Когда время дает второй шанс

Ночь опустилась на Лондон, погружая улицы в густой тёмный покров. В старом доме на Тайной улице, скрытом от глаз посторонних, собрались все, кто ещё верил в сопротивление. Аластор Грюм стоял у стола, на котором была разложена карта Хогвартса. Его глаза, холодные и стальные, блестели в свете свечей. На месте Альбуса Дамблдора теперь был он — суровый, решительный и непоколебимый. — План такой, — начал Грюм, — нам нужно попасть внутрь замка тихо, без шума, без спешки. Ни один ученик и ни один преподаватель не должен нас заметить. Сириус Блэк посмотрел на Грюма с привычной дерзкой уверенность: — Значит, как всегда, мы идём по старым тропам. Дамблдор бы сказал, что это рискованно, но мы справимся. Ремус Люпин, тихо вздыхая, развернул карту: — Я проверю, где патрули ходят чаще всего. Северное крыло и Подземелья сейчас менее охраняемы, там меньше магической активности. Минерва МакГонагалл стояла неподвижно, её взгляд сканировал карту так, словно она сама могла видеть стены замка насквозь. — Я пойду с Люпином, — сказала она твёрдо. — Поддержка магией минимальна, только если понадобится. Флитвик подошёл к столу, поправляя очки: — Я могу определить все заклинания охраны и ловушки. Никто не пройдёт незаметно без подготовки. Артур и Молли Уизли обсуждали, какие предметы понадобятся для отвлечения внимания и для скрытого проникновения: мешочки с порошками, шёпот заклинаний и маленькие отвлекающие фокусы. — Невилл, — обратился Грюм, — ты идёшь с ними. Твои травы могут помочь, если кто-то почувствует опасность или начнётся паника. Невилл слегка побледнел, но сжал мешочек с редкими травами, готовясь к роли, которую давно мечтал сыграть. — И ещё, — тихо добавил Грюм, — сигналы на случай, если кто-то заблудится или наткнётся на непредвиденные препятствия. Мы не оставим никого. Комната наполнилась тихой решимостью. Даже молодой Дин Томас и бывшая студентка Ханна Эббот, пришедшие помочь Ордену, чувствовали напряжение: каждый шаг, каждое движение в замке могло оказаться решающим. Грюм поднял палец, показывая на карту: — Мы идём через Северное крыло. Оттуда старый проход ведёт к аудитории Зельеварения. Затем — коридоры к Тайной комнате. Разделяемся на группы: одна идёт по Северному крылу, другая — через главный двор, третья — по подземельям. Важно, чтобы никто не пересёкся. Каждый член Ордена знал, что ночь будет долгой, холодной и опасной. Они проверяли заклинания защиты, держали в руках палочки, мешочки с редкими зельями, тщательно обдумывали каждый шаг. Вскоре они выдвинулись. Лондон остался позади, а над Хогвартсом повисла густая тьма, словно сама ночь готовилась к испытанию. Первые шаги по холодным камням Северного крыла заставили сердце биться быстрее. Каждый шорох, каждый эхо шагов могли выдать их присутствие. Но Орден знал: миссия важнее страха. Сириус тихо шептал: — Держимся плана. Никто не делает лишнего движения. Минерва проверяла каждый коридор, каждый угол, словно её опыт в замке был не просто знанием, а шестым чувством. Ремус и Флитвик шли рядом, указывая на заклинания, которые могли сработать и выдавать присутствие, готовясь их нейтрализовать. Невилл с Молли и Артуром внимательно следили за сигналами и ловушками, проверяя, чтобы никто не наступил на запрещённые заклинания. Ночь затягивалась, и каждый шаг в замке превращался в напряжённый танец осторожности и мастерства. Вскоре Орден достиг аудиторий Зельеварения, где их ждал новый этап — Тайная комната, и неизвестность, что скрывается за её стенами… Сириус и Ремус осторожно спускались по холодным каменным лестницам подвальных коридоров Хогвартса. Воздух был пропитан сыростью и магическим напряжением, и каждый шаг отдавался эхом, словно замок сам шептал о предстоящей опасности. Сириус, уверенный в своём опыте, даже не догадывался, что впереди их ждёт Тайная комната — скрытый проход, о существовании которого он никогда не слышал. — Здесь слишком тихо… — пробормотал Сириус, сжимая палочку. — Слишком спокойно, чтобы быть безопасно, — поддержал его Люпин, инстинктивно прислушиваясь к темным теням. Они уже почти достигли середины подземного хода, когда перед ними внезапно появились фигуры: Гарри, Гермиона и Рон. — Мы… мы пришли помочь! — воскликнул Гарри, глаза его горели решимостью. — Я не позволю, чтобы вы рисковали всей своей жизнью ради меня! Сириус стиснул зубы, а в Ремусе зашевелилась злость: они специально скрывали этот план от троих, потому что знали — Пожиратели будут охотиться за ними с особой яростью. Но теперь трое юных магов сами ворвались в логово врага. — Гарри… — Сириус начал, но Рон уже стоял рядом, готовый действовать, а Гермиона сжимала кулаки. И вдруг тишину пронзили аплодисменты. Тонкие, медленные, почти издевательские. — Кто здесь? — резко произнёс Сириус, палочка готова к бою. Из тени возникла фигура в золотой маске, изваяние волка блестело в свете факелов. Все узнали её мгновенно: слухи о беспощадном Пожирателе с волчьей маской ходили по газетам, а некоторые даже сталкивались с ней на поле боя. Грация её движений была поразительной; даже Грюм иногда поражался технике боя. И вдруг сквозь маску раздался лёгкий женский смех — юношеский, почти озорной. Гермиона нахмурила брови: она знала этот звук. — Это Сельвин! Веспера Сельвин! — выдохнула она, узнавая голос. Веспера сняла маску с плавным жестом, её глаза блестели злорадством. — Ну и что же вы за идиоты, — сказала она ядовито, — которые решили в день званого ужина, когда все Пожиратели, Авроры, члены Визенгамота и Священных двадцати восьми присутствуют в Хогвартсе, пробраться сюда? Именно сегодня вы решили сдохнуть? Ремус удивлённо моргнул: она не вызвала подкрепления, не подала сигнал — и он не почувствовал угрозы. Даже его чутьё оборотня не зафиксировало опасность. Сириус понял сразу: их время истекло. — Нам нужно уходить, — пробормотал он, внутренне проклиная себя за то, что позволил троим присоединиться. — Я предупрежу остальные группы! Он шагнул вперёд, но Веспера одним жестом руки остановила его. Жест пренебрежительный, властный: — Исчезните отсюда! — её голос был ледяным. — Я сама знаю, через какие ходы идут ваши олухи-орденовцы. Я предупредила их. Так что вы лучше сваливайте, пока не присоединились к трупам, украшающим трон лорда. Слова прозвучали, как холодная сталь, пробежавшая по спине каждого. Мурашки побежали по телу, но спорить никто не осмелился. — Пошли, — скомандовал Сириус, и они развернулись, стремительно уходя по лабиринту подземелий, оставляя Весперу позади, с её ядовитым смехом, эхом разносившимся по каменным стенам. Каждый шаг звучал решительно: никто не осмеливался смотреть назад. Тайная комната, волчья маска и юный, но смертельно опасный смех врага оставались за их спинами. Когда все группы вернулись в штаб, они глубоко выдохнули: все были целы. Напряжение постепенно спадало, но тревога не уходила. Каждый пытался осмыслить то, что произошло в Тайной комнате. — Теперь, — сказал Аластор Грюм, опираясь на стол, — мы знаем, кто скрывается под маской Волка. Все посмотрели друг на друга. Обсуждение перешло к Гарри и Гермионе — ведь Веспера была примерно их возраста, и именно они видели её лицо и слышали голос. — Что мы о ней знаем? — спросил Грюм. Гермиона заговорила: — Она училась в Слизерине вместе с Малфоем, Забини, Паркинсонами и Нотом. Они всегда держались вместе. Веспера практически с рождения потеряла родителей, её воспитывала Нарцисса, поэтому она была очень близка с Драко. Сириус нахмурился: — Но техника её боя… слишком идеальна, чтобы её могла воспитать только Нарцисса. Здесь явно приложили руку Пожиратели. — Да, — кивнул Люпин, — и самое странное… как она могла узнать о наших ходах? Никто не разглашал эти пути. Значит, у неё есть источник информации. Кто это? Все посмотрели друг на друга, и в комнате зародилась лёгкая, но ощутимая тревога. Кто-то из них мог быть предателем, или по крайней мере кто-то невольно раскрыл информацию. — Но я не почувствовал от неё явной угрозы, — сказал Люпин. — Она не пахнет враждебностью, не хочется сразу убивать. Грюм нахмурился: — Это не делает её другом. Она всё ещё Пожиратель. Но теперь мы знаем, что нужно быть осторожнее. Её боевые навыки, информированность и хладнокровие делают её очень опасной. Сириус сжал зубы: — Нам придётся изменить тактику. Она знает больше, чем мы думали. Любое наше движение теперь может стать известным врагу. Невилл тихо добавил: — Значит, кто-то ей докладывает. Но кто? И как нам это проверить? — Проверим всё и всех, — сказал Грюм холодно. — Никто больше не будет действовать импульсивно. И помните: Веспера остаётся врагом. Никаких исключений. Тишина снова опустилась на штаб. В воздухе висела новая угроза: Веспера — юная, смертельно опасная, и никто не знал, что она предпримет дальше.

***

Большой зал Хогвартса был наполнен светом и голосами. Длинные столы ломились от еды, бокалы переливались в свете свечей, а разговоры сливались в ровный гул. Всё выглядело как обычный званый вечер — если не знать, кто именно собрался под этими сводами. Веспера стояла у края стола, лениво вращая бокал в пальцах. Её взгляд скользил по залу — цепкий, внимательный, холодный. Она замечала всё: жесты, взгляды, паузы в разговорах. Рядом, чуть в стороне, стоял Северус. Как всегда — отдельно, но не один. — Ты опоздала, — тихо сказал он, не глядя на неё. — Я всегда прихожу вовремя. Просто не тогда, когда ждут, — спокойно ответила Веспера. Северус едва заметно усмехнулся. — Значит, всё прошло? — Они ушли, — коротко сказала она. Этого было достаточно. Ни лишних вопросов, ни объяснений. К ним подошёл Антонин. Он сразу встал рядом с Весперой — слишком близко для формальности, но естественно для них. — Пропала и появилась, как обычно, — заметил он, скользнув по ней взглядом. — А ты всё так же следишь за мной, — ответила она, чуть приподняв бровь. — Кто-то должен, — хмыкнул он. Их диалог был лёгким, привычным — без напряжения. Так разговаривают те, кто давно друг друга знает. В этот момент к ним подошла Белла. — Вот вы где, — сказала она, переводя взгляд с одного на другого. — А где нам ещё быть? — спокойно отозвалась Веспера. Белла фыркнула, но осталась рядом. — Вы видели, сколько сегодня людей? — сказала она. — Шумно. — Тебя это когда-то останавливало? — усмехнулся Антонин. — Нет. Но раздражает, — ответила она, скрестив руки. — Всё тебя раздражает, — тихо добавила Веспера. — А тебя — нет? — Нет. Я просто игнорирую. Белла закатила глаза, но уголки её губ дрогнули. К ним подошёл Люциус Малфой. Он держался как всегда — сдержанно, ровно, но, увидев Весперу, слегка кивнул: — Веспера. — Люциус. Короткий обмен — без лишнего, но с явным уважением. Следом подтянулся Рабастан, бросив взгляд на их компанию: — Как обычно, вся “любимая” компания в сборе. — Завидуешь? — сухо спросил Северус. — Скорее удивляюсь, что вы друг друга ещё не перебили, — усмехнулся он. — У нас договор, — лениво ответила Веспера. — Сначала другие, потом уже друг друга. Антонин тихо усмехнулся: — Логично. Разговор шёл легко, без напряжения. Они перебрасывались фразами, иногда колкими, иногда почти дружескими. Это не была показная вежливость. И не была слепая преданность. Это была привычка быть рядом. Белла могла вспылить — но оставалась. Антонин мог подозревать — но не отстранялся. Северус мог молчать — но слушал. Люциус мог держать дистанцию — но не уходил. И Веспера была частью этого круга — не лишней, не случайной. — Кстати, — вдруг сказал Антонин, взглянув на неё, — ты так и не ответила. Где была? Северус едва заметно напрягся. Веспера же лишь чуть склонила голову и спокойно ответила: — Отлучалась. — Очень содержательно, — хмыкнул он. Она улыбнулась — легко, почти невинно: — Хочешь подробностей? Антонин на секунду замолчал, затем усмехнулся: — Нет. Пожалуй, не хочу. — Вот и правильно, — сказала она. Белла фыркнула: — Ты с ней слишком мягок. — А ты слишком шумная, — парировала Веспера. — Чокнутая, — добавил Антонин. — Я всё слышу! — возмутилась Белла. — В этом и проблема, — спокойно сказала Веспера. На секунду повисла тишина — и затем все, даже Северус, едва заметно усмехнулись. Белла закатила глаза: — Вы невозможны. — Зато честны, — ответил Антонин. Она фыркнула, но не ушла. И в этом было главное. Они могли спорить, язвить, раздражать друг друга — но оставались вместе. Потому что это был их круг. И других у них не было. Шум большого зала постепенно начинал давить. Смех казался слишком громким, разговоры — слишком пустыми. Веспера незаметно покинула круг старших и направилась в сторону, где обычно собирались они — те, кто вырос уже в этой войне. Они стояли чуть в стороне от остальных. Драко, облокотившись на колонну, держал в руке бокал, но почти не пил. Его взгляд был устремлён куда-то в пол, словно он просто пытался не думать. Блейз стоял рядом, привычно спокойный, но слишком тихий для себя обычного. Пэнси сидела на краю скамьи, скрестив руки, будто защищаясь от всего мира. Дафна держалась прямо, как всегда, но пальцы её были сжаты слишком сильно. Теодор стоял чуть поодаль — тень среди теней, наблюдатель. Когда Веспера подошла, никто не удивился. — Ты долго, — тихо сказал Теодор, не поворачиваясь. — Дела, — коротко ответила она. Этого было достаточно. Они не задавали лишних вопросов. Потому что каждый знал: лучше не знать. Повисла тишина. Не неловкая — привычная. — Сколько сегодня? — вдруг спросила Пэнси, не глядя ни на кого. Никто сразу не ответил. — Двое, — тихо сказал Драко. Пэнси закрыла глаза. — Я уже перестала считать, — пробормотала она. — Я тоже, — отозвался Блейз. Но это было ложью. Они все считали. Просто делали вид, что нет. Веспера медленно перевела взгляд на Драко. — Тебя снова вызывали? Он усмехнулся — коротко, безрадостно: — А когда нет? Она ничего не ответила. Не нужно было. Дафна тихо произнесла: — Сегодня… опять. Её голос дрогнул, но она быстро взяла себя в руки. — Я слышала. Все поняли, о чём она. Никто не уточнял. — Я не понимаю, как вы это выдерживаете, — тихо сказала Пэнси, глядя на Драко, Весперу и Теодора. Теодор медленно повернул голову: — А у нас есть выбор? Пэнси сжала губы. — Нет. — Вот именно, — спокойно ответил он. Блейз тихо выдохнул: — Забавно. Нам восемнадцать… Он замолчал, подбирая слова. — …а ощущение, будто всё уже закончилось. — Не закончилось, — сказала Веспера. Он посмотрел на неё: — Хуже? Она не ответила. Это и было ответом. Снова тишина. Где-то в зале раздался громкий смех, но здесь он звучал чуждо. — Вам снятся? — вдруг спросила Дафна. Вопрос повис в воздухе. Никто не хотел отвечать первым. — Да, — тихо сказал Драко. — Каждый раз, — добавил Блейз. Пэнси отвела взгляд: — Мне тоже. Теодор ничего не сказал. Но его молчание говорило громче. Веспера чуть сжала пальцы. — Одни и те же, — произнесла она тихо. Теперь все смотрели на неё. — Крики. — Заклинания. — И… лица. Она замолчала. Никто не попросил продолжения. Потому что у каждого были свои. Драко тихо сказал: — Иногда мне кажется, что я уже не просыпаюсь. Пэнси резко посмотрела на него: — Не говори так. — А как? — он повернулся к ней. — Как правильно? Она не нашлась с ответом. И не должна была. Потому что правильного не было. — Мы справимся, — вдруг сказала Дафна. Все посмотрели на неё. — Как? — спросил Блейз. Она замолчала. И через секунду тихо ответила: — Не знаю. И это было честнее всего за вечер. Веспера посмотрела на каждого из них. Они были разными. Сильными. Сломанными. Но всё ещё здесь. — Мы не справимся, — сказала она спокойно. Пэнси вздрогнула. — Тогда зачем… — Но мы выживем, — закончила Веспера. Тишина. Теодор медленно кивнул: — Это уже что-то. Драко выдохнул, впервые за вечер действительно посмотрев на них: — Да. Блейз чуть усмехнулся: — Выжить — звучит как план. Пэнси покачала головой, но уголки её губ дрогнули: — Ужасный план. — Другого нет, — ответила Веспера. И в этом была правда. Они не были героями. Не были злодеями. Они были теми, кого поставили перед выбором, которого на самом деле не существовало. И всё, что им оставалось — держаться друг за друга. Пока могут. Прошёл месяц, но время будто потеряло чёткие очертания, превратившись в вязкую, однообразную череду дней. Утро ничем не отличалось от ночи, приказы — от их исполнения, а лица — от масок, которые все носили, даже оставаясь наедине с собой. Веспера двигалась точно, безошибочно, как человек, который давно перестал сомневаться, потому что сомнения стали роскошью. Рядом неизменно находился Северус, и между ними установилось молчаливое понимание: лишние слова только мешали. Они добывали сведения, передавали их Ордену, рискуя всё больше с каждым днём, в то время как сам Орден затаился, словно выжидая момент перед ударом. Но задания Лорда становились хуже — жестче, грязнее, безжалостнее, и Веспера давно перестала считать, сколько раз ей приходилось переступать через себя. Теперь это было частью её реальности — такой же неизбежной, как дыхание и холодная пустота внутри. В тот вечер в поместье Селвинов стояла привычная тишина — густая, тяжёлая, словно стены впитывали все тайны, скрытые внутри. Камины, как всегда, были закрыты: Веспера не позволяла никому входить без разрешения, слишком многое могло рухнуть из-за одного неосторожного появления. Поэтому резкий, настойчивый стук, раздавшийся в камине, прозвучал почти как удар. Кто-то требовал доступа, бился в магическое пламя снова и снова, с отчаянной настойчивостью. Веспера нахмурилась, прислушалась, затем подошла ближе и, после короткой паузы, подняла палочку. Пламя вспыхнуло зелёным, открывая проход, и в следующую секунду из камина буквально вывалилась Пэнси — бледная, с расширенными глазами, запыхавшаяся, будто бежала без остановки. Она попыталась заговорить, но голос её дрогнул, сорвался, и только со второй попытки слова сложились в страшную фразу: — Веспера… Дафна… Она судорожно вдохнула. — Дафна не просыпается. Веспера не задала ни одного вопроса. Не позволила себе ни секунды на сомнение. Она просто шагнула в камин, и через мгновение уже оказалась в поместье Гринграссов, где тишина была иной — не привычной, а неправильной, давящей. Поднимаясь по лестнице, она почти бежала, не замечая ничего вокруг. Дверь в спальню распахнулась резко, и Веспера остановилась на пороге. Дафна лежала на кровати так спокойно, словно просто спала. Аккуратно, ровно, почти красиво. И на долю секунды — всего на одно короткое, предательское мгновение — Веспера позволила себе поверить, что это ошибка. Что сейчас Дафна откроет глаза, раздражённо посмотрит и скажет что-нибудь холодное, как всегда. Но этого не произошло. Подойдя ближе, Веспера смотрела уже не как подруга, а как человек, слишком хорошо знакомый со смертью, чтобы ошибаться. В Дафне не было жизни. Ни дыхания, ни малейшего движения, ни той неуловимой искры, которая всегда остаётся у живых. Только покой. Холодный, окончательный. Позади тихо всхлипнула Пэнси. — Что… что с ней?.. Веспера не ответила. Её взгляд остановился на прикроватной тумбе, где лежал аккуратно сложенный лист бумаги. Она взяла его, развернула и сразу узнала почерк — ровный, аккуратный, будто даже сейчас Дафна не позволила себе слабости. Слова были простыми. Жестокими в своей простоте. Она не справилась. Кошмары не отпускали её ни днём, ни ночью. То, что они делали — не отпускало. Это стало невыносимо. Яд оказался единственным выходом — тихим, быстрым, окончательным. В письме были извинения перед родителями, перед друзьями, просьба не винить себя, не искать виноватых, не пытаться понять. Всё уже было решено. Всё уже закончилось. Веспера медленно опустила письмо, и в этот момент воспоминание вспыхнуло в сознании с болезненной ясностью: зал, свет, шум голосов, и Дафна, которая тогда, с напряжённой, почти упрямой уверенностью, сказала: — Мы справимся. Веспера закрыла глаза на секунду, позволяя этим словам прозвучать ещё раз, а затем открыла их. В её взгляде не было слёз. — Она солгала. Пэнси резко вскинула голову. — Не говори так! Её голос дрогнул, сломался. — Она… она просто… Слова оборвались. Потому что даже она понимала правду. Веспера посмотрела на Дафну — на спокойное, неподвижное лицо, на руки, сложенные так, будто она просто уснула. — Нет, — тихо сказала она. — Она правда думала, что справится. Пэнси закрыла лицо руками. И в комнате снова воцарилась тишина — тяжёлая, неподвижная, окончательная.

***

Утро в штабе было тихим, почти обманчиво спокойным, словно сама война на время отступила, позволив людям сделать вид, что мир всё ещё существует. В одной из комнат, у стола, заваленного бумагами, Гермиона и Сириус готовились просмотреть свежий выпуск «Ежедневного пророка». Это стало привычным ритуалом — искать между строк правду, вычленять из искажённых фактов крупицы реальности, пытаться понять, что происходит за пределами их укрытия. Газета ещё пахла свежей типографской краской, когда Сириус развернул её и пробежался взглядом по заголовкам, но почти сразу его движение замерло. Он ничего не сказал, только медленно опустил взгляд ниже, а затем чуть заметно сдвинул газету в сторону Гермионы, давая ей увидеть первой. На первой странице была колдография. Похороны. Гермиона сначала не поняла — взгляд скользнул по фигурам в чёрном, по строгим лицам, по траурной процессии, и только спустя секунду она узнала. Сердце сжалось так резко, что стало трудно дышать. Дафна. Она читала текст медленно, будто каждое слово требовало усилия. Официальная версия звучала сухо, почти бездушно: трагическая гибель, несчастный случай, семья скорбит, общество выражает соболезнования. Ни намёка на правду. Ни единого слова о том, что произошло на самом деле. Ком подступил к горлу. Гермиона всегда считала Дафну слишком… хрупкой для всего этого. Не слабой — нет, в ней была внутренняя сдержанность, холодная выдержка, но в то же время что-то в ней казалось слишком тонким, слишком чистым для той среды, в которой она жила. Гермиона никогда не понимала, как Дафна выживала на Слизерине, среди интриг, давления, жестокости. А потом — в войне. Теперь, глядя на колдографию, она вдруг поняла: не выжила. — Она не справилась… — тихо произнесла Гермиона, почти не осознавая, что говорит вслух. Сириус нахмурился, оторвав взгляд от газеты. — Ты уверена? Он говорил спокойно, но в голосе звучало сомнение. — Откуда ты знаешь, что это не… Он не договорил, но смысл был ясен. Не убийство ли это. Не наказание. Не расправа. Гермиона медленно подняла взгляд и посмотрела на него, а затем снова опустила глаза на колдографию. Её палец едва заметно коснулся изображения, указывая на фигуру, стоящую чуть в стороне. Веспера. Она стояла неподвижно, как из камня, рядом с Драко и Теодором. Ни слёз, ни движения, ни малейшего признака слабости. Только холодная, почти пугающая собранность. — Потому что она бы не позволила, — тихо сказала Гермиона. Сириус прищурился. — Кто? Гермиона не отвела взгляда от изображения. — Веспера. В комнате на мгновение стало ещё тише. — Я чувствую это, — добавила она, уже твёрже. — Если бы Дафне причинили вред… если бы это был приказ… Веспера бы вмешалась. Сириус задумался, медленно провёл рукой по подбородку, снова глядя на колдографию, но теперь уже иначе. Не просто как на новость — как на часть пазла. Веспера Селвин. Пожирательница в маске волка. Та самая, что остановила их в Хогвартсе. Та самая, что могла уничтожить их всех — и не сделала этого. Если она действительно стоит так близко к Лорду… если имеет вес… — Значит, — медленно произнёс Сириус, — она для него ценна. Он на секунду замолчал, а затем добавил: — И если она не вмешалась… значит, вмешиваться было не во что. Гермиона сжала губы, снова глядя на фотографию. Дафна стояла там — живая, ещё живая, запечатлённая в одном из прошлых дней, и это делало всё только хуже. — Это не было убийство, — тихо сказала она. Пауза. — Это была война. И впервые за долгое время Сириус ничего не ответил.