Let's put the end in friends...

Прижав телефон к уху, Т/и нарезала круги на крыльце университета. Пятничный вечер, пары давно закончились, редкие студенты и преподаватели выходили из стеклянных дверей, с опаской смотрели на небо и быстрыми шагами удалялись в сторону парковки или автобусной остановки. Небо медленно затянулось черными тучами,  слышались звуки грома. Ливень был неизбежен, счет шел уже на минуты, а Т/и все не удавалось найти себе приют на ближайшие дни. Она твердо решила —сегодня домой ни ногой, и еще утром кинула в сумку косметичку, зубную щетку, пару белья и любимую растянутую футболку для сна, но все кому бы она ни позвонила один за другим отказывали в ночлеге. Т/и раз за разом нажимала на кнопку вызова, чтобы через пару минут с раздражением сбрасывать звонок. И вот она ее последняя надежда: - Ким Сынмин, ты мне друг или нет? - Т/и раздраженно прошипела в трубку. - Друг…- растерянно ответил он. - Тогда в чем проблема? Я не перееду к тебе навсегда, успокойся! Это всего на пару дней! Мне нужно выспаться! - Почему ты не попросишь их уйти? - Я не могу так поступить с подругой. Она ждала почти год, это единственная неделя отпуска, которую ему дали за все время службы, я ее понимаю… Но я уже не выдерживаю этот секс парад, который марширует у меня за стенкой! - Неужели они такие громкие? - Стены у нас картонные! У меня такое впечатление, как-будто в соседней комнате гигантский кролик поймал мелкого шпица и долбит его уже который день подряд! - Она что лает в процессе? - в голосе Сынмина читалось неподдельное удивление вперемешку с заинтересованностью.  - Скорее скулит… Все я не хочу об этом! Как вспомню у меня мурашки по телу… - … - Я устала, Сынмо… Я хочу спать! Пусти пожалуйста! Всего пара ночей, ты меня даже не заметишь. Я знаю, что Феликс уехал, я посплю в его комнате… - Ликсу это не понравиться. - Да я готова на коврике у вас в коридоре спать! Пожалуйста! Меня все отшили! - Тебя ничего не смущает в твоей просьбе? Я все-таки одинокий мужчина, ты одинокая женщина… Пустая квартира… Ночь… - Прекрати! Ты прежде всего друг! Друг - существо бесполое, - на другом конце обиженно фыркнули. - Я сейчас повешу трубку, - зло сказал Сынмин. - Прости-прости-прости… я сама не понимаю, что несу от усталости!  - Раз так потерпишь еще пару дней, - ехидно ответил Сынмин. - Я же извинилась! Ты самый прекрасный одинокий мужчина на Земле, самый добрый, всегда готов прийти на помощь… - Лестью ты ничего не добьешься. - отрезал ее собеседник. - Ну пожааалуйста! Я правда уже не выдерживаю! А еще прикинь, ее парень совершенно не знает о существовании футболок. Я каждое утро встречаю его у холодильника полуголого с пакетом молока в руках! Я уже изучила все его татуировки… - Ты что на него пялишься? - Да попробуй тут не пялиться, когда всю ночь у тебя порно-аудио спектакль, а на утро накаченное татуированное тело рядом с холодильником! Сынмин, спасай! Я за себя уже не отвечаю! - Ладно, - тихо выдохнул он. - Супер! Спасибо-спасибо! Ты лучший! Во сколько мне приехать? - Да как хочешь, я дома!  - Отлично. Я тебя обожаю! Тогда я выезжаю! С меня вкусняшки!  - Не надо ничего. Пижаму не забудь! - буркнул он. - Если ты собираешься спать голой, тут уже я за себя не отвечаю. - Об этом можешь не беспокоиться! Спасибо огромное! Скинь адрес! - Т/и повесила трубку.  *** Через полчаса Т/и стояла перед дверью квартиры Сынмина и жала на звонок. Эффекта не было, рука на которой висел пакет с шестью банками пива уже порядком устала, и Т/и со злостью пнула дверь. «Неужели свалил? Вот засранец!» - и тут же представила, как придется дожидаться Сынмина, сидя на холодном полу и ловя на себе недоумевающие взгляды соседей, которые проходят мимо нее, направляясь в свои теплые, уютные квартиры. От отчаяния Т/и пнула дверью еще раз. Она распахнулась, Т/и увидела Сынмина в простой белой футболке и клетчатых пижамных штанах: - Ты чего буянишь? У нас звонок не работает, могла бы сразу постучать.  Т/и ввалилась в квартиру, протянула ему пакеты и замерла, уставившись на него. - Ну проходи, раз пришла. Что в пакетах? - Пиво и пицца. Скромные дары моему спасителю, - радостно протараторила Т/и, скидывая обувь.  - Это все мне?! - притворно удивился он, - ты значит есть не будешь? - Прекрати стебаться! Лучше покажи, где можно переодеться. На улице ливень, я насквозь промокла пока дошла до тебя от метро! - Так… я тебе постелил в моей комнате - вторая дверь налево. Дверь в конце коридора туалет/ванна, дверь направо - комната Феликса, я посплю там. - Я думала ты меня в комнате Феликса поселишь… - удивилась Т/и. - Ликс не любит, когда в его пространство вторгаются посторонние. - А ты не посторонний? - Нет, я - близкий человек, - серьезно произнес Сынмин. - И давно вы встречаетесь? - сквозь смех спросила Т/и. - Кончай, а! Иди переодевайся! - и он понес пакеты на кухню. Т/и быстро прошла в комнату. Мокрая одежда неприятно липла к телу, и ей хотелось по-скорее избавиться от этого склизкого ощущения на коже. Она бегло огляделась: окно, письменный стол, вешалка с одеждой, шкаф, стеллаж с книгами, кровать… На кровати лежало аккуратно сложенное большое махровое полотенце. - Сынмин, а я могу взять полотенце? - прокричала девушка, что есть мочи. - Бери! - послышался крик в ответ. — Я тебе приготовил! Одежду кинь в машинку в ванной! Т/и схватила полотенце и побежала в ванную. Горячий душ - это единственное, о чем она могла думать сейчас. Отогревшись в  душе, Т/и вернулась в комнату Сынмина. Вот тут-то и пришло время осмотреться. Здесь царил порядок, не такой искусственный, который бывает, когда убирают к приходу гостей, и не замороченный, как у людей с проблемами контроля, когда вещи расставлены по линеечке, подчиненные странной, но четкой логике. Порядок был естественным, живым, чувствовалось, что хозяин комнаты просто привык так жить, чтобы каждой вещи было свое навсегда отведенное место. Т/и даже стало немного неловко за свою утопающую в хаосе комнату, где стул выполнял роль вешалки, а на столе вечно высились башни грязных кружек. Внимание Т/и привлекла гитара, которая стояла на подставке у книжных полок. Она подошла и легонько провела пальцами по струнам. Пару раз, еще в школе, она слышала как Сынмин играет и поет, и до сих пор помнила как завораживают звуки его голоса, как бегут от него мурашки по всему телу, а сердце начинает биться с такой частотой, что кажется вот-вот выпрыгнет из груди. Но для нее он больше не пел. Да и тогда, если честно, он пел не для нее.  Т/и повернулась к книжным полкам и начала внимательно их изучать. Книги - эту она читала, они ее как-то обсуждали с Сынмином, а другие нет, надо будет спросить его стоит ли. Вот старая фотография с родителями — здесь он такой милый ребенок. Вот бейсбольный мяч с чьим-то автографом — Сынмин показывал его и рассказывал про матч, и про то, как он получил автограф своего любимого игрока, но Т/и не запомнила ни имени, ни названия команды. Еще одна фотография — компания парней в нелепых позах, явно пьяные, но такие счастливые. Его друзья с факультета, Т/и их не знала, только Феликса, но это исключение — его знали все. Странно, они общались  уже много лет, но она не знала его друзей, он не знал ее, они ни разу не были друг у друга в гостях, если задуматься, она впервые видит его квартиру. Т/и не представляла даже есть ли у Сынмина девушка в данный момент. А вдруг есть? А она напросилась пожить пару дней. Будет неловко. Это была неприятная мысль и не из-за того, что Т/и стала кем-то неудобным, а из-за того, что на секунду перед глазами появилась идиллическая картинка того, как Сынмин обнимает какую-то… Она отогнала ее и продолжила свою инспекцию. Ее взгляд застыл на концертных билетах, бережно пришпиленых кнопкой к стенке стеллажа. Т/и протянула руку, сняла кнопку и аккуратно взяла их: «Странно. Он сохранил».  На этот концерт они ходили вместе год назад. Воспоминание о нем было спрятано на самой дальней полке ее памяти:  Выход группы, рывок толпы,  и вот Сынмин уже обнимает ее со спины в попытке уберечь от участи быть раздавленной. Пройдет пара песен, толпа расслабится и перестанет напирать, но он не расцепит рук, а Т/и не попытается выбраться из его объятий и уклониться от окутавшего ее чувства комфорта, от его такого теплого, приятного запаха с нотками бергамота и ванили. Они простояли так два часа, время от времени покачиваясь в такт музыке и подпевая голосу солиста. Но стоило им покинуть концертную площадку, и магия рассеялась: Т/и села в такси, Сынмин направился к метро.  Они встретились в следующий четверг, чтобы пообедать. Все опять было как прежде, только невидимая стена, которую эти двое так старательно по кирпичику выстраивали между друг другом, казалось, стала еще прочнее. Они никогда не обсуждали то, что случилось, и Т/и решила, что он предпочел об этом забыть или не придал значения. Но вот она стоит, застыв, посреди его комнаты и держит в руках билеты на тот самый концерт, и всеми силами пытается заглушить голосок надежды, который опять предательский зашептал где-то очень глубоко внутри. Из оцепенения Т/и вывел стук в дверь: - Эй! ты там не умерла? Я зайду? - донесся голос Сынмина из-за двери.  - Подожди, я не одета! - Т/и попыталась быстро прикрепить билеты на место, но кнопка все никак не хотела втыкаться обратно в стенку стеллажа. - Две минуты! - Давай быстрей!  Наконец-то ей удалось пришпилить билеты обратно. Т/и критически оглядела место преступления — все как было, и отошла от полок, чтобы не привлекать внимания. - Все заходи!  Дверь приоткрылась, и Сынмин заглянул в комнату. Было заметно, что ему непривычно присутствие кого-то постороннего в его пространстве, тем более девушки. Он не решался войти в собственную комнату, как будто она уже и не была его, как будто здесь ему были уже не рады. - Что ты так долго? - спросил он. - Рылась в моих вещах? - Ты что такое говоришь? - возмутилась Т/и, вспоминая как минуту назад пыталась скрыть следы своего любопытства. - Я шучу, - улыбнулся Сынмин. - Есть пойдем! Т/и с облегчением выдохнула - не заметил. Они направились на кухню, где уже ждали пиво и пицца. *** Сынмин в естественной среде обитания. Интересная картинка. Т/и смотрела на него и не могла понять, что именно было не так, почему он выглядел по-другому. Т/и казалось, что перед ней опять тот мальчишка, который перевелся в ее школу на последнем году обучения, тот самый парень лучшей подруги, который нравился ей чуть больше, чем следовало бы. Те же взъерошенный волосы, очки в толстой черной оправе, за которыми  светятся озорными искорками хитрые карие глаза. Он болтал без умолку и смеялся без остановки тем же заразительным дурацким смехом, не сдерживаясь, так что пиво шло носом, и он долго чихал, отфыркиваясь прямо как милый щенок. Т/и давно не видела его таким. В их привычные посиделки за обедом среди гула разговоров посетителей небольших ресторанчиков Сынмин был более сдержан и спокоен, но здесь на маленькой кухне, где не было никого кроме них, он отпустил себя. Т/и неожиданно поняла, как она скучала по нему все это время, как сильно теперь ей хотелось видеть его только таким и только для себя. - Ну что ты теперь каждый раз будешь напрашиваться в гости, когда твоя соседка будет приводить своего тестостеронового кролика? - он собирал мусор со стола после их скромного ужина. Т/и сидела напротив, допивая вторую банку пива.  - Надеюсь нет. А что? - Да вот подумываю брать с тебя арендную плату. Когда ты говоришь он демобилизуется? - Сынмин посмотрел на нее, слегка сощурив глаза и наклонив голову, ожидая ее ответа. - Надеюсь к тому времени она съедет или мне придется искать новую квартиру — этот дуэт я не выдержу. - Жаль, а то я уже рассчитывал сдать тебе наш коврик у двери. Готов даже приобрести его ради такого случая, - он повернулся к раковине и включил воду. - Можно подумать вы не сталкиваетесь с этой проблемой. Вот что ты делаешь, когда Феликс приводит девушку? - Ну как минимум не стою под дверью и не слушаю чем они занимаются, - Сынмин засмеялся, но продолжил серьезней. - Обычно я уезжаю к родителям на эти дни.  Он стоял спиной, и Т/и не видела его выражение лица, но услышала, как в голосе проскользнуло раздражение, эта тема была явно ему не приятна, но ее уже несло,  и остановиться с расспросами она не могла. Это была месть за все ехидные шуточки, которые она услышала в свой адрес этим вечером. - Феликс тоже? - с издевкой спросила Т/и.  - Что тоже? - непонимающе спросил он. - Когда ты приводишь девушку, он вынужден уходить из дома?  Сынмин резко выключил воду и, не поворачиваясь к Т/и, тихо и спокойно произнес: - Я не привожу сюда девушек. И если ты так пытаешься выяснить есть ли у меня кто-нибудь, то ответ - нет. После твоей дрожайшей подруги я ни с кем не встречался, - это прозвучало излишне резко, так что Т/и растерялась и опустила глаза, уставившись на пустую банку пива в своих руках. Повисла неловкая пауза.  *** «Два года? Они же расстались сразу после выпускного! У него никого не было два года? - крутилось в голове у Т/и. - Он, что монах? Что же там такое у них произошло?»  Т/и начала перебирать в голове все их встречи за время учебы в университете. И правда она никогда не видела его с девушкой. Она не задумывалась почему. Сынмин всегда держали легкую дистанцию, не распространялся о своей личной жизни, и Т/и приняла это как данность. Она не знала настоящую причину расставания Сынмина и ее подруги, та ей тоже ничего не рассказывала. После окончания школы подруга уехала продолжать учебу заграницей и оборвала все контакты как с Сынмином, так и с ней самой. Т/и казалось это нормальным — отношения и дружба не выдержали испытание расстоянием, так бывает. Но, видимо, она не знала чего-то важного, из-за чего для Сынмина эта тема была болезненной. - У меня есть попкорн, - Сынмин резко прервал молчание.  - Что? - Т/и вынырнула из своих мыслей и вопросительно посмотрела на него. - Говорю: у меня есть попкорн! У нас еще осталось пиво, давай посмотрим кино, если ты еще не устала. - Я не устала, давай! - ответила Т/и с излишним энтузиазмом. Она помогла убрать кухню. Они сделали попкорн и устроились на его кровати перед ноутбуком, молча уставившись на экран. Фильм был скучный, или Т/и, все вспоминая слова Сынмина,  не могла на нем сконцентрироваться. У нее в голове пульсировало: «ДВА ГОДА!» Она не могла успокоится: «Господи какая же ты дура! И ты же рассказывала ему постоянно про свои неудачные свидания: и о том придурке, что начал лапать тебя за колени в кино, как только погас свет, и о том жлобе, который просил вернуть деньги за кофе, после того как ты отказалась приглашать его к себе, и о всех-всех других. А когда ты рассталась с «тем самым», который и был таким только два месяца, ты ныла ему,  как тебе плохо и как ты не хочешь больше жить без этого придурка. Сынмин был рядом, слушал, он всегда очень хорошо слушал, поддерживал, не осуждал, смешил, чтоб тебе не было грустно. И все это время он сам был один. А ты же ни разу, ни разу не спросила: «Сынмин, а ты вообще как? Тебе не одиноко? У тебя все в порядке?» Ты дура, Т/и! Бесчувственная, эгоистичная дура!»  Т/и не покидало чувство, что там на кухне она ляпнула лишнего, ее съедал стыд за слова, за поведение, за черствость и невнимание к близкому человеку. Она украдкой поглядывала на Сынмина, стараясь уловить признаки раздражения и злобы на его спокойном красивом лице, но он, казалось, был полностью поглощен происходящим на экране и ничем не выдавал обиду. Это успокоило Т/и, она решила отпустить ситуацию и сосредоточиться на кино. Однако бессонные ночи быстро дали о себе знать, и Т/и сама не заметила как заснула, не досмотрев и половины фильма.  *** Т/и открыла глаза и обнаружила себя лежащей на груди мирно спящего Сынмина. Она оглядела комнату, ноутбук стоял на столе, рядом чашка с недоеденным попкорном и две так и не открытые банки пива. Сынмин крепко обнимал ее во сне. Т/и аккуратно, чтобы не разбудить его, выпуталась из объятий и села на кровати. Она рассматривала спящего Сынмина, его лицо в свете уличных фонарей пробивавшемся сквозь незакрытое окно, казалось нереальным. Кожа как-будто светилась теплым медовым светом, до нее так и хотелось дотронуться, и Т/и не удержалась — протянула руку и легонько провела указательным пальце по носу Сынмина от бровей к острому кончику, когда ее рука уже готова была спуститься ниже, Сынмин перехватил ее и притянул Т/и обратно к себе, заставив занять прежнее положение. - Спи давай! Ты же устала, - пробормотал он, зевая, и легонько чмокнул Т/и в макушку. Т/и вскинулась от неожиданности так, что ее лицо оказалось прямо напротив лица Сынмина: - Ты чего творишь? - Ничего. Ты первая начала, - ответил он с самым наивным взглядом, на который только был способен. Они замерли, уставившись друг на друга. Лицо Сынмина было так близко, что Т/и чувствовала его теплое дыхание на своей щеке. Она не могла оторваться от этих по-щенячи округлившихся глаз, в которых плясали озорные искорки, от этой милой невинной улыбки. В этот момент она очень четко осознала, как сильно ее тянет к Сынмину, он был как самый мощный магнит, и этому чувству невозможно было противиться. Т/и прильнула к его губам, это было импульсивно, неожиданно для нее самой, но так необходимо в данную минуту. И Сынмин ответил, не сразу, но ответил. Они слились в нежном, бережном поцелуе, будто старались не расплескать это новое ощущение единение, которое только родилось и  казалось таким хрупким сейчас. Т/и почувствовала, что стена отчуждения, которую они настойчиво оберегали все эти годы, рухнула в одну секунду и внутри появилась невообразимая легкость и ощущение что то, что происходило сейчас между ними, было единственно правильным. Сынмин оторвался от губ Т/и: - Ты что делаешь? Я же предупреждал, что мне будет трудно себя сдерживать! - А кто тебе сказал, что нужно себя сдерживать? - поздновато для флирта, но Т/и сыграет в эту игру. Сынмин прижал ее к себе и в следующую секунду швырнул на кровать, навис над Т/и всем телом и впился в ее губы обжигающе страстно, требовательно. Т/и задохнулась в этом поцелуе и схватилась руками за его футболку. Сынмин в мгновение освободился от этого лишнего элемента одежды и предстал перед ней во всем великолепие своего накаченного худого тела. Т/и скользнула взглядом по его и торсу вниз, и от нее не укрылось его сильное возбуждение. Ее захлестнуло желание, она потянулась к нему всем телом. Их тела переплелись в хаотичном причудливом танце ласк, их губы искали друг друга, дыхание сбивалось, они захлебывались во внезапно поглотившем их желании. Но первая волна спала. Освободив Т/и от остатков одежды, Сынмин уложил ее на спину и начал неторопливо исследовать руками ее тело. Он делал это с азартом первооткрывателя, считывая каждую реакцию, каждый сбивчивый стон, которым она откликалась на его прикосновения. Ее кожа становилась влажной от жара касаний, и Сынмин с наслаждением прильнул к ней, пробуя на вкус сначала шею, потом ключицы, медленно спускаясь к ореолам сосков. Добравшись до своей цели,  он обхватил один губами и нежно втянул, одновременно проводя языком вокруг самой вершины. Т/и казалось, будто ток пронизывает все ее тело, она непроизвольно выгнула спину подаваясь навстречу его губам. Сынмин улыбнулся довольный произведенным эффектом и, не прекращая ласкать ее грудь, скользнул рукой вниз, заставив послушно раскрыть бедра. Он, едва касаясь, провел ладонью по входу во влагалище, убеждаясь, что там уже достаточно влажно, чтобы Т/и могла принять его ласки, и, нащупав нежный маленький комочек клитора, начал, слегка надавливая, водить по нему своими тонкими сильными пальцами. Т/и стонала и извивалась под его руками. Он ласкал ее, как-будто настраивая гитару, старался уловить нужный звук, который бы означал именно ту степень наслаждения, до которой он хотел довести свою жертву. Т/и бедром чувствовала насколько сам Сынмин был возбужден, но он не давал ей даже малейшей возможности к себе прикоснуться.  Инструмент не должен сбивать исполнителя. Когда она в очередной раз попыталась опустить руку и дотронуться до его пульсирующего желанием члена, он перехватил ее, резко прервав свою игру на теле Т/и. Он поднялся к ней, так чтобы можно было увидеть ее раскрасневшееся лицо и горящие мольбой о продолжении глаза. Наклонился самому к уху и еле слышно прошептал:  - Я могу? В это мгновение его ладонь обхватила ее грудь, он пропустил сосок между средним и указательным пальцем и слегка сдавил его. Т/и давно была не в силах сопротивляться и почти закричала: - Да! Сынмин резко отпрянул от нее, метнулся к письменному столу, открыл верхний ящик и достал презервативы.  Т/и поднялась на локтях от изумления: «Два года никого не было, говоришь, или ты так к моему приходу готовился, Ким Сынмин?» - пронеслось у нее в голове. Но парень не дал ей провалиться в ненужные мысли. Через мгновение он уже целовал ее с еще большей страстью и желанием. Т/и обхватила его шею руками, пытаясь прижать как можно ближе к себе, хотя ближе уже казалось бы невозможно. Сынмин вошел в нее без резких движений, медленно и аккуратно погружая свой член на всю длину. Т/и чувствовала, как он наполняет ее, завоевывая и подчиняя себе, заставляя податься навстречу. Сынмин замер на несколько секунд, привыкая к новым ощущениям, и начал медленно и уверенно двигаться. Он дразнил Т/и, играл с ней, то ускоряя, то замедляя темп, погружаясь в нее полностью или зависая у входа так, что она начинала умоляюще стонать его имя. Сынмин наслаждался ей: она металась под ним, лихорадочно искала его губы, впивалась пальцами в его спину, как в спасательный круг. Т/и балансировала между невыносимой жаждой разрядки и желанием, чтобы эта сладкая пытка не заканчивала никогда. Но и ее мучитель не мог продолжат  вечно, ритм движений стал ровнее, четче, резче. Внезапно удовольствие захлестнуло Т/и с такой силой, что она даже не поняла, что за звук оглушил ее в момент кульминации, то ли кровь, которая пульсировала, взрываясь в венах, то ли ее собственный крик:  - Сынмин!  Да она кричала,  и от этого крика Сынмин уже не смог контролировать себя — несколько отрывистых фрикций, и он с рыком упал на кровать рядом с задыхающейся и дрожащей Т/и. *** Т/и и Сынмин лежали в уютной темноте маленькой спальни, приходя в себя после только что случившегося взрыва. Она смотрела в потолок, пытаясь осознать произошедшее: «И что дальше? Кто мы теперь друг другу? Что я опять натворила?» - навязчивые мысли крутились и крутились в голове, из самых глубин сознания поднималась тревога. Сынмин же прижался к ней всем телом, зарылся носом в ее плечо и медленно нежно водил пальцами по ее животу, груди, ключицам. Казалось он ни о чем не думал, просто наслаждался моментом еще не прекратившейся близости. - Т/и… - тихо позвал он. - Т/и! Она вздрогнула и повернулась к Сынмину: - Что? - Я … - но он не смог договорить, Т/и испуганно зажала ему рот ладонью. Т/и за секунду охватила паника: «Что он сейчас собирается сказать? Это рано!!! Рано!! А что мне ответить?! Нет ну я готова ответить! Или не готова? Еще рано! Он с ума сошел???» Сынмин посмотрел в ее испуганные глаза, улыбнулся, и оставил на ладони, закрывшей ему рот, едва ощутимый поцелуй. Его позабавила растерянность Т/и, в этот момент она выглядела очень мило, как потерявшийся маленький котенок. Он убрал ее руку ото рта и медленно четко отделяя каждое слово произнес: - Я. Пошел. В. Душ. — Сынмин задорно рассмеялся, одним рывком вскочил с кровати и скрылся за дверью. Т/и охватил стыд, она зарылась лицом в подушку и в отчаянии застонала: «Господи, ну какая же ты идиотка!» *** На утро Т/ и и Сынмин проснулись в объятиях друг друга. Они вместе готовили завтрак, болтали, много смеялись  и занимались любовью. Впереди было еще два дня, чтобы насладиться друг другом. Они молчаливо согласились просто прожить этот момент. А что дальше, они решат как-нибудь потом.