Помолись за меня

Библиотека Хогвартса в этот час была похожа на чрево огромного, засыпающего зверя. Высокие своды тонули в густых чернильных тенях, а редкие магические светильники мерцали тусклым, лимонным светом, выхватывая из темноты лишь корешки старых книг и пыль, танцующую в воздухе. Запах здесь был особенный: смесь сухих трав, вековой пыли и едва уловимого аромата воска. Гарри сидел за дальним столом в секции Истории магии. Перед ним лежала раскрытая книга, но строчки расплывались перед глазами. Он чувствовал странное беспокойство, словно в самой тишине библиотеки затаилось нечто неправильное. Шорох шагов заставил его поднять голову. Из темноты между стеллажами медленно, почти призрачно, выплыла фигура. Драко Малфой выглядел так, словно его только что вытащили из петли или из самого глубокого подземелья Азкабана. От былого лоска не осталось и следа. Платиновые волосы, всегда безупречно уложенные, теперь прядями липли к лицу. Его кожа приобрела мертвенный, сероватый оттенок, а под глазами зияли провалы — темные, почти черные пятна, похожие на кровоподтеки от хронической бессонницы. Рубашка была расстегнута на две пуговицы, манжеты испачканы чем-то бурым, а пальцы... пальцы мелко и часто дрожали, когда он оперся о край стола Гарри. Он не сел. Он стоял, едва удерживая равновесие, и смотрел на Гарри так, словно тот был привидением. Его взгляд был лихорадочным, переполненным каким-то потусторонним, выжигающим изнутри ужасом. — Поттер, — голос Драко надломился на первом же слоге. Это был не голос — хриплый, сухой шелест человека, который долго кричал в пустоту. Гарри медленно закрыл книгу, не сводя с него глаз. В груди кольнуло острое, колючее чувство жалости, смешанной со страхом. — Малфой, ты... ты выглядишь ужасно. Что случилось? Драко проигнорировал вопрос. Он подался вперед, сокращая расстояние между ними, и Гарри почувствовал исходящий от него холод — холод склепа и застарелого отчаяния. Драко вцепился в край стола так сильно, что костяшки его пальцев побелели до синевы. — Скажи мне одну вещь, — прошептал он, и его глаза на мгновение сверкнули в тусклом свете свечи. — Только правду. Поклянись, что не будешь врать. — Хорошо, — тихо ответил Гарри, подавляя желание потянуться за палочкой. — Клянусь. Малфой судорожно вдохнул, и этот звук напомнил Гарри предсмертный хрип. Он зажмурился на секунду, а когда открыл глаза, в них не было ничего, кроме бездонной, черной дыры. — Ты... веришь в Бога, Поттер? — вопрос сорвался с его губ внезапно, словно он больше не мог удерживать его внутри. Гарри замер. Вокруг них замерла сама магия, застыв в ожидании ответа. Вопрос был настолько личным, настолько неуместным в стенах школы, где люди сами повелевали стихиями, что на мгновение Гарри показалось, будто он ослышался. Но, глядя в это истерзанное лицо, он понял: для Драко этот ответ был важнее жизни. Гарри медленно выдохнул. Он вспомнил свои ночи в чулане под лестницей, когда единственным утешением была надежда на то, что кто-то видит его страдания. Вспомнил холодный свет в конце коридора, когда он был на грани смерти. Вспомнил то чувство невидимого присутствия, которое вело его сквозь тьму. — Да, — твердо произнес Гарри, глядя прямо в серую бездну глаз напротив. — Да, Драко. Я верю. Малфой вздрогнул, словно его ударили заклятием. Его пальцы соскользнули со стола, и он едва не упал, но успел ухватиться за спинку стула. Его лицо исказилось в гримасе, которую нельзя было назвать ни улыбкой, ни плачем — это была чистая мука. — Ты веришь... — повторил он, качая головой. — Ты, которого пытались убить столько раз... Ты веришь, что там кто-то есть? Что кто-то смотрит на всё это дерьмо и... прощает? — Я верю, что мы не одни, — Гарри встал, осторожно подходя ближе к дрожащему парню. — Я верю, что магия — это еще не всё. Что есть нечто выше нас. Справедливость. Или милосердие. Называй как хочешь. Драко вдруг закрыл лицо руками. Сквозь его пальцы прорвался судорожный, ломаный всхлип. Он сполз по стулу на пол, превращаясь в маленькое, жалкое пятно серого шелка и боли. — Если ОН есть... — прорыдал Драко, зарываясь лицом в ладони. — То почему Он молчит, Поттер? Почему Он позволяет Ему делать это со мной? Почему на моей руке это клеймо, а в моей голове — только крики? Гарри опустился на колени рядом с ним, на холодный каменный пол библиотеки. Он не рискнул коснуться его, но был достаточно близко, чтобы чувствовать исходящую от него дрожь. — Может быть, Он не молчит, — прошептал Гарри в тишину зала. — Может быть, Он привел тебя сюда сегодня. Чтобы ты спросил. И чтобы ты знал, что даже если весь мир отвернется от тебя... ты всё равно можешь быть прощен. Драко поднял на него глаза — красные от слез, полные мольбы и робкой, едва тлеющей надежды. В этот момент, среди запаха старых книг и теней, они оба поняли: старая вражда мертва. Остались только два напуганных ребенка, один из которых верил в свет, а второй — отчаянно пытался его найти, прежде чем окончательно исчезнуть во тьме. Тишина библиотеки, до этого момента казавшаяся мирной, вдруг стала удушающей. Драко забился в мелкой, судорожной дрожи, словно его ударили невидимым заклятием Круциатус. Зубы его выстукивали лихорадочную дробь, а дыхание вырывалось из груди рваными, свистящими толчками. Он казался таким хрупким, будто был сделан из тончайшего, надтреснутого льда, готового рассыпаться от одного неосторожного прикосновения. Внезапно Драко выбросил вперед руку и с силой, в которой чувствовалось отчаяние утопающего, вцепился в мантию Гарри на груди. Его пальцы, холодные как сталь, впились в ткань, притягивая Поттера ближе. — Тогда ты... — Малфой запнулся, захлебываясь собственным воздухом. Его глаза, расширенные, почти черные от ужаса, лихорадочно метались по лицу Гарри. — Ты должен... Поттер, пожалуйста... Помолись за меня. Гарри замер, чувствуя, как по спине пробежала ледяная волна. Это было не просто странно — это было почти кощунственно слышать от Малфоя. Золотой мальчик Слизерина, наследник древнего рода, веривший только в силу крови и чистоту магии, просил о молитве. — Что? — выдохнул Гарри, его голос сорвался на шепот. — Малфой, я... я не... — Помолись за меня! — почти вскрикнул Драко, и этот звук, полный надрывной боли, эхом отлетел от стеллажей с книгами. Он придвинулся еще ближе, его лицо оказалось в считанных дюймах от лица Гарри. — Меня ОН не услышит. Я... я отмечен. Мой голос для Него — лишь шум. У меня на руке грязь, Поттер, в моей душе — тьма. Но ты... ты другой. ОН слушает тебя. Ты — Его чертов любимчик, ты всегда им был! Драко зажмурился, и из-под его век выкатились две крупные слезы, прокладывая дорожки сквозь пыль и копоть на его щеках. Его трясло так сильно, что Гарри чувствовал эту вибрацию каждой клеточкой своего тела. — Пожалуйста, — Драко уткнулся лбом в плечо Гарри, его пальцы на мантии судорожно сжались. — Скажи Ему... скажи, что я не хотел. Скажи, что мне страшно. Попроси Его... хоть на одну ночь... заставить эти голоса замолчать. Помолись за мою душу, Поттер, потому что у меня самого больше нет сил просить. Гарри стоял неподвижно, оглушенный этой внезапной, обнаженной беззащитностью своего врага. Внутри него всё перевернулось. Он видел перед собой не Малфоя, не Пожирателя, не слизеринца. Перед ним был человек, стоящий на самом краю пропасти и в последний раз протягивающий руку к свету. Шок медленно сменился глубоким, щемящим чувством сострадания. Гарри осторожно, почти боясь спугнуть этот хрупкий момент, положил ладонь на подрагивающую спину Драко. Он почувствовал сквозь тонкую ткань рубашки острые лопатки и ледяной пот. — Хорошо, — тихо, но твердо произнес Гарри. — Хорошо, Драко. Я обещаю. Малфой замер. Дрожь не прекратилась совсем, но стала тише. Он медленно отстранился, глядя на Гарри с таким выражением, будто тот только что совершил невозможное чудо. — Обещаешь? — переспросил он севшим голосом. — Ты действительно... сделаешь это? За меня? — Я обещаю, — повторил Гарри, глядя прямо в серые, полные слез глаза. — Сегодня вечером. И каждую ночь, пока тебе это будет нужно. Я попрошу за тебя. Слышишь? Ты не один во тьме, Малфой. Драко долго смотрел на него, и в этом взгляде Гарри увидел что-то, чего никогда не встречал раньше — глубокую, почти болезненную благодарность. Малфой медленно разжал пальцы, отпуская его мантию. Он выпрямился, насколько позволяли его ослабшие силы, и стер слезы тыльной стороной ладони. — Спасибо, — прошелестел он. — Спасибо, Гарри. Он развернулся и, пошатываясь, пошел прочь, растворяясь в тенях библиотеки. Гарри остался стоять один в тишине, чувствуя на своем плече холод от его лба и в своем сердце — тяжесть данного обещания. Он знал: сегодня, когда погаснут огни в спальне Гриффиндора, он будет говорить с небесами не о себе. Он будет просить за того, кто разучился просить сам. И эта молитва, данная в полумраке среди старых книг, была крепче любого магического контракта. ____________ Первая работа) мой тт: silverink.sh мой тгк: " Милл | пишет истории 🪶" или же https://t.me/silver1nk С любовью Милл)