Когда время дает второй шанс

Они вышли из камина в главный зал особняка Блэков под вспышку зелёного пламени — одновременно, как единое появление, и именно это стало их первой ошибкой. Или, быть может, первой победой. В зале уже собрались почти все представители старых чистокровных фамилий. Хрусталь мерцал в свете магических люстр, отражая золотистые отблески на мраморных стенах. Музыка — тихая, струнная — струилась под потолком, смешиваясь с приглушёнными голосами. Но стоило Веспере и Регулусу сделать несколько шагов, как разговоры ощутимо изменились. Не стихли. Нет. Сменили тон. Шёпот стал гуще. Взгляды — внимательнее. Оценивающими. Почти мгновенно. Потому что они вошли вместе. И не просто вместе. А так, как входят те, чьё положение уже определено. Регулус — в тёмном, безупречно сидящем костюме, сдержанный, собранный, с той благородной осанкой, которую невозможно было сыграть. И рядом — Веспера, в красном, как вызов, как живое пламя среди чёрно-зелёных тонов зала. Они выглядели… правильно. Настолько правильно, что общество само додумало остальное. И сделало это мгновенно. — Блэки времени зря не теряют, — раздался чей-то негромкий голос слева. — Селвины всегда были разумны в союзах. — Красиво смотрятся. — Очень. — Полагаю, к зиме услышим о помолвке. — Или раньше. Веспера услышала. Разумеется, услышала. И едва заметно напряглась. Регулус тоже услышал. И, к своему ужасу, вместо раздражения почувствовал, как внутри что-то предательски дрогнуло. Он не должен был реагировать. Не должен был вообще придавать этим словам значения. Но почему-то одна мысль — о том, как её фамилия может звучать рядом с его — прозвучала в голове слишком ясно. Он быстро подавил это. Но слишком поздно. Вальбурга уже шла к ним. И её лицо выражало именно ту степень удовлетворения, которую Веспера терпеть не могла. — Прекрасно, — произнесла она, осматривая их обоих так, будто проверяла завершённую картину. — Просто прекрасно. — Вы довольны? — сухо уточнила Веспера. — Безмерно. Вальбурга поправила манжету на рукаве сына и почти с материнской гордостью добавила: — Вы производите нужное впечатление. — Какое именно? — спросил Регулус, заранее зная ответ. Вальбурга посмотрела на него, как на ребёнка, который сам задал слишком очевидный вопрос. — Стабильности. Продолжения. Союза. И, чуть понизив голос: — Семьи. Веспера сжала пальцы на бокале сильнее, чем следовало. — Люди слишком быстро строят выводы. — Люди всегда строят выводы, — спокойно ответила Вальбурга. — И если эти выводы нам выгодны — не вижу причин их опровергать. Она ушла прежде, чем кто-либо успел возразить. Оставив после себя густое, почти физически ощутимое напряжение. Веспера медленно выдохнула. — Если сегодня кто-то ещё поздравит меня с будущей помолвкой, — тихо сказала она, — я, вероятно, кого-нибудь прокляну. Регулус повернул голову в её сторону. — Надеюсь, не меня. Она посмотрела на него. И впервые за долгое время её губы дрогнули в короткой, почти живой усмешке. — Это зависит от твоего поведения, Блэк. Но, как назло, общество уже приняло решение. И дальше всё только усиливалось. К ним подходили. Поздравляли. Намекали. Слишком открыто интересовались планами. Леди Паркинсон с добродушной улыбкой поинтересовалась, стоит ли ожидать объявления к Рождеству. Старший Гойл похлопал Регулуса по плечу и сказал, что выбор достойный. Даже Люциус, появившись рядом, позволил себе едва заметную усмешку. — Поздравляю, — произнёс он. — С чем именно? — холодно уточнила Веспера. — С тем, что вы стали главным событием вечера. Нарцисса, стоявшая рядом, лишь мягко улыбнулась, но в её глазах читалось искреннее тепло. Она действительно была рада. И это почему-то было самым сложным. Потому что Нарцисса верила. Все верили. И только двое знали, насколько всё это… невозможно. Но общество уже записало их в одну историю. И в этот вечер никто не собирался позволять им выйти из неё. Когда Веспера вернулась домой, ей всё ещё казалось, что за ней продолжают следить. Не буквально. Не физически. Но это чувство не отпускало — десятки взглядов, скользящих по ней весь вечер, шёпот за спиной, улыбки, в которых уже читались выводы, сделанные без её участия. Она словно всё ещё стояла в том зале, среди чужих ожиданий, чужих планов, чужих решений, в которые её уже вписали. И именно поэтому раздражение не отпускало. Наоборот — становилось только сильнее. Особенно когда, войдя в гостиную, она увидела там компанию, которую меньше всего ожидала встретить у себя дома. Мародёры. И Гермиона. Они расположились с таким видом, будто были здесь всегда. Джеймс развалился на диване, Питер сидел чуть в стороне, Ремус листал какую-то книгу, а Сириус, как обычно, занимал пространство так, словно весь дом принадлежал ему. Гермиона, устроившаяся ближе к камину, подняла голову первой. И добродушно улыбнулась. — Мы решили составить тебе компанию, — сказала она. — Всё же ты здесь одна. — Не одна, — тут же вставил Сириус с характерной ухмылкой. — Только что прибыла с дня рождения Беллатрисы. А значит, вечер у неё уже был насыщенный. Веспера остановилась в дверях, медленно сняла перчатки и смерила его взглядом. — Удивительно, но то общество действительно привлекает меня больше, чем твоё. Сириус театрально приложил руку к груди. — Жестоко. — Справишься. Гермиона поспешила вмешаться, пока перепалка не разгорелась. — Как ты? — спросила она мягче. — Чем сейчас занимаешься? Как всё прошло? Веспера ничего не ответила сразу. Она просто прошла вглубь комнаты, не переодеваясь, не снимая украшений, только скинула туфли на ходу и опустилась в кресло у камина. Подол красного платья лёг вокруг неё тяжёлыми складками. Кто-то — кажется, Ремус — молча подал ей бокал вина. Она приняла его без слов. Сделала глоток. Только потом подняла взгляд. — Всё прошло именно так, как и должно было пройти на вечере чистокровных, — произнесла она. — Пафосно, лицемерно и с большим количеством людей, считающих, что знают, как мне лучше жить. — Звучит весело, — заметил Джеймс. — Ужасающе. Разговор постепенно потёк легче. Они перескакивали с темы на тему, обсуждали мелочи, шутили, спорили. Вино расслабляло, камин потрескивал, и напряжение вечера медленно спадало. Пока Джеймс вдруг не спросил: — Так с кем ты там была? Веспера подняла на него взгляд. — В смысле? — Ну, сопровождал тебя кто? Сириус прищурился. — Только не говори, что одна. Она сделала ещё один глоток вина и спокойно ответила: — Регулус. В комнате повисла короткая пауза. Потом Сириус громко присвистнул. — Ну всё. Значит, уже завтра по всей Британии будут ходить слухи о вашей скорой помолвке. Веспера устало прикрыла глаза. — Уже ходят. Джеймс расхохотался. Питер едва не подавился. А Гермиона, напротив, стала подозрительно серьёзной. — А если они осуществят это? Веспера резко открыла глаза. — Что? Гермиона пожала плечами. — Ну… если использовать этот слух. — Использовать? — Да. Веспера медленно поставила бокал на столик. — Ты сейчас предлагаешь мне и Регулусу… обвенчаться? — Сыграть помолвку, — уточнила Гермиона. — Может, нам ещё и пожениться? — Если понадобится. Веспера уставилась на неё так, словно впервые увидела. — Ты в своём уме? — Вполне. — Гермиона. — Что? — Ты предлагаешь мне добровольно связать свою жизнь с Блэком. — С младшим Блэком, — невозмутимо поправила Гермиона. — Какая принципиальная разница? — Огромная. Сириус уже едва сдерживал смех. Ремус опустил взгляд в книгу, явно чтобы скрыть выражение лица. А Гермиона, не обращая внимания, продолжила: — В чём проблема? Неужели тебе не нравится Регулус? Вот теперь в комнате стало действительно тихо. Даже Сириус перестал ухмыляться. Он смотрел на неё внимательно. Слишком внимательно. Испытывающе. Веспера закатила глаза. — Я не потерплю в своём обществе ещё одного Блэка. — Очень дипломатичный ответ, — заметил Сириус. — Самый честный. Но мысль уже вошла. Незаметно. Тихо. И теперь медленно разворачивалась внутри. Если она станет ближе к дому Блэков… Если будет рядом с Регулусом официально… Если её положение в их кругу укрепится… Она сможет чаще видеть Нарциссу. Люциуса. Сможет быть рядом, когда родится Драко. Сможет наблюдать, как он растёт. Сможет быть ближе. Не как случайная гостья. А как часть семьи. И это… Это уже не казалось плохой идеей. Совсем. Она замолчала. И именно это заметили все. Гермиона первая поняла. Сириус — почти сразу после неё. — О нет, — медленно произнёс он. — Только не говори, что ты сейчас всерьёз это обдумываешь. Веспера подняла бокал и посмотрела в огонь. — Я ничего не говорю. — Это ещё страшнее. Она не ответила. Но в её глазах уже мелькало то самое выражение. То, которое появлялось у неё, когда решение было принято — ещё до того, как она озвучит его вслух. После того вечера что-то неуловимо изменилось. Сначала это было почти незаметно. Мелочи. Те самые крошечные детали, из которых потом вырастают большие перемены. Веспера больше не отказывалась. Ни от приглашений Вальбурги, ни от визитов в дом Блэков, ни от тех бесконечных светских мероприятий, которые прежде вызывали у неё лишь усталое раздражение. Если раньше она находила десятки причин уклониться, исчезнуть, сократить разговор, то теперь соглашалась почти сразу. Спокойно. Будто так и должно быть. И это заметили все. Особенно Вальбурга. Она не скрывала своего удовлетворения. С каждым новым визитом её взгляд становился всё мягче, а тон — всё теплее. Она словно наконец увидела в Веспере не упрямую и своевольную девушку, а ту, кто однажды действительно сможет занять достойное место рядом с её сыном. Веспера прекрасно понимала, к чему всё идёт. И не мешала. Потому что у неё была цель. Чёткая, холодная, выверенная. Стать частью этого дома. Изнутри. Стать Блэк. Не ради титула. Не ради положения. И уж точно не ради романтических фантазий, которыми, казалось, уже жило всё чистокровное общество. Нет. Она делала это ради Нарциссы. Ради Люциуса. Ради ребёнка, который вскоре появится на свет. Ради Драко. Чтобы быть рядом. Чтобы защитить. Чтобы в этот раз всё было иначе. И если ради этого нужно позволить миру считать её будущей миссис Блэк — пусть. Регулус же… принимал всё происходящее слишком искренне. Каждый раз, когда кто-то в его присутствии называл их парой, он буквально преображался. В его осанке появлялась новая твёрдость, подбородок чуть приподнимался, плечи расправлялись, а в глазах мелькало нечто почти мальчишеское — плохо скрываемая гордость. Он светился. И сам этого не замечал. Будто эти слухи не раздражали его, а напротив — были чем-то, что он давно хотел услышать. И чем чаще их воспринимали как пару, тем меньше он это опровергал. Совсем перестал. Наоборот — невольно подчёркивал. Стоял чуть ближе. Подавал руку раньше, чем она успевала попросить. Запоминал её любимые напитки. Следил, чтобы ей не было скучно. И однажды даже перехватил разговор двух молодых наследников, которые слишком пристально обсуждали Весперу. После этого те больше не приближались. Веспера заметила. Но ничего не сказала. Лишь посмотрела на него чуть дольше обычного. Он не отвёл взгляда. И, кажется, впервые в жизни не знал, как скрыть то, что чувствует. Вальбурга, разумеется, видела всё. И действовала тоньше, чем кто-либо мог бы ожидать. — Как чудесно прогуляться вечером, — говорила она будто случайно. — Веспера, Регулус, вы ведь составите мне компанию? И Веспера соглашалась. Всегда. Они втроём выходили в сад, медленно шли по дорожкам под светом фонарей, обсуждали светские новости, политику, книги, магию. А потом, как по сценарию, Вальбурга останавливалась, касалась виска и с лёгким вздохом произносила: — Ах… у меня, кажется, разболелась голова. Возраст уже не тот. Продолжите прогулку без меня. И исчезала. Оставляя их наедине. Будто Веспера не понимала её замысла. Будто всё происходящее было случайностью. Но Веспера понимала. И всё равно не возражала. Они продолжали идти вдвоём. Иногда в молчании. Иногда в разговоре. Иногда спорили. Иногда смеялись. И постепенно это переставало быть игрой. По крайней мере, для одного из них. Регулус всё чаще ловил себя на мысли, что эти прогулки стали для него важнее любых приёмов, любых собраний, любых дел. Что он ждёт их. Что запоминает, как она поправляет волосы, как смотрит на звёзды, как чуть щурится, когда о чём-то глубоко думает. Что ему мало. Всегда мало. И однажды, когда они шли вдоль чёрного пруда в саду Блэков, он вдруг остановился. Веспера сделала ещё несколько шагов, прежде чем поняла, что он остался позади. Обернулась. И увидела, как он смотрит на неё. Не так, как раньше. Не как союзник. Не как друг. Не как человек, оказавшийся рядом по воле обстоятельств. А так, как смотрят на того, кого уже давно выбрали. — Что? — спросила она спокойно. Регулус сделал шаг ближе. Медленно. Будто давая ей возможность отступить. Но она не двинулась. — Ты ведь понимаешь, что происходит? — спросил он. Веспера выдержала его взгляд. — Конечно. — И всё равно продолжаешь. Она чуть склонила голову. — Да. Его дыхание стало глубже. — Почему? И вот здесь был самый опасный момент. Потому что правду она сказать не могла. Не должна была. Поэтому Веспера улыбнулась — мягко, почти загадочно. И ответила: — Потому что иногда полезно позволить миру думать то, что ему удобно. Регулус смотрел на неё долго. Слишком долго. А потом тихо сказал: — А если мне это не просто удобно? На этот раз молчание между ними стало другим. Более плотным. Более личным. Веспера почувствовала, как внутри что-то едва заметно дрогнуло. Но лишь на секунду. Она отвела взгляд к воде. И не ответила. Потому что некоторые слова, однажды сказанные, уже нельзя вернуть назад. Веспера давно поняла одну простую истину: Блэки не отступают. Если они чего-то хотят — они добиваются этого. Иногда терпением. Иногда упрямством. Иногда превращая саму реальность в поле для своей воли. И Регулус, как бы ни пытался казаться спокойным и сдержанным, оставался Блэком до последней черты. Она видела это слишком ясно. В каждом его взгляде. В каждом шаге навстречу. В том, как он неизменно оказывался рядом, как будто случайно, но всегда вовремя. В том, как слушал её внимательнее, чем следовало. В том, как учился угадывать её настроение. И в том, как с каждым днём всё меньше скрывал свои намерения. Он пытался добиться её расположения. Не грубо. Не настойчиво до навязчивости. А так, как умеют лишь те, кто привык идти к цели медленно и неумолимо. И, в какой-то степени, у него получалось. Что было, пожалуй, самой опасной частью. Потому что у Весперы были другие цели. И она слишком хорошо знала: рано или поздно придётся сказать ему правду. И подходящий момент пришёл сам. Глубокой ночью. Её разбудил домовик. Веспера резко открыла глаза, всё ещё в полусне, когда маленькое существо уже нервно переминалось у кровати. — Госпожа… госпожа… — Что случилось? — Молодой Блэк пожаловал. Она приподнялась, не сразу поняв смысл. — Молодой Блэк? Домовик быстро закивал. — Да, господин Регулус Блэк прибыл. Он помедлил. Потом, понизив голос, добавил: — И… по-моему, он пьян. Веспера закрыла глаза на секунду. Конечно. Ну конечно. Чёртов Блэк. Она бросила взгляд на часы. Почти три ночи. Прекрасно. Идеальное время для признаний. Она быстро накинула халат поверх ночной рубашки и спустилась вниз. Регулус действительно был там. В гостиной. Сидел в кресле, откинувшись назад, с расстёгнутым воротом рубашки, волосы чуть растрёпаны, в руке — почти пустой бокал. Он выглядел непривычно. Не безупречно собранным. Не холодно-выверенным. А живым. Слишком живым. Услышав её шаги, он поднял голову. И в его взгляде было столько уязвимости, что она сразу поняла — этот разговор изменит всё. — Ты хотя бы представляешь, который час? — спросила она, остановившись у камина. Он усмехнулся. Горько. — Представляю. — И всё равно решил явиться? — Да. Он поставил бокал на стол. Медленно поднялся. Тяжело выдохнул. — Потому что если бы не пришёл сейчас — не пришёл бы никогда. Веспера скрестила руки. — Это уже звучит плохо. — Для меня — давно. Он смотрел на неё открыто. Без привычной осторожности. Без щитов. — Ты запала мне в душу, — сказал он просто. Она замерла. Он сделал шаг ближе. — Я думаю о тебе постоянно. Не могу выкинуть тебя из головы. Всё, что делаю — всё равно приводит к мысли о тебе. Он провёл рукой по волосам, будто пытаясь собрать себя заново. — Я понимаю, что тебе сейчас не до этого. Понимаю, что ты не из этого времени. Что у тебя свои проблемы, свои цели, своя война. Он усмехнулся уже безрадостно. — Но ничего не могу с собой сделать. Его голос стал тише. — И если честно… я уже даже не хочу. Веспера не двигалась. Только смотрела. А он продолжал: — Я согласен на всё. На любые условия. На любую роль. Лишь бы ты была рядом со мной. Он подошёл почти вплотную. — Даже если ты ничего ко мне не чувствуешь. Эти слова дались ему особенно тяжело. Она увидела это. — Даже если так — я всё равно останусь. И буду делать всё, чтобы однажды ты почувствовала ко мне хоть что-то. Тишина после этого признания была почти болезненной. Веспера долго молчала. Потом медленно опустила руки. И впервые за всё время позволила себе быть честной. — В будущем Нарцисса и Люциус заменили мне родителей. Регулус нахмурился. Но не перебил. — Их сын… Драко… станет мне как брат. На этом слове её голос дрогнул едва заметно. — И я готова на всё, чтобы защитить их. Она подняла на него взгляд. — Всё, что я делаю сейчас… в том числе рядом с тобой… не случайно. Он уже понимал. Но всё равно спросил: — Ты используешь меня? — Да. Прямо. Без смягчения. — Я хочу быть рядом с ними. Ближе. Чтобы иметь возможность вмешаться, если потребуется. Она выдохнула. — И быть рядом с тобой — самый короткий путь к этому. Регулус смотрел на неё долго. Почти неподвижно. И Веспера уже готовилась увидеть боль. Разочарование. Гнев. Но вместо этого он вдруг тихо усмехнулся. И покачал головой. — Хорошо. Она моргнула. — Что? — Хорошо, — повторил он спокойнее. — Используй меня. Теперь уже она не скрыла удивления. Он подошёл ближе. Очень близко. — Пусть это будет твоей целью. Он наклонился чуть ниже, чтобы она не могла отвести взгляд. — Главное — будь рядом. Веспера почувствовала, как внутри всё напряглось. — Регулус… — Я серьёзно. Его голос был твёрдым. Ясным. Уже без тени опьянения. — Пусть ты преследуешь свои цели. Пусть тебе нужен мой дом, моя фамилия, моё положение. Он коснулся её руки — осторожно, будто спрашивая разрешения. — Мне всё равно. Потому что для меня важно только одно. Его пальцы чуть сжались. — Чтобы свои взгляды и свои улыбки ты дарила лишь мне. И в этот момент Веспера впервые поняла, насколько глубоко он уже увяз. И насколько опасно стало всё это для них обоих.