Моя маленькая ошибка

В тот вечер я должен был уйти с работы пораньше. Виктор обещал прикрыть меня перед начальством, но, по видимому, моя голова была где угодно, только не на плечах — подарок для Мэл я оставил на своем рабочем месте и пришлось вернуться в лабораторию. Виктор, похоже, куда-то отлучился, но странное движение на его столе привлекло мое внимание. Мышь? Откуда в лаборатории мыши? Я замер на месте, вглядываясь и вслушиваясь. Прихлопнуть ее книгой? Глупая затея. Даже если я сумею не повредить при этом ценное оборудование, то наверняка задену кружку, которую напарник так и оставил на столе, похоже, едва к ней притронувшись. А ведь перед уходом я приносил ему горячий кофе, и наверняка кружка почти полная. Опрокинется и зальет все записи. Вполне вероятно, запах сливок и привлек какого-то нахлебника. Лучше просто дождаться утра и попросить персонал поставить несколько ловушек в укромных местах. Завершив про себя эти рассуждения, я немного расслабился и двинулся к столу Виктора. Раскрытые записи уже притянули мое внимание, и я, сжав коробочку в руке, чтобы снова ее не забыть, склонился над тетрадью. Но изучить мне их не довелось. Движение снова привлекло мое внимание, я перевел взгляд выше и… В какой-то момент мне показалось, что я не в себе. Ну, знаете, бывает. Перетрудился, нервное напряжение, галлюцинации. Прямо на столе, опершись локтем на столешницу и широко раскинув ноги в узких штанинах, лежал Виктор. Свободной рукой он с усилием тер левый глаз и лоб, а его шевелюра была в еще большем беспорядке, чем обычно. Вот только мышь показалась бы ломовой лошадью рядом с ним. Ростом он был чуть больше моего мизинца и, за исключением того, что одет он в точности, как взрослый, которого я видел каких-то полчаса назад, этот больше напоминал мне заспанного ребенка. — Виктор! Ты что сделал? Ты уменьшил себя?! Как это произошло? — заорал я, когда первое оцепенение прошло. Он вздрогнул и попытался вскочить. Не вышло. Больная нога неловко подогнулась, он стал шарить вокруг в поисках выпавшего костыля, не отрывая от меня испуганных, по детски широко раскрытых глаз. — Джейс, как ты стал таким огромным? — растерянно спросил он, — И почему ты так орешь? — Черт, — я выругался и понизил голос, — а ты пищишь, как мышь. Оглянись вокруг, это ты стал крошечным. Что произошло? Над чем ты работал? Тут остались записи? Пока я суетливо копался в записях напарника, он растерянно огляделся и признал, что я прав. — Я просто, — неохотно признал он, — хотел… Последние слова были сказаны шепотом. Вы представляете шепот мыши? Даже мой слух дикого кота не смог мне помочь. — Что? Что ты хотел? — я сообразил, что если для меня его голос сейчас подобен шуршанию песка, то мой для него как гром среди ясного неба, и постарался спросить как можно тише и спокойней, — Что ты сделал? — Я хотел омолодить свое тело! — заорал он наконец, — Я просто хотел прожить еще немного! Я не хочу умирать вот так! Один! Снова один! Не закончив даже половины начатых дел! Меня проняло. — Почему ты решил, что ты умираешь? Он опустил взгляд, его плечи поникли, но сжатые кулаки все еще продолжали находиться в полной боевой готовности, как будто он мог броситься на меня и оставить что-то больше царапины. Я присел и положил подбородок на край столешницы, чтобы видеть его. Он молчал. — Ладно, как бы то ни было, сейчас мне пора идти. Я захвачу тебя домой, записи по эксперименту здесь? Виктор кивнул, а я хлопнул себя по лбу. — Черт, тебе нельзя домой, что ты там будешь делать в таком виде? — сообразил я, и, сграбастав записи и Виктора, побежал… на свидание с Мэл. Конечно же, свидание прошло отвратительно. Я опоздал, снова оставил коробку с кольцом на столе, а кроме того, постоянно боялся придавить Виктора, который со словами “не показывай меня никому в таком виде, пожалуйста” (мне пришлось поднести его к уху, чтобы расслышать, что он там бормочет) обосновался в кармане моего пиджака. — Наверное, тебе лучше пойти домой, — скривилась девушка, когда ей наконец надоело стараться отвлечь меня от постоянных попыток проверить, жив ли еще мой напарник или он уже превратился в теплую лужицу у меня за пазухой. А еще от мыслей о том, что если превращение временное, и он вернет себе полноценный размер прямо сейчас, будет очень неловко. — Да, да, извини, у меня небольшие проблемы на работе, не могу сейчас думать ни о чем другом. Я даже не соврал. Она, похоже, хотела сказать что-то еще, но видя, что я поспешно вскочил, не стала. Натянуто попрощавшись, я выскочил из ресторана, чуть не забыв расплатиться. Потом наткнулся в кармане на маленькие теплые руки, отталкивающие мои пальцы и смутился окончательно, кое-как отсчитал и оставил на столе десяток монет, и выбежал прочь. Конечно, как и у всех в студенческие времена, у меня случались провальные свидания, но настолько — впервые. — Ты там еще жив? — спросил я у кармана, но ответа не услышал, — Надо хоть какой рупор что ли тебе сделать, — решил я, и получил в ответ согласное пожатие пальца. Вечером, расположившись в моей домашней лаборатории, я до поздней ночи изучал записи коллеги, а он, периодически бросая на меня мрачные взгляды, подтачивал об напильник трость, которую я наскоро согнул ему из маминой шпильки. Постель пришлось устроить на прикроватной тумбочке. Я слышал, как он возился и вздыхал, пытаясь устроиться хоть сколько-нибудь удобно в слоеном пироге из двух носовых платков и полотенца. Не знаю, как долго это продолжалось, потому что сам уснул очень быстро. Когда я открыл глаза, то снова первым делом увидел его. Он сидел на краю тумбочки, уже одетый, свесив ноги с края, и выглядел маленьким печальным гномом. Я не удержался от смешка. — Я думал мне это приснилось. — И часто я тебе снюсь? — ехидно спросил крошка-Виктор. — Случается, — улыбнулся я и сладко потянулся. Редко мне удавалось так славно выспаться. Виктор молча показал мне на часы. Блять. Конечно же, я проспал. Виктор молча наблюдал, как я скачу по комнате, пытаясь одеться и хоть как-то привести себя в порядок, и этот взгляд отчего-то довольно быстро меня отрезвил. По сравнению с проблемами, которые грозят Виктору из-за его положения, мое опоздание — сущая ерунда. Я и раньше часто опаздывал после свиданий с Мэл… Но тогда было кому меня прикрыть. В конце-концов я решил, что терять сегодня уже нечего, и из дома мы вышли спокойно позавтракав остывшим омлетом, заботливо оставленным мамой на столе. По пути я решил зайти к Кейт, чтобы смущенно попросить у нее поделиться кукольной посудой, мебелью и постельными принадлежностями, которые она бережно хранила с детства. Подруга удивилась, но лишних вопросов задавать не стала. Так мы обеспечили Виктору хотя бы минимальный комфорт, а после, передав Хеймердингеру, что мне в этот день нужен отгул, я снова заперся в домашней лаборатории, чтобы изучить записи на свежую голову. Бумаги сбили нас обоих с толку. Виктор уверял, что ход эксперимента был иным. Я с трудом мог разобраться в тех выкладках, что он накорябал в своей тетради, а прислушиваться к его мышинному голосу мне вконец надоело, как, подозреваю, и ему орать мне в ухо. Он выглядел уставшим. — Нам нужно какое-то устройство, которое могло бы усиливать твой голос. — Или передавать его тебе прямо в ухо! — хмыкнул Виктор. Остаток вечера прошел за изобретением и испытанием устройства. Несмотря, на то, что напарник выглядел крайне утомленным, он охотно отвлекся на новую задачу, не связанную с его здоровьем и размерами, и дело пошло как по маслу. Опираясь на серебряную трость он важно ходил по чертежам, указывая мне на ошибки. Я улыбался и легко поднимал его за талию двумя пальцами, вызывая волну молчаливого негодования. Изобрести телепатию нам конечно не удалось, но получившееся устройство вышло вполне компактным: передатчик помещался в небольшой латунной пуговице, которую Виктору пришлось удерживать двумя руками, а приемник вышел покрупнее. В конце-концов я смог разместить его в коробке для пилюль и даже приспособить крепление к уху, наподобие держателя для цепочки монокля. Мы уснули крайне довольные собой. Возвращение на работу принесло несколько сюрпризов. Во-первых, бумаги Виктора, как и мои, находились в крайнем беспорядке, на обоих столах. Во-вторых, я столкнулся с нашей ассистенткой, Скай. — Виктор, — начала она. — Виктора сегодня не будет, — перебил ее я, чувствуя, как от фальшивой улыбки сводит скулы, — он уехал в командировку, хм. В Ноксус. Секретарша посмотрела на меня, как на сумасшедшего, но все же осторожно продолжила. — Он просил передать, чтобы ты немедленно проверил документы, когда появишься, потому что ты, похоже, прихватил его тетрадь. И сказал что больше не будет прикрывать тебя от начальства, если ты не вернешь его записи, — добавила она шепотом, после чего поспешила уйти, все еще настороженно косясь на меня, прижимающего к уху приемник нашего “телепатофона” и неосознанно вцепившегося в потертую школьную сумку, в которую пришлось посадить уменьшенного Виктора. — Ничего я не передавал, — шипел мне в ухо голос напарника из сумки, — она не может оставить надежды разлучить нас и захватить по одиночке. — Что? — удивился я, заподозрив, что кто-то из нас и правда все таки сошел с ума. — Постоянно остается после работы, приходит и с придыханием “делится мыслями”, — продолжал ворчать напарник, — или уронит что-нибудь нарочно и просит помочь собрать, выставив свое декольте на обозрение. Как будто мне есть дело до ее декольте. — Так, так, так, постой. Хочешь сказать она влюблена в тебя? Но почему бы тебе тогда не сходить с ней на свидание? Может ты ее разочаруешь и она от тебя отстанет. Виктор фыркнул. — Я готов разочаровать ее, минуя фазу свиданий. Но она не понимает. В конце концов, в отличие от тебя я не готов тратить оставшееся мне драгоценное время на такую ерунду. Обмениваясь колкостями мы дошли до рабочего места, я запер дверь и выпустил Виктора на его рабочий стол, собираясь для начала прибрать свой. Но через десять минут в дверь сначала попытались войти, а потом постучали. Потом постучали настойчивей, а через минуту уже и вовсе колотили… Палкой? Я растерянно посмотрел на мини-Виктора, а он на меня. Он на всякий случай шмыгнул в сумку, а я пошел открывать дверь. На пороге, злой и взъерошенный, стоял Виктор. Ощущение едущей крыши стало окончательным. — Какого хрена ты заперся! — возмутился он с порога, — И зачем забрал мои записи?! Я перерыл все документы, пока не догадался, что они у тебя. — Почему ты решил, что они у меня? — ошарашенно спросил я. Виктор бросил на меня хмурый взгляд, прошел в кабинет и устало опустился на стул, молча указав на коробку с кольцом для Мэл, все еще лежащую на его столе. — Ты их уничтожил? — Нет. Но ты должен мне все объяснить. — Не показывай меня ему, — прошипел в ухе голос мини-Виктора, — я ему не доверяю. Я покосился на сумку. Да, я бы тоже не стал доверять неизвестно откуда взявшейся копии себя. Хотя кто из них копия, конечно, еще предстояло выяснить. — Итак, ты решил использовать хекс-ядро для собственных нужд, — напомнил я, — но я не понял, чего ты пытаешься добиться и почему это стало необходимо. — Я пытался омолодить свое тело, — повторил Виктор за своей миниатюрной копией, — Я не использую ядро для собственных нужд, просто я начал новую ветку исследований… — В одиночку. С экспериментами на себе — жестко припечатал я, — безрассудными и необоснованными. — А что я мог сделать? — Виктор развернулся и вскочил, глядя на меня злыми желтыми глазами и сжимая кулаки, — Ты оставил меня одного! Ждать тебя? У меня нет столько времени! Я протяну еще пару лет, в лучшем случае, а тебе и дела нет, ты днями и ночами пропадаешь с этой своей… Я разозлился. — Не трогай Мэл! Если у тебя нет собственной личной жизни, то нечего срываться на то, что она есть у меня! И расскажи уже, что не так с твоим здоровьем! Но Виктора было уже не остановить. — Она есть у тебя?! Ха, скорее ты есть у нее. Она хитра и коварна, как все женщины. Наверняка твое расписание у нее уже распланировано до самой пенсии, а то и до смерти: когда вы женитесь, когда ты строишь ей дом, когда заводите детей, когда ты становишься директором академии, даришь ей личный дирижабль и далее по списку. — Ты как-то предвзято относишься к женщинам, тебе не кажется? — я угрожающе понизил голос, — она радеет за науку, она хочет, чтобы я стал советником и мог снять ограничения на использование хекс-технологий, в том числе и в сфере лечения. Виктор сник. — Нет, не кажется, — тихо проговорил он и снова опустился на стул, — можешь прямо сейчас сдать мои записи Хеймердингеру или любому другому представителю Совета. Это будет хорошей заявкой на присоединение к элите этого мира. — Ты правда считаешь, что я готов сдать друга? — меня прорвало, бешенство затмило глаза, — Ты правда, думаешь, что я такой? Так ты обо мне все время думал, да? Я постоял, нависая над Виктором, пытаясь выровнять дыхание и успокоиться, но у меня это не получилось. Чтобы не сделать чего-то непоправимого, я вышел из кабинета, напоследок от души хлопнув дверью. И только тут я сообразил, что оставил в кабинете сумку, не только со злополучной тетрадью, но и с маленькой копией напарника. Наушник работал только на прием, да и к тому же тихо потрескивал, потеряв сигнал от передатчика. Наша лаборатория надёжно экранировала исходящий хекс-сигнал. Пришлось вернуться. Я молча достал из сумки оранжевую тетрадь Виктора и положил на её место коробку с кольцом для Мэл. Со дна сумки на меня укоризненно смотрели большие желтые глаза. Никто ничего мне не сказал. Я вышел и бесцельно пошел по коридору, медленно, но неотвратимо удаляясь от лаборатории. — Я никогда так не думал, — раздалось в закрепленном на ухе динамике, и я успел вздрогнуть и резко развернуться прежде, чем до меня дошло что это был не тот Виктор, — Джейс, да, видимо не ты — другой Джейс, из моего мира, — он тоже оставил меня в одиночестве, увлекшись идеей стать членом Совета. Но он не знал о моей болезни. Не мог знать. — Да, давай, еще ты назови меня предателем, — мрачно обронил я. — Я никогда не считал его предателем. Но мне было бы очень больно, если бы он знал. Знал и ушел. — Заткнись, — посоветовал ему я. Виктор обиженно засопел и, судя по звуку, уронил пуговицу на дно сумки. Навстречу шла Мэл. Стоило извиниться за сорванное свидание и все таки отдать ей кольцо. — Привет, — промурлыкала она, — я надеялась застать тебя на рабочем месте, а ты уже освободился? — Пока занят, — от неловкости того, что нас подслушивает Виктор, ответ вышел грубее, чем я задумывал, и я поспешил исправится, — Мы тестируем новое средство связи. Но у меня для тебя есть кое что. Мэл прищурилась, а потом весело улыбнулась. — Значит, ты придешь ко мне вечером? — Да я вообще-то хотел не тянуть до вечера, — рассеянно ответил я, пытаясь левой рукой расстегнуть сумку. Но тут язвительный и пошлый комментарий Виктора, который, к счастью, мог слышать только я, снова выбил из колеи. Неужели это правда можно было понять так?! Клянусь, мои щеки пылали. Ладно ночью, в постели, но посреди рабочего дня я бы не посмел намекнуть девушке на такое. Похоже, она и правда ничего не слышала, замок на сумке наконец поддался, и я запустил туда руку в поисках футляра с кольцом. — Ты выглядишь слишком рассеянным последнее время, — пополнила Мэл, оценивающе оглядывая меня сверху донизу, — у тебя точно все в порядке? — Да, — я пытался нащупать маленькую коробочку, но она как сквозь землю провалилась. Кровь прилила к щекам еще сильнее. В конце-концов под удивленным взглядом женщины мне пришлось развернуться так, чтобы Мэл не увидела содержимого, и поднести сумку к лицу, как будто я страдал близорукостью. Буквально зарыться в неё носом. На футляре, поджав босые ноги и обняв пуговицу-передатчик, сидел Виктор. Кажется, он не намерен был уступать ни того, ни другого. — Не делай того, о чем пожалеешь, — прошипел он прямиком в микрофон. Но я бесцеремонно столкнул его с футляра, и постарался нацепить свою самую лучшую улыбку, когда протягивал кольцо Мэл. — Это тебе. — Спасибо, — сказала она, открывая коробочку, — ты правда считаешь что это своевременный подарок? — К кольцу должны прилагаться сначала статус и деньги, а лишь потом предложение руки и сердца, — прокомментировал Вик из сумки. — Я хотел вручить его тебе на прошлом свидании, — стушевался я, — но так как я забыл его и не смог… И не сказал ничего, пусть это будет просто кольцо. Просто безделушка. Это ничего не значит, просто подарок. — Хорошо, — легко согласилась Мэл, защёлкивая крышку, — Так необычно видеть тебя нерешительным, Джейс, — она подошла ближе, и провела ладонью по моему плечу — обычно ты куда напористей. — О да, куда как напористей. Просто ты не совсем в его вкусе, детка — поддержал Виктор. — Хорошо, что это просто безделушка, я совершенно не так представляла нашу помолвку. Я замер. Я хотел зажать уши, чтобы не слышать, что ещё готов был сказать по этому поводу Виктор. Мэл поцеловала меня и я, наверное впервые, окаменел, не зная что делать. — Что-то не так? — озадаченно спросила она. — Все не так! — Рявкнул Виктор из динамика. Она услышала. — Ах, ваш эксперимент! Простите, что помешала. — Ничего, — натянуто успокоил я, радуясь, что про “меркантильную суку” было не так громко, — но мне правда пора. Увидимся в выходные? — Да, конечно, — растерянно подтвердила она, а я поспешил скрыться в фойе. — Какого хера ты себе позволяешь? — Прошипел я, стукнув рукой по сумке, — Ты решил испортить мои отношения не только с напарником, но и с возлюбленной? Тишина в ответ напугала меня. А что если я его нечаянно зашиб? Открыв сумку, я убедился, что это не так. Он лежал на самом дне, все так же крепко обняв передатчик, но избитым, или даже недовольным, не выглядел. — С напарником ты сам преуспел, я тут не при чем. А ты правда её любишь? Осталось только негодующе фыркнуть и захлопнуть клапан. Мы молчали до самого моего дома. Даже когда я спохватился, что рабочий день еще не закончен, и вынужден был послать мальчишку с запиской о плохом самочувствии и просьбой продлить мне отгул до конца недели. К тому времени, когда все это было завершено, я уже остыл. — Что мы будем со всем этим делать? — спросил я мини-Вика, бережно вынимая его на рабочий стол и подвигая ему кукольное кресло, столик, графин с водой и крошечные стеклянные стаканы. — Как минимум, мы поняли, что я не просто уменьшил себя, а еще и прибыл из другого измерения. Если честно я даже рад этому. — Почему? — Ты не слишком похож на моего Джейса, — туманно ответил он, и я оскорбленно замолчал. — Ты тоже не тот же самый, — наконец разрядил я молчание. Вик только пожал плечами, садясь в кресло и растирая ноющие ноги, — Предлагаю разделиться, ты займешься вопросом возвращения в свой мир и размеров, а я — вашего, Викторовского, лечения. — Не пойдет,— мгновенно отозвался он, — ты совершенно не разбираешься в биологии. — А ты, можно подумать, разбираешься? — У меня был хороший учитель, — уклончиво ответил он, но я жаждал подробностей. — Ты не рассказывал. — А ты часто готов слушать? Обида снова заткнула мне рот на пару минут, но любопытство пересилило. — Ладно, давай тогда сначала лечение, потом возвращение? — Нет. — О, Жанна, с кем я связался? Виктор выглядел самодовольным. — Это я с тобой связался. У тебя просто не было выбора. — Ну, успокоил… Дальше мы действовали по уже отработанной схеме. Я записывал. Виктор диктовал и правил, тыкая в некорректные символы серебряной тростью, оставлявшей на бумаге еле заметные следы. Должен признать, масштабом его познаний за пределами нашей обычной технической сферы был поражен даже я. В первый же вечер мы просчитали в теории все, что относилось к его переносу в наш мир, не укладывалась в уравнение только редукция массы. Если при переносе она дала дополнительную энергию и при этом как-то умудрилась собрать Виктора заново в меньшем размере, то никакие масштабы влитой энергии не позволят нам проделать тот же фокус в обратном направлении. — Если придумать, как компактно запасать эту энергию при уменьшении и какую-то матрицу, которая будет восстанавливать изначальную форму, то эта технология выглядит перспективной для хранения и транспортировки. — Я задумчиво впился зубами в согнутую костяшку большого пальца и несильно прикусил её, проясняя ум, — Скорее, конечно, только для транспортировки, потому что недостаток энергии придется восполнять по той же схеме, — Жирно подчеркнув формулу и добавив в неё десятичную дробь с наскоро прикинутой погрешностью, я посмотрел на Виктора, от которого так и не дождался комментариев. Он сидел на свернутом краю свитка, отрешенно глядя на цифры, а потом и вовсе откинулся на спину, раскинувшись на стопке исписанных бумаг. — Прости, я забыл, что твое здоровье сейчас оставляет желать лучшего, — спохватился я, — прервёмся? — Ванну бы, — несколько смущенно проворчал Вик, — и одежду сменить. — Прости, одежду я тебе не запас, но могу постирать старую. А с ванной что-нибудь придумаем. Я спустился на кухню и принес чашку теплой воды. Не бассейн, конечно, но искупаться хватит. — Хоть бы отвернулся, — проворчал мини-Вик, намыливая голову и ныряя в чашку, чтобы смыть пену. Я сидел, подперев голову ладонями и не в силах оторвать взгляд. — А вдруг ты поскользнешься и утонешь, это будет потеря для обоих миров, — не поддался я на провокацию, — Если уж я не сумел обеспечить тебе достойный быт, — я покосился на фикус, по моему недомыслию служивший отхожим местом в первые пару дней, — то хотя бы за безопасность должен отвечать. — По сравнению с моим родным домом в Зауне, это царские хоромы, — усмехнулся Виктор, облокотившись на край кружки и глядя мне в глаза. — А как ты попал в Пилтовер, — полюбопытствовал я, — ты никогда не рассказывал. — Долгая история. У моего наставника оставались связи в городе, кого-то пришлось подкупить, кого-то припугнуть. Я удивленно вскинул брови. — Того, который учил тебя биологии? Кто он? Виктор кивнул, и дал знак вытаскивать его из импровизированной фаянсовой ванны. Вытеревшись, соорудив из салфетки с вензелем моей семьи подобие тоги и удобно устроившись на кукольном диванчике, заменяющем ему кровать, Виктор подтянул к себе передатчик и все же ответил, хоть и ожидаемо уклончиво. — Бывший преподаватель из Пилтовера, тебе лучше не знать. Спросишь своего Виктора, если он захочет рассказывать. Это не моя тайна. — Если бы мой Виктор разговаривал со мной так же откровенно, как ты, многих вопросов просто не возникало бы. Почему он так не может? — Очень просто, — спокойно ответил он, пятерней приглаживая мокрые волосы, — ты не тот Джейс, в которого я влюблён, потому я могу говорить с тобой гораздо свободнее. Я поперхнулся, чуть не опрокинув чашку, которую собирался убрать. — Что?! А с тем, в которого, с которым.. О, Жанна! С тем самым, значит не можешь? — Сейчас, наверное, смог бы… — А что мешало? Он только рукой махнул. — Давай продолжим завтра? — Окей, — согласился я. Но продолжил разбирать записи, надеясь на то, что все таки найду зацепку для решения проблемы массы-энергии. Виктор какое-то время продолжал лежа смотреть на мои жалкие потуги, но потом отвернулся. И, кажется, уснул. Перед тем как тоже лечь в постель, я уже привычно перенес его диван на тумбочку возле кровати. На следующий день Виктор все же допустил меня к знаниям об особенностях его организма. Признаю, он прав — мои познания в биологии гораздо ниже, чем у него. Я в основном записывал, никак не комментируя его рассуждения. Пару раз уточнил незнакомые термины. Пришла пневмопочта. Я посмотрел на адресанта и бросил письмо в стопку неотвеченных. Подождет, пока мы закончим. — Почему ты не любишь Медарду? — задал я вопрос, надеясь что этот непривычно разговорчивый Виктор, даст мне ответ. — Почему я должен её любить? — Уклончиво ответил он, — Она же была твоей невестой, а не моей. — Была?! Вик бросил на меня угрюмый взгляд, сообразив, что это ещё одно небольшое отличие наших миров. — Вы расстались, ко взаимному удовольствию, в какой-то момент обнаружив, что ваши политические взгляды различаются, — политкорректно выразился он, — До той поры я был вынужден ее терпеть. — Терпеть?! Виктор снова самодовольно улыбнулся. — Ладно, признаю, я внес в ваши разногласия свой небольшой вклад. — И…, — осторожно начал я, — я, то есть твой Джейс, тебя послушал. То есть у вас гораздо более доверительные отношения, чем наши. Почему ты тогда не рассказал ему о болезни? Виктор пожал плечами. — Это долгая история. — Еще одна? Я уверен, что эта не настолько долгая, чтобы для неё не хватило обеденного перерыва — возразил я и подхватил мини-Виктора на ладонь, намереваясь отправиться на кухню. — Когда ты хватаешь меня без предупреждения, у меня кружится голова, не делай так! — проворчал он, но судя по тому, что вцепился в трость и передатчик еще до того, как я успел его поднять, и не на секунду не выпускал их, предупреждение было бы лишним. Готовила обычно служанка, приходившая несколько раз в неделю, но моя мать была сторонником мнения, что любой взрослый человек должен уметь сам обеспечивать свой быт, поэтому готовить я умею неплохо. По крайней мере не хуже мамы точно. — Итак, — продолжил я, когда стол был сервирован прямо на кухне, а первый голод утолен, — рассказывай свою долгую историю. Можешь прямо начиная с Зауна. — Спроси что-нибудь другое. — Хорошо. Как ты стал таким? — Каким? — Версией Виктора без комплексов, который смог убедительно донести альтернативной версии меня, что Мэл меня использует, но тем не менее утаил факт своей болезни. Кажется, в общении со своим я допустил какую-то небольшую ошибку. Про болезнь я уже в курсе, а вот к убедительным речам есть вопросы. Может у тебя есть какие-то советы по тому, как надо с тобой общаться? Ну, которые помогут мне наладить контакт с напарником. Виктор подавился. Бледный румянец залил его щеки, когда он смог наконец откашляться, отдышаться и запить неловкость каплей столового вина из кукольного бокала. — Нет никаких советов, — наконец заключил он, — точнее, тебе придется самостоятельно искать, кхм, способы контакта. Я не могу здесь ничего посоветовать, потому что не думаю, что причиной была какая-то единственная ошибка. А если бы и была, не замечал за тобой достаточного уровня саморефлексии, чтобы ты мог её вспомнить и определить. Я в задумчивости потер лоб. Да уж, консультанта я выбрал так себе. С тем же успехом можно было спросить об этом Мэл. Наверху снова дважды брякнула пневмопочта. — Тогда хотя бы объясни, почему ты сам ничего не сказал про болезнь? Вдвоем было бы проще найти решение. — Тут как раз все просто — не хотел беспокоить заранее. К тому же… Если со мной что-то случится, ты же всегда можешь найти утешение у Медарды, верно? Настала моя очередь ошарашенно давиться и краснеть. — Это что — ревность?! Виктор грустно улыбнулся, но ответить не успел. В дом вихрем ворвалась моя мать. — Джейс! Ты дома?! Слава богу! Ты живой! Я вскочил, одновременно бросаясь навстречу матери и закрывая собой обзор на накрытый стол. — Мама? Что случилось? — Несчастный случай в лаборатории, Виктор в госпитале, ваша ассистентка пропала, мы думали, ты тоже, пока Виктор не пришел в сознание и не сказал, что тебя сегодня не было в академии. Но ты не выходил на связь, потому тебя тоже начали искать. Ещё после слов «Виктор в госпитале» я начал судорожно собираться в академию. — Я просто обедал! Мам, прости, мне надо бежать, все потом! Виктор — мой Виктор, — лежал на узкой кровати госпиталя на спине. Его шея была чем-то зафиксирована, а руки вытянуты поверх одеяла. Он был раздет, что только подчеркивало его обычную бледность. Опускаясь рядом с кроватью, я чуть было не бросил по привычке свою сумку на пол, но вовремя вспомнил, что там находится ещё одна, миниатюрная, копия Виктора, и аккуратно положил её на окно. — Ты как? — наконец спросил я у напарника, закончив ощупывать его взглядом. — Херово, — без обиняков ответил он еле слышным шепотом, — сумка. — Что?! — Моя сумка, открой ее. Её должны были принести из лаборатории. Я просил. Я пошарил взглядом по палате и действительно обнаружил планшетку Виктора на стуле для посетителей, который даже не заметил с первого взгляда. Сумка была точно такой же, как моя, но заметно более потрепанной. Насколько я помню, в отличии от меня, коллега с ней не расставался. Я осторожно открыл замок и откинул клапан. Зеленые глаза и ухмылка “чертика”, скрывавшегося внутри, не могли быть неузнанными. — Ну наконец-то! — пропищала моя мини-копия, — Я думал, я уже сдохну в этой дыре. Полноразмерный Виктор смотрел на меня настороженно. Не знаю, ждал ли он, что я лишусь чувств, как принцесса, но когда этого не произошло, он заметно расслабился. Я отошел к окну и открыл и свою сумку тоже. — Выходи! Мини-Виктор осторожно выглянул из-за края, потом вышел, держа пуговицу-передатчик за ушко, как узелок, за спиной. — Ах ты подлец, как ты посмел, — раздалось от второй сумки, положенной на подоконник, — как ты посмел я спрашиваю?! — Мини-я, угрожающе сжав кулаки, бросился к Вику. Я подставил на его пути палец. — Полегче, парень! — Что полегче?! Что полегче?! — продолжала яриться моя мини-копия, — Он бросил меня одного! Он не сказал мне ни слова о том, что болен! Он ставил эксперименты на себе! Я был полностью согласен, но все же заметил, что это не повод для рукоприкладства, когда перестал его удерживать. Вик замер, глядя на напарника широко раскрытыми глазами. Джейс (так непривычно было видеть себя со стороны), подбежал и крепко обнял напарника, заставив выронить передатчик, но я все же услышал их разговор. — Как ты мог, я чуть не умер от сердечного приступа, пока понял, что с тобой произошло. И два дня разбирался в твои каракулях, чтобы повторить. — И конечно же, тоже провел эксперимент на себе. А если бы это было не перемещение? — проворчал в ответ Виктор, впрочем, не мешая напарнику сжимать себя в медвежьих объятиях. — Ты захватил записи с собой? — Конечно, — Джейс похлопал себя по карманам пиджака, — где-то они тут. Я отвлекся на своего Виктора, которому даже нельзя было повернуть голову, чтобы рассмотреть, что происходит. К тому же он явно плохо слышал о чем говорят наши “малыши”. Порывшись в сумке, я нашел второй экземпляр приемника. Он полностью дублировал первый, так как изначально я подумал, что стерео звук будет интересней, а закрепить приемники на ободке проще. Но в итоге оказалось, что два приемника мешают друг другу, вызывая неприятный рассинхрон, и один из них пришлось убрать. Именно его я и приложил к уху Виктора, аккуратно отодвинув его волосы на подушке. — Второго передатчика пока все равно нет, а так ты хотя бы сможешь слышать, о чем они разговаривают. Правда, я не знаю, на какое расстояние работает сигнал, мы так и не успели проверить. Виктор хотел что-то сказать, но его пересохшие губы едва шевельнулись. — Эх, партнер, с такими темпами тебе тоже понадобится усилитель голоса. Что же все таки стряслось в лаборатории? Это из-за твоей болезни? — Нет, — ответил за него мини-Джейс в моем наушнике, он просто ударился головой при падении. Он поправится через несколько дней. Ну и воротник еще месяц носить, как сказали врачи. — При падении? — я оглянулся. Джейс стоял на краю подоконника, все еще держа Вика за руку и как будто загораживая его от нас. — Во время эксперимента Виктор поранил руку, его кровь попала на хекс-ядро, ядро спонтанно пришло в хаос и рванулось в сторону Виктора, Скай оттолкнула его, закрыв собой, Виктор упал, а Скай… развоплотилась. — Развоплотилась? — Дезинтегрировала. Пропала. Оно сожрало её. Я перевел изумленный взгляд на Виктора, лежащего в постели. Он все ещё пытался что-то сказать. — Давно ты тут? — уточнил я у своей копии. — Со вчерашнего вечера. — Может её тоже переместило куда-то? — Нет, — покачал головой мини-Джейс. — Почему ты так уверен? — Потому что я видел. Сначала до неё дотянулся небольшой энергетический всплеск и её кожа начала плавиться и течь, потом кожу вместе с одеждой словно слизнули невидимым кошачьим языком, обнажив мышцы и связки. Глаза выпучились, лишенные век, зубы обнажились, лишенные губ, но она все еще была жива и кричала все это время. А потом аркейн начал поглощать плоть и, кажется, она наконец лишилась сознания от боли, — мрачно начал Джейс, подходя к краю подоконника, — Но я не уверен. Самым отвратительным было то, что когда пришел черед мускулатуры, она уже не могла держаться на ногах и упала на колени, а ее внутренности выпали наружу. Пол был залит кровью и остальным… содержимым. Недолго, правда: когда скелет тоже был поглощен, аркейн “слизал” и остальное, и только тогда успокоился. Ты правда считаешь, что это похоже на телепортацию? Я нервно сглотнул подкатившую тошноту и с усилием отвел взгляд от перевозбужденного Джейса. Боже! Меня подташнивает от одного описания, а Виктор видел это вблизи. Не удивительно, что теперь ему так плохо. Я с тревогой склонился над своим Виктором и приблизил ухо к его губам, чтобы расслышать и то, что он пытается произнести. — Это я виноват. Она не должна была умереть из-за того, что я не способен… — Что? — Не могу полюбить… её… — Ты бредишь, — бросил я и, выпрямившись, потрогал его лоб. Лоб был холодным и слегка влажным. Никакой лихорадки. — Знаешь что? Давай ты просто будешь выздоравливать, а я пока разберусь с этим всем. А вы двое, — я обратился к “малышам”, — давайте ко мне в сумку. Пойдем шокировать начальство. Без Хеймердингера тут делать нечего. В кабинете ректора я, не тратя время на долгие представления, вывалил наших “клонов” прямо под ясные очи начальника, но… столкнулся с неожиданной проблемой. Оба, кхм, приятеля, находились в весьма неоднозначно растрепанном виде. Губы Виктора покраснели, ворот рубашки был расстёгнут, а Джейс невозмутимо поправлял на себе одежду. — О, Жанна, — я прикрыл глаза рукой, чтобы не видеть этого непотребства, и придвинул к ним пуговицу передатчика. Хеймердингер, подавшись вперед и оперевшись на стол, смотрел на них с любопытством психиатра, обнаружившего интересные симптомы. — Чем вы там занимались? — А ты давно ли стал таким ханжой? — бодро вопросила моя копия, — Мы с Виком не виделись почти неделю! Я кхекнул, и поспешил сменить тему. Вкратце рассказав ректору о своей части приключений, я передал слово гостям, а после мы вместе посмотрели сначала мои, а после и все остальные записи. В итоге мой расчет оправдался, — Хеймердингер, сверив выкладки, обнаружил критическое противоречие и подсказал, как исправить несостыковку. — Судя по этим данным, — он ткнул когтистым пальцем в демонстрационный экран, потому что записи Виктора пришлось рассматривать через увеличительное стекло, — не было никакой редукции. Ваш мир просто пропорционально меньше нашего, это немного облегчило вам переход, но никак не повлияло на ваш внешний вид. Можно перенести в ваш мир…, — он прикинул и перенес записи на меловую доску, добавив несколько символов, — до трехсот процентов эквивалентной массы без особых затрат, а вот чтобы перенести целого человека, из нашего мира, ростом допустим, с Джейса… Я как заворожённый наблюдал, как доску покрывают формула за формулой, быстро выстраиваясь в логически завершенный ряд цифр. — Впрочем, — завершил ректор, — я бы не стал, слишком велик риск неоправданных разрушений. Что же до второй части ваших исследований… — Он впервые за день вперил строгий взгляд в меня, — Ты же понимаешь, что если Совет узнает… вся ваша карьера окажется не просто под угрозой, а даже в более глубокой заднице, чем та, с которой вы начали. Неужели жизнь одного человека может быть… — Жизнь моего партнера стоит любого риска, — без колебаний оборвал я. Хеймердингер одобрительно покачал головой. — Ты же понимаешь, что я не смогу вам помочь? Максимум, что я могу сделать, временно отвлечь Совет от…, — он снова обратил взгляд на парочку, расположившуюся на моей сумке, — отвлечь внимание Совета от вашей четверки. В его голосе сквозила спрятанная в пышных усах кошачья ухмылка, и я поспешно согласился. — Если можно, я хотел бы продолжить работать в домашней лаборатории, пока не появится необходимость в экспериментах с хекстеком, и… Я хотел бы забрать Виктора. — Это вопрос к медикам, тут я не властен, — отмахнулся босс, все так же ухмыляясь в усы. Убедить медиков выписать пациента раньше времени я, конечно, не смог. Виктор выглядел лучше, когда мы вернулись к нему. Был всё так же бледен, но взгляд стал тверже, а голос уверенней. Только на оголенные плечи было все так же больно смотреть. Я аккуратно освободил одеяло из по его рук и укрыл до самой шеи, скрытой лангетой. — Ты что-нибудь слышал? — поинтересовался я, обратив внимание, что медсестра, или кто здесь ухаживает за больными, переложила приемник на тумбу на колесиках, появившуюся слева от кровати. Он и сейчас лежал рядом со стаканом воды, с трубочкой в нем. Я сомневался, что Виктор сам смог бы взять то или другое и не знал, не убрали ли его до того, как мы успели дойти до кабинета реактора. — Немного, — лаконично ответил Виктор. Я хмыкнул, даже если ему удалось услышать всего пару слов, возможности хекс-связи выглядели многообещающими. Мы просидели в палате, пока рабочий день не закончился и меня не выгнали. Пользуясь отсутствием посторонних, я зачитывал Виктору записи об эксперименте, проведенном его коллегой из параллельного мира и, включаясь в наручные размышления, Виктор оживал на глазах. Мини-Вик и мини-Джейс занимались примерно тем же самым, отложив передатчик и отгородившись от внезапных посетителей баррикадой из наших сумок. Когда настало время уходить, я посадил их в сумку и пожал Виктору руку под одеялом и переложил приемник в его ладонь. — Надеюсь ты не будешь скучать в одиночестве, завтра я еще раз попробую уговорить врачей отдать тебя мне. Накопи достаточно сил, чтобы суметь хотя бы сесть, иначе мне это не удастся. Можно сколько угодно обвинять меня в недостаточном уровне рефлексии, но слепым я не был. Как только появилась моя маленькая копия, мини-Вик превратился в привычного мне Виктора. Он перестал бравировать и выглядел предельно усталым, но… расслабленным. Он почти не говорил со мной с момента, когда они снова встретились, и всю дорогу домой из передатчика не доносилось ни звука. Ужинали мы по отдельности, а после того, как я лег в постель, в “кукольном доме” началась мышиная возня. Диванчик был не слишком большим, но достаточно широким, чтобы на нём при желании могли разместиться оба гостя. По крайней мере они ничего не сказали, а я не нашел в таком положении ничего странного. Но сейчас, открыв глаза в темноте, я, кажется, начал понимать, какую ошибку допускал все это время в общении с Виктором. Он был мужчиной, и я ни разу даже не задумывался о том, что он может воспринимать мою заботу, как нечто… Оголенные ягодицы мини-Джейса, стоящего возле диванчика и покачивающаяся возле его уха пятка Вика заставила меня поменять точку зрения. И самое неожиданное — мне это нравилось. Джейс, похоже, услышал моё участившиеся дыхание и, обернувшись, подмигнул. Бесстыдник! Весь в меня! Я поспешно закрыл глаза, но в тишине ночи звуки никуда не делись даже без передатчика. Даже с закрытыми глазами я ясно представлял, как Виктор откидывает голову, закрыв глаза и судорожно хватая воздух припухшими губами, как его волосы липнут ко лбу и мой близнец, склоняется ниже чтобы убрать их, чтобы открыть губам чувствительную мочку уха… Фантазии захватили меня, так что я не слышал, как все закончилось. Когда я открыл глаза вновь, они лежали на диване вместе. Джейс — привалившись спиной к подлокотнику, Виктор — рядом, вытянувшись на животе и опираясь головой на его предплечье. Он явно спал. Моя копия сверкала на меня из темноты желто-зелеными кошачьими глазами со слегка фосфоресцирующими радужками и выглядела очень довольной. — Он не хотел, чтобы ты беспокоился, потому не сказал тебе, что его тело… — шепнул я. — Я знаю, — я скорее догадался, чем услышал шепот Джейса, но передатчик, лежавший за спинкой дивана, все же уловил его и я прижал коробочку к уху, — Он, думает, что если он умрет, я немного погрущу, а потом построю счастливую семью с Мэл Медардой. — Они… они значат для меня совершенно разное, — подумав, ответил я, — Не думаю, что я смог бы когда-то снова быть счастливым, лишившись Виктора. — Я бы с радостью забрал себе их обоих, если бы это было возможно, — подтвердил мини-Джейс, — но если это невозможно, то я выбираю Виктора. Он совершенно не стесняясь и не сомневаясь ласково чмокнул лохматую макушку и снова поднял взгляд на меня. — Давай спать. Завтра нам предстоит найти лекарство во имя великой эволюции для этих двоих. Я кивнул. — Я тоже выбираю Виктора. Даже если он не хочет выбрать меня. Ночь пролетела в одно мгновение. Кажется, только закрыл глаза, а за окном уже утренний городской гомон. Последние отголоски сна таяли под моими веками, пока я, не открывая глаз, прислушивался к тому, что происходит вокруг. Мне снился Виктор, не в том сне, который мог бы прийти в голову после такого завершения вечера, а в настоящем сюрреалистическом кошмаре. Я искал его, я бежал за ним, карабкался по каким-то скалам и обломкам, сражался и убивал, почти что был убит и наконец-то настигал. Но он отворачивался и уходил, а я, испытывая бесконечное сожаление и боль в сердце, кричал ему вслед. — Но зачем, зачем тогда я нужен был тебе, если ты все время рвешься вперед. Почему ты жалуешься, что остаешься один, если ты сам уходишь, словно за твоей спиной никого нет? Тогда он обернулся и сказал то, что запомнилось мне даже после пробуждения. — Я всегда стремился избавиться от слабостей и достичь совершенства, но только ты способен напомнить мне, что вершина — это просто конечная точка пути, за которой только пустота или падение. Это был какой-то чужой и холодный Виктор, я зябко поёжился и всё же открыл глаза. В этот день врачи не разрешили забрать Виктора. И в следующий тоже. Через неделю, когда он уже мог самостоятельно сидеть и даже немного ходить, синяки под глазами сгладились, а наши исследования сдвинулись с мертвой точки, я просто выкрал его. Подхватил на руки, чтобы пересадить в кресло-каталку. — Не поднимай меня без предупреждения, — проворчал Виктор, — у меня кружится голова. — Это от счастья, — пошутил я и поцеловал его в лоб. Виктор поднял на меня растерянный взгляд, но не найдя в моем лице ни капли смущения, вернул поцелуй. — Я тоже выбираю тебя, Джейс. Всегда буду выбирать. — Ты слышал?! Что ты тогда слышал? — Всё, — его щеки слегка порозовели, и я радостно расхохотался. — Ты понимаешь, что это значит? — Что твоя технология хекс-связи работает на больших расстояниях? — Что как только ты выздоровеешь, нам предстоит исправить одну маленькую ошибку. А пока я тебя похищаю и буду проводить на тебе злостные эксперименты! Виктор слабо улыбнулся, не поверив. А зря. В лаборатории нам предстояло вернуть мини-Джейса в его мир, а потом, так как проверить действие изобретенной нами микстуры на мини-Викторе до его возвращения было невозможно, напоить ею моего Виктора. Он выпил снадобье без сомнений, и я подумал, что точно так же он выпил бы заведомый яд из моих рук. Это чувство кружило голову. Конечно, сначала мы провели эксперименты на мышах. Как минимум, телепортация мыши в уменьшенный мир не навредила бы слишком сильно. Сказать откровенно, я боялся, что мышь ждет ужасная смерть, подобная той, которую Виктор видел своими глазами. Но все прошло гладко, несмотря на то, что мы использовали магию из усовершенствованного источника. Со снадобьем же было сложнее. Мы не могли достаточно точно воспроизвести действие мутаций в короткие сроки, потому приходилось надеяться, что наши расчеты верны. Конечно я рассказал напарнику о потенциальных рисках непроверенного снадобья. Но он принял его без возражений. После этого Виктор вернулся в госпиталь, а мы с его мини-копией стали ждать. Я больше не требовал рассказать о его прошлом, понимая, что мой Виктор должен рассказать мне об этом сам, а он больше не отгораживался ни молчанием, ни пустой бравадой. Микстура не исцелила Виктора, он так же остался хромым и сутулым, но процесс отторжения мутировавших клеток прекратился и пошел по новому пути, теперь его тело постепенно перестраивалось на прямое использование магической энергии и границы измененных тканей образовывали на теле забавные концентрические узоры, которых мужчина жутко стеснялся. — Ты всегда стремился избавиться от слабостей и достичь совершенства, — с усмешкой сказал я, обводя пальцем узоры на его коже, — но один умный человек сказал мне, что совершенство — это всего лишь конечная точка пути, за которой никогда больше не будет поисков и развития, а слабости — это то, что делает тебя тобой. — Кто это был? — настороженно спросил Виктор. — Ты. — Я?! — Другой ты, — пришлось признать мне, — ещё он сказал мне, что я — твоя слабость. Я мешаю тебе достичь совершенства не меньше, а то и больше хромой ноги. От меня ты тоже избавишься? Виктор растерянно покачал головой, не в силах оторвать завороженного взгляда от того, как под моими пальцами вспыхивают и гаснут узоры мутировавших клеток. Мини-Виктора провожали вдвоем. Мы никак не могли убедиться, что Джейс достиг точки назначения и приготовил аналогичное снадобье, и от того это было еще более волнительно. Я бы, наверное, устроил пышные проводы, но в такой обстановке ни у кого не было желания меня поддержать. Викторы только кивнули друг-другу, я, напоследок улыбнулся и помахал тому, который так многому меня научил. Небольшая вспышка, хлопок и вот по столу уже катится маленькая серебряная трость. Я подхватил ее, прежде, чем она упала на пол, и передал Виктору. — У них все будет хорошо. Виктор согласно кивнул. Я обнял его одной рукой и привлек к себе. — Раз уж эта ошибка исправлена, я готов поработать и над другими, ты готов принять зачёт? — Здесь и сейчас? — А как бы тебе хотелось? Жаркий поцелуй в шею был мне ответом. Нас ещё ждали бесконечные исследования несовершенств друг друга. И это было замечательно! PS: и жили они недолго, но счастливо и умерли в один день, в процессе очередного безумного эксперимента на себе.