Без названия

      Мягкий свет приятно ложился на бледную кожу, создавая иллюзию, будто свет исходит не извне, а от самой кожи. Глянув вверх, прямо на небо, мужчина лишь аккуратно сложил рядом с собой горсточку цветов, позволяя им, подхваченным ветром, улететь. Сопроводив их взглядом и лёгкой улыбкой, он снова перевёл взгляд на небо. На звёзды, на острый месяц, будто разрывающий небосвод. Каждый человек хотя бы раз задумывался — а откуда всё произошло? Воздух, звёзды, трава, небо, сама жизнь, за которую так цепляется абсолютно всё, что вообще можно назвать чем-то «живым»? Даже маленькая амёба, которая, по сравнению с человеком, будто жизни не достойна, активно борется, когда её пытаются съесть. Это кажется глупым, верно?       — О чём думаешь? — Вздрогнув от голоса рядом, мужчина поднял голову на фигуру, возвышенную над ним. В прямом, и переносном смысле. Мертвенно бледный собеседник присел рядом, начиная смотреть туда же в небо, будто пытаясь понять, что же там такого интересного можно увидеть.       — Я просто… Думаю, что ещё может тут быть. Только цветов будто мало, не думаешь? Может, предложить какие-то идеи? У меня есть парочка… — Помотав головой, он опустил взгляд вниз, на зелёную, почти выжигающую глаза траву. — Я понимаю что это не моё дело, но, Смерть…       — Лучше позволь ему самому придумывать. — Мягко улыбнувшись, брюнет положил ладонь на плечо Бальдассара, аккуратно переводя фокус его внимания на себя. — К тому же… Чем больше он создаёт, тем больше придётся разрушать мне. Понимаешь?       — Конечно. — Поджав губу, мужчина наконец спокойно выдохнул, прикрыв глаза. Не согласиться со Смертью было глупо — как минимум потому, что он явно знал больше. — Так, Жизнь планирует создавать людей теперь? Не будет второго пришествия динозавров? Хотя, не буду лукавить, принимать облик мозазавра мне не шибко нравился. Не прям таки люблю воду.       Захихикав, Смерть махнул рукой, упав спиной на траву. Утягивая с собой Бальдассара, он провёл рукой над собой — звёзды слегка сместились вслед его руки. Широко распахнув глаза в восхищении, мужчина глядел на это… Решившись так же поднять руку, он тут опустил её. Однако, заметив это, брюнет взял своё создание за руку — делая такое же движение, позволяя ему видеть, как двигаются вслед его бледной тяжёлой ладони звёзды.       — У этого мира огромный потенциал. Вот увидишь, нам будет так хорошо тут! Жизнь старается до безумия, а мы…       — А мы уничтожим всё что он создаст? — Переведя взгляд на Смерть, мужчина тут же осёкся. Было видно, что ответа ему не дадут. Засмотревшись на звёзды, они даже и не заметили, как недалеко от них проклюнулся росточек яблони.

***

      Откусив кусочек от лепёшки, мужчина скривился, пытаясь разжевать грубую «плоть» изделия. Кажется, он нащупал зубами камешек внутри. Сделав вид, будто ему жутко вкусно, он лишь положил остатки хлеба к себе в сумку на поясе, тяжело выдыхая. Лишь пару часов солнце пекло так, будто было готово изжарить всё живое дотла, а теперь приятная прохлада окутывала толпу, позволяя отдохнуть перед таким же завтрашним жарким днём.       Быстро устремившись сквозь столпотворение людей, Бальдассар плотнее укутался в чёрную накидку на себе, скрывая под ней лицо. Надо было снова найти Смерть — кажется, они разминулись где то посередине ярмарки, раскинувшейся посреди городка. Всего через пару часов у них было важное дело, и лучше им не разделяться. Без указа Смерти Бальдассар не знал что именно ему делать… Хотя, в прочем, он и не мог физически.       — Прошу, господин, попробуйте! У меня только самые свежие! — Юная девушка, стоящая у ящичков с инжиром, виноградом, айвой, цитроном, мягко окликнула мужчину. В целом, он бы прошёл мимо, если бы она не взяла его за накидку. Обернувшись на неё, Бальдассар остановился. — Вот, попробуйте. Возьмёте немножко?       Протянув ему пару виноградин на ладони, она ожидающе смотрела, как мужчина, чьё лицо было скрыто тканью, замешкался. Быстро скомкав мысли в кучу, шатен осмотрел худую девочку, кажется, лет 14, лишь в одном тонком одеянии. А ночью у них достаточно прохладно. Закинув виноградины с ладоней крохи в рот, почти тут же он достал с сумки достаточно увесистый мешочек с серебряными монетами, отсыпав ровно семь штук в ладони девушки. Этого точно хватило бы чтобы накормить и одеть человек пять. Похлопав тёмными глазками, девочка охнула, глядя на горсть монеток в руке.       — Подождите! Так а что вам положить? — Не успев договорить, она подняла взгляд… Однако, перед ней уже никого не было. Лишь быстро мелькающая сменяющаяся толпа. Опустив плечи, снова глянув на то, что ей дал тот мужчина, она радостно заулыбалась, убирая монетки в маленький прохудившийся кошелёчек.       Время прошло быстро. Так и не найдя Смерть, шатен, ругнувшись, пробежал сквозь толпу, устремляясь в шикарное огромное здание — Колизей. Со стороны он выглядел как торопливый безумец — вечно мечется туда-сюда, не замечая никого, делая какие-то непонятные действия. Однако, если бы они знали…       Смерть же спокойно сидел на одном из мест — достаточно высоко, чтобы видеть абсолютно всё. Обводя взглядом восторженную толпу, брюнет закинул ногу на ногу, с упоением глядя глазами Бальдассара, как он ослабляет дверь, отделяющую саму «сцену» Колизея от зрительских мест. Как только мужчина достаточно ослабил замок, чуть расшатав дверь, он поднял глаза, глядя на трёх львов, медленно выходящих из своих клеток.

***

      Оглядывая лёгкие волны на реке, мужчина улыбнулся, зажав в зубах колосок. Подперев голову руками, он с упоением смотрел, как люди разжигают костры, а красивые и полные жизни девчушки плетут веночки, которые потом будут пускать по воде. Как же он любил эту ночь. Казалось, будто в это время люди становятся ближе к чему-то прекрасному, к чему-то… На уровне самих Жизни и Смерти. Спокойно прикрыв глаза, он, кажется, был готов уснуть. Однако, почти сразу снова открыл их, как только услышал оповещение о начале праздника.       Около воды, казалось, не было места даже выдохнуть — вся деревушка собралась, дабы отпраздновать Ивана Купала. Сам мужчина сидел, перебирая в плетёной корзинке травы. Собирание целебных травок — было его любимым занятием в эту чудесную ночь. Это расслабляло, заставляло разум слегка очищаться. Казалось, будто он делает что-то хорошее.       А затем были танцы. Люди водили хороводы вокруг огня, пока через костры прыгали нагишом молодые девушки. Бальдассар слукавил бы, если бы сказал, что не засматривался сам на пылких красавиц. Однако, ему по долгу службы не положено было вести какие либо отношения со смертными — Смерть запрещает. Кстати о нём. Мужчина перевёл взгляд на изящную статную фигурку, пляшущую в хороводе со всеми. От такого вида даже улыбка на лице появляется — Смерть вытанцовывал и пел даже более живо, чем люди. Точнее, вытанцовывала и пела. В этот раз Смерть решил принять облик девушки — так куда веселее праздновать, судя по его словам.       Однако, танцы не длились вечно. Наконец, наступил момент, ради которого многие и пришли на этот праздник — девушки начали пускать веночки по воде. Наблюдая за тем, как сочные зелёные листья и нежные белые цветы аккуратно погружаются на воду, оставляя за собой лёгкий шлейф на поверхности воды, Бальдассар сложил руки на груди, всё так же сжимая в зубах пшеничный колосок. Закатив глаза, он отвернулся от данного вида. Всё же — куда ему о таком даже думать? Смертные живут чудовищно мало, они нежные и жалкие создания, которых они, вообще-то, со Смертью убивают, дабы те могли отдать свои души в другие будущие тела. Достав с губ колосочек, мужчина, не глядя, швырнул его в воду, направляясь к столам, ломящимся от всяких вкусностей. Благо, кушать ему было позволено.       Как жаль, что он не обернулся тогда. Ибо он бы заметил, как самый пышный и яркий венок, плывущий до этого к болотистой части реки, где он бы потерялся навсегда, поменял своё направление, благодаря упавшему в воду колоску. Тот создал лёгкое волнение на поверхности воды, и вот, венок уже прикасается к ногам молодого парня, которые тот свесил с берега в воду. Подняв венок, тот глянул на другой берег, чуть зависнув. На него в ответ смотрела юная девушка в лоснящемся пышном белом платье, под хихиканье других юных девочек, стоявших рядом. Заулыбавшись, кучерявый парнишка надел венок себе на голову, не отрывая взгляда от её белого платья и длинных светлых ленточек в чёрных, как воронье крыло, волосах, развивающихся на ветру.       

***

             — Блять. — Залезая в карманы, осматривая каждый кусочек своей одежды, мужчина тихо ругнулся. Где этот ебучий билет? Ну не мог он же его.       — Мужчина. Простите, но без билета мы пустить вас не можем. — Парень, стоящий на входе, сложил руки на груди. Бальдассар и сам это, блять, прекрасно понимал. Сжав дрожащие губы, он выдохнул… Неловко улыбнувшись.       — Кажется, я… Потерял билет! Очень-очень неловко, да? Ха-ха… Может, мы сможем как то-… — Активно начав жестикулировать руками, шатен наклонил голову на бок. Это ужасно. Просто ужасно!       — Извините, не задерживайте очередь. Прошу, следующий!       Прирыкнув, Бальдассар отошёл в сторону, кинув последний взгляд на проход, чуть сгорбив плечи. По ту сторону, сложив руки за спиной, стоял Смерть. Его белый и чуть дешёвенький костюм уж ОЧЕНЬ сильно выделялся среди толпы, одетой в шелка и бархат. И это его «нам надо замаскироваться»? Серьёзно? Фыркнув, мужчина вышел на улицу, доставая сигареты и зажигалку. Ну ничего, наверняка Смерть справится сам. Верно?       Прикрыв один глаз, мужчина сфокусировался. Теперь он видел глазами того, кого они так долго искали. Он видел изящное платье на вешалке. Видел тушь, пудру, видел, как девушка красит ногти в ярко-красный. Отлично, она скоро выходит на сцену. Просто блеск. Останется только дать Смерти знак, на кого именно стоит смотреть.       И вот, Бальдассар видит, как девушка, лёгкая, как пёрышко, выпархивает на сцену. Он ощущает её резкое сердцебиение, буквально видит, как темнеет у неё в глазках от эйфории и гордости за себя. Ухмыльнувшись, чуть закатив глаза, шатен выдохнул терпкий дым. Как же это мило. Театральная девочка, полная таланта, желания и сил жить — в этой жизни им будет явно веселее, чем тогда. Явно…       Щелчок. Выстрел. Тишина.       Бальдассар замер. Сигарета выпала у него с рук, с жалким шипением попадая в лужу.       — Вот блять. Блять, блять, блять! — Теперь Бальдассар видел только своими глазами. Он схватился за волосы, начиная ходить туда-обратно. Наконец, остановившись, мужчина сложил ладонь к ладони, стараясь спокойно выдохнуть. Так. Всё будет хорошо, всё…              — Ну что? — Голос сзади заставил Бальдассара подпрыгнуть с визгом. Обернувшись, он увидел Смерть, с непониманием хлопающего глазами. — Где она?       — А ты… — Мужчина схватился за свою бабочку на шее, чуть ослабляя её. — Ты не заходил в сам зал?       — Не-а. Не особо хочется. Я планировал купить ей цветы пойти, и ждать её на выходе! — Мечтательно вздохнув, Смерть заулыбался, как ребёнок. Или скорее как идиот.       — А ты знаешь, я тут только что увидел, что она не вышла на сцену! Она… Кажется, плохо себя чувствует. Давай заглянем потом?       Взяв Смерть за плечи, Бальдассар, чуть подрагивая всем телом, повёл его вдоль по улице, подальше от здания, из которого уже начали в панике выбегать люди.

***

      Кинув уже использованную жвачку в бумажный стаканчик с недопитым кофе, мужчина прикрыл рукой лицо, глядя в потолок. Цепляясь глазами за бумажки и тетрадки лежащие на длинном столе, Бальдассар поправил воротник своей рубашки, осматривая идеально накрахмаленные рукава. Сегодня был такой же день, как и остальные. Смерть он уже давно не видел. Кажется, пару месяцев точно. Они совсем не пересекались, не общались… Да и конечно. Зачем ему Бальдассар, если тот бесполезен? Смерть не устраивает то, что он видел глазами «той самой» души, значит, Бальдассар ему не нужен. Скомкав какую то бумажку, кинув в урну рядом, шатен поднял взгляд…       — ЁБ ТВОЮ МАТЬ! — Схватившись за сердце, аж подпрыгнув, мужчина только сейчас заметил парнишку, стоящего перед ним с кучкой папок прижатых к груди. Так же подпрыгнув с крика препода, парень отшатнулся, икнув от страха. — Как давно ты тут стоишь???       — А, я, э… Около десяти минут? — Неловко улыбнувшись, тот положил папки с разными рефератами на стол, почти светясь от радости. — Я наконец-то закончил! Господи, как я умаялся, ой, вы бы знали.       — Так… — Взяв то, что ему протянул студент, Бальдассар хмыкнул, осторожно но достаточно быстро перебирая страницы, стараясь осмотреть каждый абзац. — Я конечно горжусь тобой, но разве у вас сейчас нет фокуса на другие предметы? Например, там, анатомию?       — Ну, вообще, да… Но я решил заранее спросить у старшекурсников на какие темы вы даёте работы, они сказали что вы сильно валите, так что я решил сделать заранее всё что-… — Прикрыв лапой рот, студент испуганно раскрыл глаза, переминаясь с ноги на ногу. Кажется, он ощутил себя неловко после того, как сказал про то, что Бальдассар всех валит.       — … — Подняв одну бровь, мужчина сначала промолчал… А затем разразился гулким, ярким смехом, отложив работы чуть подальше от себя. — Знаешь, это напоминает меня, когда я только начал… Свою карьеру, так сказать. Говорят, что бежать вперёд паровоза нельзя — но я никогда так не считал. Если ты знаешь что быстрее, то почему бы не попробовать обогнать? Я поставлю тебе пять, Лукин, за весь этот год, но только если ты замотивируешь так же учиться всех на своём потоке.       Заметив, как загорелись глаза у парня, стоящего перед ним, Бальдассар даже расслабил плечи. Чуть встав ближе к столу, тот протянул руку мужчине, пожимая её, волнительно вздыхая, дабы набрать побольше воздуха, прежде чем сказать:

***

      — Ты больная мразь. — Зашипев, Давид впился когтями в свои же ладони, со злостью наблюдая, как Бальдассар облизывает с когтей кровь. Перед ним на асфальте лежал парень, со стёртыми локтями от удара о землю и огромной яркой раной от когтей на почти всю грудь. Он тяжело дышал, бегая испуганными глазами по лицу вожака, пока Давид закрывал его собой, встав между ними. — Ты называешь это лидерством? У нас что, нет права голоса или права выбора?!       — А как ещё? Смерть бросил нас. Теперь я тут главный. — Махнув рукой, мужчина фыркнул. — Уйти из стаи можно только исчезнув с лица земли.       — Он бросил ТЕБЯ. Ты был создан ради одной цели — находить его партнёра, в каждой жизни, а ты отказываешься от этого! Ты-… — Сделав шаг вперёд, Лукин тут же понял, что оступился. Его тело пошатнулось лишь от одного взгляда, что Бальдассар кинул на него.       — Одной цели? ОДНО̀Й ЦЕЛИ? Я͝ БЫ͠Л СОЗ͞ДА͠Н͝ К̊А͞К ЕГО͡ ПРО͠ДО͝Л͠ЖЕНИ̚Ѐ͞! ̈ — Сделав несколько медленных шагов в сторону Лукина, который, широко распахнув глаза, пятился назад, Бальдассар надрывисто вскрикнул, выпуская когти. Парень, лежащий позади Давида на асфальте, простонал от боли во всём теле, совсем упав без сил. Кажется, вожак знатно его вструхнул. — Я́ БО͡Г͞ ЭТ͞О̕ГО͋ МИРА, Я ПЕ͑РВЫЙ͞ ЧЕЛОВ͐Е͠К, СТ͌У͠П̕ИВШИЙ͠ В С͝А͞Д РА͗Н͡ЬШ͞Е̕ АД̚АМА И͞ ЕВ͝Ы͞! ͡ ВЫ -͝ ЛӤ͝Ш͠Ь̒ В͞О͡ШЬ! ͞ КР͞О̓ВЬ Э͠ТО͝ГО͠ ЮНЦ͡А Б͞УД̕Е͝Т ДО͝К͡А͡З͡А̕Т̕ЕЛЬ̐СТ͒ВО͡М̽ М̕ОЕЙ͞ ВЛА͠СТ͗И͠! ̐ Н͡И͡КТ̚О̕ Н͞Ё ПОЌ̊И͞НЕТ МО͒Ю͡ С͗ТАЮ! ͡       Выпустив когти в ответ, готовясь защищаться, Давид глянул назад, на обессиленное тело кота. На его месте мог быть кто угодно. Даже подросший Марк. Сжав зубы от этой мысли, Лукин раскатисто прошипел, заглядывая прямо в полные ярости фиолетовые глаза.

***

      Проведя пальцами по шрамам на лице, задевающим веко, щёку и немного шею, мужчина устало опустил плечи. В огромном пыльном зеркале было отлично видно, как ужасно он стал выглядеть. Потерев полностью ослепший глаз ладонью, Бальдассар накинул на плечи халат, неторопливым шагом выйдя в зал. Проходя мимо огромных окон от пола до потолка, он даже не посмотрел в них. Зачем смотреть туда, если там всегда будет один и тот же пейзаж — бескрайний снег, лежащий на голых деревьях? Этот грустный и, иронично, безжизненный пейзаж не спасёт ничего. Даже маленький одинокий снеговик, стоящий напротив огромного дома мужчины, заглядывающий в окна своими глазками-камушками. Возможно, ему единственному тут было хорошо — его белоснежную «шею» тепло согревал пушистый серый шарф.       Открыв холодильник, как всегда, набитый различной едой, которая удивительным образом не гниёт и появляется там каждое утро сама, Бальдассар достал бутылку вина, сев за огромный обеденный стол, явно рассчитанный на огромное количество человек. Обводя глазами полностью разбитый обеденный зал, разорванные обои, разбитые о пол стулья, все, кроме того, на котором он сидит, осколки зеркал и картин, мужчина наконец встал, подойдя к окну. Глянув на огромное чёрное небо над собой, покрытое звёздами, Бальдассар вытянул ладонь, проводя ею вбок.       Но звёзды остались неподвижны.