Лед,свет и мы

К вечеру телефон начинал ощущаться тяжелее обычного, не в руке, а где-то глубже, как будто в нём постепенно скапливалось ожидание, которому некуда было деться.Илья уловил это не сразу. Сначала всё шло привычно: короткое сообщение, отправленное на бегу, погасший экран, возвращение к тренировке. Ничего такого, что выбивалось бы из ритма.Петя не отвечал мгновенно никогда.Но отвечал. Всегда. Малинин снова открыл чат спустя несколько минут, скорее по привычке, чем из реальной необходимости. Сообщение оставалось непрочитанным. Он не придал этому значения, позволил вниманию рассеяться, вернулся к делу.Но мысль уже зацепилась. В следующий раз телефон оказался в руках в коротком перерыве. Всё то же самое: ни отметки о прочтении, ни признака присутствия. Он написал ещё раз ,короче, проще, почти автоматически. Некоторое время смотрел на экран, затем удалил сообщение, нахмурившись собственному импульсу. Слишком навязчиво.Казалось бы, мелочь.Но именно из таких мелочей и складывается ощущение сбоя.К концу тренировки это чувство стало отчётливее: не тревога ещё, не раздражение, а что-то между,лёгкое смещение привычного порядка вещей. «Он обычно так не пропадает». Мысль прозвучала спокойно, почти без эмоций, но уже не отпускала.Илья сел, провёл рукой по влажным волосам и снова открыл чат. Написал. На этот раз не удалил. Ответа не последовало. Прошло ещё немного времени,достаточно, чтобы ожидание перестало быть фоновым.Он нажал на вызов, почти не задумываясь.Гудки тянулись ровно, размеренно, но с каждой секундой начинали раздражать сильнее. После третьего он сбросил.Раздражение пришло первым ,резкое, почти облегчённое, потому что оно проще, чем всё остальное. Малинин набрал снова.На этот раз ответ появился не сразу: щелчок, шум, движение,и только потом голос. — Да? Тихий, чуть хриплый, как будто на ходу.Илья невольно выпрямился. — Ты где вообще? Резче, чем хотелось. Но уже сказано. — На катке. На фоне ,гул, чьи-то голоса, звук лезвий по льду. — Серьёзно? — короткая усмешка без тепла.  — А ответить — это уже вне программы? Небольшая пауза. — Не успел. Спокойно. Без попытки сгладить.И именно это задело сильнее. — За весь день? — Да. Ответ прозвучал так же ровно, как и предыдущий.Малинин отвёл взгляд, чувствуя, как внутри поднимается раздражение ,уже не острое, а тянущее, упрямое. — Потрясающе, — тихо, но с явной жёсткостью.  — Я тебе пишу, звоню,а в ответ  просто тишина. Я, по-твоему, должен угадывать, что у тебя всё нормально? С той стороны послышалось движение, чей-то голос; Гуменник на секунду отстранился, затем вернулся. — У меня всё нормально. И снова этот ровный тон. — Тогда, может, стоит об этом сообщать до того, как ты пропадаешь? На этот раз пауза затянулась чуть дольше.Когда Пётр заговорил, голос стал тише: — Я сегодня даже поесть не успел. Без акцента, без жалобы,просто как констатация факта.И этого оказалось достаточно, чтобы всё сказанное до этого вдруг потеряло остроту. Илья на мгновение закрыл глаза, провёл ладонью по лицу, словно пытаясь сбросить накопившееся напряжение. — У тебя что там происходит? Тон уже другой медленнее, внимательнее. — Шоу. Репетиции. Ещё шоу, — усталость проскользнула едва заметно, но не скрылась.  — Нормально всё. И тогда Малинин уже не сомневался,усталость Пети была настоящей, почти осязаемой. — «Нормально» — это когда ты хотя бы иногда отвечаешь. — Я отвечаю. — Не сегодня. Пауза снова повисла между ними, но теперь уже без прежней резкости. — Я не специально. В этих словах не было ни защиты, ни оправдания ,только спокойное признание факта.Малинин провёл пальцем по краю телефона, задержав дыхание на секунду. — Я понял. Тише.На фоне снова раздались голоса,кто-то звал Петю, он не сразу отозвался. — Слушай… — Илья на мгновение запнулся, подбирая слова уже осторожнее.  — Просто напиши, когда освободишься. А затем короткое молчание. — Чтобы я знал, что ты не исчез. Ответ пришёл не сразу, но без тяжести: — Я не исчезаю. В голосе Малинина мелькнула едва заметная усмешка, уже без жёсткости. — Знаю. С той стороны послышался тихий выдох,ближе, чем хотелось бы считать просто звуком. — Просто иногда… не успеваю. — Тогда хотя бы иногда находи время, — сказал чуть мягче.  — Для меня. Теперь на душе стало гораздо спокойнее. — Прости меня. И почему-то этого оказалось достаточно.