Месть бывает разной

Комната Боба пахла кислым потом и дешёвым дезодорантом, но сейчас к этому примешивался острый, химический запах страха. Кай стоял в тени у шкафа, его пальцы побелели, сжимая самодельный пульт — перепаянный контроллер от дрона, соединенный с нейроинтерфейсом. На экране смартфона в другой руке мигала красная точка записи. — Фаза синхронизации завершена, — прошептал он, глядя не на Боба, а на показатели на маленьком дисплее пульта. — Моторные функции перехвачены. Уровень сопротивления кортекса — 8%. Незначительно. Боб стоял голышом на четвереньках на потёртом ковре, его крупное, мускулистое тело дрожало. Вены на шее вздулись от напряжения, он пытался закричать, разжать челюсти, но мышцы лица были парализованы сигналом. Из горла вырывался только сдавленный, влажный хрип. Глаза, налитые кровью от ужаса, бегали из стороны в сторону, фиксируясь то на Кае, то на собственной собаке. Спайк, мощный питбуль, обычно агрессивный по команде хозяина, сейчас скулил и перебирал лапами. Кай заранее распылил в комнате сложную формулу синтетического феромона, блокирующую агрессию и стимулирующую половое влечение у псовых. Пёс, сбитый с толку запахом, чувствовал не хозяина, а самку в течке. — Ну же, Спайк, — голос Кая был ровным, лишённым эмоций, как у хирурга, вскрывающего нарыв. — Природа зовет. Пёс сделал шаг вперед, обнюхивая задницу Боба. Тот дернулся, пытаясь отползти, но Кай слегка крутанул джойстик. Тело Боба выгнулось дугой, замирая в идеальной позиции для спаривания, вопреки воле мозга. Это было насилие над самой биологией, когда разум кричал «нет», а нейроны послушно отправляли сигналы «да». Спайк, тяжело дыша, взобрался на спину хозяина. Его когти впились в плечи Боба, оставляя красные полосы на загорелой коже. Пёс начал делать характерные ритмичные движения, его розовый, узловатый член тёрся о ягодицы парня, ища вход. Кай приблизил камеру телефона. На экране было видно, как по лицу Боба текут слёзы. Не от боли, а от абсолютного, сокрушительного унижения. Это был тот самый парень, который выбивал подносы с едой из рук Кая в столовой. Тот, кто запирал его в шкафчике. Сейчас он был ничем. Просто куском мяса под контролем алгоритма. — Угол наклона таза скорректирован, — прокомментировал Кай, вводя новую команду. Бёдра Боба подались назад, навстречу псу. Спайк зарычал, почувствовав податливость, и усилил толчки. В комнате раздался влажный звук шлепков плоти о плоть и тяжёлое дыхание животного. Кай почувствовал, как к горлу подступает тошнота, смешанная с тёмным, электрическим удовлетворением. Это было грязно. Это было неправильно. Но это было справедливо. Он не отвёл взгляд, продолжая снимать, фиксируя каждую секунду падения своего мучителя. Видеофайл уже шифровался и отправлялся на удалённый сервер. Кай пока не решил, хочет ли показать это всем или использовать для шантажа. — Хороший мальчик, — прошептал Кай, обращаясь то ли к псу, то ли к своему устройству. В глазах Боба угасал остаток человеческого достоинства, сменяясь животным ужасом перед неизбежным проникновением. Кай слегка поморщился, глядя на экран смартфона. Угол съемки был идеальным, но освещение оставляло желать лучшего. Он сделал шаг в сторону, чтобы свет от настольной лампы падал прямо на унизительную сцену. Пальцы Боба, грубые и мозолистые, против воли сжались на собственных ягодицах. Мышцы его спины ходили ходуном, пытаясь бороться с сигналом, идущим от имплантированного нейрочипа, но тщетно. Рука, повинуясь беззвучной команде, с силой раздвинула плоть, обнажая сжатое, подрагивающее кольцо ануса. Это выглядело гротескно. Собственное тело предавало хозяина самым интимным образом. Спайк, почуяв открывшуюся возможность и ведомый химическим дурманом, заскулил громче. Его влажный нос ткнулся в раздвинутую щель, обнюхивая, прежде чем сделать резкий толчок тазом. Пёс, рыча от нетерпения, прижался пахом к ягодицам Боба, его возбуждённый член, красный и пульсирующий, скользнул по коже, оставляя мокрый след, и упёрся в самое уязвимое место. — Сопротивление сфинктера — 92%, — пробормотал Кай, сверяясь с данными на пульте. — Слишком высоко. Риск разрыва тканей. Он нахмурился. Ему не нужно было, чтобы Боб истёк кровью и умер прямо здесь. Это было бы… неаккуратно. Месть должна быть долгой, психологической, а не просто физической расправой. Кай плавно сдвинул ползунок на контроллере вниз. Тело Боба содрогнулось. Он издал задушенный, булькающий звук, когда его мышцы принудительно расслабились. Спазм страха, сжимавший его внутренности, был искусственно подавлен. Анус, лишённый защиты, слегка приоткрылся, став податливым. Спайк почувствовал это мгновенно. Пёс навалился всем весом, его когти царапнули спину парня, и с влажным, чмокающим звуком головка собачьего члена начала проталкиваться внутрь. Боб широко открыл рот в беззвучном крике, глаза закатились, показывая белки. Вены на висках вздулись так, что казалось, вот-вот лопнут. Он чувствовал каждое движение животного, распирающее, чужеродное вторжение, но не мог даже сжать ноги, чтобы остановить это. Его тело было марионеткой, а нити держал тот самый «ботаник», которого он вчера толкнул в коридоре. Кай зумировал камеру, фиксируя момент проникновения. На экране было видно, как натягивается кожа, как исчезает красная плоть пса внутри человеческого тела. — Биологическая совместимость… подтверждена, — его голос дрогнул, но он заставил себя смотреть. Это была наука. Жестокая, грязная и необходимая. Данные о подчинении воли были бесценны для будущих экспериментов. В комнате стоял тяжелый запах псины и чего-то ещё более резкого. Боб, не в силах контролировать сфинктер, начал обделываться от страха и боли, но даже это не остановило процесс. Спайк, войдя наполовину, начал ритмично двигаться, его дыхание сбивалось на хрип, слюна капала на спину «жертвы». Кай почувствовал, как его собственные ладони вспотели. Он вытер их о брюки, не отрывая взгляда от экрана. Это было чудовищно. И это было абсолютной властью. Сладкий вкус отмщения ощущался почти физически на языке. В комнате стоял влажный, чавкающий звук, который, казалось, заполнял всё пространство, отражаясь от стен, увешанных плакатами спортивных команд. Спайк, поскуливая от животного возбуждения, сделал резкий рывок бёдрами. Его задние лапы скользили по ковру, и он вогнал свой член до основания, упёршись узлом в сфинктер Боба. Тело парня выгнулось в неестественной судороге. Глаза Боба, налитые кровью, остекленели, уставившись в одну точку на полу. Из уголка рта потекла слюна, смешиваясь со слезами. Он чувствовал, как его внутренности растягиваются до предела, как чужеродная, горячая плоть заполняет его, пульсируя внутри. Боль была ослепляющей, разрывающей, но нейросигнал блокировал крик, оставляя только сиплый выдох. Кай сделал шаг ближе, чтобы поймать лучший ракурс. На экране смартфона было видно, как напряглись мышцы спины Боба, как его собственные пальцы, побелевшие от напряжения, продолжали разводить ягодицы, обеспечивая псу беспрепятственный доступ. — Структурная целостность тканей… 88%, — пробормотал Кай, сверяясь с данными на пульте. — Узел начинает набухать. Спайк зарычал, чувствуя, как его член распирает внутри узкого прохода. Пёс инстинктивно замер, готовясь к сцепке. Его когти глубоко впились в плечи хозяина, оставляя кровоточащие борозды. В воздухе повис тяжелый, мускусный запах собачьей спермы и фекалий — сфинктер Боба не выдержал двойного давления страха и проникновения. Коричневая жижа начала сочиться вокруг входящего члена пса, пачкая бёдра и ковёр, но животное, одурманенное феромонами, не обращало на это внимания. Кай поморщился, но не отвернулся. Это было грязно, отвратительно, но в этом была своя, извращённая справедливость. Боб, который годами унижал других, превращая их жизнь в ад, теперь сам стал лишь сосудом для удовлетворения своего зверя. — Запись сохранена, — произнес Кай, его голос звучал сухо и механически. — Фаза закрепления рефлекса. Он нажал кнопку на пульте. Тело Боба дёрнулось, и он, повинуясь команде, начал двигать бёдрами навстречу псу, насаживаясь глубже, помогая узлу войти внутрь. Это было окончательное падение. Его мозг кричал, умолял остановиться, но тело предало его, став послушным инструментом в руках мучителя. Спайк, почувствовав встречное движение, заскулил от удовольствия и начал кончать. Влажные, ритмичные сокращения его тела передавались Бобу, который мог только мычать сквозь сжатые зубы, чувствуя, как горячая жидкость толчками заполняет его кишку. Кай наблюдал за процессом сцепки с бесстрастностью вивисектора. Механика собачьего полового акта была ему известна из учебников биологии, но видеть это вживую, с участием человека, было… познавательно. Спайк, тяжело дыша, переступил задними лапами и развернулся, устраиваясь удобнее. Его хвост вяло мотнулся, задевая бедро Боба. Пёс стоял спокойно, опустив голову, язык свесился набок, капая слюной на ковролин. Он выполнил свою биологическую программу и теперь просто ждал, пока природа отпустит его. Для Боба же время растянулось в бесконечную пытку. Он стоял на коленях, неестественно выгнувшись, чувствуя, как тяжесть пса тянет его внутренности. Узел, раздувшийся внутри сфинктера до размера теннисного мяча, распирал прямую кишку, блокируя любой выход. Это было ощущение полной, тотальной чужеродной заполненности. Кай посмотрел на экран контроллера. — Давление на стенки кишечника в пределах нормы. Критический порог не превышен, — констатировал он, делая пометку в цифровом журнале. — Длительность замка… оценочно пятнадцать минут. Он подошёл ближе, ботинки скрипнули по полу. Боб скосил глаза, полные слёз и немой мольбы, пытаясь поймать взгляд своего мучителя. Но Кай смотрел сквозь него, как на сломанный механизм. — Не дёргайся, — спокойно посоветовал Кай, хотя Боб и так не мог пошевелиться из-за блокировки двигательных нейронов. — Если ты повредишь ему член сейчас, кровотечение будет у тебя внутри. Сепсис гарантирован. Он навёл камеру смартфона на место соединения. Зрелище было гротескным: влажная, розовая плоть собаки плотно входила в растянутое, испачканное кольцо мышц человека. Семя, которое пёс продолжал извергать толчками, не вытекало наружу — пробка узла надёжно запирала всё внутри Боба, превращая его кишку в резервуар. Боб издал сдавленный всхлип. Его живот спазматически дёрнулся. Организм пытался отторгнуть инородное тело, вытолкнуть его, но нейрочип подавлял рвотный рефлекс и позывы к дефекации, заставляя мышцы оставаться расслабленными вокруг узла. Он чувствовал, как горячая жидкость накапливается глубоко внутри, обжигая слизистую. Кай переключил режим на пульте. — А теперь улыбнись для фото на память, — сказал он без тени улыбки. Лицевые мышцы Боба дёрнулись, насильно растягиваясь в жуткую, перекошенную гримасу. Губы дрожали, обнажая зубы, но глаза оставались полными ужаса. Кай сделал несколько снимков с разных ракурсов: лицо, общий план сцепки, крупный план проникновения. — Это пойдёт в твою личную папку, — сказал Кай, убирая телефон в карман. — Пароль от которой будет у меня. И если ты хоть раз ещё посмотришь в мою сторону или в сторону кого-то слабее тебя… копия уйдёт декану. И твоей маме. Спайк тихо взвизгнул и попытался сделать шаг, потянув за собой Боба. Парень зашипел сквозь сжатые зубы, трение раздутого узла о воспаленные стенки кишки было невыносимым. — Сидеть, — скомандовал Кай псу, и тот послушно замер. — Нам еще ждать, пока отёк спадет. Наслаждайся близостью, Боб. Ты ведь всегда говорил, что любишь свою собаку. Кай сел в кресло Боба, закинув ногу на ногу, и принялся ждать, наблюдая за таймером на своих часах. В комнате стоял только звук тяжелого дыхания двух существ, намертво скованных одной постыдной тайной.

***

Кай сидел за дальним столиком, скрытый тенью колонны и свечением собственного монитора. На экране бежали строки кода, скрипт автоматической рассылки завершал свою работу. Зелёный индикатор «Доставлено» мигнул напротив последнего контакта в списке группы «Элита Универа». Он поправил очки, скрывая лёгкую дрожь в пальцах. Это был адреналин архитектора, наблюдающего, как заложенный фундамент начинает рушиться. Джессика, блондинка с ярким макияжем, поднесла ладонь ко рту, её глаза расширились до неестественных размеров. Экран её айфона, казалось, жёг ей руки. — О боже… — выдохнул Майк, капитан футбольной команды, заглядывая ей через плечо. Его лицо, обычно самоуверенное и наглое, приобрело зеленоватый оттенок отвращения. — Это же… это Спайк? Тишина расползалась по столовой, как масляное пятно. Сначала замолчал их столик. Потом соседний, куда переслали файл. Звук уведомлений — дзынь, блим, вжух — прокатился волной по помещению, заглушая стук вилок и гул разговоров. На видео, снятом с безжалостной чёткостью 4K, Боб, звезда вечеринок и гроза первокурсников, стоял на четвереньках. Ракурс был выбран мастерски: лицо, искажённое гримасой покорности, было в фокусе, а позади... происходило то, что мозг нормального человека отказывался принимать сразу. — Фу, блядь! — кто-то из парней за соседним столом швырнул телефон на поднос с едой, словно тот был заразным. — Выключи это! Но видео продолжалось. Звук был выключен у большинства, но те, кто был в наушниках или не успел убавить громкость, услышали влажные шлепки и тяжелое дыхание пса, перекрывающее скулёж человека. — Это дипфейк, — неуверенно произнес Стив, пытаясь найти рациональное объяснение. — Это нейросеть, да? Сейчас же все так делают. — Посмотри на родинку, — прошептала Джессика, не в силах отвести взгляд. — На бедре. Это точно он. Кай сделал глоток остывающего кофе. Горькая жидкость обожгла горло, принося странное удовлетворение. Он видел, как меняются лица. Отвращение. Шок. Злорадство. Страх. Социальный капитал Боба, накопленный годами буллинга и вечеринок, обесценивался быстрее, чем криптовалюта на падающем рынке. В центре зала кто-то громко засмеялся. Смех был нервным и истерическим. Это послужило спусковым крючком. Шёпот превратился в гул. — Ты видел, как он… — С собакой? Серьёзно? — А я думал, он крутой, а он… сучка. Вот откуда у него деньги! Продаёт видео всяким извращенцам. Слова «сучка» и «подстилка» летели через зал, обрастая новыми, грязными подробностями. Видео уже гуляло по чатам общежития, факультета, спортивных секций. Цифровая чума распространялась со скоростью света. Кай закрыл крышку ноутбука. Его лицо оставалось непроницаемой маской безразличия. Он встал, закинул рюкзак на плечо и направился к выходу, проходя мимо столика, где сидела «элита». Он прошёл так близко, что мог слышать их сбивчивое дыхание и чувствовать запах паники. Никто не обратил на него внимания. Он был невидимкой, призраком в машине, который только что нажал кнопку «Уничтожить». У самой двери он остановился, якобы чтобы поправить шнурок. На самом деле, он хотел услышать финал. — Кто это прислал? — визгливо спросила Джессика, оглядываясь по сторонам. — Номер скрыт! — Да какая разница! — рявкнул Майк, вытирая руки о джинсы, словно испачкался. — Бобу конец. Если тренер увидит… Кай усмехнулся уголком рта, выпрямился и толкнул тяжелую дверь, выходя на солнечный свет.