Maladie

      - Так, хорошо. Говори всё, что есть в коробке. - слышится беспокойный женский голос в трубке.       - Найз, Терафлекс, Но-шпа, Спазмалгон, Бромгексин, Ибупрофен, Ми...       Мужские ладони перебирают разные лекарства в аптечке. Илье приходится непроизвольно щурится сквозь темноту, подсвечивать все экраном телефона и в комнате лишь пропадает стук пачки-о-пачку.       - Стоп! Ибупрофен должен подойти.       Он хмыкает, резко переставая перебрасывать препараты туда-сюда и берет нужную упаковку в руки.       - А никаких...как это...ну..допингом не считается? - Язык заплетается и Илья прокашливается, вновь прижимая телефон к уху.       - Нет. Все нормально. Я тебе ещё адвил давала перед миром, помнишь?       - Yes.       - Это аналог. Все. Руки в ноги и иди лечи свою принцессу.       - Руки куда?       - Иди уже. И держи меня в курсе, если вдруг станет хуже.       - Ok, мам, спасибо. Пока.       Илья вешает трубку, тут же вставая с места и наливая воды в ближайший стакан, не забыв взять пачку нужного Ибупрофена.       Уже пару дней болеющая Саша - только захлестывала его волнениями. Вроде же приехал к ней в Москву на пару дней, надеялся что их занятия ограничатся бесчисленными поцелуями и прогулками за ручку - да и не скрывал это, облизываясь как довольный кот, в миг щелчка входной двери.       Вот только, увы и ах, судьба решила переменить их планы, и теперь Илья вынужден сидеть возле Саши, стирая капельки пота со лба и искать жаропонижающие в аптечке, попутно консультируясь с мамой: а что лучше, это или вот это?       Малинин понятия не имел что с ней происходит, но чувствовал себя и производил такое же впечатление, как и собаки блондинки - домашние питомцы поджали ушки, становясь у входа в спальню и скуля. Создания определённо хотели успокоить хозяйку, но кажется, лишь боялись навредить и помешать, обходя Илью за метр и не раздумывая выпрашивать еды и ласки.       Они напряженность считывали моментально, понимая что курьезы любые не нужны, и даже Лана со своим "не ахти" каким характером скрылась в своей мягкой лежанке, лишь мотая длинным хвостиком туда-сюда.       Блондин уставше трёт глаза, поправляя очки. Взъерошенные волосы, толстовка сикось-накось, расфокусированный взгляд - наверное, тот самый домашний Илья, что скорее походил на маленького птенчика, которому на деле сейчас было положено стать рыцарем и вылечить любимую девушку.       - Не беспокойся, Элла. - хмыкает молодой человек, наклоняясь к маленькой собачке, что ужалась в ножку барного стула. - С ней все будет хорошо, она скоро поправится, я тебе обещаю.       Собачка в ответ лишь носиком ведёт, вылезая из под стула и тыкается в выпирающую из-за домашних штанов лодыжку Ильи. Блондин по гладкой шерстки проходится пальцами - в свою очередь Элла маленькую спинку выгибает на встречу, аккуратные глазки от удовольствия прикрывает.             Вся квартира Трусовой, не то чтобы покрылась плесенью, но словно погрузилась в вечную дремоту, в действительности же пытаясь выплыть из сонного состояния, да вот только очи никак не открываются.       Потому права на помещение без слов, документов и без какого либо опасения были переданы Илье. Казалось, даже собаки сразу приняли его за "своего", - что не случалось ни с одним молодым человеком Саши - те окружили его так, что старшая уже была готова ревновать.       Илья вновь приподнимается, взяв со стола упаковку таблеток и воду, на всякий случай держа в подмышке какие-то печенья - вдруг получится "уломать" юную, похудевшую за эти пару дней, особу, наконец хотя бы чуть-чуть покушать.       Он аккуратно приоткрывает дверь в спальню, чуть быстрее проходя в совсем тёмную комнату, а зрение сохраняет лишь из-за оставшегося в коридоре света. Илья укладывает всё, что принес, на прикроватную тумбочку, пытаясь, кажется, вместить-невместимое, ведь там уже было куча спреев и каких-либо капелек для носа.       Малинин медленно, стараясь не пугать, направляет руки к простыне, чувствуя, что ткань уж совсем влажная - он переходит на девичье тело, ладонями медленно ощупывая лодыжки, выглядывающие из под одеяла, забирается руками под разгоряченное покрывало, ощупывая бедра, живот, ребра, поднимаясь к ключицам и вздымающейся на шее венке.       - Сашенька, ты...слышишь меня? - голос дрожит, от чего в его русском проявляется акцент.       Блондинка томно вздыхает, чуть поворачивая голову на Илью, глаза не открывая, лишь хныкая, только больше жмурясь.       Младший медленно кивает, поджимая губы и поглаживает одной рукой по шее, тянется к тумбочке - пальцами касается только что принесенного препарата.       - Ты...ты можешь выпить это? Будет лучше, I promise... - уговаривает парень, зная неприязнь Саши к лекарствам.       Если что болит - уснёшь и пройдёт, если что-то не так - удариться в тренировки и станет лучше. Казалось бы, с такой выдержкой и характером все ни по чем, но плечо сильное рядом с собой, совсем ведь не помешает...       Совсем...       Вот только сейчас - как и всегда - блондинка фыркает на слова Ильи, пытаясь отвернуться, но прекрасно понимая что всё равно придётся проглотить средство, потому что:       А) Сейчас она далеко не в том состоянии чтобы "бадаться" с кем то.       Б) Илья определённо сильнее её, и зная его характер, все равно всунет в неё все, что ему понадобиться - даже насильно.       - Милая, ну пожалуйста... - упрашивает Илья. Малинин отнимает вторую руку от Саши - теперь он как верный зверь, положив в левую руку таблетку, а правой обхватив стакан воды - терпеливо ждёт, смотря на выглядывавшую из-за одеяла макушку.       - Я не буду.       Младший только кивает, почти что усмехаясь.       Размечталась. Не будет она.       Саша резко спихивает с себя одеяло, тянет его вниз и смотрит на Илью. Не то что с обидой, но с ярко выраженным недовольством, с каким обычно смотрят дети, когда им не купили игрушку.       - Ну...Давай же.       Зеленые глаза почти что высверливают в Илье дырку, но тот держится - смешание сильных личностей в одной комнате совсем все перегибает.       Упрямость - их конёк.       Но младший тихо выдыхает сквозь щеки, когда видит, что Саша неторопливо поднимает корпус. Он тут же освобождает руки, тянется ладонями к талии - совсем мокрой, вспотевшей под домашней футболкой.       - Погоди. Аккуратнее. - мягко тянет парень, усаживая Сашу спиной к изголовью кровати, поднимаясь пальцами к плечам, ласково постукивая по коже.       Илья ещё из старых интервью возлюбленной знал, что та болеет не часто, потому ему вдвойне было беспокойнее - всё равно что в пятнадцать лет на него оставили болеющую Лизу на целые сутки.       Примерно тоже самое ощущение навязчивой мысли о том, что не справится. Условно говоря «не вы́ходит» родного человека и кашель с температурой только усилятся.       Малинин аккуратно кладёт ладонь на затылок Трусовой, поглаживая пальцами даёт Саше таблетку, на что та хмурится, выражая свое недовольство, но всё же берет лекарство, кладя на кончик языка. Илья подаёт стакан и старшая послушно выпивает пилюлю, напоследок облизывая пересохшие губы, что чуть обдала водой.       - В идеале, тебя бы перенадеть, конечно.       Ну, тут уж он наверное размечтался.       - Нормально все со мной. - Саша откашливается, бурчит, вновь пытаясь улечься на подушку, но лишь ближе придвигаясь корпусом к Илье, давая ему почти что карт-бланш, хотя до этого расстояние между ними чувствовалось.       - Серьёзно?       Он тянет на себя сильнее - так, что оправа очков касается бровей Саши. Малинин, словно специально, теплым языком по её губам проходится, почти что дразнит, да вот только Трусова губы сжимает в линию, прикрывая, на что младший недовольно сводит брови - все ещё слишком по-детски.       - Ты дурачок. - он все равно видит легкую, хотя и уставшую улыбку сквозь скрытые от его взора губы. - Заразишься, слышишь?       Руки спускаются чуть ниже, заползают под её футболку, оглаживают ребра и Саша томно выдыхает на такие касания - чертовы уязвимые места, в которые Илья попадал с такой точностью, что дурно становится и никакое заболевание тут сильнее не окажется.       Он целует куда-то в щеку - только Сашу даже такое обволакивает бешено, заставляя ластиться к нему.       - Ты заразишься, Илюш, слышишь? Думаешь собаки нас двоих вылечат?       Илья только улыбается, слыша какое-то поскуливание возле двери - словно ребенок застал родителей занятыми, а потом удаляющееся цоканье коготков по полу. Теперь точно вдвоем получается, да?       - А мне всё равно. - Илья зубами поддевает мочку уха, то ли кусая, то ли к себе в рот толкая и мягко очерчивая. - Ты вообще знаешь, как я соскучился по тебе?       Ладони на разгоряченной талии приобретают ту же температуру и Малинин уже без стеснения бродит вокруг туловища, задевая грудь.       - Ты на мир не поехала, врушка. - он цепляется зубами за нос, нарочито мягко прикусывая, заставляя Сашу поморщится с улыбкой в ответ и вновь отдаляет лицо, перед этим чуть коснувшись кончиком своего носа её. - Imagine, I'm hungry!       Саше хочется не то прыснуть на Илью, не то впиться ему в губы с немыслимой силой - он и смешит и злит одновременно, заставляя прочувствовать весь спектр эмоций.       - Боже, Илья, ты всё равно что подросток в пубертат! - не выдерживает старшая, тыкается вперед, молвит шёпотом и соприкасается с его лбом своим.       - А я и не...отрицаю.       Страсть в отношениях Ильи и Саши - занимала отдельное место. Она могла родиться в абсолютно случайный момент, в абсолютно любом состоянии. Всё равно что сразу после произвольных мужчин на олимпийских играх - он со слезами притянул её, целуя.       Нет, чаще всего, это была не та страсть, которая впоследствии переходит в секс.       Для них это была четко платоническая составляющая отношений - обмен информации, мягкое касание губ, кожи, до отслоения, до переваривания внизу, до жгучего желания цепляться за чужую плоть как в последний раз.       Илья языком зализывает ранки на губах, жмет по-сильнее, впивается, заставляя Сашу приоткрыть рот, почти слышно хныкнуть в ответ, передвигаясь бедрами по краю кровати ближе.       Блондинка чувствует клычки, что наровито рыщут по её губам, резцами зацепляя кожу вокруг и заставляя Сашу, как минимум, ухмыльнуться сквозь поцелуй, чувствуя что мужская ладонь с её талии медленно передвигается на её бедро, впоследствии переходя на ягодицу, в желании подтолкнуть девушку ближе, почти пересадить на свои колени.       Ну нееет. Уже ни в какие ворота такое поведение не лезет.       Саша отрывается, отворачивая голову в сторону и кашляя. Илья переносит руку с ягодицы на её шею, поддерживая некоторые пальцы под щекой.       Трусова шмыгает заложенным носом, возвращаяя голову в исходное положение и смотрит на Малинина - тот доновольно облизывается, продолжая удерживать её тело в своих руках.       - Ну ты совсем?       Он опускает голову, почти что насмехаясь над её детским тоном. Саша сводит брови, но быстро толкается вперед, тыкаясь носом в его волосы, что небрежно упали вниз, растрепавшись.       Илья перекладывает ладони на её лопатки, чуть массируя участок кожи, затем поднимает голову, чмокая пару раз в щеку, наклоняется вперед, позволяя Саше почуствовать опору ввиде спинки кровати сзади.       - Зато ты улыбнулась. - хрипло выдаёт он и укладывает голову на её ключицу.       Анатомия тел - ноги обернувшиеся вокруг его торса с двух сторон, горячее дыхание с легкой отдышкой в районе её груди и пальцы, что ходят по его плечам и её ребрам.       Слияние двух любящих, друг другом затуманенных людей и капающий дождь за окном.       Симбиоз - польза.       Восстановление двух тел - эфир.       - Лучше стало? - тянет Илья спустя пару минут, поднимая голову с тела Саши и смотря на неё с лёгким беспокойством.       Старшая медленно кивает, потягивается на кровати, рефлекторно приподнимая спину и укладываясь удобнее - теперь голова устроена на подушке, задернута вверх.       - Скорее от поцелуев стало лучше.       Кто знает, зачем она это сказала, м?       Белый флаг Илье в руки без боя отдала, от осознания мгновенно в улыбке расплываясь и чувствуя смешок сверху - который, за этот вечер.       - А говорила то: дурачок, дурачок - Малинин пародирует блондинку, строя писклявый голос, за что сразу получает коленкой куда-то в район своего бедра.       - А я продолжу это говорить, - не успокаивается Трусова. - вот сейчас сляжем оба, и что дальше, м? В аптеку серьёзно что-ли, Эллу с Ланой пошлёшь? Я посмотрю на это.       - А вот и послю их тогда!       Смешок.       - Ну, давай, дерзай.       - Ладно. You know, я слышал...э...ты Нонино на короткую хотела? - переводит тему Илья в более привычное русло.       - Хотела, но... - Саша выдыхает через щеки. - игра будто бы не стоит свеч. Мне кажется, не пойдёт.       - Когда кажется, надо...ну ладно. - он быстро перекрестился, заканчивая фразу физическим действием, и вновь уставился на Трусову.       - Ты где понабирался то поговорок? Я упустила этот момент.       - А нечего было меня в засылать в Новосибирск к дедушке. Теперь совсем другой я человек. Do you see?       - Боже, Илья, ты так говоришь, будто твои родители тебя в ссылку...нет, ещё лучше, на каторгу отправили. Разве совсем там не понравилось? - хмыкает Саша, мягко произнося и вытягивая ноги. - Да и смотри какой плюс, уже на русском читать научился.       - No...I mean...понравилось конечно, я понял, что такое Russia, but всё равно как-то...скучно что-ли было. Вот.       - Боюсь представить сколько детей выдают эту фразу после летних каникул в деревне...       - Саша!       Трусова лишь улыбается, в какой-то момент уже еле-еле сдерживая смех, выдает:       - А ещё...ещё представляю как ты на стриме в твиче после слитой катки говоришь...говоришь что-нибудь типо: "ёшкин кот".       - Саша!       Трусова - не унимается смеяться. Малинин - надувается от детской обиды, превращаясь в какой-то красный помидор.       Ну всё, всё.       - Молчу, молчу я... - тело блондинки чуть трепещится, от лёгкого смеха и она наконец протягивает руки, выставляя вперёд и... - Иди сюда.       Илья в ответ лишь громко выдыхает и вновь сваливается вниз, примыкая виском к Сашиному животу.       И в целом то - вот тот комфорт, который она хотела среди пасмурных летних дней. Сейчас придут собаки, укладываясь ей под ребра, выпрашивая у Ильи поглаживания по мягкой шерсти, дождь со временем утихнет и наступит та спокойная идиллия, которой, наверное, так и не удалось добиться в Милане.       Конечно - и про программы поговорят; и про сезон, что уже на пятки наступает; и про то, что зацепило в прошедшем сезоне; и про Олимпийские игры; и про неудачи.       Всё обсудят - только сейчас бы хотя бы на чуть-чуть забыть о званиях и существовании какого-либо спорта в их жизни.       Они - просто Саша и просто Илья.       Без преписок и добавок. Без ответственности в роли Королевы Квадов и Бога Квадов. Обычные тинейджеры, встретившие друг друга ну...как-то так.       Жизненный исход.       Схожие взгляды, характеры, понимания жизни и мира вокруг себя - сближение фатальное, другим вариантам не поддающиеся, только ладошка в ладошку и до конца.       Саша медленно тянется к лицу юноши, аккуратно снимая очки, что спустя несколько секунд, с легким треском оправы о тумбочку, ложатся на поверхность. Илья продолжает что-то бурчать - переодеться надо, умыть, всё сделать.       Но она...чувствует себя лучше. От ощущения его рядом и заботы, вперемешку с защитой, какой никогда в жизни не было.       Конечно, он её переоденет, она ляжет спать, перебирать его волосы.       Но только ещё пять минут.       Пока тихий лай не нарушит тишину.

Maladie (с французского) — это болезнь, заболевание. Но также может быть использованно в переносном смысле, обозначая манию или страсть к чему-либо.