Пол метра и двадцать лет

Гарри Поттер ненавидел министерские приемы. Он ненавидел смокинги, которые были на размер меньше, чем нужно. Ненавидел фальшивые улыбки коллег, которые год назад голосовали против его реформы Аврората. Ненавидел огневиски, от которого у него всегда начинала болеть голова, и разговоры о квиддиче, которые он поддерживал с таким видом, будто ему это действительно интересно. Но больше всего он ненавидел то, что Драко Малфой всегда был здесь. Всегда в идеально сидящем черном смокинге. Всегда с бокалом, который он держал с такой непринужденной грацией, будто родился с ним в руке. Всегда с этим холодным, отстраненным выражением лица, которое делало его одновременно самым красивым и самым одиноким человеком в комнате. Гарри поймал себя на том, что уже пятнадцать минут смотрит на Малфоя через весь зал, и мысленно выругался. — Ты бы хоть делал вид, что слушаешь, — сказал Рон, который стоял рядом и что-то рассказывал про новую метлу. — Слушаю, — соврал Гарри, отрывая взгляд от платиновых волос на другом конце зала. — Тогда повтори, что я сказал про щетки для хвоста. Гарри открыл рот и закрыл. Рон усмехнулся, но беззлобно. Он уже давно всё понял. Возможно, даже раньше, чем Гарри сам. — Иди, — сказал Рон, легонько толкнув его локтем. — Ты весь вечер на него смотришь. Это уже не смешно, это жалко. — Я не смотрю, — возразил Гарри, но его щеки предательски порозовели. — Конечно. А я — король Слизерина. Иди уже. Гарри сделал глоток огневиски, поставил бокал на поднос проходящего мимо эльфа и, не дав себе времени передумать, направился через зал. Каждый шаг давался с трудом. Между ними было слишком много всего: война, ненависть, кровь на плитах Хогвартса, годы, которые они потратили на то, чтобы причинять друг другу боль. Но было и что-то еще. Что-то, что Гарри перестал отрицать в ту ночь, когда проснулся в «Норе» с именем Драко на губах и понял, что это случилось уже в двадцатый раз. Драко заметил его за три шага. Серые глаза сузились, пальцы чуть сильнее сжали бокал. Он ждал. Всегда ждал — нападения, насмешки, очередного удара. Гарри знал это выражение. И оно разрывало ему сердце. — Поттер, — голос Драко был ровным, как стекло. — Малфой. Они стояли друг напротив друга, и между ними было ровно полметра. Полметра и двадцать лет общей истории. — Ты смотришь на меня уже полчаса, — сказал Драко, и в его голосе промелькнуло что-то, что могло быть усмешкой, а могло быть и чем-то другим. — У тебя что, в лице что-то застряло? — Я не смотрел, — автоматически ответил Гарри и тут же понял, как глупо это звучит. — Правда? — Драко наклонил голову, и в его взгляде появился вызов. — Тогда на кого же ты смотрел? На Захарию Смита? Я видел, как ты провожал его взглядом. Дурной вкус, даже для тебя. Гарри не сдержал усмешки. — А ты ревнуешь? Тишина повисла между ними, тяжелая и звенящая. Драко поставил бокал на стол. Его руки, Гарри заметил, дрожали. Совсем чуть-чуть, но достаточно, чтобы Гарри понял: он волнуется так же сильно. — Пойдем, — сказал Гарри, и это прозвучало скорее как мольба, чем как приказ. — Куда? — Куда-нибудь. Подальше отсюда. Драко смотрел на него несколько долгих секунд. Гарри видел, как в его глазах борются желание согласиться и привычка отталкивать, защищаться, делать больно первым, чтобы не дать сделать больно себе. — Зачем? — спросил Драко, и в этом одном слове было столько усталости, что Гарри захотелось схватить его за плечи и встряхнуть. — Потому что я хочу быть рядом с тобой, — сказал Гарри. Просто. Честно. Без заклинаний и масок. Драко вздрогнул. Его защита дала трещину — Гарри видел это по тому, как дрогнули уголки его губ, как на секунду из глаз исчезла ледяная отстраненность. — Ты с ума сошел, — прошептал Драко. — Возможно. — Мы ненавидим друг друга. — Я больше не ненавижу. — Должны. — С каких пор мы делаем то, что должны? Драко сжал губы. Он смотрел на Гарри так, будто пытался найти подвох, обман, очередной удар под дых. Но Гарри стоял перед ним без палочки, без мантии-невидимки, без героического ореола. Просто Гарри. Уставший, сбитый с толку, влюбленный до ужаса. — Ты правда хочешь уйти? — спросил Драко, и его голос дрогнул на последнем слове. — Да. — Сейчас? — Прямо сейчас. Драко выдохнул. Медленно, словно принимал самое важное решение в своей жизни. А может, так оно и было. — Если это шутка, Поттер, — сказал он, и в его глазах мелькнула та самая слизеринская решимость, — я заколдую тебя так, что ты будешь квохтать до конца своих дней. — Это не шутка, — Гарри сделал шаг вперед. Теперь между ними было всего несколько дюймов. Он протянул руку. Ладонью вверх. Открыто. Уязвимо. Драко смотрел на его руку так, будто она была порталом в неизвестность. А потом, медленно, словно преодолевая силу притяжения, вложил в неё свою ладонь. Пальцы Драко были холодными. Гарри сжал их, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — Пошли, — сказал он. Они вышли из зала, не оглядываясь. --- Лондонская ночь встретила их холодным ветром и тишиной. Министерство осталось позади, за толстыми стенами, вместе с чужими взглядами и шепотом. Гарри вел Драко за руку, не отпуская, боясь, что если отпустит — тот исчезнет, растворится в темноте, как видение. — Куда мы идем? — спросил Драко, когда они свернули в тихий переулок. — Не знаю, — честно ответил Гарри. — Просто иду. — Гениальный план, Поттер. Я впечатлен. Гарри остановился. Они стояли под тусклым фонарем, и свет падал на лицо Драко, делая его черты почти нереальными. — Я знаю, что между нами было, — сказал Гарри. — Всё. Война. Школа. Моя мать… твой отец. Я знаю. Но я устал. Я устал ненавидеть тебя. Я устал делать вид, что не замечаю, как ты смотришь на меня. Я устал просыпаться и думать о тебе, а потом делать вид, что это ничего не значит. Драко молчал. Его рука дрожала в ладони Гарри. — Я не умею в это, — наконец сказал он, и его голос был совсем не таким, каким Гарри слышал его всегда. Не насмешливым, не колким. Просто… человеческим. — Я не умею быть… тем, кем ты хочешь. Тем, кто заслуживает. — Кто сказал, что надо заслуживать? — Гарри шагнул ближе. — Кто придумал эти правила? Драко поднял на него глаза. Серые, влажные, беззащитные. — Ты — герой, Поттер. А я… — Ты — Драко, — перебил Гарри. — Просто Драко. Человек, который бросил мне палочку в Запретном лесу. Который не назвал меня в Малфой-мэноре. Который… — Не надо, — прошептал Драко. — Пожалуйста. Не надо делать из меня героя. — Я и не делаю. Я просто говорю, что вижу. Они стояли так близко, что Гарри чувствовал дыхание Драко на своей щеке. Ему казалось, что сейчас, если он не сделает что-то, не скажет что-то, он лопнет от напряжения. — Можно я тебя поцелую? — спросил Гарри. Драко замер. Его глаза расширились. — Ты… что? — Я хочу тебя поцеловать, — повторил Гарри. — Можно? Вместо ответа Драко схватил его за воротник смокинга и притянул к себе. Их первый поцелуй был не мягким и не романтичным. Он был отчаянным. В нем была вся боль двадцати лет, все непроговоренные слова, все ночи, проведенные в одиночестве. Драко целовал его так, будто боялся, что Гарри исчезнет, будто хотел выжечь это мгновение на своей памяти. Гарри прижал его к стене, обхватил лицо ладонями, провел большими пальцами по скулам. Под его пальцами кожа Драко была мокрой от слез. — Не плачь, — прошептал Гарри, отрываясь от его губ. — Я не плачу, — солгал Драко, и слезы потекли по его щекам быстрее. Гарри улыбнулся. Он прижался лбом ко лбу Драко и закрыл глаза. — Я так долго ждал, — сказал он. — Так долго боялся. — Чего? — Что ты не захочешь. Что я опоздал. Что между нами слишком много всего. Драко всхлипнул, и Гарри почувствовал, как его пальцы вцепились в его плечи. — Я ждал тебя, — прошептал Драко. — Все эти годы. Я думал, что схожу с ума. Что это… что это неправильно. Что я последний человек, который имеет право на тебя смотреть. Гарри открыл глаза. В полутьме переулка лицо Драко казалось серебряным, а его глаза — двумя звездами. — А я думал, что это только я. Он поцеловал Драко снова — медленнее, мягче, вкладывая в этот поцелуй всё, что не смог сказать словами. Все «прости» и «я здесь» и «ты не один». Когда они отстранились, Драко прислонился спиной к стене и закрыл глаза. — Что теперь? — спросил он. — Теперь? — Гарри взял его за руку, переплел пальцы. — Теперь пойдем ко мне. Я сварю кофе. По-маггловски. Драко открыл один глаз. — Ты умеешь варить кофе? — Научусь. — Поттер, ты не умеешь варить кофе, но зовешь меня в гости? — Я умею делать тосты, — с достоинством сказал Гарри. — И у меня есть огневиски получше, чем на этом приеме. Драко усмехнулся — первый раз за вечер. Настоящую усмешку, без яда, без защиты. — Тосты и огневиски, — повторил он. — Ты умеешь ухаживать, Поттер. — Я учусь. Они пошли по пустынной лондонской улице, и их тени сливались в одну под светом фонарей. Гарри не отпускал его руку. И Драко не пытался вырваться.