Третий лишним не бывает

      Лагерь на Угольном острове тонул в липком мареве предвкушения. Воздух казался наэлектризованным: комета Созина приближалась, и каждый вдох отдавал привкусом гари и надвигающейся бури.       Зуко не спалось. В его голове, словно заезженная пластинка, прокручивались планы нападения, защиты и бесконечные «что, если». Ему нужно было уточнить у Сокки одну деталь по поводу расположения флота. Он был парнем с планом, а Зуко сейчас отчаянно нуждался в четком алгоритме действий, чтобы не сойти с ума от ответственности.       — Сокка, мне нужно... — Зуко решительно откинул полог, не дожидаясь ответа.       Слова застряли в горле.       В тусклом свете он увидел не просто Сокку. Он увидел переплетение рук и одежд. Сокка и Суюки сидели на спальнике, и «обсуждение планов» было последним, чем они занимались.       Воительница пальцами запуталась в распущенных волосах Сокки, а тот, притянув её за талию, отвечал на поцелуй с такой самозабвенной страстью, будто завтрашний день с его кометами и лордами Огня просто перестал существовать.       Зуко застыл, всё еще сжимая ткань полога. Его лицо, обычно бледное, в мгновение ока сравнялось по цвету с его национальным флагом.       — Оу, — только и смог выдавить он.       Пара отпрянула друг от друга. Сокка, чей рот был подозрительно припухшим, уставился на принца широко раскрытыми глазами. Суюки среагировала быстрее — она невозмутимо поправила воротник, хотя её щеки тоже горели.       — Зуко?       Принц чувствовал себя так, будто его только что ударили молнией — причем не той, которую можно перенаправить, а какой-то новой, смущающей и странно будоражащей. В тесном пространстве палатки внезапно стало слишком мало воздуха и слишком много... их двоих.       — Я... — Зуко попятился, едва не запутавшись в собственных ногах. Его ладонь уже нащупала выход, а в голове билась единственная мысль: «Бежать». — Я зайду позже. Или никогда. Да, никогда — отличный вариант.       Он уже почти вывалился из палатки, когда Сокка, вместо того чтобы спрятать лицо в ладонях от стыда, вдруг замер. Он бросил быстрый, острый взгляд на Суюки. Та едва заметно приподняла бровь, словно отвечая на немой вопрос, и в уголках её губ заиграла понимающая, чуть лукавая улыбка.       — Стой! — звонкий голос прорезал ночную тишину.       Зуко замер на пороге, застыв в нелепой позе. Прежде чем он успел обернуться, Сокка в один прыжок преодолел расстояние между ними и железной хваткой вцепился в локоть принца.       — Куда это ты собрался, «Мистер Самоуверенность»? — Сокка не выглядел смущенным.       Наоборот, в его глазах плясали опасные искорки, которые обычно появлялись прямо перед гениальным (или безумным) планом.       — Сокка, отпусти, я помешал, я понял... — Зуко попытался вырваться, но Суюки уже поднялась со спальника. Она подошла к ним бесшумно, как настоящая воительница, и встала с другой стороны от принца, отрезая путь к отступлению.       — Ты не просто помешал, Зуко, — мягко сказала она, и её голос в тесном пространстве прозвучал неожиданно глубоко. — Ты прервал нас на самом интересном месте. А за такое полагается... компенсация.       Сокка дернул его на себя, заставляя Зуко вернуться в палатку. Полог за спиной принца захлопнулся с тихим шорохом, окончательно отрезая их от остального лагеря.       — Ты весь вечер ходишь мрачнее тучи, — Сокка не выпускал его руку, и Зуко чувствовал, как тепло чужих пальцев просачивается сквозь ткань одежды. — Если ты сейчас уйдешь и будешь полночи грызть себя мыслями о комете, ты завтра свалишься от усталости.       — Я просто хотел обсудить план... — предпринял последнюю попытку Зуко, но его голос прозвучал подозрительно неуверенно.       — План подождет, — Суюки положила ладонь ему на плечо. Её прикосновение было легким, но властным. — Сейчас у нас есть план получше. Садись.       Зуко посмотрел на Сокку, потом на Суюки. Они не выглядели сердитыми — они выглядели так, будто наконец-то поймали в свои сети того, за кем давно охотились.       Зуко послушно опустился на край спальника, чувствуя себя так, будто он внезапно разучился управлять собственным телом. Его конечности казались чужими, деревянными. В голове набатом била мысль: «Это ловушка? Или это какая-то странная пытка воинов Воды и Киоши?»       Суюки плавно опустилась прямо перед ним. В тусклом свете её глаза казались янтарными, почти как у мага огня, но в них не было ярости — только мягкое, обволакивающее любопытство. Она не спешила говорить, просто изучала его лицо, словно видела впервые. Но по-настоящему мир Зуко пошатнулся секундой позже.       Сокка бесшумно переместился за его спину. Зуко почувствовал, как спальник прогнулся под весом парня, а затем крепкие руки уверенно обхватили его поперек талии. Принц вздрогнул и затаил дыхание, когда Сокка, ничуть не смущаясь, прижался грудью к его спине и тяжело опустил подбородок ему на плечо.       — Расслабься, — прошептал Сокка прямо ему в ухо. Его горячее дыхание заставило волоски на загривке Зуко встать дыбом. — Ты весь как натянутая пружина. Если я сейчас отпущу, ты просто взорвешся от напряжения.       — Что... что вы делаете? — выдавил Зуко, глядя на Суюки. Его голос звучал хрипло и жалко.       Суюки протянула руку и накрыла его ладонь, лежащую на колене, своей. Её кожа была прохладной и гладкой, в противовес жару, исходившему от Сокки сзади.       — Мы просто делимся теплом, — ответила она с полуулыбкой. — Завтра мир может измениться навсегда. Комета принесет огонь и хаос. Ты действительно хочешь провести свою, возможно, последнюю спокойную ночь в одиночестве, изучая карты, которые и так знаешь наизусть?       Зуко хотел возразить. Хотел сказать, что дисциплина — это всё, что у него осталось. Но руки Сокки, сжимающие его талию, были такими надежными, а взгляд Суюки таким притягательным, что аргументы рассыпались в прах.       — Я не... я не умею так, — честно признался он, опуская голову.       Сокка чуть сильнее сжал объятия, и его щека коснулась щеки Зуко.       — Тебе и не нужно ничего «уметь», — фыркнул он.       Зуко почувствовал, как по позвоночнику пробежал электрический разряд, когда горячие губы Сокки коснулись чувствительной кожи на его шее, прямо под челюстью. Этот мимолетный, влажный поцелуй отозвался внизу живота тяжелым, незнакомым жаром.       — Стой, это уже слишком... — выдохнул Зуко, инстинктивно пытаясь дернуться вперед и вскочить на ноги.       Его тело сработало на рефлексах: мышцы напряглись, он уже готов был разорвать кольцо рук на своей талии, но он недооценил Суюки.       Как только Зуко подался вперед, вительница, сидевшая прямо перед ним, резко сократила дистанцию. Она не дала ему подняться, мягко, но решительно надавив ладонями на плечи и одновременно подавшись навстречу. Прежде чем Зуко успел возразить или хотя бы вдохнуть, её губы накрыли его собственные.       Это не было похоже на те робкие столкновения, которые принц представлял себе в редких снах. Суюки словно запечатала его протест, превращая его панику в глухое изумление.       Зуко замер, зажатый между двумя стихиями. Сзади — Сокка, который, почувствовав, что принц перестал сопротивляться, лишь плотнее прижался к его спине, продолжая рассыпать мелкие поцелуи вдоль линии его плеча. Спереди — Суюки, чьи пальцы теперь скользнули вверх, запутываясь в его волосах и удерживая его лицо в плену своего поцелуя.       Мир вокруг сузился до размеров этой маленькой палатки. Грохот приближающейся кометы в голове Зуко сменился оглушительным стуком собственного сердца. Он почувствовал, как пальцы Сокки пробрались под одежду и осторожно оглаживают ребра, а язык Суюки едва заметно коснулся его нижней губы, спрашивая разрешения.       Зуко почувствовал, как мир окончательно уходит у него из-под ног. Сопротивление казалось чем-то далеким и бессмысленным, когда его кожа горела от каждого прикосновения.       Сокка, не разрывая объятий, ловко и уверенно потянул за завязки верхнего красного одеяния принца. Его пальцы, привыкшие к узлам и снастям, действовали быстро, почти нетерпеливо. Когда тяжелая ткань соскользнула с плеч Зуко, открывая его бледную кожу, покрытую сетью старых шрамов, Сокка издал негромкий, одобрительный звук где-то в глубине горла.       — Ты слишком долго носил эти доспехи, Зуко, — прошептал Сокка, прижимаясь губами к его обнаженной лопатке. — Пора их снять.       Суюки тем временем не теряла контроля над ситуацией. Она отстранилась от его губ всего на сантиметр, оставляя между ними лишь тонкую полоску раскаленного воздуха. Её руки скользнули вниз, к поясу его штанов. Она действовала с грацией воительницы — четко, мягко, не давая ему опомниться.       Зуко судорожно выдохнул, когда прохладный воздух палатки коснулся его груди, но тут же сменился жаром двух тел. Он чувствовал себя уязвимым, как никогда раньше — даже без магии он не чувствовал себя таким безоружным.       — Просто доверься нам, — тихо сказала Суюки, распутывая очередной узел.       Сокка помог ему освободить руки из рукавов, и одежда окончательно упала на спальник бесформенной грудой. Теперь, когда Зуко остался лишь в нижнем белье, он остро ощутил контраст: жесткие, мозолистые ладони Сокки на своих ребрах и мягкие, но сильные пальцы Суюки, которые теперь поглаживали его бедра, успокаивая и одновременно заставляя кровь бежать по жилам быстрее.       Принц невольно откинул голову назад, на плечо Сокки, подставляя горло под новые поцелуи. Его пальцы судорожно впились в колени, ища хоть какую-то опору в этом водовороте ощущений.       — Я... я не знаю, что делать, — признался он, и на этот раз в его голосе не было паники, только капитуляция.       — Тебе и не нужно знать, — Сокка перехватил его ладонь, переплетая свои пальцы с его. — Мы покажем.       Зуко вздрогнул — Суюки отстранилась. Её движения были отточенными и грациозными; она не сводила с Зуко горящего взгляда, пока её пальцы быстро расправлялись с завязками собственной одежды. Шелк соскользнул с её плеч, обнажая сильное, тренированное тело, подсвеченное мягким светом.       В этот момент внимание Зуко было бесцеремонно украдено Соккой.       Руки юноши из Южного Племени Воды, до этого согревавшие ребра принца, медленно и намеренно двинулись вниз. Зуко судорожно вдохнул, чувствуя, как широкие ладони Сокки проходятся по его животу, заставляя мышцы пресса непроизвольно сократиться. Когда пальцы Сокки скользнули под край оставшейся на Зуко одежды, добираясь до самого паха, принц издал звук, средний между стоном и протестом.       — Сокка... — выдохнул он, запрокидывая голову назад, прямо на плечо юноши.       — Тише, — пробормотал он ему в самую шею, обжигая кожу дыханием. — Ты же сам этого хочешь. Твой пульс говорит громче, чем ты.       Ладонь Сокки накрыла его, уверенно и властно. Тепло чужой руки было почти невыносимым в своей правильности. Зуко почувствовал, как по телу прошла волна дрожи, когда Сокка начал медленные, дразнящие движения, исследуя его реакцию.       Суюки, уже полностью освободившаяся от одежды, придвинулась ближе. Она опустилась на колени между разведенных бедер Зуко, глядя на то, как меняется выражение его лица — от шока к медленному, тягучему наслаждению.       Принц судорожно выдохнул, когда рука Сокки на мгновение исчезла, оставив после себя лишь жгучий след тепла. Но пустота длилась недолго: на ее место тут же легла ладонь Суюки. Её прикосновение было иным — чуть более нежным, но не менее уверенным. Она медленно проскользила пальцами по его животу вниз, перехватывая инициативу и заставляя Зуко непроизвольно выгнуться ей навстречу.       Пока Суюки удерживала всё внимание принца, за его спиной слышался шорох ткани. Сокка с поразительной для него скоростью избавился от своих одежд, отбросив их куда-то в угол палатки.       Через мгновение Зуко снова почувствовал за собой движение. Сокка вернулся, но теперь между ними не осталось ни единой преграды. Жар его обнаженного тела мгновенно передался Зуко, когда Сокка снова прижался к его спине, обхватывая его за плечи и грудь. Ощущение кожи к коже заставило принца вздрогнуть; он никогда не чувствовал себя таким... открытым.       — Вот так гораздо лучше, — прошептал Сокка, утыкаясь носом в сгиб шеи Зуко и вдыхая его запах — смесь сандала, огня и чего-то чисто индивидуального.       Суюки, видя, как Зуко зажат в этих двойных тисках нежности, подалась вперед. Она прижалась своей обнаженной грудью к его груди, заключая его в живой кокон. Теперь Зуко был буквально зажат между ними: горячий, твердый Сокка сзади и мягкая, пахнущая цветами Суюки впереди.       Зуко прерывисто вдохнул, когда губы Сокки начали свое медленное, методичное путешествие по его лопаткам. Каждый поцелуй казался клеймом — горячим и собственническим. Сокка не просто ласкал его, он изучал тело принца, задерживаясь на каждом шраме, на каждой напряженной мышце, заставляя их наконец расслабиться под этим напором нежности.       Сокка накрыл ладонь принца своей, переплетая их пальцы. Его рука была больше, грубее, но вела она с поразительной аккуратностью. Он медленно потянул руку Зуко вперед, преодолевая его минутное оцепенение.       Юноша почувствовал, как его пальцы, ведомые Соккой, коснулись обнаженной кожи Суюки. Она была атласной и горячей. Когда Сокка прижал его ладонь к её груди, Зуко ощутил под пальцами бешеное, живое сердцебиение девушки. Оно билось так же часто, как и его собственное.       — Почувствуй её, — выдохнул Сокка, продолжая покрывать плечо Зуко мелкими поцелуями.       Суюки тихо вздохнула, прикрыв глаза, и сама подалась навстречу, накрывая его ладонь своей сверху, помогая ему увереннее огладить её изгибы.       Его пальцы непроизвольно сжались, в то время как Сокка сзади одобрительно промычал, прижимаясь к его обнаженной спине еще плотнее, не оставляя между ними ни миллиметра свободного пространства.       Когда прохладные, натренированные пальцы Суюки вновь обхватили его член, Зуко выгнулся в руках Сокки. Стон застрял у него в горле, превратившись в хриплый вдох. Ритмичные, уверенные движения её руки выбивали остатки здравомыслия, заставляя его бедра непроизвольно подаваться навстречу этой ласке.       Сокка, почувствовав эту вспышку острого наслаждения в теле принца, не дал ему отстраниться. Он запустил пальцы в волосы на затылке Зуко, властно поворачивая его лицо к себе.       — Забудь обо всем, — прошептал Сокка, прежде чем впиться в губы Зуко глубоким, собственническим поцелуем.       Этот поцелуй был полной противоположностью нежности Суюки — он был требовательным, со вкусом вызова и скрытой страсти. В этот же момент свободная рука Сокки переместилась на грудь Зуко. Грубые, мозолистые пальцы воина Воды нашли его сосок и резко, дразняще сжали его. Двойная атака заставила Зуко вскрикнуть прямо в губы Сокки.       Воин Воды неохотно разорвал поцелуй, оставив губы принца влажными и припухшими, но лишь для того, чтобы в следующую секунду оказаться в плену у Суюки. Она подалась вперед, перехватывая его губы своими, и их поцелуй стал встречей двух равных стихий — страстной, быстрой и понимающей друг друга без слов.       Для Зуко это стало моментом наивысшего сенсорного перегруза. Суюки прижалась к нему всем телом, и теперь он чувствовал ее обнаженную грудь своей кожей. Это соприкосновение было мягким, но в то же время невероятно дразнящим, особенно когда Сокка сзади продолжал удерживать его, создавая живое кольцо из плоти и жара.       Рука Суюки не прекращала своего движения ни на секунду. Напротив, ее ритм стал более целенаправленным и жестким, именно таким, какой был нужен Зуко в этот момент. Она знала, как обращаться с оружием, и сейчас она обращалась с ним так же уверенно, доводя принца до предела.       Зуко задыхался, он видел, как они целуются над его плечом, видел их закрытые глаза и то, как их тела гармонично сплетаются вокруг него. Он был центром этого шторма, их общей точкой опоры.       Сокка, не прекращая целовать Суюки, снова нашел сосок Зуко, на этот раз не только сжимая его пальцами, но и слегка потягивая, что отозвалось внизу живота принца острой вспышкой. Зуко почувствовал, как мышцы его бедер сводит судорогой, а в глазах начинают плясать искры.       Зуко не успел опомниться, как слаженность их движений превратилась в нечто стихийное. Сокка и Суюки одновременно разорвали поцелуй, и на их лицах, обычно выражавших решимость или веселье, заиграли одинаковые, по-настоящему хищные улыбки. В тусклом свете лампы они выглядели как два охотника, которые наконец-то загнали самую редкую и строптивую добычу в угол.       Не давая принцу опомниться, Сокка мягко отстранился от него, в то время как Суюки надавила на плечи. Зуко повалился назад, на мягкий ворс спальника, разметав по нему свои темные волосы. Его дыхание сбилось, а в глазах застыло ошеломление — он чувствовал себя абсолютно безоружным, распластанным под их взглядами.       — Куда ты так торопишься, принц? — прошептал Сокка, нависая над ним и удерживая его руки над головой, переплетая свои пальцы с его. — Мы же только начали изучение... стратегии.       Зуко хотел что-то ответить, но слова застряли в горле, когда Суюки, не теряя ни секунды, скользнула вниз. Она опустилась на колени между его бедер, и её шелковистые волосы коснулись его кожи, вызывая новую волну дрожи.       Когда она склонилась над ним, и Зуко почувствовал первое, невероятно горячее и влажное прикосновение её губ к своей плоти, его спина дугой выгнулась над спальником. Он издал сдавленный, гортанный звук, зажмуриваясь так сильно, что перед глазами поплыли цветные пятна. Это было слишком — слишком остро, слишком интимно, слишком правильно.       — О, духи... — выдохнул он, теряя остатки связи с реальностью.       Сокка, видя его реакцию, низко рассмеялся и приник к его губам в новом поцелуе, заглушая его стоны, пока Суюки продолжала свою искусную работу внизу. Ритм её движений был гипнотическим, а горячее дыхание обжигало кожу.       Когда воин Воды медленно отстранился от губ Зуко, тяжело дыша и глядя на него потемневшими от желания глазами, принц выглядел совершенно дезориентированным: его щеки горели, волосы разметались по спальнику, а из груди вырывались прерывистые вдохи.       — Суюки, — негромко позвал Сокка.       Воительница на мгновение прервалась, подняв взгляд, затуманенный удовольствием. Она сразу поняла немую просьбу Сокки. С грацией кошки она сменила позицию, перебираясь выше. Теперь её бедра оказались по обе стороны от лица Зуко.       Принц замер, оказавшись в эпицентре этого невероятного сплетения тел. Прямо перед его глазами была Суюки — сильная, изящная и полностью обнаженная, а снизу он всё еще чувствовал жар её губ, когда она вновь склонилась к его паху, возобновляя ласку с еще большим усердием.       — Смотри, — прошептал Сокка. — Смотри, как она красива.       Зуко невольно подчинился. Он смотрел вверх, на плавные изгибы тела Суюки, чувствуя её близость. Запах её тела, смешанный с ароматом масел и разогретой кожи Сокки, кружил голову.       Но когда Сокка подался вперед, картинка перед глазами Зуко окончательно поплыла.       Воин Воды опустился на колени прямо перед лицом Зуко, но его внимание было сосредоточено на девушке. Он запустил ладони ей под живот, притягивая ближе к себе, и Зуко увидел, как губы Сокки коснулись нежной, влажной плоти девушки прямо над его головой.       Тихий, протяжный стон Суюки сорвался с её губ и эхом отдался внизу, где она продолжала ласкать Зуко. Принц чувствовал, как её тело мелко задрожало от прикосновений языка. Это было нечто запредельное: Зуко видел, как Сокка с жадностью и нежностью ласкает Суюки, чувствовал, как она вздрагивает от наслаждения, и одновременно сам сгорал от того, что она делала с ним.       Ритм воительницы стал рваным, более глубоким и отчаянным, подстраиваясь под ласки. Зуко видел, как напряглись мышцы Сокки, как его пальцы до белизны сжали бедра Суюки. Зрелище прямо перед его глазами, выбило из него последние остатки навязанного приличия. Завороженный влажными звуками и тихими стонами девушки, Зуко, поддавшись импульсу, неловко приподнялся на локтях.       Суюки на мгновение замерла, почувствовав его движение, но не отстранилась от его паха, лишь чуть шире развела бедра, давая ему пространство.       Зуко подался вперед. Его первый робкий мазок языком по чувствительной плоти был неуверенным и слишком осторожным — он никогда раньше не делал ничего подобного. Он почувствовал вкус соли и мускуса, ощутил, как дрогнули мышцы её бедер.       Сокка, заметив это, оторвался от своего занятия всего на секунду. Его глаза, подернутые дымкой желания, встретились с глазами Зуко. Вместо ревности или насмешки принц увидел в них дикий, первобытный восторг.       — Да... вот так, — прохрипел Сокка, его голос был сорванным и низким. — Не бойся ласкать её.       Поощрение подействовало на Зуко как искра на сухую солому. Теперь Суюки оказалась в эпицентре двойной ласки. Она запрокинула голову, и её стон, громкий и сорванный, заполнил палатку.       Зуко чувствовал, как губы Сокки иногда случайно касаются его собственных, когда они оба тянулись к одной и той же точке. Это хаотичное, жаркое переплетение тел превратилось в единый пульсирующий организм.       Суюки издала долгий, вибрирующий стон, который перешел в сдавленное ругательство. Её тело выгнулось дугой, пальцы до боли впились в бедра принца, а затем она резко отстранилась.       Зуко замер, мгновенно похолодев внутри. Паника, всегда сидевшая где-то глубоко под кожей, ударила в голову: «Я сделал больно? Я был слишком грубым? Я всё испортил?» Он уже открыл рот, чтобы начать сбивчиво извиняться, но слова застряли в горле.       Девушка не выглядела рассерженной. Её лицо раскраснелось, волосы прилипли к вискам, а глаза горели огнем. Она грациозно развернулась, оказываясь лицом к парням. Не разрывая зрительного контакта с Зуко, она медленно перекинула ногу через его бедра.       — Ты всё делаешь правильно, принц, — прохрипела она, и её голос был похож на шелест горячего пепла. — Просто мне нужно... больше.       Она уперлась ладонями в грудь Зуко, чувствуя, как бешено колотится его сердце.       Принц судорожно выдохнул, когда почувствовал, как Суюки начала медленно, сантиметр за сантиметром, опускаться на него. Это было невыносимо горячо и тесно. Он непроизвольно подался тазом вверх, ища полного слияния, и когда Суюки наконец приняла его целиком, из её груди вырвался новый, на этот раз торжествующий стон.       Зуко казалось, что он достиг предела чувственного восприятия, но реальность преподнесла ему новый, шокирующий урок. Он был полностью заполнен Суюки, её жаром и ритмом, когда почувствовал, как Сокка, до этого лишь наюлюдавший, сменил положение.       Он встал на колени позади девушки, его тяжелое, горячее дыхание обжигало её затылок.       Воин Воды собственнически обхватил Суюки руками, прижимая её тело к груди Зуко так плотно, что принц почувствовал каждый удар её сердца против своего.       А затем мир Зуко окончательно раскололся. Он почувствовал нарастающее давление — властное, твердое и настойчивое. Сокка, помогая себе рукой, начал медленно входить в то же тесное, раскаленное пространство, которое уже занимал Зуко. Принц замер, его глаза расширились до предела, а из горла вырвался нечленораздельный звук, похожий на сдавленный вскрик.       Это было физически невозможно, невероятно и... запредельно правильно. Зуко чувствовал, как член Сокки протискивается рядом с его собственным. Суюки издала высокий стон, её спина выгнулась, а пальцы впились в плечи Зуко, оставляя красные следы. Она была заполнена ими обоими, растянутая и восторженная этой двойной полнотой.       — Сокка... — выдохнул Зуко, его голос сорвался. — Что... что ты...       — Тише, — прохрипел Сокка над ухом Суюки, его голос вибрировал от напряжения. — Мы же команда, помнишь? Мы всегда всё делим вместе.       Воин Воды начал двигаться — медленно, поначалу почти осторожно, давая их телам привыкнуть к этой невероятной близости. С каждым его толчком Зуко чувствовал не только Суюки, но и Соккиу. Это было двойное удовольствие, двойной жар, который грозил превратить палатку в пепел.       Принц чувствовал, как его сознание окончательно гаснет, оставляя место лишь инстинктам. Он обхватил Сокку за затылок, притягивая его голову к своей через плечо Суюки, и их губы встретились в хаотичном, жарком поцелуе, пока внизу их тела сливались в единый, неразрывный узел.       В этом поцелуе было всё: и страх перед завтрашней кометой, и облегчение от того, что он больше не один. Движения парней внутри Суюки стали синхронными, тяжелыми и глубокими.       Воительница, захваченная этим двойным ритмом, прерывисто стонала прямо в изгиб плеча Зуко. Её кожа была влажной, а мышцы живота мелко подрагивали от напряжения. Не разрывая поцелуя парней, она нащупала свободную руку Зуко, которая до этого судорожно сжимала край одеяла, и с силой притянула её к своей груди.       Едва пальцы Зуко коснулись её горячей, напряженной плоти, он плотно обхватил её грудь ладонью, чувствуя, как затвердел сосок под его пальцами. Принц начал ласкать её — сначала робко, а затем всё более уверенно, сжимая и поглаживая чувствительную кожу в такт толчкам Сокки.       — Да... еще... — прохрипела Суюки, отрываясь от его плеча и запрокидывая голову назад.       Воздух в палатке стал настолько горячим и густым, что казалось, достаточно одной искры, чтобы всё вспыхнуло. Зуко чувствовал, как его собственное тело поддается этому первобытному ритму, но то, что происходило с Суюки, было за гранью его понимания.       Внутренние мышцы девушки начали судорожно, ритмично сокращаться, сжимая обоих парней в плотном, пульсирующем кольце. Этот неожиданный, невероятно сильный напор заставил Зуко вскрикнуть прямо в губы Сокки, который в этот момент снова приник к нему.       — Она... она сейчас... — прохрипел, прерывая поцелуй. Его глаза были широко распахнуты, зрачки затопили радужку, превращая взгляд в две бездонные черные дыры.       Темп стал лихорадочным. Парни больше не осторожничали, двигаясь мощными, вбивающими толчками.       Суюки запрокинула голову, её горло напряглось, а из груди вырвался протяжный, захлебывающийся стон.       Зуко чувствовал, как её внутренняя дрожь передается ему, как волны оргазма Суюки накрывают его, вытягивая из него последние капли самообладания. Его рука на её груди сжалась сильнее, он чувствовал каждое содрогание её тела. Сокка за её спиной издал низкий, гортанный рык, его движения стали резкими, почти конвульсивными.       В этот момент в палатке не осталось принца огня, воина воды или защитницы Киоши. Были только три души, сплетенные в один неразрывный узел, и чистая, ослепляющая энергия, которая была мощнее любой кометы в небе. Зуко почувствовал, что он тоже на грани — еще один толчок, еще одно сокращение мышц, и он просто рассыплется на искры.       Суюки выгнулась дугой, её тело свело мощной судорогой наслаждения. Она издала высокий, срывающийся в хрип стон, и в этот момент её внутренние мышцы сжались вокруг парней с невероятной, почти болезненной силой. Это был финальный капкан, из которого не было выхода.       Она рванулась вперед, впиваясь в губы Зуко отчаянным, жадным поцелуем. Принц почувствовал вкус её пота и соли, ощутил, как она дрожит всем телом, передавая ему электрические разряды своего оргазма.       Это стало последней каплей.       Зуко зажмурился так сильно, что перед глазами вспыхнуло белое пламя. Его тело напряглось, пальцы до белизны впились в бедра Суюки, и из его груди вырвался глухой, протяжный стон, когда он начал изливаться внутрь неё.       Сокка издал низкий рык, его движения стали резкими и короткими. Он крепко прижал Суюки к груди Зуко, словно пытаясь слиться с ними обоими в одно целое, и с резким выдохом кончил вслед за принцем.       Тишина, воцарившаяся в палатке, была оглушительной. Было слышно только три прерывистых, тяжелых дыхания и бешеный стук сердец, который, казалось, синхронизировался.       Суюки бессильно уронила голову на плечо Зуко, её волосы щекотали его шею. Сокка не спешил отстраняться; он обмяк сверху, тяжело дыша в затылок девушки. Зуко лежал неподвижно, глядя в потолок палатки невидящим взглядом. Его разум, всегда занятый войной, честью и планами, сейчас был абсолютно пуст и чист.       — Вау, — хрипло выдавил Сокка спустя минуту. — Кажется... кажется, план по «снятию стресса» сработал даже слишком хорошо.       Зуко почувствовал, как слабая, почти сонная улыбка коснулась его губ. Он осторожно приобнял Суюки, чувствуя её тепло, и свободной рукой нащупал ладонь Сокки, переплетая с ним пальцы. Комета могла прийти завтра, мир мог сгореть в огне, но в эту секунду здесь, на этом спальнике, он впервые в жизни чувствовал себя по-настоящему живым.

***

      В нескольких сотнях ярдов от лагеря, там, где прибрежные скалы врезались в серебристое полотно океана, ночная тишина нарушалась лишь мерным рокотом прибоя и ворчанием Аанга.       — Тоф, ну серьёзно! — Аанг в очередной раз споткнулся о выступающий корень и едва не выпустил из рук свой посох. — Ты сказала, что почувствовала странные вибрации в почве «критической важности». Мы идем уже полчаса! Здесь только камни и крабоомары.       Тоф шла впереди с невозмутимым видом, её босые ступни мягко касались земли, считывая малейшие колебания. Она даже не обернулась, лишь махнула рукой в сторону лагеря.       — Расслабься, легкие ноги. Считай это тренировкой на выносливость в ночных условиях. Мои «чувствительные пальцы» говорят, что нам нужно побыть именно здесь. Подальше от... — она на секунду замялась, и на её губах заиграла ехидная ухмылка, — ...излишнего шума.       Катара, которая до этого шла молча, резко остановилась. Она нахмурилась, переводя взгляд с безмятежной Тоф в сторону лагеря, где среди деревьев едва-едва угадывались очертания палаток. В голове сложился пазл: внезапное исчезновение Суюки, загадочный уход Сокки «проверить снаряжение» и Зуко, который полчаса назад выглядел так, будто у него сейчас искры из ушей полетят от напряжения.       — Подожди... — Катара медленно выдохнула, и её глаза округлились. — Тоф, ты ведь не из-за «вибраций почвы» нас сюда увела, верно?       Тоф остановилась и, наконец, повернулась к ним, скрестив руки на груди. Её «слепой» взгляд был направлен куда-то в сторону палатки Сокки.       — Скажем так, Сахарная королева, — протянула магистр магии Земли, — Твой братец и Принц-Несмеяна сейчас устроили там такой «спарринг» с Суюки, что почва под их палаткой дрожит буквально. И поверь мне, тебе — а уж тем более Аангу — лучше этого не слышать. У меня уши до сих пор горят, а я ведь просто стою на земле!       Аанг непонимающе моргнул.       — Спарринг? Ночью? Без нас? Это нечестно, я тоже хотел потренироваться с Зуко перед кометой!       Катара почувствовала, как её лицо заливает густая краска. Она прикрыла глаза рукой, издав тихий, мученический стон. Она слишком хорошо знала своего брата. Знала его неуемную энергию, его умение находить выход для стресса самым неожиданным образом и его странную, растущую симпатию к Зуко, которую тот неумело скрывал за ворчанием.       — О, Луна... — прошептала Катара. — Сокка, ты просто невозможен.       — Да ладно тебе, — Тоф хохотнула и преспокойно уселась на ближайший валун. — Зато завтра они будут самыми расслабленными воинами во всем мире. А пока... Аанг, хочешь я покажу тебе, как метать скалы по дуге? Нам тут куковать еще минимум час, пока они там не закончат свои «дипломатические переговоры».       Катара обернулась к лагерю. В ночном воздухе, казалось, действительно витало что-то новое — не тревога, а странное, дикое тепло. Она вздохнула, понимая, что идти назад сейчас — самая плохая идея в её жизни.       — Ладно, — сдалась она, присаживаясь рядом с Тоф. — Час так час. Но если Сокка завтра проспит общий сбор, я лично оболью их ледяной водой. Всех троих.