iDEAL

— Балбес, — подзатыльник, пусть и ожидаемый, все равно болезненный. Рука у отца тяжелая. — А я то чего, это все Кири, — он чешет затылок, кидает на сестру злобный взгляд, но та, оттянув пальцем нижнее веко показала ему язык. — А не надо было ее слушать, — отрезает отец. Вселенская несправедливость Великой матери. И тса'хик быть не надо, чтобы заметить разницу между тем, как отец относится к нему и к Кири с Тук. Да даже Нетейаму достается меньше, чем ему, а ведь нарушают правила все вместе. — И все равно, — пытается сказать он, но отец только вскидывает ладонь к верху, закрывая тему. Ло'ак сдается и вскидывает руки тоже, повторяя отца с лишней долей эмоциональности. Это его злит, но тот молчит и закатывает глаза. Ло'ак разворачивается, на выходе из шалаша пиная отцовский сундук. Глухой стук, пальцы на ноге обжигает. Металл. Мать так и не смирилась, что отец тащит его в дом. Регулярно выставляет за порог. — Зачем ты с ним споришь? — Нетейам караулит его у икранов, когда Ло'ак уже почти сделал тса'хейлу. — Тебя забыл спросить. — Воу, полегче, — брат слегка отталкивает его от икрана. — Отстань, — огрызается он, между ними завязывается перепалка, быстро переросшая в драку. Одну из тех, что бывают между братьями. Одну из тех, что бывают между сыновьями самого Торук Макто. В драке Ло'ак может выплеснуть все, что не дали ему высказать словами. И то, что отец страшно зануден и несправедлив именно по отношению к нему. И то, что идея напасть на железную дорогу небесных демонов принадлежала Кири, а он (немного, но все же) ее отговаривал. И то, что он никогда по-настоящему не подводил отца, чтобы тот так его отчитывал. И... В общем... без разницы. *** Нетейам свешивает ноги вниз со скалы и смотрит в бездонную пропасть меж летающих гор. Он скучает по лесу, в котором вырос. Никому не говорит, потому что знает — другие скучают тоже. Особенно Ло'ак. Но больше всего — мама. Нейтири — мать. Но прежде всего она пара Торук Макто. А значит меньше всех имеет право на скорбь. Не тса'хик. Воин. Нетейам хочет быть похожим на нее. А потому, как и мать, молчит. Когда Тук хочет на речку. Когда Кири закатывает глаза и предлагает сбежать вниз — хоть на пару часов, но к земле. Подальше от голых скал, редкой зелени и лиан, крепких, как сердца на'ви после возвращения небесных людей. Нетейам, как и мать, смотрит на отца. Торук Макто. Живая легенда. Лидер, объединивший кланы. Воин. А воин не должен быть мягким. Нетейам трет в области сердца — там колется от неожиданной тоски. Иногда уговорить себя не удавалось. Ло'ак с трудом переносил превращение доброго оло'эйктана в сурового вождя в военном положении. Он привык, что отец готовит Нетейама к жизни вождя клана, а с ним является добрым отцом. Для Нетейама же... нового не было ничего. — И долго ты будешь тут сидеть? — Кири слегка пинает его куда-то в спину, скорее тычок, чем удар. Он оборачивается и щурится. — Ты уже вернулась от тса'хик? — слегка улыбается ее растрепанному виду. Кири слишком любит побрякушки Мо'ат, но вплетает их в свой образ совершенно по-другому. — Да, бабушка просила передать, — Кири протягивает ему завернутый в листву бутерброд. Мо'ат приняла правила игры Джейка, став для внуков не тса'хик, а "бабушкой". Нейтири же учила его всегда называть ее той, кем она была. Не Ло'аку и не Кири вести за собой Оматикайя. Ему же нужно быть больше на'ви, чем Салли. — Хочу тебе кое-что показать, — сестра толкает его в плечо, когда он заканчивает есть. — Нас за это опять накажут? — он закатывает глаза, но послушно поднимается за ней следом. Кири смеется и легкой походкой исчезает среди камней, покидая территорию лагеря. Они родные не по-крови. Нетейам прекрасно знает, что со временем Мо'ат поднимет разговор о том, что на роль будущей тса'хик Кири подойдет лучше, чем кто бы то ни было другой. А значит, скорее всего Кири войдет в семью Салли не просто на словах. *** — Ло'ак, — Кири подкрадывается к брату со спины и тот, подпрыгнув, гневно смотрит на нее. Это до того мило, что вызывает на ее лице улыбку. — Ты меня испугался? — Отвали, — огрызается тот, и смотрит на Нетейама за ее спиной. А потом скрещивает руки на груди. — Ты пришла извиниться? — Еще чего, — она передергивает плечами. — Ты же сам потащил нас дальше к Адским вратам. Я просто предложила сходить до фургончика. — Ах, значит!.. Кири уворачивается от шуточной подножки, снова показывает ему язык и делает жест "на себя". — Будешь дуться, или пойдешь со мной? — Куда? — Какая тебе разница? — Кири прикладывает руки к сердцу, чувствуя, как оно стучит слишком быстро. — Ну и сиди тут. Если все пройдет нормально, то завтра она покажет это место Пауку. Не то чтобы она экспериментировала на братьях... Ладно, ей просто было скучно. Норм забрал Обезьянчика на какие-то тесты, а Нетейам сидел такой грустный, да и Ло'ак... К тому же мальчикам тоже должно понравиться это место. — Что ты задумала? — Нетейам с опаской оглядывается, когда она подзывает своего икрана. Но Кири только цепляет тса'хейлу и, поддавшись волне чужих эмоций, кувырком назад срывается со скалы. Икран под ней захлебывается от радости полета. Братья что-то кричат следом, зовут своих икранов, но Кири замечает это фоном. Звездное небо в горах совсем другое, чем в лесу. Холодное, чуть равнодушное. Не менее любимое. Ветер свистит в ушах, она закрывает глаза, а ее девочка ныряет под икрана Ло'ака, подлетевшего со спины. Она улюлюкает, тот улыбается. Они дурачатся, пока братья не видят то, куда она их ведет. На отдаленном горном уступе плещется водопад. Один из многих в горах. Но такой, которого они никогда не видели. Водопад светящийся светом древа Душ. *** Ло'ак спрыгивает с икрана, идет до реки, которая в конце горного уступа срывается в водопад. Она светится, переливается жемчужными потоками. Красивая. — Как ты нашла это место? — оборачивается к сестре, но та хитро прижимает палец к губам. — Это еще не все. — Сестра грациозно опускается сначала на колени, а потом наклоняет голову над водой так, чтобы "слушать". — Они говорят. Ло'ак приникает к воде в той же позе и вскоре сквозь шумный поток начинает различать гул голосов. Нетейам пораженно выдыхает. Но благоговеть долго он физически не может, а потому, подтянув косу к себе, тянется к воде тса'хейлу. — Ло'ак! Нет! — кричит Кири, но он уже проваливается куда-то между. Вода засасывает, как в злейших воронках при том, что он явственно ощущает свое тело на берегу. Он захлебывается, его затягивает в воду почти по пояс, чужие руки цепляются за его плечи, поясную повязку, за все, до чего дотягиваются. В какой-то момент он даже видит в этом слепяще-белом потоке лицо Нетейама, а потом его все-таки вытаскивают на берег. — Скаун, — брат давит ему на грудную клетку, из груди выходит вместе с воздухом остатки воды. Самой обычной. Ни капельки не светящейся. Он кашляет, пытается отдышаться. — Это... это что такое было? Кири зло смотрит на него. Потом на самую обычную реку. Встает с колен и оглядывается. Икраны вопросительно смотрят на них, потревоженные криками. — Обязательно надо было это делать? — сестра шипит, ему немного даже стыдно. — Прости-прости. Нетейам хлопает его по плечу. Путь до лагеря проходит в тишине, гнетущей и немного разочарованной. Кири выглядит огорченной и с каждой минутой Ло'аку становится все более стыдно за произошедшее. Икраны цепляются за лианы, они спрыгивают на площадку и, первое что отмечает Ло'ак — тишина. Лагерь всегда был полон звуков. Хоть каких-нибудь — шорох икранов на скалах их перекрикивание; шлепанье босых ног по камням — лесные на'ви не так сильны в бесшумном хождении по скалам; да даже гудение контейнеров, где расположились те немногие люди, которым его отец разрешил остаться на Пандоре. Они проверяют всю территорию лагеря, но та девственно пуста. Настолько, что Ло'ак сомневается, а туда ли они вообще вернулись? Рука ложится на передатчик на шее, но пальцы не нащупывают ни ободка, ни кнопки. — Я проверил еще в самом начале, — отзывается на это действие брат. — Хотя я точно брал его с собой. Ло'ак опускается на камни. На сердце пусто от охватившего его разочарования. В ком? Или в чем? В себе или в окружении? Мотает головой, стряхивая эти тоскливые мысли. Какое-то время они сидят, то ли отдыхая, то ли раздумывая. — Спать здесь точно нельзя, — говорит вдруг Кири. Ей зябко, она обхватывает себя за плечи. Раньше тут было тепло за счет множества костров клана. В их отсутствии сквозняк делает холод промозглым и невыносимым. — Давайте спустимся к фургончику. *** Нетейам приподнимается в седле, осматривает лес под ними и чувствует. Кожей, руками, всем собой — другое. Ночью понять сложно. Но воздух чуть более тихий. Выжженного пороха не оседает на языке и в легких. На языке давно забытая сладость... тишины? Он помнит такую — до возвращения небесных людей. Прислушивается. Пытается разглядеть под собой железные дороги демонов, но под икранами бескрайнее море леса. А потом взгляд ловит блики огня вдали. Слишком высоко забравшегося. — Ло'ак, — он зовет брата и указывает на маленькую рыжую точку. Они оба думают об одном и том же. Не пожар. Не небесные демоны — у них всегда много огней. А значит возможно только одно — клан. Чем ближе они летят к этой цели, тем тревожнее ему становится. Он хорошо ориентируется в лесу, даже на память, даже ночью. Под ними уже давно должны расстилаться пустынные земли небесных демонов. Мать, когда летает здесь, всегда полна ярости и злобы. Как и охотники клана. Одни из тех, кто жил при Древе Дома. Нетейам выпрямляется. Луна освещает лес и высокое древо, приближающееся к ним по мере их полета. Слишком высокое. Стоящее на берегу озера. В листве которого запутались огни костров. Они делают полукруг над древом, Кири делает знак — обводит ладонью вокруг сердца, а потом жестом вниз определяет направление. Так делает Нейтири, когда они пролетают над древом Душ. Так делала Мо'ат, когда они искали убежище после начала войны. Это означало только одно "дом". — Нет, — одергивает ее Ло'ак, когда она собирается направить икрана вниз. — Давай лучше там. Брат делает жест в сторону, Нетейам считывает в его позе то, что испытывает сам — замешательство. И решение приземлиться вдали — тоже лучшее, что они могут сделать. Дает знать о себе усталость целого дня, но он стряхивает тяжесть с плеч. Пока не в безопасности. Пока нельзя. Кири прикусывает губу, но после взгляда на Нетейама кивает и они втроем летят чуть дальше. Икраны, тоже уставшие, недовольно перекрикиваются, но Нетейам хлопает своего по шее, передавая по связи извинения за долгий день. После приземления дают время на передышку. Вокруг слишком тихо. Кири оглядывается, Ло'ак подходит к нему. — Брат, прости за это все, — чуть дергается, Нетейам слишком хорошо знает эту его манеру. В каждом движении резкость, не смотрит прямо, вздрагивает от собственных мыслей. Кладет брату руку на плечо. — Да ладно тебе, — пытается поймать взгляд брата, но Ло'ак даже больше похож на отца. Тот также способен уходить от взгляда матери, когда та оказывается права. — Эй-эй, ты чего. — Если бы не я... — Да уймитесь вы, — шипит Кири, и Нетейам вскидывается одновременно с братом, когда слышит стук копыт. Они бы успели нырнуть в листву, но Нетейам цепляется бедром за какой-то куст — непозволительная роскошь, когда едва успевает подпрыгнуть, чтобы охотничья сеть пролетела мимо. — Йе-ху-йей! — охотничий возглас. Торонью. Икраны кричат, соскальзывая с ветвей вниз. Нетейам бросается чуть вперед, чтобы положить руку на морду своего, а Ло'ак успевает потянуть за седло. Первое, что видит Нетейам — ожерелье на шее главного. Те же узоры и плетения, что у него самого. Ожерелье будущего оло'эйктана. Три яркие бусины — его отец один из старейшин клана; кость лютоконя вплетенная в центр — клан Оматикайя, больше пяти рядов — торонью. Перья и костяные бусины в определенном узоре — наследник вождя. Только у самого Нетейама за ожерельем спрятано коварное отличие. То, которое он всегда вплетал так, чтобы не было заметно — красная бусина. Сын Торук Макто. Нетейам вскидывает руки, проверяя, чтобы Кири с братом оказались чуть позади него. — Свои, — он ловит взгляд главного. Хорошо знакомого. Мать познакомила его с Тсу'Теем в древе Душ, когда ему было тринадцать. Перед испытанием на торонью. — Это что?.. — начинает Ло'ак, но Кири наступает ему на хвост. Она тоже узнала Тсу'Тея. — Ауч! — Кто вы такие? — спрашивает тот, делая полукруг. Его лютоконь ходит под ним в нетерпении. Нетейам знает — он уже прочитал все, что нужно. Это видно в плотно сжатой линии губ. В желваках челюсти, в морщине на лбу. Мать и Мо'ат никогда не объясняли, но всегда соблюдали традиции клана. На их икранах всегда была упряжь, соответствующая их статусу. В их ожерельях и даже бусинах Кири всегда была вся информация. Они могли не знать. Но Нетейам умел читать. Потому что отец учил его. Тскарем — сын одной из старейшин, — учил его. — Не враги, — он слегка кивает. Оглядывает торонью рядом с Тсу'Теем. Они не прочитали всего, но поняли многое. — Я тебя вижу. *** Кири сидит на корточках. Зубы чуть побаливают от жесткого сухого мяса, которое им выдали на ужин. Пламя костра отдается по телу теплом, а песни клана в душе — тревогой и одновременно счастьем. Тсу'Тей принял слова Нетейама о том, что их клан уничтожили небесные люди (что правда), что они просто увидели огни (тоже правда), что... Кири мотает головой и щурится в ответ на враждебный взгляд какой-то женщины клана. У нее пять пальцев. У Ло'ака пять пальцев. Тсу'Тея обшипели, когда он их привел. Но он будущий оло'эйктан и его слово всегда последнее в таких спорах. Кири знает, что его убедило. Нить Нейтири в ожерелье каждого из них. Линия матери не указывается в семейных бусинах. За одним исключением — линия правящей женщины клана. Оло'эйкте, тса'хик и пары Торук Макто. Три женщины, чья линия обязательно должна быть указана в ожерелье ее детей. Кири морщится, когда соль обжигает маленькую ранку на губе. В этом времени Нейтири будущая пара Тсу'Тея. Он не может не знать ее линию — сине-зеленые бусины в определенной комбинации. А Нетейам с ней почти на одно лицо. Им дали переодеться — Тсу'Тей забрал их ожерелья, повязки, даже упряжь с икранов. Кири зло прижимает уши. Даже бусины из ее прически. Те, которые ей давала бабушка. Она пыталась их оставить, но Нетейам не дал сопротивляться. Кири зло смотрит на старшего брата. Нетейам жует мясо задумчиво глядя в огонь. В его отрешенном взгляде Кири чувствует странное оцепенение. Такое... неживое. Огонь оставляет на его лице блики, высвечивая узоры кожи и ловкость пальцев. Нетейам — эталон красоты клана. Кири хмыкает. И женщина, заглядевшаяся на него, зло прижимает уши и шипит на ее насмешку. — Йе-йе-йех! — откуда-то сверху раздается смешливое, задорное. И Кири, и Ло'ак, и Нетейам вскидываются одновременно. Вниз сбегает... мама. Кири ловит поднимающегося Ло'ака за ладонь и тянет его вниз. Следом за ней, с озорной и абсолютно счастливой улыбкой сходит и отец. Он переступает через ступеньку, каждое движение абсолютно легкое. Клан словно оживает. Песни, казавшиеся тянучим фоном, пробираются дальше к сердцу. Огни костров, их треск, их тепло ощущаются ярче. Кири следит. Как вскинулся Тсу'Тей у костра главных. Его враждебное напряжение. Как поморщился Эйтукан — дедушка, всегда ласково обнимавший в древе Душ здесь слишком суровый. Как подобрались члены клана. Следом за ними спускаются с добычей другие торонью. Значит вечерняя охота. Значит все в рамках приличий. Тсу'Тей чуть расслабляется, но Кири видит. В линии лопаток, в движении пальцев, в каждом жесте — раздражение. Нейтири. Мама... никогда такой не была на ее памяти. Кири встречается с ней взглядами. В глазах женщины, чей мир был сожжен — пляшут звезды. Сердце ударяется о стенки груди. Кири прячет глаза и дергает Ло'ака, чтобы тот перестал так откровенно пялиться на отца. Брат вгрызается в мясо. Кири всем телом чувствует, что именно в этот момент он больше всего ненавидит свои пять пальцев. *** — Зачем ты пришел, мальчик? — Мо'ат плавно обходит центр комнаты по внешнему полукругу. Тсу'Тей склоняет голову и жестом показывая на выложенную в центре одежду и снаряжение. — Эти дети пугают тебя. Тса'хик присаживается на корточки, берет в руки бусину, идентичную той, что сейчас вплетена в ее прическу — бусина выточенная из кости торука, которую тса'хик клана передают своим преемницам. Те же сколы, тот же узор линий. — Они демоны, — Тсу'Тей отвечает ей хрипло. И в его хрипе — напряжение целого вечера. Его пальцы переворачивают одно из ожерелий на полу, показывая Мо'ат ярко-красный камень на внутренней стороне. — Знак. Торук Макто. Их лица. Тсу'Тей жестом собирает с лица "маску", в итоге собирая все пальцы вместе. — Лица Джей Сулли. Мо'ат слегка оборачивается. Она не видела детей вблизи, но информация кажется ей слишком неправильной. В голосе Тсу'Тея враждебность и растерянность. — Твоя чаша больна, — тса'хик одним длинным движением подбирается к нему и касается открытой ладонью его груди. — Что ты видишь? Зачем привел их сюда? Ее взгляд собирает по разложенной одежде и ожерельям знаки. Дети оло'эйктана, но не дети тса'хик. Знак Торук Макто на одежде первенца. Дети демона с пятью пальцами. Мо'ат крутит в пальцах свою бусину. Наследница тса'хик. Задумчиво откладывает бусину. — Великая Мать привела их, — снова говорит она. — Но я не вижу путей, по которым они пришли. — Оставить их будет неправильно, — говорит Тсу'Тей, резче необходимого. Мо'ат снова касается его груди, чуть толкая его назад. — Ты привел их. Эйва твоими руками сохранила им жизнь. Тсу'Тей смотрит на нее. Она закрывает глаза. Запах вещей отзывается металлом и кожей. Сыростью. Не лесом. — Оматикайя пусть закроют глаза, это всего лишь дети и Великая Мать пусть укажет нам дорогу и смысл. Он сильно сжимает челюсть, взгляд твердеет в немой боли. Мо'ат знает, что он чувствует отвержение. Но не может вылечить его — его чаша стала такой после смерти Сильванин. А Нейтири, ее глупая дочка, только усиливает его ярость. — Возьми их. Пусть следуют за тобой, а ты следуй за ними. Будущий оло'эйктан прижимает кулак к сердцу и склоняет голову. *** Ло'ак скрещивает руки на груди. Тсу'Тей морщится в ответ на его взгляд№ — Стреляй, демон, — и своим луком указывает на мишень. — Я не демон, — огрызается, чувствуя раздражение. — Чтоб ты знал, я был рожден на'ви. Тсу'Тей, верхом на лютоконе, хрипло смеется. — Посмотри на свои руки, скаун, — кончик лука больно тычет в плечо. — Это руки демона. Ло'ак легко натягивает тетиву и, посмотрев на воина, зашипел и выпустил стрелу, даже не глядя в мишень. Стрела метко попала в цель, а хвост Ло'ака гневно ударил лютоконя Тсу'Тея по ногам. — Пойдешь на охоту, — хмыкает тот и поворачивается чуть назад к одному из торонью. — Возьми этого с собой. — Я сам решу. Тсу'Тей лишь скашивает на него взгляд, пинает лютоконя по бокам и исчезает в листве. Воин, оставшийся с Ло'аком, смотрел, как тот, вытянув средний палец, провожал будущего оло'эйктана. Он нахмурился — жест был непонятен, но враждебность Ло'ака не требовала перевода Ло'ак, повернувшись к нему, огрызнулся. — Ну, чего уставился? — Это честь, — с невысказанным достоинством отвечает ему тот. — Сопровождать на охоту будущего вождя. Ло'ак открывает рот, чтобы огрызнуться — и закрывает. Слова застревают в горле. *** — Они смотрят, — Кири разбирает горсть ягод с ветви, рядом заточкой ножей занимается Нетейам. Она слегка откидывается и проводит по лбу тыльной стороной ладони. Он поднимает голову, чуть поворачивается в сторону девушек ровесниц и те, взорвавшись хихиканьем и смущенными возгласами, разлетелись подобно стайке птиц. Нетейам качает головой и поворачивается обратно. Многих он не знает. Но кого-то узнает — в его времени они измождены войной и потерями. Сейчас они — незнакомые знакомцы и это скребется по памяти тупым ножом. — Неважно. Не обращай внимания. Кири закатывает глаза. Нетейам только погружается в собственные мысли. Осознание их перемещения еще не пришло в полной мере, но то, что он ощущает... оно слишком странное. Ему слишком легко дышится. Слишком... спокойно. — И ты даже не хочешь познакомиться? — сестра смотрит ему в глаза. — Зачем? — он поднимает на свет солнца один из ножей, проверяя заточку. — Тебе разве никогда ну... никто не нравился? — Кири вскидывает брови. Нетейам прекрасно знает о ее симпатии к Пауку. Это видно невооруженным взглядом и только мать с отцом удивительно слепы на этот счет. — Сейчас война, немного не до этого, — снова жмет плечами. Он не всегда понимает, хочет он спать или есть, какое тут дело до физической симпатии? — Да ну брось, — сестра закидывает ягоду в рот. — Неужели даже Ако? — Она сосватана с Тира'аксу. — Лукейни? Нетейам строго смотрит на Кири и сестра тяжело вздыхает. Потом машет рукой — мол, ладно, не хочешь, как хочешь — и снова принимается за ягоды. — И чего ты хочешь от меня? М? — откуда-то издалека доносится голос. Нетейам буквально чувствует, как Кири прошивает от эмоций. — Я тебе что? Родить его должна? Они синхронно оборачиваются и видят, как высокий аватар в одежде небесных людей выясняет отношения с кем-то из клана. Одной рукой она опирается на бедро, другой щелкает у на'ви перед носом. — Мама... — шепчет Кири. Грейс Огустин лишь слегка наклоняет голову в их сторону, скользит равнодушным взглядом, но за ним Нетейам чувствует, как его буквально разобрали на тысячи мелких составляющих. — Кири, — Нетейам быстро смотрит на Кири. — Кири! — Мамочка... Он хватает начавшую вставать Кири. — Она тебя не знает, — взгляд сестры в моменте его пугает, но он тянет ее вниз. — Не смотри на нее. — Она живая, Нетей, — Кири пытается выпутать пальцы, но он только сильнее сжимает ее руки. — Такая же, как в древе Душ... — Да, ага, смотри на меня, — Нетейам чувствует взгляд Грейс. Тяжелый, умный, сложный. Смотрит в глаза Кири и слегка дергает ее за одну из прядей. — Кири? Сестра закрывает глаза, делает пару глубоких вдохов, а потом открывает глаза и выглядит совсем беспомощной. — Мне нужно отойти... Сердце пропускает удар. Нетейам знает Кири с самого детства. Она была с ним дольше всего и он никогда не видел ее в таком состоянии. Она всегда слишком любила Эйву и слишком желала знать о своей матери. Но что делать сейчас? — Уверена? Она кивает, он выпускает ее руки, ее пальцы выскальзывают из его ладони и он смотрит ей в спину. Кири выше многих в клане. Она одна из самых высоких девушек — вся в мать, как ей говорят. Нетейам оборачивается. Грейс смотрит в спину Кири и потом переводит взгляд на него. Он касается лба в приветствии. Женщина хмыкает и отворачивается. *** — Неплохо получается! — Ло'ак поворачивает голову на эту похвалу. Отец делает приветственный жест, а потом раскидывает руки в стороны и показывает на себя кивком: — Джейк Салли! — Ло’ак те Сули Тсэйк’итан, — с вызовом отвечает ему Ло'ак, тараторя так быстро, что уверен — отец разберет только имя. А потом, надвинув налобную повязку, направил икрана резко вниз. Тсу'Тей обернулся и вопросительно кивнул Джейку. Тот пожал плечами в ответ, мол "понятия не имею". Нейтири провожает юного охотника взглядом. Ло'ак, положив икрана на крыло почти вертикально, делает выстрел из лука — молодой теленок штурмбиста падает пронзенный прямо в дыхательное "сопло", как их называет Джейк. — Йа-йа-йа-йа, — поднимает лук над головой. На его зов охотника откликаются. Но Нейтири видит — свирепость его взгляда направлена на Джейка. Когда они разбирают добычу, Джейк подходит к Ло'аку и помогает закрепить мясо на икране. Как бы между делом говоря: — Классные руки, — и демонстративно шевелит своими пятью пальцами. — У меня такие же. — Ага, — Ло'ак смотрит на него снизу-вверх. — Одни проблемы от них. Всю жизнь только и слушаю "демон-демон", классные руки. — А... так ты таким родился? — Джейк выглядит удивленным. Ло'ак закатывает глаза. — Представь себе. — А потом взбирается на икрана. — Еще вопросы? — Да нет, — Джейк жмет плечами. А потом, приставив ладонь козырьком от солнца спрашивает: — Я тебе что-то сделал, что я тебе так не нравлюсь или чего? Но Ло'ак делает вид, что не слышит и поднимает икрана в воздух. *** — Привет, — рядом с Нетейамом садится какая-то девушка. Он поднимает на нее глаза и приветственно кивает. — Ватанги. — Нетейам, — он касается лба. — Я тебя вижу. Она отвечает тем же, касается лба. — Хотим слетать до водопада, пойдешь с нами? — она кивает через плечо на своих подруг и, стоящих неподалеку, юношей. Он смотрит на канат в своих руках и уже думает над тем, чтобы отказать, когда Кири, незаметно подкравшаяся к нему со спины, говорит: — Конечно он пойдет, правда, Нетейам? — сестра выглядит так, словно плакала, но голос у нее как обычно. — Давай, сердитая бука. И, подтолкнув его сзади коленом, вынудила встать. — Кири, — он пытается укоризненно на нее посмотреть, но сестра бойко вкладывает его ладонь в руку Ватанги и, доверительно, говорит той: — Он у нас стеснительный, позаботьтесь о нем. Нетейам рефлекторно оглаживает изгиб чужой ладони, как делал это бесконечное количество раз, когда брал за руку Тук или Кири, а потом замирает от непривычного ощущения чужого любопытства и недоумения. Отпускает руку и, улыбнувшись, поднимает с земли лук. — Да, давайте сходим. *** — Это в принципе не сложно, — голос Грейс звучит несколько задумчиво. — А какие еще симптомы? Кири подкрадывается к шалашу Мо'ат, прислушивается к голосам бабушки и... мамы? — Болят, — голос бабушки еще настолько молодой, что Кири не сразу его узнает. — Вот здесь раны. Глубокие. Горят. — Да, похоже на воспаление, — что-то щелкает, — держите. Добавьте в воду, должно полегчать. — Я знаю, как лечить огонь. Это другое. Кири чуть отодвигает шторку, но даже на такое короткое движение обе женщины оборачиваются мгновенно. Грейс удивленно вскидывает брови, Мо'ат смотрит долго и задумчиво. — Заходи, дитя. — Мо'ат? — Грейс упирает руки в бока, но тса'хик берет Кири за руку и рассматривает ее ладонь. Огустин чуть наклоняется, две пряди с вплетенными в них бусинами выпадают из-за ушей и Кири смотрит на лицо матери, как завороженная. Грейс берет ее вторую руку. — Родилась такой? — спрашивает спустя время. Кири кивает. Грейс чуть поднимает руку, почти касается ее лица и останавливается. — Можно? Кири кивает. Мать касается. Пальцы мозолистые, движения твердые, но мягкие. Грейс рассматривает брови, нос, шею. — Не на'ви, — говорит в конце удивленно, поворачиваясь к Мо'ат. — Слишком много от небесных людей. Кири выдергивает от нее руку. — Моя мать — великий человек, — прижимает ту к сердцу. Глаза тихонько щипет. Мать в древе Душ всегда была нежна и ласкова, но эта Грейс... Кири вытирает нос. Ее тепла, ее слов, ее всего — хотелось гораздо больше. Гораздо сильнее. Потому что эта Грейс Огустин была... жива. — Не сомневаюсь, — Грейс ласково ей улыбается. Вокруг ее глаз собираются морщинки. — Боевая девочка. Меня зовут Грейс. Мо'ат переворачивает руку Кири, разглядывая вены, пальцами скользя по узорам кожи. Резкая боль — острый укол шпилькой. Тса'хик пробует кровь. — Не бойся, дитя, — говорит спустя время, возвращая шпильку в ожерелье. — Ты — часть клана. Я вижу корни. Мо'ат смотрит на Грейс, которая вернулась к разложенным на полу смесям и травам. — Девочка разбирается в травах, возьми ее. Она поможет найти лекарство. — Кири, — говорит она, зябко передергивая плечами, обнимая себя руками. — Меня зовут Кири. — Приятно познакомиться, Кири. *** — Неправильно, — Тсу'Тей хлопает Ло'ака по ладони и тот, прошипев от боли, прижимает уши. — Какое тебе дело? Тсу'Тей ладонью толкает его в лоб, криво усмехаясь и скаля зубы. Ло'ак откидывает его руку от себя, но Тсу'Тей тут же перехватывает. Шлепки переходят в тычки. Тычки перерастают в драку. Ло'ак дерется кулаками и укусами, но до соперника дотянуться не может. Тсу'Тей же явно отыгрывается — ударами под ребра, тычками. — Дерешься... как... девчонка... — шипит Ло'ак, когда в следующий момент его, почти как котенка, не откидывают. Тсу'Тей вытирает уголок губ, кровящий от удара, и широко усмехается. — Скаун, — присаживается, цепляет подростка за подбородок. Рассматривает. Долго. С презрением. — Похож. Вертит его голову в разные стороны и Ло'ак, с затаенным ужасом понимает. Знает. Или как минимум узнает. — Че тебе надо? — Отталкивает руку, пытается встать. — Отвали. — Кто твоя ма-... — Эй, у вас все хорошо? — икран Джейка цепляется за ветку над ними, а сам Салли спрыгивает одним длинным движением. — Ох ты ж ё... Эй, ты чего творишь? Джейк делает шаг вперед, но Тсу'Тей отвечает предупреждающим взглядом и медленно поднимается. Смотрит. На Джейка, на Ло'ака. На Джейка, на Ло'ака. Усмехается. Качает головой и, развернувшись, молча уходит. — Пацан, ты как? — Я тебе не пацан, — Ло'ак отталкивает протянутую ладонь и встает сам. — Достали. Поднимает с ветви лук, который до этого перематывал, когда Джейк, молча за ним наблюдавший, спрашивает. — У тебя родители из наших, да? Из людей. Ло'ак оборачивается и вскидывает брови. — И что с того? — Хотелось бы узнать, чего ты такой колючий, — фыркнул Джейк, поглаживая спустившегося с ветки вниз икрана. — Но на охоте показал класс, прям... — Гены, — Ло'ак передернул плечами, чуть разведя руками. — Отец бы за такой полет меня бы на месяц отстранил бы от охоты. — Сурово, — Джейк улыбается словно самому себе. — А чего так? — Он так только со мной, — Ло'ак начинает чувствовать азарт. Словно возможность высказаться. Пусть и не своему отцу, но тому же самому человеку, которым тот станет. — Брата не трогает, девочек тоже, а я у него как козел отпущения. — А давно он в программе аватар? — Джейк присаживается на корточки, протягивает вытащенный из сумки на икране фрукт. На удивленный взгляд Ло'ака поясняет: — Словечки у тебя, не местные. — Он ни в какой не программе, — огрызается подросток, делая большой укус. — Он небесных людей терпеть не может. — Значит мать? — Мать у меня дочь вождя, — деланно-равнодушно отзывается Ло'ак, чувствуя странное удовлетворение от попыток отца осмыслить то, что осмыслить он не сможет. — Зачем тебе это? Джейк трет висок. — А что вы тут тогда делаете? — Наш дом уничтожили небесные люди, — Ло'ак смотрит на фрукт и вздыхает. — Мы перебрались на скалы, отец как с банши сорвался. Орет все время, наказывает за каждую оплошность, а потом... в общем... не хочу об этом говорить. — Мне жаль, — Джейк протягивает руку и хлопает по плечу. — Какой никакой, а он все-таки был отцом. — Да что мне с твоей жалости, — подросток сбрасывает руку и с некоторым сарказмом добавляет: — Но, конечно, спасибо, что выслушал. *** — Ну давай, — Ватанги хватает его за кисть и тянет за собой. — Это не страшно. — Я не боюсь, — с усталым вздохом отвечает Нетейам. — Ну ладно. И, когда она его отпустила, разогнавшись прыгнул в воду. Ватанги смотрит — на изящное, жилистое тело. На отточенные, плавные движения. Тсу'Тей сказал, что у этих новеньких небесные люди уничтожили дом. Нетейам был красив, как видения Эйвы, но замкнут. Девочка... Кири (вроде бы) слишком высокая и странная. Она смотрит свысока и это раздражает. А третий... Ватанги с ним не пересекалась, но слышала, что он одним выстрелом положил штормбиста. Она опирается ладонями на колени, смотрит с обрыва вниз, и только когда голова новенького выныривает из озера прыгает сама. Когда выныривает — смеется от азарта и радости. Сейчас их так редко отпускают одних. Нетейам подплывает. Он в воде не очень уверенно двигается и это видно. — Ты как? — с берега к ним подходит и протягивает руку один из юношей. — Элу. Нетейам хватается за протянутую ладонь, Элу помогает выбраться на берег. Нетейам выше многих почти на полголовы. Вблизи это еще заметнее. Подруги помогают выбраться уже ей. — Смотри, — кивает Паяле с такой хитрецой, что Ватанги не может не обернуться. Повязки на поясах парней намокли, стали тяжелыми, а капли воды стекая по телам подчеркивали все то, из-за чего женщины кланов и выбирали охотников в мужья. — Атц, — Ватанги хлопает ее по руке. Другие девушки смеются и парни обернувшись, многие им улыбнулись. — Ай-я, Нетейам-о, — Элу опирается ему на плечо. — Ты и Арвок единственные торонью здесь, так и быть, мы не будем злиться, если ты выберешь себе подругу первым. Не правда, Арвок? Парень, похожий на Тсу'Тея, только жестом выражает согласие. Нетейам оборачивается к девушкам. Чужой азарт и взгляды соскальзывают с тела, как капли воды и он может только вскинуть руку, чтобы почесать затылок. — Я не хотел бы... — Да брось, — Элу подмигивает ему. — Не к Великой же Матери тащим. Нетейам кидает взгляд на Ватанги, но вместо помощи встречает вихрь заинтересованных взглядов. Он скомканно улыбается, понимает, что пауза становится очевидней и тянет ей руку. Ватанги кидает на подруг торжествующий взгляд, но многие просто закатывают глаза. Новенький определенно красив и обаятелен, но и среди своих есть те, чье внимание хочется привлечь. Они еще пару раз прыгают с водопада, с каждым разом все большими группами, а не одиночными прыжками. Нетейам привыкает к тому, как обжигает его кожу прикосновения Ватанги и начинает чувствовать азарт. Прыгнуть дальше, прыгнуть длиннее — да, с непривычки не всегда получается. Но здесь от него и не ждут идеала с первого раза. То, что у него получается — уже хорошо. Потом они долго сидят на корнях древ. Парни шутят, смеются, Нетейам наблюдает за ними, стараясь почти не шевелиться, чтобы не потревожить облокотившуюся на него Ватанги. Прикосновения — основа клана. Он много раз видел ту же самую картину и в своем времени. Клан знает друг друга по лицам, по теплу кожи, по запаху пота. И сейчас как пазл на вырванное место вставал и кусочек этой части его предназначения. Смотрит на линию плеч, на изгиб талии, на длинные ноги. Ватанги не самая красивая, но самая смелая. В его времени ее нет. — Ты чего? — мурлыкнув она поворачивает голову, прерывая беседу с Паяле, что не менее вольготно расположилась рядом с Элу. — Все хорошо, — он кладет руку ей на плечо и слегка его оглаживает. Кожа бархатная. Умом он понимает — такая же, что и у Кири, у Тук, у него самого. Но подушечки пальцев упрямо твердят — другая. Тоньше. Мягче. Интереснее. Пальцы сами очерчивают узор по ее коже, Ватанги смеется. Ее смех позволяет ему отвернуться. Ватанги нет в его времени, да и если бы была, то возраста его матери. Арвока — хмурого, но уважаемого в обществе юношей, — тоже нет. Нет Элу, есть Паяле. И это худшее. На нее он смотреть не может. Знает на'ви с потухшим взглядом, знает охотницу, способную с одного выстрела прошить насквозь трех небесных людей — такая сила выстрела. Слышал ее вопль, когда ей сказали, что демоны убили ее дочь. Передергивает плечами. Ватанги кидает быстрый взгляд, и он только поясняет: — Прохладно, — а она в ответ прижимается сильнее. Он закрывает глаза. Рука соскальзывает к ее талии, девушки смеются. Шум леса над головой убаюкивает, как никогда не убаюкивал шум воды в горном лагере. *** — Закругляемся, котятки, — Кири отрывает взгляд от экрана, на котором светло-синей пульсацией раскинулась корневая сеть деревьев. Грейс стоит рядом с ней, уперев руки в бока. — Скоро солнце зайдет, а нам еще на базу, делать анализы. Норм тут же начинает складывать оборудование. — Возвращайся к вертушке, — говорит ему Грейс. — А вы? — Норм быстро кидает взгляд на Кири, и Огустин кивает. — Ты все правильно понял, провожу девочку до дома. Давай-давай, — она мягко отбирает у Кири планшет и передает его Норму. — Еще успеют тебе надоесть эти схемы. Она мягко подталкивает Кири в сторону леса. Они идут какое-то время молча. Кири разглядывает следы, которые мать оставляет на земле — глубокие, четкие. Грейс Огустин не ходит босиком и не носит одежду на'ви. — Санук. "Мама". Грейс сбивается с шага. — Уже рассказали, как меня зовут в клане? Кири усмехается, разворачивается, начиная идти спиной вперед. — Конечно, санук Грейс. Но вы ведь из ходящих во сне. Как так вышло? — Иногда случается и так. У Грейс походка от бедра, Грейс слишком высокая. Слишком человек в теле на'ви. Кири видит — у нее от матери не только внешность. Брови — которых нет у других, четкая переносица, пять пальцев, высокий рост. У нее от матери интонации, походка, взгляд. — Вам нравится кто-нибудь из клана? — Кири сцепляет руки в замок за спиной. Грейс улыбается-усмехается. Но у Кири пересыхает в горле. "Кто мой отец?" — А тебе? — Огустин улыбается. Но в ее улыбке нет смеха. — Допустим, но он не из клана, — Кири вздергивает подбородок. — Вот как, — Грейс трет подбородок, ее взгляд лениво скользит Кири за спину, а потом она длинным движением хватает Кири за кисть и тянет на себя. Позади что-то гулко ударяется о землю. В глазах ученой вспыхивает и гаснет тревога. — Аккуратнее. Кири оборачивается. Тяжелый бутон хищного растения разочаровано пытается выпрямиться. Они проходят мимо него, Грейс слегка стучит ладонью по стеблю. Она хлопает себя по карманам, потом закатывает глаза. Кири вопросительно смотрит на нее: — Сигареты, — поясняет ученая. — Он бы меня не съел. Они обе усмехаются. Пару раз останавливаются отдохнуть или соскоблить грязь с ботинок Грейс. В какой-то момент женщина тянет руку, откидывает прядь волос с лица Кири и говорит: — Я бы взяла твои образцы на анализ, — потом аккуратно берет девочку за подбородок и чуть поднимает ее голову. — Слишком ты не похожа на на'ви. Кири "выпутывается", жмет плечами. — А на кого? Грейс долго смотрит, но не отвечает. Кири говорит. — Ну так возьмите, я не против. Грейс молчит. — Идем, девочка. Мо'ат тебя явно заждалась. *** — Где Нетейам? — Ло'ак садится рядом с Кири. Она поднимает глаза от похлебки и жмет плечами. — Где ты была весь день? Она снова жмет плечами, брат закатывает глаза. Какое-то время они молча едят. Древо наполняется жизнью — клан возвращается на вечерние песни и ужин. Они сидят почти у самого выхода — видят, кто приходит, кто прилетает. Поэтому когда икран Нетейама пикирует почти у самого входа, они оба поворачивают головы. Ло'ак присвистывает. Кири качает головой и закатывает глаза. С икрана брата спрыгивает девчонка. Зрелище, которое оба видят впервые в жизни. — Увидимся, — Ватанги уходит первая, машет Нетейаму и слегка кивает Кири с Ло'аком. Старший садится рядом и берет, протянутую Кири, похлебку. — Не так уж это и страшно было, правда? — сестра подмигивает. Нетейам закатывает глаза, а потом смотрит на брата. — Ты был на охоте сегодня. — Ага, и положил штормбиста. — Теленка, — вставляет Кири, но Ло'ак цыкает на нее. — Отец меня похвалил. Отец. Нетейам серьезнеет. Мать. Горы. — Вы уже думали, как нам вернуться? Ло'ак утыкается в свою похлебку. Кири замирает. Они не думали. Точнее не хотели думать. И, Нетейам ловит себя на этой мысли, он тоже не хотел. — Вы же понимаете... — Не нуди, — отрезает младший брат, — Конечно понимаем. За их спинами разворачивается праздник — у кого-то из старейшин день рождения. Кто-то вытаскивает барабаны. — Надо слетать к тому водопаду, — словно через силу говорит Ло'ак. — Но не думаю, что Тсу'Тей нас отпустит. — Он будет только рад, если мы исчезнем, — поправляет Кири. — И твоя губа говорит об этом весьма громко. Нетейам вглядывается в лицо брата. И тут же корит себя. — Он тебя избил? — Пустяк. — За что? — Сказал же "пустяк", — младший отталкивает руку Нетейама. Тот на мгновение замирает, а потом возвращается к еде. — Что будем делать? Они обводят древо Дома взглядом. В их времени его нет. Нет ничего из того, что они пережили сегодня. — Нетейам-о, — Элу, возвращавшийся верхом на лютоконе, только заходит в Древо. — Вы чего так далеко сели? Пойдемте. — Нет, спасибо, — Нетейам улыбается ему, но Ло'ак, то ли из вредности, то ли из нежелания продолжать диалог встревает. — А почему нет? Давай, — и, подняв не особо сопротивляющуюся Кири, кивнул. — Я Ло'ак. — Элу. Вот это другое дело. Давай, Нетейам, присоединяйся. Они уходят первыми, пока он остается, чтобы доесть. И додумать мысли, которыми вообще не хочется заниматься. Он смотрит им вслед. Замечает вопросительный взгляд Ватанги, отводит глаза. Со временем барабаны становятся громче. Тарелка пустеет. Нетейам встает, идет меж островков спокойствия, разговоров. Клан многочисленный, теперь он понимает рассказы матери о величии Оматикайя до начала войны. В центре пляшут женщины. Элу притягивает его за руку, он оказывается зажат между Арвоком и ним, чуть сбоку сидит Тсу'Тей и Нетейам касается лба. — Я тебя вижу. Тот отвечает коротким кивком и смотрит в центр. В центре танцует Нейтири, Ватанги, другие девушки клана. Нетейам ловит движения матери, движения Ватанги. Тсу'Тей по кругу передает рог штормбиста, торонью делают короткие вдохи — белый порошок оседает на их носах. В какой-то момент рог доходит до Джейка, которого Нетейам не сразу заметил среди торонью, окружавших Тсу'Тея. Они встречаются взглядами. Джейк берет рог и делает короткий, но сильный вдох. Его зрачки мгновенно расширяются, мышцы лица дергаются, Нетейам смотрит в молодое лицо отца и видит. Того Джейка, которому придется стать тем, кем он быть никогда не хотел, чтобы спасти тех, кого он полюбит. Молодой отец слишком дурной. Счастливый. Не тот, которому нужны дети. Сердце колет, Нетейам привычно заталкивает эту боль обратно. Отец отнимает взгляд от его лица и смотрит в центр. На Нейтири. Нетейам тоже смотрит. На молодую мать. На счастливую мать. Легкие движения, красивый стан. Она пылает и блики огня подчеркивают ее первобытную красоту. Он понимает, почему отец влюбился в нее. Он видит ее взгляд. И понимает, почему она выбрала отца. Лучший. Среди всех торонью — самый заметный. В руки Нетейама вкладывают рог. Он слегка касается его носом, делает вид, что вдыхает, но порошок забивается в ноздри, идет дальше. Сердце пропускает удар. Потом второй — Нетейаму кажется, что оно перестало биться вовсе. Потом удар о грудную клетку. Мир вокруг плывет. Рядом кто-то смеется. Нетейам пытается дышать, лица вокруг расплываются, он переводит взгляд к огню, но натыкается на смеющиеся глаза Ватанги. Он улыбается, пытается ухватиться за что-то, чтобы опереться, но натыкается рукой на чужое колено. Арвок хлопает его по плечу, Элу помогает откинуться чуть назад и опереться спиной на дерево. Смеющиеся глаза на роковые звезды в глазах матери. Гори оно все священным пламенем. Он идет взглядом дальше. Отец разговаривает с Тсу'Теем. Чуть позади отца Ло'ак. Он видит его и смеется, качая головой. Сам берет рог и что-то внутри рывком требует забрать рог из рук брата. Но Ло'ак вдыхает. И выглядит в своем дурмане естественно. Ему дают рог. Он что-то пьет. Сердце ударяется гулко, почти больно. Мир моргнул и погрузился в мрак. *** — Нетейам! — дикий вопль матери режет по ушам так, что он выпадает из темноты и резко открывает глаза. — Нетейам! Над ним навис отец. Не молодой Джейк. А отец. Торук Макто. В глазах боль. Вокруг шумит вода, на губах соль и кровь. Небо окрашено в оранжево-бурый. Чуть невдалеке сидит Ло'ак весь в крови. Нетейам тянется к нему. Великая Мать, что случилось? Тело не слушается, он может только смотреть. Что происходит? — Пап... пап... — пальцы. Его рука на руке отца. Сжимает. Он не чувствует ничего ниже шеи. — Я хочу домой, пап... Слова вылетают сами. Он не хочет быть здесь. Он хочет обратно. Во "вчера". Он хочет домой. — Мы пойдем домой, я тебе обещаю, — отец гладит его по лицу. Прижимает его ладонь к своему лицу. Такое бывает? Нетейам пытается сделать вдох. Что-то внутри останавливается. — Пап...