Психушка, ведьмы и... любовь?

~ ✧✿♡♪★☆ ?¿? ☆★♪♡✿✧ ~

Знаете ли вы, что люди, живущие совсем рядом с вами, на самом деле не люди? Как много таких странных соседей вы знаете? Кто-то верит в суеверия со времён ещё, пожалуй, начала 12-го века, кто-то сушит травы, раскладывая их по углам как оберег и защиту. А кто-то даже собирает черепа животных — и не только, — для своих… личных нужд. Таких ещё называют ведьмами. С древности ведьмы живут среди людей. И были времена, когда простые смертные им поклонялись: ведь они доносили до народа волю Богов, а их магические силы были частью реального мира, что было удивительно. В античности считалось, что ведьмы — проводники между живым и загробным миром, что они предсказывают будущее, избавляют от проклятий и лечат людей, но никогда не убивают. В новой эпохе Средневековья все переменилось. Общество обнажило мечи против всех, кто практиковал магию и выглядел не так, как все: разгорелись костры инквизиции, некоторые из которых до сих пор вспыхивают в странах третьего мира. И дело совсем не в религии — просто люди обожают списывать проблемы с урожаем, болезнями и личной жизнью на «приспешников Сатаны». Глупо, не правда ли? Ведь и по сей день можно найти странные книги, летописи, свитки и просто символы, что не поддаются обычному человеку. Лишь избранным. Ведьмы не собираются уходить из нашей жизни и сейчас, несмотря на то, что человечество давно опирается на научные знания. Законы физики писаны не для всех, и если очень хочется, то можно их не замечать. Можно представить мир волшебства, магических существ, в том числе ведьм, обольстительных и коварных, жутких и всемогущих существ. Но почему вы должны только представлять? Всему виной люди. Люди — такие хрупкие существа. Слабые и трусливые создания. Раз за разом кто-то пытается выставить себя в лучшем свете, показаться “не таким", а позже становится тем, чьи имена в скором времени появятся на каком-нибудь ненужном столбе или в самом конце газет, как пропавшие без вести. Чьи родственники и друзья будут шариться по разным сайтам, распространяя фотографии утерянных, дабы найти их целыми и невредимыми. Вот только люди пропадают не просто так. Вы разве никогда не замечали, что заброшенные дома, здания, да даже магазины и школы выглядят… устрашающе, но при этом так и манят зайти? Может показаться, что там никого нет, а весь внутренний страх и тревога притянуты за уши, как детская страшилка. А если вы являетесь тем, кто ищет кого-то, то оно будет звать вас. И все ради того, чтобы вы зашли. Вас заманят, как мышь на бесплатный сыр в мышеловку, и вы зайдете, став навсегда одним из них. Одним из пропавших в неизвестности. Такие места невозможно найти специально. Они появляются там, где им нужно. Там, где есть слабая духом пища из крови и плоти. Там, где никто не заподозрит неладное. Если же вам удастся найти заголовок в газетах про места с загадочными смертями, у меня для вас плохие вести. А коли оказались вы на пороге некого психиатрического диспансера, имени святого… кто бы он там ни был, задумайтесь: Почему вы здесь? Зачем вы пришли сюда и… чей это голос, что так и манит зайти? А впрочем, уже неважно. Двери давно захлопнулись за вами, оставляя один на один с тьмой и ее верными жителями. Обернувшись, все, что вам удастся увидеть, будет надпись, которая гласит: «Добро пожаловать в Чистилище! Здесь вы — обед, а ваш обед — ваш сосед. Удачи выжить!» И только эта табличка будет сверкать новизной, отразив стоящий за вашей спиной кривой силуэт одного из постояльцев. Или не одного?..

***

Огромное белое здание выглядело максимально устрашающе на фоне голых деревьев, с высоким забором из прутьев, колючей проволокой наверху, возможно даже, забор этот находился под электричеством. Для атмосферы не хватало только грозы и стаи во́ронов в придачу. Что ж, примерно что-то такое Эндрю и надеялся увидеть, когда на пороге его Богом забытого захолустья он обнаружил кучу писем и, собственно, саму отправительницу с попугаем на плече. Стоило догадаться, что если эта ведьма явилась самолично, то и намерения у нее – серьезны. — Нравится? — мило улыбнулась Рене, взглянув на него и продолжая листать какие-то бумаги. — Внегда ты говорила, аже выбила нам отдых в санатории на парочку десяток лет, я даже и думать боялся о какой-нибудь нормальной больнице. — усмехнулся он, мечтательно щуря глаза. — А кий тут зрак... — Эндрю, больница и санаторий – это абсолютно разные места. В больнице тебя лечат, а в санатории… — Калечат. Знаю, проходили, — махнул рукой он, схватив парочку бумаг с рук Рене, напрочь игнорируя чужой довольно яростный взгляд в затылок. Как оказалось, его подруга обо всем позаботилась. Буквально, черт возьми, позаботилась о всем, даже о том, чтобы устроить им незабываемый отдых в психбольнице, в самой жопе мира! Респект и уважение, это действительно прекрасный подарок. — А кий у нас повод? — Никакой. — Рене загадочно улыбнулась, забирая бумаги из рук Эндрю, чтобы двинуться дальше, к главному входу. — Просто подумала, что давно не видела твою вечно недовольную моську, да и такому затворнику, как ты, не помешает социализация среди людей. Хотя бы раз в сто лет, китъ. Эндрю закатил глаза. Кто виноват в том, что, когда он действительно захотел выйти прогуляться, люди объявили друг другу войну? Правильно, не он. В какой-то степени, это было очень даже неплохой отмазкой, дабы не выходить из своей уютной берлоги ещё около сотни лет, но Рене на этот счёт была явно другого мнения. Впрочем, он даже рад. Особенно, когда Рене чуть ли не светится от счастья, радуясь их — будущему — совместному отдыху в неимоверно мрачной психушке.

***

— Холоп, ты не можешь так со мной поступить! — возмущался мужчина средних лет. — Сказано же, отбой – в девять, — спокойно продолжал врач, — вроде его звали Томсон — пристраивая буйного пациента к койке, — Почему бы вам всем не брать пример с новеньких? Вон, спокойно легли и готовы ко сну. А вы? — Я царских кровей, не имеете вы права меня- Не договорив, “царь" вдруг запнулся, ничком падая на спину без движения. В палате мгновенно воцарилась тишина, прерываемая лишь негромким храпом с соседней койки, когда Рене тихо хихикнула, скользнув на кровать к Эндрю под недовольный взгляд врача. Кажется, тот уже смирился. А может на него так подействовали чары одной ведьмы, что диктует тут свои правила с самого прихода, будто планируя стать диктатором или какими-нибудь мэром среди психов. Что ж, Эндрю не против помочь ей. Дождавшись ухода санитаров с врачами и часа, когда вырубают свет, темные силы уже были готовы к выходу на охоту. Казалось бы, что может быть страшнее ночи в устрашающей, потрепанной психбольнице, полной опасных психов? Только псих, что не пристегнут ремнями к своей койке, а также имеющий доступ ко всем дверям в санатории. Благо, наши герои в безопасности. Но не их жертвы. В темноте коридоров раздавались хриплые вздохи, заглушенный кашель и неизвестный хруст, что эхом отлетал от голых, протертых временем стен, теряясь в пространстве. — Знаешь, я никогда не углублялся… в рамки твоих способностей, но разве ты не собираешь кровь целомудренных дев? Али старчи теперь тоже в твоём вкусе? — усмехнулся Эндрю, повернувшись спиной к окну и свесившись с него наполовину, подставляя бледную кожу лунному свету и ночному ветру. — Коли вкусы твои изменчивы…. — Ну почему же сразу изменчивы? Просто… — легко запрыгнув на подоконник босыми ногами, она пригнулась над ним, хищно улыбаясь, оголяя свои акульи зубки. В ярком лунном свете ее бледное лицо казалось прозрачным, а белоснежные волосы и платье отдавали перламутром. Эндрю не мог ею налюбоваться. — Выбор еды не так велик, как казалось на первый взгляд. Приходится питаться тем, что имеется. А ты? — А я не голоден. Ну, знаешь ли, годы тренировок дают свои дары. — Эндрю драматично вздохнул, ощущая чье-то приближение, намекнув тем самым подруге, что наконец вернула свое привычное милое личико, оборачиваясь на свет фонаря. — Ах, моя чресла! Аки ты могла, дружина? — Эй, вы оба! А ну не двигаться! Голос молодого санитара дрогнул, выдавая его страх, чем Эндрю решил и воспользоваться: схватил повеселевшую Рене за грудки платья и сделал резкое движение рукой, собираясь выбросить ее через себя с четвертого этажа. Парень среагировал моментально, и уже через пару секунд перехватил девушку, не сразу замечая странности. — Т-ты чего творишь?! — разгневался молодой санитар, тяжело дыша и продолжая прижимать безвольное тело к себе, вытаращився на блондина во все глаза. — Зачем вредить другим?! А если бы я не успел? Ты бы убил- — О чем ты? Парень вздрогнул, невольно хмурясь и наблюдая, как Эндрю недоуменно наклоняет голову в бок, как бы спрашивая “Чего ты кричишь?". Санитар едва не задохнулся от возмущения, но, прежде чем продолжить наводить шуму, все же обратил внимание на девушку в своих руках. Стоило только опустить взгляд, как спину обдало холодным по́том а по коже забегали мурашки. В руках санитар держал не девушку, а лишь ее белоснежное платье. Моргнув, он медленно поднял глаза на хитрого Эндрю, что с притворным удивлением раскрыл медовые глаза и прикрыл рот рукой, оборачиваясь и снова высовываясь из окна. Предчувствуя беду, санитар сделал шаг вперёд на ватных ногах. Затем ещё. И ещё. И ещё один до тех пор, пока не оказался бок о бок с Эндрю, что теперь пристально наблюдал за каждым его действием, как хищник за желанной добычей. — Погляди вниз, — едва слышно произнес он, не спуская взгляда с бледного санитара, что дрожащими руками схватился за подоконник, медленно выглядывая вниз. От увиденного у него перехватило дыхание, но отстраниться ему не позволил Эндрю, резко схватив за волосы на затылке. — Скажи. Что ты зришь? — Нет, я- — Скажи. Морщась от боли в затылке, сквозь подступающие слезы санитар все же взглянул вниз, вновь лицезрея кровавое месиво в саду с девушкой и ее торчащими костями сквозь нежную кожу. — Вижу… девушку. Она мертва. — А почему? — с нажимом спросил Эндрю, оголяя острые зубы. Парень дрожал, не в силах отвести взгляда, даже не замечая как чужая медовая радужка теряет свой цвет с каждой секундой, становясь белой. — Потому что ты не успел ее спасти. — Я-я успел, это все- — Если ты успел, разве она была бы в таком состоянии? — …Нет. — хором произнесли они, пока по лицу санитара скатилась одинокая слеза горя и вины. Гадкая, победная улыбочка расцвела на лице Эндрю, когда парень, запрокинув голову, безвольной куклой осел на пол. Попался. — А говорил, что не голоден, — хихикнул нежный голос за окном, заставив Эндрю нехотя обернуться и оторваться от трапезы. — Ты такой врушка, Эндрю. Белоснежная прядка неаккуратно спала на окровавленное лицо, потому он протянул ладонь и нежно заправил ее за ухо девушки, что сидела на оконной раме, весело качая ножками туда-сюда. Разглядывая ее лицо, он заметил кое-где была грязь, а в волосах и вовсе запутались мокрые листья. Эндрю не сдержал лёгкого смешка, поднимая с пола ее платье. — А ты, как всегда, наивеличайще играешь. Давай, надевай свое тряпье и пошли, я устал. — И ты вот так просто оставишь объедки? Это некультурно. — намекая на санитара, Рене спустилась, попутно натягивая платье обратно на себя. — И кстати, что ты там говорил про свою поясницу? Бьющееся в предсмертных конвульсиях тело нисколько не волновало их, как и последствия, что проследовали после. Все-таки удобно перекинуть очередную смерть несчастного санитара на какого-нибудь умалишенного психа, коих полно в этом месте. И не станут же врачи и полиция полагать, что маленькая, хрупкая девочка, вся в грязи и листьях, смогла бы сделать что-то плохое? Знать бы ещё, за что ее сюда уложили, и почему именно в палату к Царю, странному деду и какому-то парню, что временами говорит на непонятном языке… Но, учитывая странности этого учреждения, люди в форме решили не уточнять диагноз. Мало ли чем это обернется… — Уважаемый, э-э-э… — полицейский взглянул на бейджик главврача, но кроме указания его должностей и положения, ничего больше не было, что заставило его недоуменно нахмурится. — В этом месте, что, ни у кого нет конкретного имени или как? Уже который врач без имени на бейджике, а санитары и вовсе без них. Объяснитесь, мистер неизвестность? — О, все просто! — врач лучезарно улыбнулся, сложив руки за спиной. — В нашем учреждении не принято называть свое имя при людях с отклонениями в личностях или другими расстройствами, чтобы они не могли воспользоваться нами. Ну, знаете, у таких людей обычно хорошая память, что может плохо сказаться над дальнейшем лечением, если они начнут привязывается к кому-то из персонала. Потому мы и не носим бейджи с именами. Да и к тому же, персонала у нас не так много. Полицейский продолжал подозрительно хмуриться. По его лицу было видно, что он недоволен информацией, и — Эндрю мог поклясться — главврач тоже не испытывал положительных чувств к неожиданному визиту мусоров. Особенно по неприличному жесту со средним пальцем за его спиной. — И я до сих пор не слышу вашего имени, — настоял полицейский, вызывая тихий вздох раздражения у врача. — Можете звать меня Николас, офицер. И я главный заведующий этой клиники уже долгие годы.

***

Будни в психдиспансере проходили просто прекрасно, если не брать во внимание недостающий персонал. За последние пару недель уже трое несчастных санитаров покинули этот бренный мир не по собственному желанию. Что поделать, если обитателям нужно пропитание, а месту плоть. Но и развлечения тут свои имелись. Специфические. — Эндрю, Эндрю! — девушка потрепала его по плечу, отрывая от созерцания прекрасной стены с трещинками и плесенью. — Смотри, там девушка стены раскрашивает, да напевает что-то! Поможем ей? — Спасибо, говном стены мазать я ещё не готов. Але молод я слишком уж. Рене весело засмеялась, облокачиваясь на него. Заметив боковым зрением движение, Эндрю лениво обернулся, замечая управляющего. Странный тип, если честно, но кто здесь адекватный? Уж точно не психи, ведьмы или таинственные врачи со слишком позитивным настроем. Позитивные люди в принципе неадекватные. — Добрый день! — ярко улыбнулся Николас, подходя к ним и сложив руки за спиной. Рене заинтересованно склонила голову в бок, в то время как Эндрю не сводил скучающего взгляда с врача. — Вижу, вам здесь нравится? — О, ещё бы, сэр- — Ники. — прервал ее главврач, продолжая лучезарно улыбаться. — Здесь все свои, к чему эти формальности? Эндрю удовлетворенно хмыкнул, едва заметно кивнув подруге. — Але же вы приютили нас, негоже быть такими нелюдьми. — облокотившись на Рене, словно кот, Эндрю хитро сощурился. Николас — или же Ники — никак не отреагировал. Разве что улыбка стала более… мягкой? — Ну-ну, я не сильно старше вас, зачем же вы так? Не делайте из меня старика. — О, ну что вы… то есть, мы не хотим показаться грубыми, вот и все, — неловко ответила Рене, явно чувствуя себя неудобно. Ведьмы привыкли к старому менталитету, они образованы и проявляют уважение. Но не к старшим, нет. Дряхлые старики не так уважаемы, если слабы, в отличии от более молодых, но не менее опасных существ. Ведьминское нутро никогда их не обманет. И, хоть перед ними совсем не ведьма, испытывать терпение более сильного существа на его же территории они не станут. Пока что. Утолив свое любопытство, Ники все-таки ушел восвояси, пропадая так же незаметно, как и появился. Странный тип. Выдохнув, Эндрю поудобнее расположится на плече подруги, разглядывая занятых психов, отметив что некоторые из них кажутся уж очень знакомыми. Он уже было повернул голову к Рене, как почувствовал на себе взгляд, а обернувшись, заметил лишь яркую вспышку, что тут же скрылась за ближайшей дверью. — Какой интересный юноша… — спустя мгновение зашептала Рене, отвлекая его от разглядывания интересной стенки с глазами. — Вроде новенький, а такой уверенный. Скажи же странный? Бросив взгляд туда, куда смотрела Рене, Эндрю выгнул бровь. Вроде ничем не примечательный на первый взгляд парень. Высокий, худой, бледный. Но… присмотревшись, Эндрю переглянулся с такой же удивленной Рене. Ведьма. Но что он забыл здесь? Разве такого слабого по духу и крови пустили бы сюда? Только если эта “ведьма” не знает, что он ведьма. Значит, жертва. Глаза Рене заискрились любопытством и жаждой, которые лишь на миг потеряли свой цвет, вновь становясь темно-карими. И Эндрю понял, что он не один уловил ответный взгляд от новых санитаров. Почему во множестве? Потому что к подоспевшему парню подошёл ещё один, уже поменьше, но поярче. Прищурившись, Эндрю узнал ту вспышку, что не успел разглядеть минутой ранее. И снова это чувство, что-то между жаждой и интересом к необычной диковинке. Высокую и худую шпалу он благородно оставил для Рене, так и быть. По ее взгляду видно, как она хочет попробовать что-то новенькое. И, если честно, Эндрю даже представить боится, что она там замышляет. Уж он то, прожив с ней бок о бок пару столетий, знает, что иногда в этой милой черепной коробке таятся демоны похлеще, чем крестьяне с их деревень. — Новое мясо, — едва слышно прошептал он, выдерживая зрительный контакт с ледяными глазами. Спустя секунду, юноша отвернулся и повёл своего друга дальше. А ведьмы будут развлекаться.

***

Мрак сгущался со всех сторон, начиная давить на своих жертв неизвестностью и вонью чего-то тухлого. Кажется, тут кто-то сдох, но для ведьм это было очень даже неплохо. Слабый огонь от свечей осветил помещение, наконец разбавляя атмосферу. Расставив черепа, которые им любезно одолжил главврач, и пустые бутыльки, что были полны черной жижой, они были готовы. Махнув рукой над остальными свечами, зажигая и их, Рене уселась напротив Эндрю, что ждал ее. Его привычно бледное лицо освещалось игривым огнем, а глаза были устремлены лишь вперёд. Сев по-турецки, Рене протянула ему свой ритуальный нож, наблюдая, как острая сталь из серебра лёгким движением оставляет после себя глубокую рану на ее ладони, следом оставляя такую же на ладони Эндрю. Ни один мускул на их лицах не дрогнул, стоило густой крови начать капать на подготовленный клочок земли, смешиваясь с друг другом в нечто странное. — Руку, — протянув свою раненую ладонь, произнесла Рене. Эндрю помялся лишь на мгновение, но поймал протянутую ладонь, переплетая их пальцы. Затем он заговорил. Вслушиваясь в каждый шорох, каждый шаг за стенами, дабы им никто не помешал, Рене, почувствовав вскоре привычное жжение в области рук, наконец расслабилась, возвращая все свое внимание на Эндрю, что продолжал что-то говорить на своем родном языке. В такие моменты она старалась даже дышать медленнее, ибо прервать Эндрю — равносильно смерти. Не для нее конечно, но ущерб будет. Она помнит, как из его воспоминаний увидела то, что бывает с помехой во время проведения ритуала. И, хоть ее тело сильнее обычного человека, проверять такое на своем опыте не хотелось. Когда Эндрю замолк, сделав глубокий вдох, Рене прикрыла глаза, готовясь. Ох, это была любимая часть их посиделок. Влезать в воспоминания аномалий. Открывая глаза, она замечает перед собой юношу с пустым взглядом, что смотрел будто сквозь, не замечая преграды. Они были одного роста, так что сказать сколько ему лет — тяжело. Его щеки были впалые, темные, взлахмоченные кудри выглядели неряшливо, а одежда была смутно знакомой для нее. Почувствовав что-то неладное, Рене нахмурилась, пытаясь обернуться, вот только взгляд темных глаз будто приковал ее на месте. И когда только мальчишка обратил на нее внимание? Даже не так. Почему он ее видит? Мурашки пробежали вдоль позвоночника, словно чьи-то мертвые касания. Грудь заходила ходуном от тяжелых вздохов. — Окстись, — тихий голос из-за спины привел в чувства, выводя из оцепенения, — Он тебе не зрит. Але как. — Что происходит, Эндрю? — Вы вмешались в мое сознание, — проговорил юноша ледяным тоном, вдруг улыбнувшись незваным гостям. — Но ничего. Я позволю вам погостить тут некоторое время. Однако знайте — я за вами слежу. — Кий добры мо́лодец, — съязвил Эндрю, наконец появляясь в поле зрения Рене. Стоило только светлой макушке сравняться с юношей, как напряжение тут же сошло на нет. И это должно было их насторожить, вот только юноша, проигнорировав выпад в свою сторону, просто развернулся, растворяясь в тумане. Переглянувшись между собой, Эндрю вдруг кивнул, двинувшись вперёд и потянул Рене за собой их всё ещё сплетенными руками. В такие моменты глупо будет разделяться, особенно, когда одна из вас абсолютно слепа в видениях прошлого, а у другого пробелы в памяти во время этих самых ритуалов. Но наши ведьмы приловчились ко всем таким “экскурсиям", что и действовали на автомате, не задавая лишних вопросов. Рене не спрашивает к кому они попали и куда идут, а Эндрю в ответ не спрашивает о возврате ценных воспоминаний. Хотя, для кого они еще ценны… Резко остановившись, Эндрю нахмурился, начиная крутить головой в разные стороны. В белых глазах с узким зрачком виднелось непонимание и растерянность, словно Эндрю потерял след аномалии, что было неудивительно. Рене и сама-то не чувствует тут хоть чьего то присутствия, кроме Эндрю. Быстро спохватившись, он дернулся в сторону, словно услышал что-то, в то время как Рене продолжала молча вслушиваться в происходящее. — Притопали, — выдохнул Эндрю, разбавляя долгую тишину. Проморгавшись, Рене обнаружила вокруг себя густой лес, что ранее был скрыт за защитным туманом. С интересом оглядываясь, она продолжала следовать уже за более спокойным Эндрю, что вел их к выходу из этого лабиринта. — Тот юноша, — вдруг сказала она, привлекая внимание впереди идущего Эндрю, — Он ведь специально вытащил тебя? Усмехнувшись, он покачал головой. — Цей мо́лодец путал меня от самого входу. Лишь вслушавшись в окружение, мене удалось обойти его. — Я слышу отчетливые нотки злорадства в твоём голосе, — не сдержала смешка Рене, прекрасно зная, что она права. В общем-то, несложно было предугадать, что их тут не ждут, а значит и Эндрю был заранее готов ко всем неприятностям. — И что теперь? — Теперь же, наблюдай. Стоило только словам вырваться из уст, как картина вокруг поменялась. Перед ними стояла все та же психиатрическая клиника, вот только выглядела она куда лучше. От белоснежных стен веяло новизной, а огромные окна были украшены различными фресками, напоминающие Рене… Осознание ударило в голову словно серебряная пуля, вышибая весь позитивный настрой из мозгов. В нос тут же ударил отвратительный запах гари, трав и… Ей вспомнился купель. Сжав челюсть аж до скрипа зубов, она было уже выпустила чужую ладонь, как обзор ей перекрыли. — Рене Уокер, вернись на землю. Тебе больше не шестнадцать, ты не прячешься и не боишься за свою жизнь. Смотри на меня и дыши глубоко. — спокойно проговорил Эндрю словно мантру, на удивление используя современный говор. — Это всего лишь одна из старых церквей, что со временем переделали в психдиспансер. Ничего необычного. — Да… Вижу. Прости. — пробормотала она, сильнее сжимая чужую ладонь. Еще какое-то время наблюдая за ней, Эндрю подозрительно сощурился, но ничего не сказал, отступая на шаг. Дышать стало действительно легче, но злость никуда не ушла. Не заметив, как они оказались у огромных дверей, ведьмы теперь же с интересом принялись разглядывать местность. Церковь, как церковь, в принципе ничего необычного или странного. Они видели кучу таких, а кто-то даже провел там часть своей людской жизни. Но все-таки… Что-то здесь было не так. Слишком светлые коридоры, яркие фрески и пустой холл. Да, вот оно что. Это место пустое. За все время их пребывания, им повстречалась, ровным счетом, ни одна живая душа. Да даже не живая, и то мимо. С одной стороны, в воспоминаниях нечасто можно повстречать кого-нибудь, но раз это воспоминания места, то ду́ши здесь быть обязаны. Хотя бы те, которые пали от рук ведьм. — Хочешь сказать, в церкви никто не умирал? — Бред, — фыркнул Эндрю, пристально разглядывая стены на наличие потайных ходов и, бинго, он нашел один такой. — Глянем глубже? Тень озорства проскочила в его медовых глазах, словно искра, поджигая интерес и желание. Он хочет найти дыры, где спрятана вся плесень воспоминания. А судя по местами обшарпанным лазейкам в стенах и между щелями, такие имеются. Дернув рукой в сторону, он быстро проверил состояние подруги, прежде чем с хищной ухмылкой подкрасться к одной из стен, начиная ковырять ее когтями. Поняв, что одной рукой тут не справиться, Рене, отбросив все ненужные чувства, присоединилась. Вскоре стена поддалась и с отвратительным хрустом начала отслаиваться, наконец открывая для ведьм темную сторону этого места. Все вокруг них словно замолкло. Зловонный запах гнилой плоти и странного смрада тут же ударил в нос, заставляя глаза слезиться. Открывшийся вид был не лучше — в прогнившей стене они обнаружили чьи-то останки, правда понять, человек это или животное, было трудно. По крайней мере на первый взгляд. — Живчина, — подтвердил Эндрю с нескрываемым восторгом, игнорируя странный взгляд сбоку, — Черт-с, таки ему больше дюжины? Не дурно, не дурно… О-о-о! — Боже, Эндрю… — Боженька покинул это место давно, девчина, ино бы тут были живчики. А теперь ж гляди, кость! Любо, любо… Эндрю уже было протянул руку к сгнившим останкам, но Рене вовремя его остановила. Стоило только отвлечься, как картина вокруг снова поменялась. Теперь было не до смеха. Очнувшись у все той же стены, но теперь с другой стороны, ведьмы удивленно вскинули головы. Ранее нежно голубое небо затмили темные тучи, поблескивая редкими грозами, а ветер завывал печальные серенады. Где-то мимо них пронеслось что-то, напоминающее человека. А затем огонь. Много огня. Здание буквально вспыхнуло, захватывая языками пламени все вокруг, в том числе и людей. Откуда здесь появились люди они не поняли, но судя по их одеждам и крикам, это крестьяне. Возможно, кто-то из них проходил службу в этой же самой церкви. И, хоть их и не замечали, странное ощущение, что за ними наблюдают, стало сильнее с тех пор, как они откопали труп. Возможно, учитывая удачу Эндрю находить эпицентр пиздеца, они нашли труп основателя. Ну, или кого-то выше. Хотелось пошутить про Бога, но ситуация не позволяла. — Теперь ясно почему его переделали, оно ж гниль як мене жизнъ. — поднявшись на ноги, Эндрю ещё какое-то время понаблюдал за происходящим не впечатленным взглядом, выискивая, где бы копнуть глубже. — Я чувствую слежку. Туды. — Эндрю, может хватит? — неуверенно прошептала она, чувствуя себя отвратительно, но Эндрю будто не замечал, упрямо двинувшись вперёд, словно его что-то ведёт. Когда они остановились у очередной стены, Рене подумала что ее тоже нужно будет вскрыть, вот только Эндрю протянул руку, тут же отдергивая ее с болезненным шипением. Стена, словно живая, зашевелилась. Со всех щелей из нее полилось нечто, похожее на кровь, а сама она была готова лопнуть. Эндрю дико улыбался, не обращая внимания на пульсирующую боль и не сводя цепкого взгляда с каждой новой прожилки. Кажется, Рене угадала с местом для их отдыха. Давно она не видела Эндрю таким впечатленным аномалией, которую он до сих пор не разгадал. Хотя разгадка у них на поверхности, особенно когда из стены начали появляться руки, словно маня подойти ближе. Ближе, и ближе. Черные руки дотянулись до его лица, невесомо касаясь, будто подначивая на необдуманные действия… Затем. Звонкая пощёчина отрезвила его, приводя наконец в чувства. Судорожно делая глубокий вдох, Эндрю только обратил внимание на недостающий кислород в лёгких. Сколько он не дышал? Глаза застелило пеленой, не позволяя рассмотреть местность, но они явно где-то в прохладном помещении, ибо мороз прошелся по позвонкам под тонкой белой футболкой. Растирая лицо руками, он не сразу заметил странность. Медленно отодвинув руки от лица, он понял. Рене. Паника быстро захватило его, пока он пытался найти свою подругу в темноте подвала. Как долго они тут сидят? Почему свечи поутихли? И где, блять, его Рене?! — Что вы здесь устроили?! — яркий свет вместе со звонким ударом двери о стену оглушили на миг, но санитарам этого было достаточно. Чьи-то крепкие руки подхватили его словно безвольную куклу, утаскивая в сторону и чем-то закрепили их на груди. Эндрю не брыкался. Ему было всё равно, что с ним сделают жалкие человеки-санитары. Его основной целью было найти Рене, а когда привыкшие к свету глаза наконец сфокусировались, он заметил ее. Бледное, маленькое тело лежало в паре метрах от стертой пентаграммы на полу. Ее руки и лицо были в крови, но Эндрю, вместо того, чтобы испугаться, лишь облегчённо выдохнул, позволив крепким парням утащить его наверх. Уж его-то ведьминское нутро никогда не подводит. А вокруг слишком много парней. Среди этих парней он успел заметить и двух новеньких, что глазели на него как на диковинку, а не как на “психа". Хотелось напугать их чем-то неожиданным, например, полаять как собака, но сделать ему это не дали, нацепив что-то инородное на лицо. В голубых глазах одного из них он увидел свое отражение, и судя по легкому ступору и расширенным зрачкам, выглядел он сносно. — Эндрю, Эндрю… — покачал головой Ники, — неизвестно когда тут появившийся — словно отчитывая маленького, нашкодившего ребенка. Весь его добродушный вид был лишь плохо натянутой маской, в то время как где-то в глубине он был зол. Может, даже хуже. — Зачем ты напал на нее? Я думал вы друзья. — … Эндрю сверлил его нечитаемым взглядом, напрочь игнорируя восхищенный взгляд голубых глаз. Нет, серьезно, он отбитый или просто идиот? А может тоже псих какой-то, как и все тут поголовно. Эндрю даже начинает сомневаться в стабильности своего состояния. — Я ведь предупреждал, что слежу за вами. Но ты все равно решил проверить границы дозволенного, за что и поквитался. А теперь, Кристофер и Остин, будьте добры, помогите санитарам отвести нашего буйного пациента в отдельную палату. Он не успел даже осмыслить его слова, явно намекающие на всю произошедшую ситуацию, как его мимолетные раздумья прервали: — С белыми и мягкими стенами? — как-то слишком радостно произнес тот санитар, что был во вкусе Рене. — К счастью, такого у нас нет. Это просто отдельная комната для особо непоседливых. — Аки эта ложа с прутьями? — усмехнулся Эндрю через намордник, коим его пытались “угомонить”. Впрочем, с ним он больше походит на злую собаку, нежели на опасного психа. — Не дури, балий. На кой мене взбунтовать? Я ж не сыроядец. — На всякий случай, — продолжал улыбаться Ники, безупречно понимая всю речь Эндрю. Не дав ему дальше возмущаться, Ники махнул рукой, и двое парней буквально потащили Эндрю за рукава смирительной рубашки. Всю дорогу до этой “комнаты" он ощущал на себе цепкий взгляд, который уже раздражал. Хотелось действительно залаять на рыжего идиота, чтоб отстал, но судя по всему что он видел, тому это даже… понравится? Действительно припизднутый.

***

Как оказалось, отдельная комната неплохая. Очень даже. На протяжении нескольких дней, каждый час его проверяли санитары, что-то спрашивали, попутно записывая в свои тетрадки. Из Эндрю вышла прикольная зверушка, ведь, судя по мертвой тишине, находился он в изоляторе совершенно один. А может его соседи просто мертвы, вот поэтому и молчат. Тоже плюс. Откинувшись головой на идеально целые стены, он тупо рассматривал потолок, в надежде что тот вдруг оживет и развеет его скуку, как в воспоминаниях. Стоп. В воспоминаниях? Эндрю вскочил, насколько ему это позволяла неудобная смирительная рубашка. Он помнит воспоминания после обряда. Он никогда раньше не мог запомнить их, несмотря на свою идеальную память, считая, что такова плата за вторжение. Тогда он уже было отчаялся и пытался смириться, но Рене, что только начала путешествия с ним, предложила свою помощь, как ведьма, что может проникать в чужие сознания. Так их дуэт и жил по сей день. Воспоминания о подруге снова отозвались неприятным комом в горле и жжением в руках. Вот ведь… Они могли не видеться десятилетиями, всегда имея способ связи для экстренных случаев. Но сейчас, всего лишь просидев в отдельной комнате пару дней, он скучал. Скучал так, как не скучал никогда. Он не скучал так даже по своим кошкам. По всем этим милашкам, с пушистыми хвостами и хитрыми мордами… За дверью послышались шаги, но Эндрю слишком увлекся, чтобы обратить на них должное внимание. А зря. — Я смотрю, ты времени зря не терял? — донёсся до него дразнящий женский голос. — Скучал? — Ох, девчина моя! Мягкая улыбка расцвела на лице девушки, когда она открыла ему дверь. Пробежавшись оценивающим взглядом по связанным рукам и наморднику, она прыснула в кулак, но все же промолчала. Когда она звякнула связкой ключей, Эндрю был рад ей как никогда.

***

— Почему вы снова вместе? — удивился высокий парень, Остин, — он же Жан, по словам Рене — держа в руках тарелку с завтраком. — Я думал ты его не простила, Ангелочек! Вскинув удивленно брови, Эндрю перевел взгляд на спокойную подругу, что ковырялась в пресном завтраке. Подняв наконец глаза, Рене пожала плечами на его немой вопрос. Эндрю собирался пристыдить ее, хмуро сощурившись, когда ощутил рядом чужой вес. — Тебя наконец выпустили? — поинтересовался рыжий чёрт, в наглую сажая свою пятую точку рядом с Эндрю. Кажется, он сожалеет что не облаял его. — На кой чъорт, Рене? Иже ты не зришь их неясыть? — пытался возмущаться он, снова чувствуя отвращение к еде. — Отврат. Уломать бы кухарке хребет за хрючево, так она ж свою тифозную поебень наслать могёт. Тьфу. — Эндрю, не ворчи. — Дай солъ. Вздохнув, Рене встала, чтобы сходить на кухню, оставляя недовольную ведьму с двумя растерянными санитарами. — Что? — нахмурился рыжий, явно не улавливая часть их диалога. Окинув Эндрю заинтересованным взглядом, он обратился уже к своему другу: — Жан, ты хоть что-нибудь понял? — Только то, что этот псих ворчит, как старый дед, Нил. И да, я все еще жду ответ! — На что именно? — спросила Рене, появляясь как раз вовремя, чем удивила санитаров. — Если ты про то, что Эндрю повязали, то это скорее из-за меня. Да и к тому же идея с… тем, что было, тоже моя. — Но ты была без созна- — Я просто спала. — перебила Рене, ставя перед Эндрю баночку с чем-то белым: — Прошу. Глаза того мигом загорелись, а вот рыжая макушка снова появилась в поле зрения, имея при себе кучу неозвученных вопросов. — Что это? — влез он, не решаясь перехватить баночку из чужих рук. — Батенька просил подать соли, ибо сие хрючево жрать невмоготу, — пробубнил Эндрю, добавив немного соли. Осмотрев и опробовав кашу, он вдруг тяжело вздохнул. — Ух… Хочется сладкость. — Сладости у нас, конечно, по выходным, но для вас могу сделать исключение. Санитары вздрогнули, когда из ниоткуда появился Николас, положив перед блондинами две пряные булочки. И если Рене добродушно отказалась от своей порции, отодвигая ее к Эндрю, то тот лишь молча сверлил принесенные лакомства опустевшим взглядом. На мгновение в столовой повисло звенящее молчание. Все звуки стихли, голоса пропали, а перед глазами продолжали мелькать обрывки. Обрывки прошлого. С каждой секундой Эндрю чувствовал, как нечто внутри него вдруг зашевелилось, вызывая странные ощущения. Что-то вроде… ностальгии и боли. Еще теплые булочки словно вернули его в беззаботное детство с братом, когда матушка пекла им точно такие же лакомства, а в следующий же миг он видит тело женщины, повисшей безвольной куклой на проклятом дереве. — Эндрю. Проморгавшись, блондин поднял растерянный взгляд на ведьму, точнее на ее белоснежные глаза с узкими зрачками. Ее цветные кончики слегка потеряли свой цвет из-за способности. Она залезла в его голову. — Я… — сглотнув ком в горле, Эндрю наконец заметил, что они одни. Совершенно одни. Потому он просто спросил: — …на сколько в этот раз? — Минут двадцать, — ответила Рене, подперев щеку кулаком. В ее глазах всё ещё таилась тревога, но после его “пробуждения" она сменилась на горечь утраты. — Прости, я не должна была. — Не извиняйся. Ты единственная, кому дозволено проникать в мои воспоминания безо всяких вопросов. К тому же… — он горько усмехнулся, все так же не прикасаясь к лакомствам, будто боясь обжечься. — …Это было давно. А ещё это странно. Пиздец как. — Сквернословишь, Эндрю, — не удержалась от лёгкой усмешки Рене, потихоньку расслабляясь. Ей всегда было трудно залезать в такие воспоминания, в которых таится одна боль, но Эндрю ясно дал понять, что его это больше не тревожит. — И да, не бурчи на Жана. Чужое имя мигом заставило лицо Эндрю скривиться как от лимона, поднимая недовольный взгляд на повеселевшую девушку. Дразнит, ведьма. Закатив глаза, он бегло осмотрел помещение, пока Рене собиралась на выход, подмечая, что ощущает присутствие кого-то третьего. Возможно он даже догадывается о личности этого “неизвестного", но молчит. Не хочется пока напрягать Рене. Он и так умолчал о ранах, что скрыты магией и о воспоминаниях, что остались после ритуала. Он сам разберётся. В тишине. Поднимаясь со своего места, он проигнорировал знакомый силуэт главврача, виднеющейся в дальнем коридоре, направляясь в сторону заброшенного крыла, где и проводился их прошлый обряд. Уж слишком там хорошая энергетика, знаете ли.

***

— Матушка, — позвал хриплый голосок, осторожно забегая на небольшую кухню, откуда доносились пряные ароматы. Правда, в последнее время еда не приносила такого же удовольствия, как раньше. Когда женщина обратила на него взор тусклых глаз, он продолжил: — А с батенькой все хорошо? В детских глазах она видела лишь слабую тревогу за родителя, что начал хворать слишком сильно. Совсем скоро в кухню зашёл ещё один ребенок, абсолютно идентичный первому, из-за чего женщина на мгновение зависла, будто вспоминая, а правда ли у нее было два сына, или же она наконец сошла с ума, но абсолютная пустота в медовых глазах привела в чувства. Значит, первый вариант был правильный. — Знаешь ли, милый…— она подозвала мальчиков к себе, не произнося их имен, дабы снова не ошибиться, осторожно погладив каждого по светлым макушкам. — Батенька чувствует себя хуже, и так бывает. Люди могут хворать месяцами, а то и годами. Кто знает? Але же он подцепил кий нибудь ересь, покамест трудился в полях. — Но ты же ему поможешь? Матушка у нас самая сильная! — сжал кулачки первый ребенок, и женщина наконец выдохнула, понимая, кто из сыновей перед ней. — Аарон, душка, ты же знаешь. Матушка старается как могет. Надув пухлые губки, ребенок грустно опустил глаза. Развернувшись, он схватил брата за ладошку, уводя обратно на улицу и начиная что-то болтать, позволяя женщине выдохнуть. С каждым прожитым днём она понимала, что дети догадываются. Точнее, один из них. Эндрю всегда был смышлёным. А ещё он был очень тихим, что взрослые его частенько не замечали, когда начинали ругаться. Так что Тильда была готова к куче вопросов, но вот уже несколько месяцев ее преследует тишина. Она с каждым мигом осозновала, что рано или поздно произойдет то, чего она боялась всю её долгую жизнь. Эндрю в курсе, что она ведьма. Он знает что она прокляла их отца и своего мужа. А ещё он понял, что имеет куда больше сил, чем их слабая мать. Все началось, когда через год близнецы обнаружили дерево позади их дома, странно напоминающее человека, а их отца словно и след простыл. Конечно, вопрос матери никто задавать не стал. Аарон — потому что был убит горем, а Эндрю — потому что знал. Знал, как отец, и другие люди из деревни планировали поймать и сжечь Тильду, а затем и ее отпрысков. Он знал, что Тильда сразу же отреклась от своей силы после проклятия. Ещё он знал, что вскоре близнецы потеряют не только отца. Женщина словно сошла с ума после смерти любимого. Совсем позабыв о своих ещё маленьких сыновьях, она часами сидела под деревом, смотря в никуда. Иногда она могла кружить под солнцем, смеясь в полном одиночестве. Наблюдая за ней из окна, Эндрю не чувствовал ничего. Ни грусти, ни сожаления, ни тем более скорби. Ни-че-го. Единственное, что его действительно волновало — Аарон. В отличие от ведьмы, дети нуждались в человеческой пище, так что маленькому Эндрю пришлось научиться готовить для них. Правда продлилось это сумасшествие недолго: за месяц до их восьмого дня рождения Тильда повесилась на том самом дереве. — Это ужасно, — прошептала женщина, обрызгивая бледное тело святой водой. Эндрю наблюдал, как тело их матери начало шипеть и тлеть, словно пух. Сгорели даже кости. — Но она знала, на что шла. — Что теперь будет с нами? — шмыгнул носом Аарон, хватая женщину за длинную юбку. Он был слишком потрясен, но, как и Эндрю, догадывался. — Нас отдадут крестьянам? Или в церковь? А может, кто-то из охотников или инквизиции захочет поймать- — Успокойся малыш, вас никто не заберёт, кроме меня. Верно, Эндрю? — повернулась она к правильному ребенку, слабо улыбаясь. Близнецы одарили женщину подозрительным взглядами, не сговариваясь нахмурив брови. Мало кто мог различить их, особенно малознакомые люди, но женщина читала их, как открытую книгу и с лёгкостью различала даже при плохом освещении. Ближайшие несколько лет они жили с ней, учились и выживали. Пока Аарон не решился уйти, повстречав прелестную крестьянку и желая посвятить ей всю свою жизнь. Эндрю же остался. Повидал кучу мест, узнал много нового, а после повстречал такую же прекрасную деву в одной обшарпанный церкви, куда забрел совершенно случайно. И снова все сводится к церквям. Это словно проклятие какое-то, честное слово. Они будто преследуют его…

***

Встряхнув головой, Эндрю уставился на слишком знакомую стену. Для убедительности он оглянулся, и да, это то самое место из воспоминаний, где они с Рене нашли труп. Рискованно было вот так просто разбирать ее, учитывая, что в больнице много лишних глаз. Как реальных, так и не очень. Знакомая тень преследовала его всю дорогу, ступая по пятам, в надежде узнать все секреты. Эндрю был не против. — Чье тело здесь захоронено? — вдруг обернулся с вопросом Эндрю, поймав удивленного Николаса, что замер в паре метрах от него. — Я знаю, что это кто-то сильный, судя по останкам и тому, что вся эта ересь все еще не развалилась со временем. Неужели твой предшественник? Епископ бывшей церкви, или…? — Ты очень смышлён, Эндрю. — вместо ответа улыбнулся Ники, скрещивая руки за спиной. Черные глаза бегали, словно не могли ухватиться за что-то одно. — Неужели ты узнал все это, всего лишь за одно проникновение? Похвально. — Не совсем, — уклончиво произнес он, поднимая руку, заклинание с которой исчезло сразу же, как он переступил порог крыла. Брови Ники поползли наверх, то ли от удивления, то ли от осознания. — В воспоминаниях я наткнулся на одну стену, что была словно живой. Прикосновение к ней оставило свой след. Смею предположить, это было сердце? — Я- Николас осекся, прикусив щеку с внутренней стороны. Его глаза наконец перестали бегать, встречаясь с надменным взглядом напротив. Атмосфера резко изменилась. — Я то думал, что выродок семьи Хэтфордов будет представлять опасность, но совсем позабыл, что ты, потомок одной из старейших ведьм, куда опаснее. — Сочту за комплимент. — проигнорировав выпад, Эндрю довольно ухмыльнулся. Тьма начала сгущаться вокруг них, становясь похожей на те самые руки, что вывели его из оцепенения в прошлый раз. Но, сколько бы времени ни прошло, ничего не происходило. И это пугало. Он видит, как нечто обволакивает его, проникая под кожу, но Эндрю ничего не чувствовал. Абсолютно. Пугающая мысль проскочила в его голове, когда перед глазами появилась чья-то рука. Рефлекторно схватив и вывернув ее, он только спустя мгновение понял, что ничего ему не угрожает. — Э-эй, это я! — прохрипел рыжий парень, что какого-то хрена снова оказался рядом. — Ты чего тут? Оглядевшись, Эндрю увидел пустой коридор. Ники пропал. Но вместо него появилась другая проблема. — Ты так и будешь преследовать меня, ненормальный? — раздраженно бросил Эндрю, опуская взгляд на свою руку. Рана на ней снова была скрыта, что не могло не радовать. На тишину в ответ, Эндрю приподнял бровь, замечая такую череду эмоций, сменяющихся одна за другой за доли секунд, какую он никогда не видал. На лице рыжего сначала проскочило непонимание, затем пришел шок, осознание, завершая весь микс щенячьей радостью. — Ты нормально говоришь! — Эндрю поморщился от громкости его голоса, но тот будто и не заметил. — Боже, я думал что сошел с ума, когда впервые услышал тебя, при том, что подружка твоя общается нормально, и вроде как понимает тебя, а этот стремный заведующий тоже спокойно тебя понимал, что мне начало казаться, будто это я крышей еду, а не все вокруг. С каких пор ты говоришь нормально? — … Выслушав весь словесный понос, что вдруг вывалился на него, Эндрю почувствовал как у него задергался глаз. Лучше бы он и дальше говорил как обычно. Может хоть так до него не будут докапываться. — Я понял, а теперь, ради всего святого, можешь заткнуться? — не выдержал Эндрю, понимая, что после отдышки парень продолжит свой монолог дальше. — Какого хрена ты тут вообще забыл? — Оу, это долгая история... — И я буду рад, если ты не будешь меня в нее посвящать. — устало вздохнул Эндрю, выискивая взглядом проходы. Внезапно один вопрос появился в голове и, взвесив все да и против, он повернул к Нилу: — Когда ты узнал, что ты ведьма? Вопрос застал того врасплох. Это было видно по широко раскрытым глазам, и тому, как сильно забилось его сердце. Видимо, Эндрю поспешил с выводами. — Откуда… Нет, с чего ты вообще заговорил об этом? — подозрительно сощурился рыжий. В его позе появились нотки настороженности и напряжения. — Значит, ты не знал? Снова появилось ощущение, что за ним наблюдают, но теперь это не вызывало подозрений. По крайней мере, он уже знает кто это. — …Знал. — тихо ответил Нил, привлекая тем самым внимание Эндрю. — Но почему ты спросил? — Догадайся, — ухмыльнулся блондин, разворачиваясь. Оставив позади себя явно растерянного парня, Эндрю, благодаря своей памяти, с легкостью вышел в главный холл, вдруг замирая. Нет, это точно не то место, куда он должен был попасть. Пробежавшись взглядом по пространству, Эндрю не мог понять одного — как он заблудился? Сжав руки в кулаки, он обернулся назад, встречаясь лицом к лицу со стеной. Что? — Вот ведь Ирод… — прошептал он, понимая что его прекрасно слышат. — Николас! — Я всегда рядом, Эндрю, — донеслось до него со всех сторон, словно эхо. Снова это чувство, будто он уже слышал этот голос. Вот только, где… Перед глазами вдруг появился слабый силуэт юноши, что улыбался им, несмотря на угрозу в голосе. И тут Эндрю осенило. Темные волосы, знакомая одежда и эта широкая улыбка. Как они только не догадались раньше? Подсказки все это время были прямо перед его носом, черт возьми! Хищная улыбка расцвела на лице Эндрю, когда стена перед ним в одно мгновение превратилась в проход. Видимо, его ждали на чаепитие, организуя такой радушный прием с загадками и лабиринтами. Ну что же, Николас, жди его!

***

Сворачивая за очередной угол, он вновь оказывается на развилке, уже без понятия, в какую сторону шел изначально. Все закрытое крыло будто проклято. Каждая дверь ведёт в комнату с ещё двумя такими же дверями, а за каждым поворотом встречается коридор с двумя проходами. Лабиринт, не иначе. Благо Эндрю не какой-то глупый человек, что, забредший сюда, уже никогда не сможет найти выход без помощи третьего лица. А именно того, кто этим лабиринтом и управляет. Но Эндрю на то и не человек, чтобы, остановившись и прислушавшись, найти верный вход вообще в другой стороне. Перед тобой две двери? Значить надо идти в третью, что изначально тут и не было. Не знаешь, направо или налево? Возвращайся обратно. И так на протяжении долгого времени. Он, если честно, уже потерял счёт времени. Сколько он здесь? Час? Два? А может даже сутки или больше. Для существа, что может пустить пару десятилетий на сон — время ничего не значит. — Долго же ты, — усмехнулся голос отовсюду, но по вибрациям Эндрю вычистил направление, дернувшись в ту сторону. — Я надеялся, что ты потеряешься. — Пошел ты, — недовольно буркнул Эндрю, натыкаясь на очередную дверь. Открывая ее, он надеялся на новые пути лабиринта, но увиденное повергло его в шок. Перед ним предстала комната, в точности похожая на те, что были в его детстве. Не может же быть, что Николас жил в одно время с ними? Конечно может. Иначе как объяснить то, что он понимает речь Эндрю, что говорил будто они одного возраста и формальности не к чему. Да даже чёртовы булочки! У Эндрю изначально была мысль, что они пересекались в прошлом, но мысль, что они могут быть родственниками, одновременно пугала и радовала. Пугала, потому что Эндрю не знал ни о каких родственниках Тильды, а радовала... Наверное, потому что после смерти близнеца, Эндрю долгое время был один. — Ну привет, Эндрю, — лёгкая улыбка на лице юноши привлекла внимание. — Не стесняйся, присаживайся. Я давно жду тебя. Сглотнув, Эндрю пересилил себя, двигаясь ближе к Ники, но не решаясь сесть на предложенный стул. Того это, кажется, не смутило, потому что улыбка на лице стала лишь шире. — Ну же, задай вопрос. Я ведь вижу, что тебе есть что спросить. — слегка наклонив голову в бок, юноша продолжал наблюдать за ним пустым взглядом. — Твой облик... Неужели так ты выглядел перед смертью? Ники удивленно приподнял брови, явно надеясь на другой вопрос. Если честно, Эндрю и сам не понял, почему он задал именно его. Просто... Облик юноши кажется ему даже на подсознательном уровне более... правильным? — Облик врача выглядит слишком нелепо, — усмехнулся Эндрю, становясь более уверенным. — К тому же, замурованный труп больше походил на юношеский, нежели на тело взрослого человека. Да и сам ты не выглядишь зрелым, как не смотри. — Так ты все таки понял? — улыбка Ники стала более грустной, будто он до последнего надеялся скрыть это. Эндрю мог его понять. — Хотя, я знал что ты рано или поздно догадаешься. — Я только не пойму, зачем весь этот цирк? К чему вообще этот главврач, для чего тебе души правителей и прочей тухляти? Ладно ведьмы или прочие, более слабые существа. Они убивают жертв, давая тебе пропитание. Но остальные? — Каждый заслуживает второй шанс, Эндрю. Да и, их души не ушли на покой даже после смерти, потому я позволил им тут жить. С ними, знаешь, очень даже весело! — взмахнул руками он, широко улыбаясь. Даже тут, он продолжал играть. Эндрю все ждал, когда позитивная оболочка треснет, открывая ему настоящего монстра. — Я знаю как крестьяне бывают несправедливы. Посмотри на меня! Я был прилежным сыном своих родителей, не пререкался, меня даже приняли на службу в церковь! Но все изменилось, когда я встретил своего человека... Он был сыном кузнеца, что приходил с родителями на воскресный хор. Ах, как же он был красив... По мере рассказа, Эндрю начал ощущать давление со всех сторон. Кажется, на него вот-вот накинутся, но рядом никого не было. Тем временем, лицо Ники начало терять свои былые краски. Черные глаза уставились куда-то сквозь, словно он погряз в воспоминаниях о любимом слишком сильно, тем самым начиная вредить себе. Но Эндрю не пытался прервать его. — ... Знаешь, а ведь я верил его словам. — тихо продолжил он, поднимая взгляд. Эндрю почувствовал, как холод прошёлся по позвоночнику, словно чьи-то касания. В черных глазах Ники бушевал огонь. Нет, не так. В них таился пожар, убивающий все живое. В последний раз Эндрю видел такие глаза у Тильды, перед тем как она прокляла своего любимого. Это была последняя стадия. — Верил, что он любил меня. Но они узнали, что я ведьма... Пространство вокруг окрасилось трещинами, а самого Ники начала поглощать тьма. Душа ведьмы разрушается. На ходу соображая, как же не дать Ники полностью разрушить себя и не загубить собственную жизнь, он оглянулся. Иллюзия спала, и теперь вместо знакомых домашних убранств, он зрит на обшарпанные стены психушки. Нужно найти что-то, что напомнит Ники о его смысле. Обычно это какой-то предмет или человек, но единственное, что пришло ему на ум — сам Ники. Потому Эндрю, рванув вперёд, принялся разглядывать каждую стену, ощупывая ее и прислушиваясь, дабы найти нужную. Благо пространство больше не пыталось запутать его, и, когда он остановился у стены, отчётливо слыша за ней сердцебиение, перед ним встала другая проблема. — Твою мать, говорила же мне Рене не лезть в это дерьмо, но нет... — ругался он, думая как бы вскрыть несчастную стену. — К черту. Надеюсь, ты не будешь сильно злиться... Отходя на пару шагов назад, Эндрю замер. Для чего он вообще все это делает? Ради кого? Но, вспомнив пустой взгляд Ники и то, что где-то в этом здании всё ещё ходит его Рене, он сделал выбор, резко рванув вперёд и со всей силы нанося удар по стене ногой. От удара появились трещины, что не могло не радовать. Но в то же время, со всех сторон послышался вой. Тяжёлый, опасный. Нечто неземное пробудилось, и было оно явно разъяренное внезапной атакой. У Эндрю осталось не так много времени. Эндрю ударил снова. Трещин стало больше, но этого было недостаточно. Он чувствовал приближение чего-то, и от этого становилось дурно. Удары стали сильнее, чаще, Эндрю бил уже кулаками, когда последний удар словно застрял в стене. Что-то держало его с другой стороны. Едва вытащив больной кулак, он почувствовал... Нечто знакомое. Он почувствовал чью-то плоть. Разгребая кровоточащими руками куски стены, Эндрю копал, копал, копал. Где-то неподалеку он расслышал жалобный вой, отчётливо напоминающий человеческий крик. В его деревне было поверье: Если ведьму сжигают на костре, то она может восстать из пепла на седьмую ночь, забирая своим пламенем весь поселок. Однако, если же ее связать и заживо замуровать в стены здания, также оставив с ней одну вещь близкого ей человека, то ведьма уйдет вечным сном, защищая место своего захоронения. Многие верили в эту ересь и, судя по тому, как с останками тела Эндрю находит и уцелевший кулон, это работало. Стоило только забрать вещь ведьмы, как все моментально стихло. Эндрю не рискнул открывать кулон, пытаясь лишь аккуратно вылезти из стены, бегло оглядываясь по сторонам. Все было тихо. Подозрительно тихо. Решив, что нет смысла терять время дальше, он провел окровавленными пальцами по грязному полу возле себя, разчерчивая символы и слова. В центре всей картины он выложил кулон и часть кости, что урвал со стены. Его не просили, но это ведь по его вине Ники вновь вернулся в те воспоминания, что были скрыты. Эндрю понимает, какого это, когда кто-то копошится в прошлом, открывая старые раны. А значит он делает это не ради себя.

***

Прохладный воздух прошелся по коже, словно прикосновение пера. Рене сидела на подоконнике, свесив ноги из открытого окна, прямо наружу, навстречу восходящей луне. В последнее время дни в психушке стали какими-то… легкими? Возможно, в какой-то степени даже интересными. То-ли всему виной их долгожданный отпуск с Эндрю, наверное, впервые за два века. Или же все дело в двух интересных юношах, что совсем не боятся этого места. Размышляя о темной, кудрявой макушке, Рене не сразу заметила чье-то присутствие. Слегка повернув голову, она наткнулась лишь на белые глаза, что светились в темноте коридоров. — О, Эндрю! Где ты пропадал? Вчера на обеде ко мне подсел Нил и пожаловался, что ты просто исчез, так и не выслушав его. Что… — она осеклась, почуяв запах тухлятины и крови. Бегло оглядев все вокруг и не найдя источник запаха, ее посетила одна единственная мысль, что вскоре оказалась верной. — Эндрю, ты… Луна, вышедшая из-за облаков, осветила пространство позади нее, являя то, чего не позволяла разглядеть ранее. А именно: помятого, грязного и на вид уставшего блондина, что стоял всего в паре метрах от нее. От него же и шел этот зловонный запах. Спокойное лицо Эндрю было в крови, как и руки, а ранее белоснежная одежда и вовсе вся пропитана грязью. Он будто вылез из какой-нибудь ямы. Например, из могильной. Игнорируя немой вопрос в глазах подруги, Эндрю не спеша подошёл к ней, облокотившись на свободный край подоконника локтями, уставившись вдаль. — Я разгадал загадку. — это все что он сказал спустя пару мгновений, вновь затихая. Рене молча наблюдала за ним, ожидая дополнения. Но все, что Эндрю сделал, так это слегка наклонил голову в ее сторону, давая молчаливое согласие на использование способности. Чужая рука мигом прикоснулась к его ладони, и Эндрю закрыл глаза следом за девушкой, погружаясь в череду прошедших событий. Когда спустя лишь пару мгновений прикосновение пропало, Эндрю открыл глаза. Рене молчала, будто осмысливая все увиденное. Ее цветные кончики снова побелели. Пора бы обновить ей цвет. — Получается, это не я нашла нам место для отдыха, а Ники нашел тебя? — Нас. Скорее всего он тоже может проникать в сознание существ, потому и вычистил твои мозговые процессы о нашем отдыхе. Впрочем, — Эндрю устало выдохнул, отступая от окна, чтобы сладко потянуться. Приятный хруст позвонков раздался эхом по пустым коридорам, наверняка пугая кого-нибудь, — Мне даже понравилось. Давно я так не бегал и не работал ручками. — Размял свои дряхлые косточки? — посмеялась Рене, бросая взгляд на всё еще кровавые руки Эндрю. — Пойдем, страче мой, исцелю твои раны.

***

Появление Ники после их последней встречи было волнительным. Эндрю надеялся, что нигде не накосячил при проведении ритуала, иначе потерять только что найденного родственника, было бы... Грустно. Даже для Эндрю. Потому, когда привычно яркий, — но пиздец какой подозрительный — Николас появился в коридорах санатория спустя пару дней, Эндрю выдохнул от облегчения. Вот только санитары не были так рады. Особенно двое самых припизднутых, что всё ещё каким-то боком живы. Нет, Эндрю рад конечно, но не настолько же. — Жан! Как приятно видеть тебя снова в здравии. О, я кстати нашла Эндрю, с ним все хорошо, — довольно лепетала Рене, не обращая внимания на то, что Эндрю, вообще-то, сидел буквально в нескольких дюймах от нее. — Кстати, о чем вы с Нилом не договорили? Теперь же, когда к нему обратились, Эндрю хотел просто встать и уйти, но ведьма ему этого не дала. Схватив за кисть, Рене, продолжая мило улыбаться, ждала ответа. В ее темных глазах плясали черти, из-за чего Эндрю мог только догадываться, что с ним будет в случае отказа. — Не думаешь, что лучше спросить об этом у него самого? Так-то не я хотел продолжить тот разговор. — недовольно буркнул Эндрю, замечая как глаза Жана удивленно расширились. — Ты- — Если ты сейчас начнёшь что-то говорить про мою речь, я нашлю на тебя порчу. — прервал Жана Эндрю, с силой воткнув ложку в свою тарелку, где было какое-то подобие каши. Ложка, к слову, так и осталась стоять колом. — Я всегда так разговаривал, просто вы, остолопы, не хотели этого замечать. Все, закрыли вопрос. Жан переглянулся с Нилом и, к удивлению обеих ведьм, они действительно не стали развивать эту тему дальше. Рене продолжила допытывать Нила, Жан все так же время от времени вставлял свои пять копеек, ну а Эндрю... Эндрю поймал на себе взгляд Ники с другого конца столовой, что улыбнулся, потянувшись рукой к своей груди. Где-то там, на проржавевшей цепочке, висит кулон с изображением его любимого, которого давно уже нет в живых. Но Ники не унывал. Он и сам-то давно мертв, чего уж тут скрывать. Как и большинство присутствующих в этом месте. Даже ведьмы, в какой-то степени мертвы, что уж говорить о простых санитарах? И стоит им лишь осознать, как будет уже поздно.

Ведь двери чистилища навсегда закрыты для них.

~ ✧✿♡♪★☆ ?¿? ☆★♪♡✿✧ ~