ГЛАВА I:«любовь с привкусом грязи»
27 марта 2026 г., 15:09
«Они путали боль со страстью, обладание — с любовью, ревность — с заботой, а унижение — с близостью. Это была не любовь. Это была война, которую они называли любовью».
…. «Я думала, что ад — это когда слишком жарко. Я ошибалась. Ад — это когда тебя держат в руках, чтобы ты не упала, но эти же руки ломают тебе крылья.» … «НАДЖИЯ!!» Хлоп!! Послышался голос из темноты. Запах пыли сразу пробил нос Наджии. Снова этот зловредный запашок.. Температура была теплой, ну конечно! В пирамиде же. Слабое освещение светило прямо в глаза Наджии, от чего та зажмурилась. Тревога. То что всегда заполняло пирамиду от начала до конца. — Почему снова помогаешь людям? — Голос Финкса, был хриплым и недовольным. По голосу Финкса было понятно — он хочет пить. — Твои ловушки слишком трудные. Люди не смогут выбраться. —Наджия попыталась выдавить уверенность, но нотки дрожи были слышны. — Дорогая моя, это испытания. Которые они должны были сами пройти, без твоей помощи. — Голос был уверенный без дрожи. Наджия сглотнула слюну , отводя взгляд от Финкса. Наджия чувствовала как Финкс драит ее своим взглядом, но молчала. Тишина нагнетала обстановку, дрожь пробирала ноги до костей. — Я надеюсь это больше не повторится.Не будь старой куклой. … «Старой куклой?.. Причем здесь это?Что он хочет сказать?.. » — мысли Наджии не давали покоя. Словно червь паразит живущий в ее теле. Финкс ушел. Наконец . Наджия могла наконец вздохнуть. Пирамида была внутри пыльной и слабый свет. — Наконец-то он ушел! Задрал уже.. — Мысли вслух. Наджия стояла так еще пару секунд пока наконец не двинулась глубь пирамиды. Свет факела робко скользит по стенам, не решаясь нарушить тысячелетний мрак. Воздух здесь спрессован временем — тяжелый, сухой и неподвижный, словно пирамида давно выдохнула и затаила дыхание. Пахнет камнем, известковой пылью и чем-то неуловимо сладковатым — тем запахом, который остается только в местах, где время остановилось навсегда. «Наконец-то моя комната» Распахнулась дверь, пыль посыпалась с двери летя прямо в лицо Наджии. — ФУУ .. Надо будет дверь помыть .. Дверь закрылась. Наджия закрывает дверь и прислоняется к ней спиной, переводя дыхание. Тишина давит на уши. Комната оказывается пустой, если не считать старого тюфяка в углу да разбитого кувшина у стены и что-то наподобие кровати. Иероглифы покрывают каждый сантиметр камня — от пола до потолка. В луче света они кажутся то ли письменами, то ли когтями, вцепившимися в камень. — Ладно, — выдыхает девушка. — Я привыкла. Она делает шаг к тюфяку, и в этот момент за спиной, со стороны коридора, раздается глухой удар. Кто-то — или что-то — только что коснулось двери снаружи. Наджия замирает, втянув голову в плечи. Она смотрит на дверную ручку, ожидая, что та начнет поворачиваться. Но ничего не происходит. Тишина смыкается снова. — Это ветер, — шепчет она себе. — Просто ветер. Наджия доходит до кровати и рухнула. Все тело болит, да и настроение попортилось из-за недавней ситуации. Она ложится и крепко обнимает подушку. Погружаясь в раздумья. Сладковатый запах тянется откуда-то из щелей между камнями — то ли от древних благовоний, въевшихся в стены, то ли от нее самой, от усталости, которая сделала тело чужим и тяжелым. Наджия закрывает глаза, но в темноте век все равно видит иероглифы — они пляшут на внутренней стороне век, перетекая один в другой, складываясь в змеиные кольца. «Кукла? Какая нахер кукла! » —мысли Наджии. Впервые за все долгое время, Наджия вспоминает то как жила еще за пределами пирамиды. Дом, улицы, работа все теперь казалось чужим, словно этого не когда не было. Нельзя сказать что она прям скучает по родным местам.. Но живя только в одной пирамиде.. Надоедает. Она сидит на холодном полу, прислонившись спиной к стене, и позволяет воспоминаниям течь сквозь пальцы, как песку. Странное дело — чем дольше она здесь, тем больше детали той, прежней жизни, рассыпаются, теряют цвет и форму. Она помнит, что был дом. Но каким он был? Высоким? Узким? С балконом, на котором она сушила белье, или без? Помнит, что были улицы — шумные, пыльные, с голосами торговцев и сигналами машин. Но сейчас, когда она пытается представить их, перед глазами только коридоры пирамиды — бесконечные, однообразные, с факелами, которые никогда не гаснут. Была работа. Какая-то. Наджия хмурится, трет виски кончиками пальцев. В памяти всплывают смутные образы: стопка бумаг, чей-то недовольный голос, усталость в конце дня. Но кем она была? Продавцом? Писцом? Кем-то, кто сидел в душной комнате и смотрел в окно на чужое небо? Она вдруг понимает, что не помнит лица ни одного человека из той жизни. Ни друзей, ни соседей, ни тех, с кем делила обеденный перерыв. Их нет. Словно кто-то взял и стер их все, оставив только общее ощущение — «там было что-то», но без имен, без голосов, без тепла. «Странно, — думает Наджия, глядя на свои ладони. — Как можно забыть целую жизнь?» Она пытается ухватиться за что-то конкретное. Запах свежего хлеба по утрам? Нет. Звук дождя по крыше? Тоже нет. Может быть, ощущение солнца на лице — настоящего солнца, не факельного света, не тусклых лучей, что пробиваются сквозь щели в пирамиде? Это — да. Это она помнит. Тепло, которое не жжет, а ласкает. Ветер, который пахнет не пылью и камнем, а чем-то живым — зеленью, водой, свободой. Наджия закрывает глаза и позволяет себе представить, что она снова там. Она идет по улице — босиком? Нет, в сандалиях. Камни нагрелись за день, и ступням тепло. Кто-то окликает ее по имени, она оборачивается и… пустота. Лица нет. Только голос, который тает, не успев сложиться в слово. Она открывает глаза. В комнате по-прежнему тихо, только где-то далеко-далеко, за толщей камня, слышен монотонный гул — то ли ветер, то ли сама пирамида дышит. «Я не скучаю, — говорит она себе, но в голосе нет уверенности. — Просто… там, снаружи, было иначе. Не лучше. Иначе».
