Примирение

Небеса испокон веков считались местом вечного мира и счастья, где жители не знают невзгод и живут, купаясь в тёплых лучах солнца, гуляя друг с другом по бесконечным плодородным полям. Люди, живущие под голубым небом, исповедуют эту непревзойдённую черту Небес, и оттого в вере надеются, что там, в мире загробном, они найдут своё место, в Раю будут любить и будут любимы, обретут вечную жизнь и свободу от суеты в сотворенном божественным мирном уголке. Не сказать, что люди не правы – души после смерти отправляются в свой нескончаемый путь дальше. Но никто из обитателей нашей планеты не может знать того, что не все, кто получил радость родиться на Небесах, полностью осознают своё счастье: может, и не по собственной воле. Авель, старший из детей в семье, после окончания уроков, взвалив на плечи распухшую от тяжкого груза учебников сумку, с воодушевлением направился в соседнее здание, относящееся к его школе, на котором возвышался самый высокий, серебристо-золотистый шпиль. В Школе ангелов и демонов молодым бессмертным проповедовали важность знаний, их неоспоримую мощь и преимущества перед всеми остальными силами, которые только могут существовать. Много ещё маленьких девчонок, мальчишек не стало вслушиваться в мудрую истину, доносящуюся из уст учителей, но Авель, будучи одним из самых лучших по успеваемости и физическим способностям в потоке, не мог пропустить эти слова мимо ушей. Когда он слышал их, сказанные как совет либо невзначай, он приставлял образ Каина, брата своего, к тому высказыванию. - Вместо уроков, - начал было он про себя, - на которых мы могли бы заниматься вместе, он выбирает затхлую библиотеку, старые полки с древними книгами. Воодушевление от скорой беседы немного померкло, что показало замедление когда-то широких и спешных шагов. Мальчик сжал губы, поднял широкую ладонь на уровень глаз и всмотрелся в неё на несколько мгновений. Но это замешательство продлилось недолго и потому не было кем-то замечено. - Из-за того, что он родился без сил бессмертного, ему, наверняка, досадно. Проще не идти на урок, на котором он не сможет показать себя, но... - Авель вздохнул, опуская ладонь, сжав её в кулак. – В библиотеке, я уверен, он ищет способ стать как все, не выделяться. Это не совсем правильно, но я никак не могу ему помочь, а мать... Авель задрал голову, использовав ладонь на подобие козырька. Здание библиотеки, как и всё на Небесах, было выполнено со сказочным мастерством и наполнено невиданным великолепием: выложенное из некоторого бежевого камня, кирпич за кирпичиком, оно образовало, как Авель бы назвал, титанического масштаба сокровищницу мемуаров, какие собирались по всем Небесам в течение тысячелетий и собираются до сих пор. Трактаты, мифы, летопись, научные книги на любой вкус и цвет – всё нашло своё место, всё поместилось в месте, доступном для всякого безудержного до знаний бессмертного. На золотых шпилях неясным способом возведены скульптуры Атлантиса и окружающих его древнейших животных, что цеплялись за его плечи, сидели у ног, тянули свои мраморные лампы и морды к нему, старательно запечатляющего свои великие открытия на бумаге. К слову, местонахождение этих бумаг окутано неразгадываемой, могло показаться, тайной. Ангел взялся за хрупкую деревянную ручку, толкая дверь внутрь. В библиотеке, на самом деле, освещение не было продумано: потолки высотой около сотни метров не могли позволить снабдить всё помещение светильниками, а на магическое освещение не было ресурсов – кто будет поддерживать энергию на всю эту площадь круглыми сутками? Поэтому Авель взял свечку, находящуюся в золотом подсвечнике с ручкой, стоявшую среди нескольких других у входа, и разрядом энергии зажёг фитиль. Затем, держа источник света в правой руке, пошёл по выверенному пути, по которому он пришёл к просторному рабочему залу. Там и сидел второй наш ангел – Каин, – увлечённый ремонтом обложки нетолстой книги, название которой было на тот момент неразборчивым. Каин, ангел ростом ниже Авеля, заметил брата ещё до того, как он появился в поле зрения, а поэтому, не поднимая взгляда, сосредоточенно переводя новые буквы на потёртую обложку, сказал: - Привет. Ты рано сегодня. Авель сделал вид, что закатил глаза из-за замечания младшего ангела. - На самом деле, это ты засиделся: потерял счёт времени примерно на час. Тебя ждать? - Ждать. Закончу с этой книгой, и на сегодня всё. Авель снял с плеча сумку и поставил на пол, а сам сел за свободный стол. Не мешая разговорами или пристальным наблюдением, юноша смотрел на свои руки, на помещение, погружённое в сумрак, на трещины на деревянном полу, сосчитал их количество от стола до стола, занимая время разной бессмыслицей. Десять минут было героически выдержано в молчании, после которых младший из братьев, убрав кисти и трафарет, оставил книжку, над которой сидел, на краю стола. И только тогда взглянул на Авеля, встретив его светло-голубые глаза. Улыбнувшись уголками губ, он кивнул, и оба взяли свои вещи и покинули библиотеку, очевидно, попрощавшись со смотрителем. Авель, в последний раз обернувшись на рабочий стол, усмехнулся, несколькими шагами подошёл и захватил забытые братом спички, сунув их в карман. К тому времени, когда мальчики вышли из здания, небо затянуло серыми тучами: шёл ливень. Каин с недовольством посмотрел вверх, а затем проговорил: - Моя разминка крыльев накрылась медным тазом… Брат повернулся и приподнял бровь в непонимании. Каин пояснил, уперев руки в боки: - Не получится полетать, говорю. И вообще, это фразеологизм – человеческое изобретение. Учил бы ты язык... - Эх, ты... – Авель посмеялся с его последнего дополнения, шутливо прищурив глаза. - Пройдёмся пешком, а ты мне, неучу, расскажешь, что это такое. Накинув на крылья плащи, всегда находившиеся на дне их сумок, они пошли окольными путями, чтобы меньше мокнуть, к дому. На самом деле, чем дальше они шли, тем больше угасали в них любые добрые мысли. Снова вопросы, одни и те же похвалы, удушающая печаль и напряжение, неравенство между братьями – там, в каменных стенах, всё это осязаемо; а тут, когда они вдвоём, даже под дождём, даже не пообедавшие, уставшие после своего учебно-рабочего дня - так хорошо! В Каине это было видно невооружённым глазом: его интонации в течение диалога, частые улыбки выдавали восторг от времяпрепровождения «на свободе». Авель в такие редкие дни, когда им удавалось бывать лишь в компании друг друга, ясно чувствовал, что рядом с ним младший брат, а не чужой мальчишка, как-нибудь случайно появившийся в его кругу близких ангелов. Но даже маленькие шаги привели их к дому, и всё начиналось сначала. Снаружи, на улицах небесного города, их дни шли по-настоящему размеренно; мальчишки, взрослея, занимали свои дневные и вечерние часы учёбой, чтением, иногда - разговорами со сверстниками (что касалось, в большинстве случаев, как раз Авеля – Каин не был, так сказать, дружелюбен). Однако, только стоило им проводить слишком много времени дома, как на их руках появлялись чёрные пятна, похожие на синяки. Это обстоятельство было гнетущим, и жизнь в четырёх стенах становилась сродни пыток. Мать ангелов была напугана – только из-за того, что у старшего сына был этот недуг (что братья понимали), – и в одно мрачное утро наказала сыновьям полететь с ней к лекарю. Авель ощущал сердцем, что им не стоит идти куда бы то ни было. Каин, пусть и держал рот на замке, думал в это утро примерно о том же – это плохо кончится. И в момент, когда старший брат, незаметно прокрадшись в комнату, остался с ним наедине и поделился собственными опасениями, голубые глаза младшего из них увеличились в размерах: такое бывает в те мгновения, когда либо душа трепещет, переживает самые большие потрясения, либо разум взращивает в сознании самую, может быть, безумную идею в жизни, но уже не может легко о ней забыть. - Давай сбежим, - шёпотом произнёс Каин. Лицо Авеля побледнело, приобрело какой-то мертвецкий оттенок; он, языкастый, не сразу нашёл слова для ответа, однако уши обоих братьев восприняли сказанные старшим ангелом после затянувшегося размышления слова: - Как ты хочешь это провернуть? Мы останемся без средств на существование. Авель тоже думал об этом! Мысль об том, что он не был один в своём мнении относительно ситуации, в которой они имели несчастье оказаться, озарила Каина, точно пробившийся через грозовые тучи длинный луч солнца. Младший из ангелов поднял на свою твёрдую кровать сумку и открыл замок, показывая содержимое. - Ты украл всё, что могло бы пригодиться… - Авель тихо сказал, потупив взгляд, - Но мать же без… Каин его гневно перервал. - Тебя это заботит? А вот её, кажется, не сильно-то и колеблет то, как она сама поступает! – Он закрыл рот рукой, когда понял, что слишком яростно и, соответственно, громко выражается. Он продолжил фразу несколько ниже, но вместе с тем не менее искренне. - Я лишь хочу спасти нас, Авель. Я думаю, что если мы пойдём туда, куда мать хочет нас отвести, мы... Теперь уже Авель осторожно, но настойчиво положил ладонь на его губы, призывая не заканчивать фразу. - Ты… Молодец, - он растерянно опустил свою руку, позволив ей повиснуть вдоль тела, - Я бы не решился. Братья серьёзно посмотрели друг в другу в глаза: внимательность, которая сверкала в глубине их глаз, не была присуща ни одному из них. Тот день был переломным для них всех: мальчики отправились в собственную, не лишённую трудностей и страха самостоятельную жизнь, а что сталось с их матерью, они не узнавали. Авель и Каин нашли недорогое жильё, которое им сдала добросердечная, уже пожилая женщина-ангел. Некоторое время братья не посещали школу, так как мать, вероятно, могла их там выискивать, однако в увесистой сумке Авеля нашли место все его учебники, и оттого бессмертные не потеряли времени зря, пропуская занятия. Каину, жадному до знаний и книжек, помогли раскрыть себя самые простые упражнения в магии, которые он изучал, когда был свободен от работы. А, что было важнее, Авель искренне верил в него и в его успех, пусть раньше и при часах попыток ничего не получалось. Каин смог создать небольшой шар, полный пламени и жара, в своих руках. Такой, казалось бы, детский магический трюк стал большим, важным достижением младшего из них, встреченным братьями с нечеловеческим счастьем. Глаза Каина в этот день, ни на секунду не тускнея, выражали самый чистый восторг, а Авель был только рад разделить момент торжества с тем ангелом, на которого мог положиться, которого считал своей родственной душой. Не так много времени прошло со дня их побега – если они правильно считали заходы солнца, то около трёх месяцев. Последнюю неделю дождь лил без передышки, без уступки другой погоде; поэтому Каин, очнувшийся от сна из-за ярких солнечных лучей, не услышавший барабанного ритма за окном, несвойственно для самого себя вскочил с кровати. Авель в это время, как и в обычные будни, одевшись в домашнюю одежду и завязав цветастый фартук, уже готовил им что-то вкусное. - Доброе утро. Ты уже не спишь? – поприветствовал его старший брат, бросив взгляд через плечо и затем вернувшись к будущему завтраку на сковороде. Каин, подбежав к зеркалу, наскоро убирая волосы со лба, казался необычно взволнованным. - Сегодня первый день Светлого Благословения, Авель! - Как сегодня?! – он сразу переменился в лице, широко распахнув глаза, и снова удостоил Каина поворотом головы, - Через недели две должен наступить… - А он сегодня! – Каин лучезарно улыбался, сам похожий на маленькое солнце. – Давай поедим и пойдём в город! Я мечтал побывать на празднестве! Авель, поубавив своё удивление, весело рассмеялся из-за редкостного, но точно идущего младшему брату поведения. Ангел ответил кивком: на этом и решили. Праздник Светлого Благословения проходил на Небесах раз в сто тридцать-сто девяносто лет и был характерен не заходящим на протяжении месяца солнцем. Он олицетворял свет, непорочность и чистоту ангелов и создателя мира, и потому очень ценился теми, кто населял Небеса, Рай. А то, что братьям удалось стать свидетелями такого большого события ещё в детский период их жизни – настоящая удача, ведь, как известно нам, прожитые в детстве впечатления самые яркие и долговечные. Все Небеса собрались в городе, вышли из домов и квартир. Куда ни глянь, бессмертные или поздравляют друг друга, или покупают на рынке подарки, сладости, свежую выпечку, или водят хоровод свету и теплу солнца. Две спины, скрытые за мощными белыми крыльями, уверенно двигались и сливались с толпой празднующих бессмертных. Братья глядели вокруг, принимали поздравления и поздравляли с пришедшим праздником сами, смотрели в чисто голубое небо над головами. Перед ними столько испытаний, столько радостей, малых и больших… Но они пока ещё всё равно дети. Но то, что они держались за руки, было безмолвной, но крепкой, нерушимой клятвой, связывающей их души и сознания. Братья. И теперь никто не сможет их в этом переубедить.