этом кафе. Был бы он привязан к самому заведению или дивану в нём – не сидел бы уже так напряжённо, спустя такое количество визитов сюда. Скованный тёмным образом парень даже не думал расслабляться. Что-то напрягало его внутри – и это было странно. Что ж... гость должен появиться с минуты на минуту, и Ацуши не мог дождаться этого момента, чтобы вновь попытаться узнать про загадочного посетителя чуть больше. – Хорошего вечера, Люси, до понедельника! – Накаджима стоял у служебного выхода и, отдавая коллеге её сумку, махал ей рукой на прощание. – Ага, пока, – рыжеволосая девушка хмуро пробормотала что-то в ответ и, слегка робко приняв поданные вещи, спустилась по ступенькам вниз и направилась по дороге к улице. Ацуши стоял ещё несколько секунд, смотря ей вслед, а после вздохнул и зашёл обратно внутрь, так как на улице всё же было довольно холодно. Последняя синева на небе озаряла город этим же цветом, и, кажется, по дорогам стали рассыпаться хлопья мягкого белого снега. Листья клёна в луже словно смешивались с мягкими белыми облаками. Панорамные окна кафе были окружены начавшимся снегопадом, и оставшись наедине с собой в пустом зале, Ацуши застыл наместе. – Первый снег... – прошептал он, смотря в бесконечно продолжающийся пейзаж за стеклом. Но долго Ацуши один не стоял. Как и было ожидаемо, за спиной раздался звон небольшого колокольчика над дверью, после чего эта же дверь с тихим эхом закрылась. На пороге кофейни стояла уже знакомая, худая тёмная фигура. Плечи чёрного как ночь плаща украшала лёгкая россыпь снега. Снежинки слетали и с длинного подола из весьма лёгкой для такой погоды ткани, оседая на пол следом за бледнолицым парнем. Его шаги томно и напряжённо раздавались в пустом помещении нагнетающим чувством внутри груди Ацуши. И беловолосый тут же поспешил удалиться к барной стойке, делая вид, что проверяет наполненность мисочки с пакетиками сахара. Черноволосый парень, а точнее Акутагава, пересёк кафе и, дойдя до излюбленного столика, уселся за него, отряхивая пушистые волосы от мокрого снега. Расположившись на своём месте, Акутагава испустил усталый вздох, позволив себе наконец прикрыть глаза, всего на пару секунд. Ацуши наблюдал за ним краем глаза, а когда заметил, что тот благополучно занял свою позицию, тут же направился спрашивать у него заказ, по еженедельному, известному им обоим сценарию. – Здравствуйте, вы готовы сделать свой заказ? – Накаджима в очередной раз склоняется над столом, заглядывая брюнету прямо в лицо. Тон его голоса, как и обычно, мягок. Словно он аккуратно наливает молоко в чашку, смотря, как оно смешивается с тёмным цветом кофе и вырисовывает красивые узоры, которые вьются и льются по поверхности напитка, как тот самый голос. Ацуши ненароком осматривает клиента, подмечая последствия снегопада, синяки под глазами и неожиданно яркий румянец на щеках и носу от мороза. Было странно признавать, но это необычно красило блеклую и мрачную внешность, как клубника в креме, белом и нежном. В целом, вид у частого гостя был сегодня необычен. Ацуши старался подмечать любые детали, которые улавливал, и сейчас, свисая над ним, он нашёл несколько несостыковок: усталое выражение лица, опущенные плечи, закрытые глаза... Сегодня будто бы случилось что-то, что изменило внешнюю сторону незнакомца в чёрном. А что могло случиться с внутренней – и думать было страшно, если уж прям додумывать. И вдобавок ко всему этому, когда Ацуши опустил взгляд ниже, заметил на костяшках рук парня несколько ссадин. Словно он упал прямо на кулаки. Но ведь люди обычно так не падают... Могло ли это быть несчастным случаем, намеренным причинением вреда или виной кого-то другого? Неважно, как это произошло. В любом случае чувствительный к эмоциональному состоянию других Накаджима не мог оставить это без внимания. – Чёрный кофе, – сухой голос одёрнул от мыслей, и Ацуши тут же отвёл взгляд от чужой руки. Акутагава был безэмоционален и кроток, так же, как и всегда. В его голосе не чувствовалось ничего, даже усталости. Но того же нельзя было сказать про глаза... Лишь на пару мгновений Ацуши удалось чуть ли не впервые встретиться с ним взглядом. Необычайно глубокие серебряные глаза были пусты, но эта пустота кричала. Она не была холодна, как ожидалось. С каждой пятницей этот иней рушился и, в нужный момент, полностью растаял в желании Акутагавы просто забыться сегодня. И Ацуши посчастливилось это увидеть. Сам Акутагава бы ни за что не поднял первым взгляд и не задержался бы в зрительном контакте надолго, не позволил бы себе. Но вечно держаться он не смог. Его взгляд был в некотором роде отчаянным, с этой картиной уже нельзя было посчитать, что его заказ был столь сух и безразличен. Обычное название напитка в памяти начинало играть оттенком жалобной просьбы, словно от этого кофе зависила его дальнейшая жизнь. Хотя, скорее всего, всё было именно так. Ацуши преобладал прекрасной способностью считывать эмоции других людей по их глазам. Пережиток прошлого, который пригождался по сей день. – Хорошо, ваш заказ будет готов через пять минут, – неловко оторвав глаза от черноволосого, Накаджима забрал меню и тихо отошёл от столика. Но не пройдя и пары шагов, всё же решился и развернулся назад. – Извините, я хочу сделать вам предложение... вы всегда заказываете один и тот же кофе, не хотите ли попробовать добавить сливки или сахар? – Уже слишком неловко и неуверенно. Спрашивать что-то такое у человека столь твёрдого на вид было волнительно, хоть Ацуши уже и понял, что сегодня тот был чересчур уставшим. И в этот момент оба внезапно подняли головы, что заставило их случайно снова встретиться взглядами. В запутанных после рабочего дня мыслях Рюноске что-то промелькнуло. Что-то, что он уже давно как в себе заметил. Было такое ощущение, что он, будучи таким частым клиентом кофейни, научился каким-то непонятным ему самому образом понимать парня в белой рубашке и чёрном галстуке. Не по словам, по взгляду и действиям. Акутагава не знал, что думает про него беловолосый официант, но как он сам считал – его собственное отношение стало куда теплее, чем в их первую встречу. Сначала было отрицание, непонятки, страх. Теперь же Рюноске не мог иначе. Не мог не принять тепло, отдаваемое ему этим малознакомым ему парнем, и не отдать его назад. Ему даже начало казаться, возможно, даже ложно, что Ацуши уже не сторонился его в ответ. Скорее, воспринимал как хорошего знакомого, хотя они даже не знали имён друг друга. И сейчас они словно поняли друг друга, лишь через взгляд в милисекунды. Мимолётный, как тающая на руке снежинка, контакт. Акутагава воздержался от бессмысленного мешканья и опустил голову назад, произнося ответ совсем тихим голосом, словно боясь проговорить это в первый раз: – Ладно... добавьте две ложки сахара.

***

      Сердце Ацуши неожиданно затрепетало в груди, как кофемашинка, запикавшая при приготовлении напитка. Он скрылся за дверью подсобки и прижался к ней спиной, слегка сползая вниз. К груди он прислонял деревянную доску с прикреплённой бумагой для записи заказов, нервно дыша и не решаясь оглянуться в небольшое окошко, которое находилось аккурат напротив дивана, где сидел брюнет в плаще. Он и сам от себя не ожидал такой странной реакции... Возможно, дело было в усталости под вечер? Но сейчас Ацуши казалось, что слова, которые были произнесены тем парнем всего полминуты назад, звучали столь иначе, чем его обычный заказ, который сознание официанта уже искаверкало и исказило, превратив в усталую мольбу. Сегодня что-то определённо было не так. Раньше Ацуши казалось, будто гостю на него всё равно. Но теперь всё будто скатывалось в одну сторону... Его частые визиты, его глаза, наполненные чем-то, что не было простой усталостью, его точный расчёт времени, когда никого в кофейне больше нет, а теперь все другие визуальные факторы. Сложно было сказать, что это всё было и зачем. Возможно, сейчас и не время об этом думать... как-никак, клиент ждёт. Отложив доску на небольшую столешницу у входа, Накаджима обратился к баристе, что стоял за другой дверью, ведущей к барной стойке. А когда заказ был принят и лёгкий шум работающей машины, наливающей кофе, послышался, Ацуши снова вернулся в подсобное помещение и постарался побольше успокоить дыхание, осматривая комнату с холодным белым светом, разлитым по ящикам, стальной кухне и холодильнику.       Акутагава тем временем ожидал свой заказ, откинувшись на диван. Это удивительно, но его тоже в этот момент гожили странные мысли. Сердце его избыточно билось, а сам парень тщетно пытался его успокоить, держась за грудь и тяжеловато дыша, но у него это не совсем выходило. Прикрыв усталые глаза, он задумался ещё раз. Что же, всё таки, тянет его сюда? Действительно ли ему хотелось остаться именно здесь? Действительно ли это место не так одиноко, как собственный дом? Эмоций за все эти месяцы, за все годы, что Акутагава провёл в одиночестве, выполняя бумажную работу, накопилось настолько много, что сейчас они вот-вот готовы были вырваться из его груди, а ему не удалось бы их догнать, как и что либо в этой наполненной, но странно пустой жизни. Вдобавок к этому всему, пусть Рюноске и понимал других людей не очень хорошо, но перемены в лице улыбчивого официанта он заметил почти сразу же. Увы, тот совсем не умел надевать маски и скрывать свои эмоции, в отличии от него. Это трогало. По отношению к нему кто-то хоть раз проявлял такие эмоции. Радость каждому его приходу, переживание. Это было совершенно чуждо, непонятно, странно. И, словно потерянный, Акутагава совершенно не знал, что с этим делать...       От раздумий отвлёк звук шагов, стремительно приближающихся к столику. Рюноске поднял глаза и, как и ожидалось, увидел белоснежную фигуру. Лишь она заставила его зрение сфокусироваться и перестать сонно размываться. Он поспешил присесть ровнее, не желая показаться вальяжно грубым человеком, который готов заснуть прям в кофейне с ногами на столе. Ацуши спешил к долгожданному гостю с подносом на ладони, неся на нём кружечку, поставленную в пьялочку миниатюрного размера. Кажется, Ацуши спешил куда-то, или просто волновался. Его рука так тряслась, когда он снимал тарелочку с кружкой с подноса и нёс к столу, что прежде, чем он успел сказать: – Вот ваш заказ! – Посуда вылетела из его руки, и чашка покатилась по столу, разливая кофе полупрозрачным морем по поверхности. Акутагава уставился на пролитый кофе в шоке и растерянности. Он уже ожидал того, как официант улыбнётся ему перед началом кружки и как он, впервые за долгое время, попробует сладкий вкус, но сейчас этот самый вкус разливался всё дальше, капая прямо на его брюки, а этот самый официант завис рядом, кажется, пребывая в не меньшем шоке. Взгляд Накаджимы устремился на покрытый кофе стол. Паренёк был, даже можно сказать, в ужасе. Не угодить такому частому гостю и в такой вечер было просто преступлением, так ещё и по его вине! Неужели это худший из кошмаров? Глаза быстро бегали от кружки и по краям стола. Но когда взор задержался на бликах от ламп в пролитом кофе, Ацуши замер наместе позабыв даже про свою начавшуюся паническую дрожь... Рюноске тоже смотрел на лужецу перед собой и, заметив в отражении фиолетовые огоньки, встретился с Ацуши взглядом снова. Но на этот раз Ацуши не успел подготовиться, и его веки были широко раскрыты. Акутагава, заметив на отражающемся лице искренние, действительно неподдельные эмоции, был не только удивлён, но ещё и заворожён этим моментом, будучи поникшим после тяжёлого дня и увидевшим такую картину в любимом кофе. А если посмотреть на Накаджиму, не через кофе, то можно заметить на его щеках довольно ярко вспыхнувший румянец... Может от ошибки, а может, встреча задержала его взгляд настолько, что вызвала этот румянец. Но Рюноске не удосужилось это заметить; всё же, придя в себя, беловолосый парень встрепенулся и, поджав руки и сжав в них свой чёрный галстук, поспешил исправить ситуацию. – П-простите пожалуйста! Я сейчас принесу тряпку и всё уберу, и... мы сделаем вам новый кофе за счёт заведения! – Быстро протараторил Ацуши и тут же умчался, след его простыл.

***

      Загадочный гость в чёрном плаще сжал кулаки на коленях. Лишь стоило официанту убежать назад, как серебряные глаза Акутагавы тут же бешено забегали по округе точно так же, как и у самого официанта секундами ранее. В его душе тоже завилась вина, и сильная. Он винил себя много за что в целом, но за приходы в эту кофейню – больше всего. Она изменила его жизнь, сбила его с курса, переписала все его чувства и мысли, которые он держал как нескончаемый груз годами, и сейчас они наровили вернуться внутрь, заставляя сердце разбиваться. Но действительно ли именно эти мысли – правильные? Нужно было решить. Здесь и сейчас. Не быть слабаком и выбрать между тем, за чем Рюноске шёл, и тем, за чем шла его душа. Сейчас ему были совсем не важны бумаги, документы и весь этот пустой быт. Его тянуло лишь сюда, лишь в это место, и, кажется, он понял, что с этим уж ничего не сделаешь. Быстро достав из рабочей сумки шариковую ручку и оборвав край салфетки, стоявшей в подставке на столе, он начиркал что-то на белом лоскуте и успел подложить под тарелочку, чуть отставив её в сторону от текущего по своим делам кофе.       Лишь успел он это сделать, как тут же подоспел обратно Накаджима Ацуши, неловко бросив небольшую чистую тряпку возле края лужи. – Извините пожалуйста, такого больше не повторится, я попросил повторить ваш заказ... – всё продолжал обеспокоенно извиняться он, собираясь уже было начать вытирать, как вдруг его резко прервала хватка холодной руки.

***

Холодные руки. Он даже не успел сообразить, что происходит. Всё резко затряслось, и в глазах потемнело, словно кто-то внезапно встал и загородил собой жёлтый свет гирлянд и потолочных ламп. Обе руки Ацуши были подняты вверх на уровень плеч, за запястья его держали бледные пальцы, а напротив стоял незнакомец в чёрном плаще... и его дрожащее дыхание разливалось по губам в еле-ощутимом поцелуе. Щёки резко вспыхнули алой краской, внутри всё просто завертелось, а ноги подкашивались сами собой, словно не выдерживая дрожи и напряжения, свалившегося на спину с прикосновением чужих губ, сухих и ледяных после мороза. Акутагава стоял напротив Накаджимы и, что есть мочи зажмурив глаза, тянулся к нему навстречу, по-ребячески вставая на носочки чёрных туфель. Но он не держал его запястья с силой, в его хватке не было ни гнева, ни злости, ни страсти. Лишь усталой мольбой, будто бы прося не уходить, его пальцы касались более тёплой кожи официанта. Ацуши оставался рядом по своей воле, широко распахнув очи и увидев ровно напротив мокрые чёрные ресницы. Странно, почему он раньше не отметил их красивую длину. Сейчас менялось за считанные секунды всё, что было лишь пару таких назад; температура стала жаркой, голова закружилась, а ранее такой непроницаемый вид незнакомца в чёрном – сейчас совершенно изменился. То, с какой аккуратностью и бережностью тот касался его губ, ненавязчиво целуя и не пытаясь прижать ближе, было невообразимо неожиданно и странно. Но почему-то что-то тёплое, почти болящее разливалось в груди от лёгкого касания кончика красного носа к собственной щеке. От этой тишины и громкого, сотрясающего всё тело биения сердца, которое сейчас только и было слышно. Ацуши не мог отстраниться от него, не мог уйти. Словно сценарий, известный им и только им, стал обретать конец, которого сам Накаджима ждал.

***

      Но это слишком рано для конца. Кто вообще обрывает такую долгую историю так резко? Больно было осознавать, что так же быстро, так же внезапно и неожиданно брюнет отстраняется и уносится прочь с прохладным ветром. Ацуши остаётся стоять в пустом холле совершенно один, слыша где-то на заднем плане отдалённый и громкий звон колокольчика входной двери. Его взгляд размыт окончательно лёгкими слезами и чувствами, что так и хлещут изнутри наружу, будто бы им не дали корректно влиться в момент, и с тех пор они остались взаперти, пока потерянный в пространстве и во времени парень поднимал к губам дрожащую руку. След холодного, но необычайно тёплого мгновения в тёмном обличье остался жаром на щеках и головокружительностью, сбивающей с курса любую мысль. Ацуши не мог понять, действительно ли это произошло сейчас? Не во сне и не неделю назад? Опомнился он слишком поздно – когда оглянулся, ни в одном из окон с потолка до пола не было видно давно знакомой тени. Лишь звон стоял в памяти, прозвучавший сразу после поцелуя и возвративший в реальность так внезапно и неприятно. Это был первый раз, когда Ацуши кто-то вообще попытался поцеловать, и он даже представить себе не мог раньше, что эти чувства могут так горько и тягостливо отобразиться после в его сердце, заставляя сжать одной рукой ткань белоснежной рубашки. Что же будет теперь? В зале не было никого. Бариста ушёл делать новый кофе с сахаром, незнакомец исчез без прощания. Беловолосый парень остался один, наедине с собой и лишь с тенью, с оттенком того, кто был рядом всего полминуты назад.       Вздохнув и слегка вжав голову в плечи, Ацуши опечаленно вздохнул и направился промакивать поверхность бежевого стола, как и обещал ранее. Рука его так сильно схватила пропитанную сладким кофе тряпку, что казалось, внутри действительно всё ныло, и это ощущение не сравнить ни с одним ознобом или гнетущим страхом перед неизбежным. Неизбежное уже произошло, и, к несчастью, дрожь в пальцах и плечах оно не убрало, а лишь усилило, будто бы температура поднялась, как при настоящей болезни. Если заболевание пустотой существует, то оно ощущается именно так, холодно и с чувством вечного голода внутри. Бросив уже насквозь мокрую и коричневую тряпку на протёртый стол, Ацуши потянулся к кружке с тарелочкой, чтобы взять их и унести всё это вместе обратно, отмыть от знакомого вкуса и растаявшего сахара. Как вдруг, подняв тарелочку, он усталым взглядом зацепился за обрывок плотной белой салфетки. Куски букв, вдавленных в ткань при написании, виднелись на краю свёрнутого послания. Трясущимися руками официант взял его и, с замершим в очередной раз сердцем, поднёс его к себе: "Прости за такой внезапный жест... меня зовут Рюноске Акутагава. – Напиши мне, пожалуйста..." И далее был оставлен корявый, но разборчивый номер телефона.

***

      С тихим вдохом и с засиявшими фиолетово-золотыми глазами Ацуши прижал кусок салфетки сначала к ладони в кулаке, а после к своей груди, в которой снова, полное трепета, забилось сердце. Ноги словно отказались держать его окончательно. Пройдя немного вперёд, он опустился на диван, на то же самое место, на котором сидел ранее названный в послании Рюноске Акутагава. Он обязательно ему напишет. Придёт с работы и бросится записывать в телефоне номер, а может, осуществит эту идею в подсобке прямо сейчас. Он не знал, почему ему это так нужно, почему эта странная история не должна закончиться этим странным поцелуем, почему ему так хочется узнать, от чего Акутагава был так измучен и сонлив, от чего его костяшки были сбиты, а в глазах виднелись бури чувств, словно в этой ночи за окном. Снег заметал следы ботинок у входа кофейни, бариста вернулся на своё место, готовясь отдавать готовый кофе официанту, и заметил того странно тихо сидящим на диване в дальнем углу, с запрокинутой вверх головой, будто бы он сгорал в пожаре и тянулся к воздуху. Что произошло в этот вечер – было совершенно неизвестно. А значит, двоим знакомым лишь в кофейне незнакомцам предстоит это узнать. Тишина глушила и снег всё мёл снаружи, но одиночество и желание его разрушить сильнее двух этих преград. Встреча будет скорой и такой же тёплой, с кружкой кофе, в которую отныне всегда будет добавлен сахар.