Часть 1
27 марта 2026 г., 11:07
Дни, когда в театре не ставят спектакли, вряд ли можно назвать полноценным выходными. Точнее говоря, полностью от работы освобождались только ведущие актеры и, конечно же, сам директор. Остальным же приходилось проводить генеральную уборку, составлять план репетиций, проверять все механизмы на исправность, а также заменять потрёпанные декорации на новые.
Так, в складском помещении Эмма проверяла новоприбывшие товары: в основном алкоголь и продукты, из которых повара сделают закуски для важных особ, приходящих послушать ангельское пение леди Беллы или соблазнительные танцы Крото. Наир и Фиона приводили в порядок гримёрки, аккуратно раскладывая средства для макияжа по своим местам, а Виктор помогал с Фредди с бумагами, которых за последнее недели две накопилась так много, что бедному Райли ничего не оставалось, кроме как попросить билетера о помощи, ведь директор в последнее время был занят разговорами с новыми спонсорами и ясно дал понять, что вся бумажная работа на время переходит в руки бедного сценариста.
Спэрроу нёс в руках пакеты с какой-то мелочевкой: канцелярия, чернила, новые кисти, которыми позже будут закрашивать потрескавшуюся краску на декорациях. В этот день Трэйси попросила каскадера помочь ей с покупками, ведь помимо каких-то бытовых вещей девушке нужно было зайти в пару магазинов, чтобы купить новые детали для механизмов, потому что старые, по ее словам, выглядели достаточно изношенными и требовали срочной замены, ведь в противном случае кто-то мог сильно пострадать. Блондин быстро согласился, ведь мыть полы ему точно не хотелось, особенно когда это занятие сопровождалось совершенно ненужными комментариями актера главной мужской роли, которому, по личному мнению каскадера, видимо настолько нечем заняться в свой выходной, что тот из раза в раз находил блондина (несмотря на попытки каскадера избегать его) и, по лисьи улыбаясь, комментировал навыки юношы в уборке, одновременно с этим уворачиваясь от швабры, которой каскадер пытался прогнать мужчину.
До здания театра оставалась пару шагов, и когда Спэрроу уже хотел было зайти в переулок, где находился черный вход в здание, Трэйси громко охнула, чем обратила на себя внимание Майка.
— Боже мой! — девушка выглядела обеспокоенной, когда сунула руку в пакеты, словно пытаясь найти что-то. — Карабины! Ну как я могла забыть? Я сейчас! Можешь возвращаться без меня.
Спэрроу не успел сказать ни слова, как механик побежала в направлении рядов магазинов, откуда они выходили пару минут назад. Ничего не оставалось, кроме как вернуться в театр и ждать подругу, ведь та просила также помочь ей и с заменой тросов, на которые сотрудники вешают тяжелые декорации.
Но как только он развернулся и сделал пару шагов вперед, чья-то рука аккуратно похлопала его по плечу. Спэрроу обернулся, ожидая почему-то увидать там Трэйси, но перед ним стояла ухоженная девушка, похожая на тех, что приходили со своими родителями в театр на шумные премьеры.
— Извините, вы работаете в театре «Золотая Роза», верно? — девушка сдержанно улыбнулась, ожидая ответа. Спэрроу на секунду замешкался, искренне удивленный вопросом. Неужели она одна из тех редких гостей, которые оставались в зрительном зале во время антракта и, узнав в юноше каскадера, решила рассказать, как ее впечатлила техника исполнения трюков?
— Д-да! то есть… Я работаю в театре каскадером, — Взволнованный Спэрроу не смог сдержать улыбки, когда, слегка запинаясь, ответил. Девушка тут же засияла от радости и, быстро заглянув в небольшую сумку, достала оттуда письмо, от которого еле пахло духами.
— Можете тогда передать это письмо Рональду, пожалуйста? Я буду очень благодарна, — улыбка тут же спала с лица Спэрроу, а брови на мгновенье нахмурились. Рональд. Ну конечно. Кому же еще это могло быть? Спэрроу прикусил язык, чтобы не начать девушке тираду о том, что Рональд совершенно не стоит того, чтобы в выходной день выискивать в толпе работников театра, которые смогут передать злосчастную бумагу. Выхватив письмо чуть грубее, чем следовало, каскадер буркнул, что обязательно передаст, подавляя желание добавить что-то язвительное после сказанного. Девушка осторожно кланяется, еще раз благодарит и, выйдя из переулка, растворяется в толпе, оставляя Спэрроу наедине с самим собой.
Каскадер пару секунд сверлит письмо взглядом, словно ожидая, что под пристальным взглядом голубых глаз оно волшебным образом воспламенится, освобождая его от встречи с Рональдом. Но чуда не произошло, и Спэрроу, тяжело вздохнув, надавил на тяжелую дубовую дверь, входя в темные коридоры для персонала театра. Майк решил не оттягивать неприятное и, поставив пакеты на ближайшую тумбу, уверенно направился к лестнице, ведущая на второй этаж, где находились комнаты актеров ведущих ролей.
Однако с каждым шагом по лестнице уверенность куда-то улетучивалась, делая ноги по ощущениям в раз десять тяжелее, а в животе по странному затянуло.
***
Спэрроу часто замечал за собой несколько необычные реакции, когда находился близко с Рональдом. Даже при присутствии Леди Беллы возле него, он не испытывал такого урагана ощущений, как при мужчине подле себя. Казалось, будто у него обостряются все 5 чувств, стоило актеру появится рядом, заявляя о своем присутствии стойким ароматом дорогих духов, флакон которых Рональд, кажется, совершенно не жалел, выливая на себя добрую половину содержимого. Усугубляло ситуацию и, так называемый, повышенный интерес актера блондином, который тот хоть и не выставлял на показ, но и скрывать не пытался. Лишний комментарий при репетиции в адрес Мортона, легкие объятия за плечи, из которых каскадер рьяно вырывался, стоило Рональду заключить Спэрроу в них, горячий шепчет на ухо, от которого тело блондина мурашило — это даже не полный список тех мелких взаимодействий, которыми были наполнены отношения между ними. Самым последним и ярким воспоминанием, которое было еще свежо в памяти Майка, был тот случай, когда Рональд, бесшумно подойдя сзади, резко схватил Спэрроу за талию, отчего бедный парниша вскрикнул так громко, что стоявшая неподалеку Трэйси дернулась. О том, что актер крадется сзади, подруга каскадера, конечно же, не предупредила, а лишь с улыбкой наблюдала, как рыжий, словно хищник, приближался к копне светлых волос. Майк тогда не на шутку рассердился, высказывая улыбающемуся Рональду в лицо, как это подло и некрасиво, а после переключился на подругу, обвиняя ее в «предательстве». Актер, воспользовавшись тем, что Спэрроу отвлёкся, быстро исчез из виду, так что когда каскадер хотел было продолжить высказывать Рональду все то, что накипело, то увидел лишь пустое место, где пару секунд назад был мужчина.***
Добравшись до массивных дубовых дверей, за которыми и находились покои Рональда, Спэрроу пару раз глубоко вдохнул и выдохнул, смиряясь с тем, что Рональд точно не упустит возможности «поиграться» с каскадером, а значит надо быть готовым к любым комментариям. Традиционно постучав по двери три раза, Майк напряг слух. Пару секунд ничего не было слышно, но как только Спэрроу поднес руку к двери, чтобы снова постучать, то услышал громкое «Входите». Блондин, в последний раз глубоко вздохнув, открыл дверь. Комната, несмотря на открытые окна, была окутана легкой дымкой от сигары, которую Рональд безмятежно курил, слегка развалившись на кушетке. Увидев, кто к нему пришел, актер тут же потушил сигару, а затем демонстративно ущипнул себя за руку. — Воробушек? Сам ко мне пришел? Да еще и в выходной день? Я точно не сплю? — наигранно удивлялся Рональд. — Хотя, буду откровенен с тобой, даже в самых смелых мечтах я не мог такое себе представить. Спэрроу закатил глаза: этого точно стоило ожидать. — Боюсь спросить как часто моя фигура в твоих мечтах всплывает, — язвит Спэрроу в ответ. — Гораздо чаще, чем ты можешь себе представить! — Отвратительно — Это почему же? Майк громко цокает. Рональд воспринимает это как победу в словесной перепалке, довольно щурясь. Поднявшись с кушетки, шоколадные глаза мужчины скользнули с недовольного личика каскадера на письмо, которое тот сжимал в руке. — Ты написал мне письмо, воробушек? Как мило. От услышанного каскадер аж опешил: и как только Рональд мог подумать, что каскадер будет тратить свое время на что-то такое? Воспользовались замешательством юноши, мужчина выхватил письмо, осматривая печать. Майк, непонятно зачем, потянулся, чтобы забрать его, однако Рональд тут же вытянул руку с письмом вверх, словно дразня ребенка. Каскадер с нескрываемым недовольством в глазах смотрел на Рональда: знает же, что каскадер невысокий и внаглую пользуется этим. Спустя еще пару тщетных попыток Спэрроу забрать письмо, каскадер понимает, что не сможет дотянуться и, раздраженно вздохнув, прекращает вестись на очередную шалость рыжеволосого. — Письмо не мое, — цедит сквозь зубы Спэрроу. — Да? Тогда почему ты так рьяно пытался у меня его отнять? — парирует Рональд. Майк не находит в голове рационального ответа. И ведь действительно, чего он стал пытаться отнять его, если его целью и было передать письмо? Не дождавшись ответа, Рональд вальяжно подошел к туалетному столику, доставая из ящика нож для вскрытия писем. Каскадер молча следил за тем, как актер аккуратно открывал конверт и, с нескрываемой улыбкой, начинал бегать глазами по аккуратно выведенным строкам. Однако с каждой прочитанной строчкой улыбка медленно сползала с лица мужчины, а на ее место приходило выражение лица, выражающее что-то между скукой и отвращением. Спэрроу слегка удивила реакция актера: неужели та девушка написала не любовное признание, а что-то другое, грубое, а ее дружелюбие было не более, чем игрой, чтобы не вызвать подозрений. — Эх, а я правда надеялся, что это письмо от тебя, крольчонок, - грустно вздыхает Рональд, поворачиваясь и кидая недочитанное письмо в ящик. — Там что-то плохое написано? Почему ты не дочитал? — блондин игнорирует «крольчонок» в свою сторону, когда подходит ближе, чтобы самому взглянуть на написаное. Рональд лишь хмыкает на слова каскадера. — Очередное признание в любви, ничего нового, — тот демонстративно выдвигает шуфлядку сильнее, и глазам Спэрроу предстает целая гора писем, половина из которых, кажется, до сих пор запечатаны.— Почему ты не отвечаешь на них? — Ты хочешь чтобы я разбивал дамам сердце, посылая в ответ «извини, но таких как ты у меня десятки, нам не суждено быть вместе»? — Тогда хотя бы прочитал их! — Спэрроу, секунду подумав, тут же добавляет. – Да и к тому же сам ты не прочь воспользоваться своей популярностью, ходя на свидания с новыми девушками, создавая иллюзию того, что между вами что-то есть. Атмосфера в комнате накалилась. Рональд как-то холодно хохотнул, а затем с непроницаемым взглядом сказал: — Если эти девушки правда так сильно меня любят, то они должны знать, что я —«бабник», или как ты там любишь говорить. Я не ищу серьезные отношений с девушками, которые видят во мне смазливого актера, который играет верного возлюбленного очередной героини. Да, иногда мне хочется развеяться, может заняться чем-то более приятным, если ты понимаешь о чем я, — Спэрроу кривится, желая поскорее избавиться от мыслей, которые словно назло лезли все сильнее, яркими красками рисуя неприличные картины с актером, — но это не обязывает меня быть верным им до конца дней, понимаешь? Я всегда четко даю понять, что ничего не обещаю, так что можешь быть спокоен за бедных девушек, ждущие от меня сердечного признания. «Да плевать я хотел на твою личную жизнь!» — эти слова так и не вырываются из уст каскадера, застревая где-то в горле. Почему-то все эти слова о мимолётных романах актера неприятно кололи в сердце, причем далеко не в первый раз. Он чувствовал себя…преданным?***
Появления актера в компании юных особ никогда не проходило мимо каскадера незамеченным. Каждый раз видя такую картину, он, будто ошпаренный, отворачивался, желая поскорее забыть увиденное. Это необъяснимое чувство всегда накрывало его с головой, после чего тому периодически приходилось по несколько минут успокаивать себя. Майк долго не знал, почему это происходит с ним, списывая на возможную зависть, пока мимоходом не проронил об этом Трэйси. Он ясно помнит, как говорил, что ему это не нравится, да и вообще такое поведение неприемлемо для уважаемого актера, за которым бегают журналисты в надежде на новую сенсацию. — Неужели наш недотрога ревнует Рональда? — шуточно проронила механик, толкая каскадера в бок, Спэрроу тут же дернулся, возмущаясь предположением девушки. — Как ты вообще могла о таком подумать!? — А сам то покраснел. — Да не покраснел я, Трэйси, я серьезно! Девушка, кажется, хотела что-то ответить, продолжая забавный (для неё) спор, однако директор, завидев механика, громко подозвал ее к себе. Друзья переглянулись, и девушка, пожав плечами, пошла в сторону Скруджа. «Глупость» буркнул про себя Спэрроу, смотря вслед уходящей подруги. «Глупость» четко проговаривал он сам себе, когда переодевался в пижаму. «Глупость это все» прокручивал он в голове снова и снова, пытаясь уснуть уже третий час. Ну не мог он ревновать Рональда, он же не влюблен в него. Спэрроу, повернувшись на другой бок, кажется, в сотый раз, все не мог перестать думать об этом. Предположение Трэйси слишком идеально объясняло его поведение. И злость, которая появилась только когда Рональд приходил с девушками, и его бурные реакции, и навязчивые мысли во время репетиций, о которых он вспомнил только сейчас — всё приводило к неутешительному выводу. Юноша достал из-под головы подушку и, крепко прижав к лицу, прокричался в нее, выпуская пар. Идиотский Рональд! Даже ночью от него нет спасения.***
Мужчины пару секунд простояли в тишине, смотря друг на друга. Первым тишину прервал Рональд: — Что ж, раз тебе так не безразличны все эти девушки, что пишут мне, тогда у меня к тебе предложение, — он вытащил пару писем и положил их на туалетный столик. — Будем читать письма вместе! Спэрроу пару раз непонимающе моргнул. — Делать мне больше нечего, — каскадер уже было собирался уйти, но Рональд ловко схватил его за руку и, развернув, всучил в руки вскрытый конверт. — Что ты делаешь!? — Читай. Заодно оценю, как ты вслух читаешь, — Рональд улыбнулся с легким прищуром. Точно лис. Майк хотел было бросить в лицо Рональду эту бумагу, но понимал, что легче просто как можно побыстрее сделать то, о чем его просит актер, и уйти восвояси. — Уважаемый актер театра «Золотая Роза» для меня честь писать вам письмо…, — начал Спэрроу буднично читать написанное, словно новостную газету. — Нет-нет-нет, так дело не пойдет, — тормозит его Рональд. — Кто ж так читает? Где эмоции, где чувства? «Издевается,» — проносится в голове каскадера. Рональд продолжал: — Ты же наверняка мечтаешь сам стать ведущим актером, а не трюкачом во время антрактов, так? А для этого нужно уметь выразительно читать. Так что считай, что у нас с тобой урок по актерскому мастерству, — Рональд отодвинул стул и, приняв серьезный вид, уселся на него. Лишь внимательно присмотревшись в глаза мужчины, можно было увидеть пляшущие огоньки, выдающие в нем игру, нежели настоящую серьезность. Спэрроу прокашлялся, вытянулся по струнке и, пару раз метнув взгляд с письма на Рональда, начал заново (более выразительно, конечно же) читать: — Уважаемый актер театра «Золотая Роза», для меня честь писать вам письмо, ведь уже долгое время мои чувства томятся в глубине души, о которых я не в силах больше молчать. Все мои мысли заполнены лишь вами, а их содержание иногда заставляет мои щеки невольно пылать, — Спэрроу хмурится, пробегая глазами далее. — В те моменты, когда мое сердце трепещет при виде вас на сцене, я не могу сдержаться, кроме как представлять, как ….я не буду это дочитывать, — быстро тараторит Спэрроу, отдавая письмо Рональду. И как только какой-то особе хватило смелости (или глупости?) писать такие пошлости? Рыжеволосый на мгновенье удивляется, когда принимает письмо, но когда глаза начинают бегать по не зачитанным строкам, то уголки губ невольно начинают подниматься: — Ого, какой поток пылких чувств! Не буду скрывать, я бы все отдал, чтобы ты всё же дочитал это, — хохочет он, глядя на злого и смущенного Спэрроу. — Теперь твоя очередь, — Майк ловко сменяет тему разговора. Актер, все еще улыбающийся своим мыслям, где каскадер дочитывает написанное, тут же меняется в лице, будто его заставляют делать что-то очень неприятное. — А мне кажется ты должен зачитать еще одно в качестве наказания за то, что не дочитал. — Я зачитаю два письма, но только после тебя. Актер пару секунд молчит, прежде чем, встать со стула и с воодушевленным «по рукам!» подойти к горстке писем, доставая одно из них. Развернувшись к Спэрроу, тот прочищает горло, но читать не начинает. Каскадер видит, как шоколадные глада, отдающие при свете ламп янтарем, бегают по строкам. Дочитав, мужчина, кажется, погружается в раздумья. «Что же там ему написали?»— проносится на мгновенье в голове светловолосого. Наконец, спустя практически полторы минуты, актер подает голос: — Мне уже давно хотелось вам написать, но не знаю, как выразить всё так, чтоб вы не сочли это за какой-то розыгрыш, или что-то несерьезное, — Спэрроу слегка хмурится. Какое нестандартное начало. Неудивительно, что Рональд не сразу стал его зачитывать. — Ваше стремление, ваш талант, ваша внешность — всё это приковывает мой взор, и, не в силах оторваться, я смотрю, словно оказавшись в картинной галерее, на которой изображено нечто настолько прекрасное, как и вы. С тех пор, как мне посчастливилось вас увидеть, я не могу представить нечто настолько же прекрасное, легкое и, в какой-то степени, хрупкое. Мне тяжело скрывать глубину своих чувств, но, — Рональд смолкает. Спэрроу, погружений в свои мысли, не сразу понимает, что в комнате стало тихо. Подняв голову, тот встречается с Рональдом. Он выглядит….уязвимым? Заметив, что Майк смотрит на него, мужчина продолжает говорить, уже не смотря в листок: — но я не хочу дальше притворяться, не хочу искать утешение не в тех людях. Всё, что мне нужно — это ты рядом, — Рональд заканчивает и как-то нервно выдыхает. Майк не понимает: всё, что написано в письме, звучит слишком….не так? Будто это писали не Рональду, а кому-то совершенно другому. Осознание прошибает, словно пуля в лоб. – Ты ведь не читал письмо, так? — тихо, почти шепотом, спрашивает юноша. Актер протягивает бумагу, и Спэрроу, тут же её выхватив, пробегает глазами по словам. Ничего. Ничего из того, что озвучил Рональд, не было здесь написано. — Что это все значит? — не унимается каскадер. Мужчина в ответ молчит, а затем слегка улыбается. Совсем не так, как он обычно это делает. От привычной ему хитрости в ухмылке и прищуре нет и следа. Эта улыбка совсем иная. Её Спэрроу никогда еще не видел. — Мне, наверное, нужно было написать это и попросить передать, чтобы ты понял, — по-доброму смеется он. Руки Спэрроу слегка подрагивают: это не могло быть правдой, это слишком…слишком…. Каскадер старается игнорирует продолжение, которое мозг любезно дорисовывает. «Слишком хорошо, чтобы быть правдой». — Если ты врешь, я тебя ударю, — угрожает Спэрроу. Рональд подходит ближе. Спэрроу инстинктивно отходит назад, пока не чувствует спиной в столешницу. — А если я говорю правду? — Рональд говорит уже более задорно: от былой неуверенности не осталась и следа. Актер выставляет руки по бокам каскадера, заключив в своеобразную ловушку. В целом, это было недалеко от правды: куда бы Спэрроу не метнулся, везде был Рональд. Даже сзади, в отражении зеркала туалетного столика, скорее всего, виднелось его фигура, нависшая над каскадером. Лис загнал бедного воробушка в ловушку и не отпустит, пока не наиграется. — Всё равно врежу, — отвечает Спэрроу, стараясь максимально отодвинуться от лица актера. — Это почему же? — Заслужил Рональд наигранно ахает и убирает руки с столешницы, прижимая к сердцу, будто его прострелили: — Я тебе, значит, в любви признаюсь, волнуюсь, жду ответа, а ты меня бить собрался? Каскадер, заметив, что Рональд убрал руки, пробует попытку побега, но терпит крах: стоит ему сделать шаг или два в сторону, как крепкая рука хватает его на талию, возвращая на место. — Майк, — Рональд улыбается, но в интонации читается недовольство. Каскадера мурашит от обращения к нему по имени, — ты так и не ответил. Я жду. Спэрроу мнется. Он не до конца верит, что Рональд говорит правду, ведь такого актера как он надо еще поискать. Гад слишком хорошо отыгрывает, что зачастую непонятно балуется ли тот или говорит правду. Спустя недолгую игру в гляделки, каскадер выдыхает: — Знаешь, когда-то я в очередной раз жаловался Трэйси на тебя, — Майк решает начать издалека. Рональд внимательно слушает, впитывая каждое слово, — на то, что ты водишь каждый раз новых девушек и что тебе такое не подобает…она пошутила, что я ревную. Тогда я не на шутку возмутился, но с тех пор… — Спэрроу отводит взгляд в сторону. — С тех пор я практически каждую ночь думал о ее словах, о том, как просто это объясняло, почему меня так задевает это, почему меня всегда цепляешь именно ты. Я очень боялся и, возможно, до сих пор боюсь признаться, что, — каскадер смолкает. То, что Рональд и хочет услышать от него все никак не может вырываться наружу, застревая где-то поперек горла. Молчание затягивается. Юноша вздрагивает, когда чувствует чужие руки на своем лице. Взгляд моментально возвращается к актеру. Рональд, не обращая на это внимания, продолжает поглаживать разбросанные на покрасневших щеках веснушки. Пальцы скользят вверх и касаются краев чужой маски, осторожно поддевая её. Мужчина легким движением снимает аксессуар и кладет на стол неподалеку. Майк, кажется, все еще ощущал тепло пальцев, которые касались его мгновенье назад. Почему-то то, как Рональд трогал его и то, как он смотрел на него в этот момент, придало ему уверенности. Набрав в грудь побольше воздуха, тот произносит заветные слова: — боюсь признаться, что ты мне нравишься, — быстро тараторит он, а затем шумно выдыхает. Смущение наступает моментально: становится очень жарко (то ли от волнения, то ли от тепла тела рядом), а подрагивающие руки не знают куда себя деть. В добавок ко всему этому нервировала отсутствие у Рональда реакции как таковой. Тот продолжал сверлить юношу хищным взглядом с характерной ухмылкой. Казалось, он просто наслаждался картиной перед ним: Спэрроу, весь красный и часто дышащий, практически вжимается в столешницу позади себя, будто он не в любви признался, а сделал что-то неприличное. От одной мысли об этом Рональд почувствовал, как у него по приятному затянуло внизу живота. Вдоволь насладившись метаниями блондина, мужчина слегка выпрямляется и, обвив одной рукой талию юношу, прижимает к себе, словно перед ним не каскадер, а хрупкая дама. Спэрроу забавно тюкается в актера, но тут же поддается назад, пытаясь создать хоть какое-то расстояние между ними, а руки машинально упираются в грудь актера, будто он вот-вот толкнет мужчину. Спэрроу прекрасно осознавал, что это чертовски похоже на сцену из какого-то бульварного романа, где персонажи вот-вот поцелуются. Рональд, будто прочитав его мысли, слегка наклоняется(хотя казалось бы ближе некуда), и Спэрроу тут же прикрывает глаза, зная, что сейчас произойдет. Однако проходит мгновенье, потом еще пару, но на губах каскадера ощущается лишь горячие дыхания мужчины, но никак не его губы. Спустя, казалось бы, вечность Спэрроу слышит…смешок? Майк тут же распахивает глаза: всего в паре сантиметров от него Рональд сыто улыбается. — Ты так губки смешно вытянул. Блондин не уверен, чего он хочет больше: убить стоящего перед ним актера или провалиться сквозь землю. Оба варианта звучат одинаково хорошо. Однако, вместо насилия, он решает взять дело в свои руки. Схватив Рональда за края пиджака, тот резко тянет его на себя, прижимаясь пухлыми губами к губам Рональда, на которых все еще держалась улыбка. Поцелуй длится не больше пары секунд, потому что Спэрроу отталкивает Рональда раньше, чем тот поймёт, что каскадер так то не особо умеет целоваться.Майк смотрит на лицо Рональда и торжественно улыбается про себя. Это точно стоило запечатлеть на камеру: от улыбки не осталось и следа, а в глазах одновременно читается шок и восхищение. Спэрроу уже было хотел пошутить над реакцией Рональда, но второй, словно одичав, бросается вперед и хватает Майка за щеки, практически врезаясь своими губами в чужие губы. Это совсем не похоже на то, как каскадер целовал мужчину мгновение назад: Рональд был напорист, сминая чужие губы, будто дикий зверь, напавший на добычу. Удивлённый писк Спэрроу превращается в сдавленное мычание в чужие губы. Актер отстраняется менее, чем на секунду, и снова припадает к губам юноши, целуясь так, будто это его последний раз. Майк жмурится, не в силах сопротивляться напору мужчины. Спэрроу кажется, что комната накалилась до невозможных пределов, отчего вся одежда ощущается тяжелой и липкой. Когда воздуха становится катастрофического мало, тот пару раз легонько бьет мужчину в грудь, прося отстраниться. Рональд реагирует не сразу, но когда удары становятся более сильными, то, нехотя, отпускает лицо юношы, разрывая поцелуй. Оба тяжело дышат, Рональд вытирает тыльной стороной ладони помаду Спэрроу, которая отпечаталась у него на губах, а затем, быстро лизнув палец, стирает размазанную помаду уже на лице каскадера. — Извини, просто…когда ты меня поцеловал у меня словно разум затуманился, — Рональд сам не понимает, почему пытается оправдаться. Спэрроу не может оторвать взгляд: уже второй раз за сегодня он видит мужчину неуверенным. — Все нормально, я думаю…это было…эм…горячо? — Спэрроу неловко улыбается, осознавая, насколько вызывающе могли звучать его слова. Рональд тут же меняется в лице: видимо ответ каскадера вернул присущую ему уверенность. — Ты так мило жмурился, — тихо произносит он, — не волнуйся, я научу тебя целоваться. Спэрроу легонько бьет актера в грудь, показывая недовольство. Даже если у юноши не было опыта в подобных вещах, то это не значит, что над этим можно вот так спокойно подшучивать. — Ну чего сразу руки распускать? — Рональд перехватывает кулак Спэрроу, галантно целуя костяшки. — Я думал ты будешь рад такой возможности . Только попроси – и я сразу продемонстрирую тебе, как надо. — Тебе просто хочется со мной целоваться. — Не думаю, что это плохо, воробушек. Все влюбленные хотят этого, я не прав? — Спэрроу фыркает то ли от смеха, то ли от недовольства. Оба, кажется, задумываются о своем. Рональд вальяжно подходит к открытому окну, откуда открывается вид на закатные улочки города: — Думаю, нам обоим нужно время, чтобы обдумать всё, — Рональд косится на каскадера, который все еще стоял у туалетного столика. Блондин осторожно кивает: — Я пойду? Рональд ничего не отвечает, лишь легонько наклоняет голову, словно давая разрешения на то, чтобы каскадер ушел (пусть в глубине души актеру и хотелось, чтобы Майк остался с ним подольше). Когда блондин уже открыл дверь и собирался переступить порог, актер окликнул его по имени. Спэрроу машинально разворачивается. — Всё, что я сегодня говорил – это не шутка. Я люблю тебя, Майк. И уже довольно давно. Спэрроу ощущает необъяснимую лёгкость после услышанного: пусть он уже и не сомневался в искренности Рональда, его брошенные вслед слова будто доказывали лишний раз, что это всё по-настоящему. Что произошедшее между ними – не мимолетная слабость одного из них, о которой забудут через пару дней, а долгожданное признание для обоих. — Я тоже люблю тебя, хоть ты и до жути невыносим, — Спэрроу, довольный своим ответом, закрывает дверь, оставляя возмущенного брошенным в его адрес «невыносим» Рональда наедине, и спускается вниз. Обещание подруге совершенно выветривается из головы, заменяя его недавними событиями. Образы, которые тот видел буквально пару минут назад, все еще кружили перед глазами: вот Рональд, внимательно смотрящий на него, когда тот начинает зачитывать письмо, вот он уже стоит вплотную к нему, ожидая ответа на признание, вот его губы уже жадно целуют его собственные. Это кажется нереальным, плодом фантазий каскадера, от которых он всегда старался убежать, стоило его голове коснуться подушки. Спэрроу на автомате доходит до своей скромной комнаты, быстро проникая внутрь. Может теперь, когда чувства обоих известны, он наконец-то сможет спокойно уснуть.***
Когда стрелки на часах показывают второй час ночи, Майк готов взвыть. Он правда думал, что теперь, после признания Рональда, он не будет по ночам думать о нём. Наивный. Всё стало ещё хуже: теперь мысли заполняли не фантазии, а вполне реальные воспоминания о том, что произошло. Майк в очередной раз трогает свои губы, злится на всё, смущается, раскрывается, потому что внутри всё горит, стоит только вспомнить, каким напористым был актер, и какими тёмными от вожделения были его глаза, когда тот отстранился от юношы. Что, если бы Спэрроу не остановил бы его? Зашел бы Рональд дальше? Поцеловал бы его не в губы, а в шею или, может быть, еще ниже? Спэрроу жмурится до белых пятен в глазах. Он чувствовал себя мальчишкой в пубертате, который впервые ощутил романтические чувства. Почему из всех людей он решил влюбится именно в этого….Рональда. В мыслях борются две противоположные идеи: остаться в кровати и попытаться наконец уснуть или пойти к Рональду. Зачем ему идти в комнату актера, он сам не до конца понимал. Может, посмотреть на него грозным не выспавшимся взглядом, мол, посмотри, что ты со мной сделал, а может…. Майк хватается за голову и тянет себя за кудри. Это становится невозможным. Юноша сдаётся. Устроившись в кровати поудобнее, он позволяет мыслям, какими смущающими они не были бы, охватить его полностью. Пускай Рональд икает всю ночь напролет, у Майка всё равно больше нет сил сдерживать разыгравшуюся фантазию.***
Трэйси, увидев идущего в ее сторону каскадера, хотела было начать возмущаться, куда вчера тот пропал, но тут же смолкает, заметив, насколько не выспавшимся выглядел ее друг. — Я боюсь узнать, что вчера такого произошло, из-за чего ты выглядишь таким помятым, — Спэрроу будто выходит из транса, резко поднимая голову на девушку: — Трэйси! Прости, я не хотел тебя подставлять, просто Рональд- — Рональд? — девушка переспрашивает, словно убедиться, что имя ей не послышалось. До Майка только сейчас доходит, что он совсем забыл помочь подруге: — Меня остановила девушка прямо перед входом в театр. Попросила передать ему письмо и, ну, я и пошел, — Спэрроу стыдно: он искренне не хотел подставлять подругу. — Боюсь спросить, что такого там произошло, раз тебя так долго не было, — недовольство сменяется чистым любопытством. Девушка никогда не скрывала, что взаимоотношения Рональда и Спэрроу для нее интереснее любой когда-либо поставленной на сцене постановки. — Ну, ты знаешь, он снова начал как-то подшучивать, потом у нас произошла небольшая перепалка, а потом-, — блондин задумался: стоило ему рассказать ей о его романе с Рональдом? С одной стороны это влечет за собой бесконечные подшучивания с «а я же говорила» вдогонку, но с другой стороны Трэйси была практически единственным человеком, которому Спэрроу в полной мере доверял. — Только не говори что вы жестко поцапались, — усмехается девушка, но в голосе слышно небольшое беспокойство. «Лучше бы поцапались,»— думает про себя каскадер, вспоминая, как этой ночью сходил с ума, пытаясь утихомирить воображение. — Нет-нет, как раз наоборот. Девушка вскидывает бровь, ожидая продолжения. Спэрроу прочищает горло и, чуть понизив голос, говорит подруге правду: — Рональд и я, кажется, теперь встречаемся.
