Позволь мне любить тебя

В огромном стеклянном здании «Глобал Консалтинг» Антон Шастун появился полгода назад. В должности ведущего менеджера отдела по работе с ключевыми клиентами. Он быстро влился в коллектив: улыбчивый, высокий, с вечно взлохмаченными русыми волосами и цепким, но добрым взглядом зелёных глаз. Он помнил имена всех секретарш, приносил кофе в отдел аналитики по утрам и ни разу не повысил голос на стажёра. На другом этаже, в кабинете с видом на Москву-Сити, восседал Арсений Попов. Начальник отдела стратегического развития. Тёмные, всегда идеально уложенные волосы, острые скулы, взгляд исподлобья и репутация человека, который раздавит конкурента голыми руками, если понадобится. Он был красив той опасной, холодной красотой, от которой хотелось или бежать, или, наоборот, подойти поближе, чтобы обжечься. Они практически не пересекались. Только в лифте. Антон всегда здоровался первым, с лёгкой полуулыбкой, от которой у Арсения почему-то начинало дергаться веко. В ответ — либо ледяной кивок, либо полное игнорирование с демонстративным надеванием наушников. — Он просто завидует твоему обаянию, — как-то сказала Оксана, их общая коллега из бухгалтерии, подливая Антону чай. — Не думаю, — Антон пожал плечами, наблюдая, как Арсений, словно чёрная пантера, прошествовал мимо их опенспейса, даже не повернув головы. — Но у него отличный вкус в одежде. И профиль. — Ты опять? — Оксана закатила глаза. — Антон, он же тебя игнорирует. В упор не видит. — Видит, — уверенно сказал Антон, проводя пальцем по кружке. — Просто пока не знает, что делать с тем фактом, что я ему нравлюсь. Оксана поперхнулась чаем. Антон весело подмигнул ей и уткнулся в ноутбук. ••• — Нет. Только не это. Пятничное утро началось с того, что Арсений зашёл в кабинет гендиректора через пять минут после Антона. Директор, пожилой, но энергичный мужчина, с довольным видом развёл руками. — Попов, Шастун. Садитесь. У меня для вас подарочек. Антон сидел на стуле, спокойно сложив руки на коленях, и улыбнулся уголком губ, когда Арсений вошёл. Тот демонстративно занял место как можно дальше, отодвинув стул с противным скрежетом. — «Азимут», — начал директор. — Наши старые, но очень нервные партнёры. Они хотят новый контракт. Эксклюзивный. Условия… капризные. Я хочу, чтобы вы оба поехали в Питер на следующей неделе. Сделали им презентацию, наладили личный контакт. Провели там три дня. Уговорили. Шастун — клиентский сервис, обаяние, убеждение. Попов — стратегия, цифры, аналитика. Вы дополняете друг друга. — Я не работаю в паре, — отрезал Арсений, даже не глядя на Антона. — Тем более в командировках. Я возьму аналитику с собой, а презентовать могу и сам. — Не можешь, — спокойно возразил директор. — Ты пугаешь клиентов, Арсений. Твоё лицо — это оружие массового поражения, но нам нужно подписание контракта, а не военная операция. Поэтому поедут двое. Билеты и номера в «Астории» уже забронированы. Антон почувствовал, как по спине пробежал холодок от злости, исходившей от Арсения. Тот сжал челюсть так, что заиграли желваки. — Это приказ, — добавил директор, переводя взгляд с одного на другого. — Не подведите. В коридоре Арсений шёл так быстро, что Антону пришлось почти бежать, чтобы его догнать. — Слушай, — начал Антон, — я понимаю, что это не в твоём стиле, но, может, попробуем сделать вид, что мы коллеги? Хотя бы на три дня? Кофе буду носить, портфель открывать. Арсений резко остановился, развернулся и уставился на Антона в упор. Глаза — ледяная синева, ни намёка на тепло. — Шастун, я буду делать свою работу. Ты — свою. В Питере ты не существуешь для меня. Не заговаривай со мной, не стой рядом и, ради бога, не пытайся «налаживать контакт», как ты это называешь. Я не клиент, которому нужно улыбаться. — А кто ты? — спросил Антон, не сбиваясь с добродушного тона. — Я — тот, кто сделает этот контракт, пока ты будешь раздавать комплименты секретаршам. Арсений развернулся и ушёл, оставив после себя запах дорогого парфюма и злости. Антон проводил его взглядом, прислонившись к стене. — Какой же ты колючий, — тихо сказал он сам себе. — И красивый до невозможности. ••• Питер. День первый.  «Астория» встретила их мокрым снегом и дореволюционной роскошью. Номера оказались соседними, с общей дверью, которую, к облегчению Арсения, можно было закрыть на ключ с обеих сторон. Антон, напротив, тут же открыл свою дверь и заглянул в коридор. — Ух ты! Можем ходить друг к другу в гости, не выходя в общий коридор. Удобно. — Нет, не можем, — раздался глухой голос из-за стены. Антон усмехнулся и начал распаковывать вещи, аккуратно развешивая в шкафу рубашки. Подготовка к презентации затянулась до ночи. Антон сидел у себя с ноутбуком, правил текст выступления, подбирал метафоры для сложных финансовых схем, которые накидал Арсений. Тот прислал материалы по внутренней почте сухим, чётким файлом, без единого лишнего слова. Антон переслал ему свою часть для ознакомления, добавив в конце: «Смена имиджа: предлагаю тебе говорить о стратегии, а я возьму на себя „мягкую силу“. И кстати, у тебя красивый голос для презентаций. Не то чтобы я его часто слышал в офисе, но сейчас, надеюсь, исправлю это)» Ответа не было два часа. Антон уже лёг в кровать с книгой, когда пришло уведомление. Одно слово: «Принято». На следующее утро Арсений вышел в коридор ровно в 8:00 и наткнулся на Антона, который стоял у его двери с двумя стаканами кофе. — Доброе утро, — Антон протянул ему стакан. — Американо с ореховым сиропом. Я запомнил, как ты в офисе заказываешь. Только там бариста постоянно путает. Арсений замер. Кофе пахло идеально. Ему очень хотелось взять стакан. Но он взял себя в руки, скрестил руки на груди. — Я не пью кофе с почти незнакомцами. — Мы уже почти сутки знакомы, Арсений. Даже живём по соседству. Это формально делает нас соседями. А соседям принято желать доброго утра и угощать кофе, — Антон не убирал руку. Его взгляд был открытым, спокойным, без тени давления. — Мы не соседи. Мы сотрудники, случайно оказавшиеся в соседних номерах. — Это самое романтичное определение командировки, которое я слышал, — улыбнулся Антон. Арсений на секунду растерялся. Улыбка у Шастуна была… тёплой. Слишком тёплой. Он резко выхватил стакан, чуть не пролив содержимое. — Не думай, что это что-то меняет. — И не думаю, — Антон поднял руки в примирительном жесте. — Просто кофе. Идём, нас такси ждёт. Офис клиента находился в историческом центре. Всю дорогу в такси Арсений смотрел в окно, делая вид, что его безумно интересуют мокрые питерские крыши. Но краем глаза он видел, как Антон настраивал планшет, проверял зарядку, тихо напевая себе под нос какую-то мелодию. Он не лез в разговоры, не пытался нарушить его личное пространство, но его присутствие чувствовалось — спокойное, надёжное, отчего это было ещё более раздражающим. Презентация прошла… не идеально. Клиенты оказались те ещё монстры: требовали невозможного, перебивали, смотрели свысока. Арсений начал закипать, его голос становился всё жёстче, а цифры — острее. Он чувствовал, что сейчас просто пошлёт их всех к чёрту, и плевать на контракт. Но тут в разговор вмешался Антон. Он не перебил Арсения, не стал его одёргивать. Он просто подошёл и положил свою ладонь ему на плечо, чуть сжимая. Арсений вздрогнул от неожиданности, но замолчал. Антон плавно перехватил инициативу, переведя всё в другое русло: «Да, мы понимаем ваши риски, поэтому давайте посмотрим на это с другой стороны. Арсений, вы ведь именно это хотели сказать?», «Это блестящая мысль, давайте я покажу, как это будет выглядеть в итоговом отчёте». Он делал это мягко, ненавязчиво, каждый раз возвращая слово Арсению, подчёркивая его экспертность. И колючий, взвинченный Попов начал… успокаиваться. Под конец встречи, когда клиенты, наконец, сменили гнев на милость и согласились на предварительные условия, Арсений сидел, откинувшись на спинку стула, и исподлобья смотрел на Антона. Тот что-то живо обсуждал с главным бухгалтером, улыбаясь той самой своей фирменной улыбкой. В такси, по пути в отель, они ехали в тишине. Первым её нарушил Арсений. — Зачем ты это сделал? — Что именно? — Антон повернул голову. — Ты… не дал мне их послать. И подставился. Если бы они не согласились, вся ответственность легла бы на тебя. — Во-первых, ты бы их послал, и мы бы потеряли контракт. А я люблю свою работу, — Антон говорил спокойно. — Во-вторых, никто не подставлялся. Мы одна команда на этом проекте, забыл? Я просто поддержал тебя. У тебя отличная стратегия, Арс. Но твой стиль ведения переговоров иногда напоминает… ну, знаешь, таран. — Таран работает, — буркнул Арсений, но в голосе уже не было прежней злости. — Работает, — согласился Антон. — Но с тараном можно и в стену въехать. А я тут, чтобы показать, где дверь. Арсений фыркнул, что у него, видимо, означало смех. Он снова уставился в окно, но на этот раз его плечи были чуть расслаблены. ••• День второй. Вечером Антон постучал в дверь, ведущую между номерами. — Чего? — спросил Арсений, не открывая. — Я заказал ужин в номер. На двоих. Не хочу есть один в чужом городе. А ты, судя по тому, что я не слышал, чтобы ты выходил, тоже не ел. — Я закажу себе сам. — Уже поздно. Ресторан отеля закрывает кухню через десять минут, а доставка из города — час. Давай не будем геройствовать? У меня тут паста с морепродуктами, ризотто с трюфелем и тирамису. И бутылка хорошего итальянского. Тишина. Потом щелчок замка. Арсений открыл дверь. Он был в чёрной футболке и домашних штанах, без своей обычной брони из дорогого пиджака и безупречной причёски. Волосы чуть растрепаны, на лице — усталость. Антон подумал, что так он выглядит ещё лучше. Более… живым. — Ты вечно всё продумываешь, да? — спросил Арсений, проходя в его номер. — Стараюсь, — Антон прошёл к столу, на котором уже стоял поднос. — Присаживайся. Они ели в тишине, которая была уже не напряжённой, а скорее уютной. Арсений пил вино быстрее, чем ел. Антон наполнял его бокал, не задавая лишних вопросов. — У тебя на руке татуировка, — вдруг сказал Арсений, кивнув на рукав рубашки Антона, который чуть закатался. — Ага. Иероглифы. «Слушать сердце», — Антон закатал рукав, показывая. — Сделал после того, как понял, что слишком долго жил по чужим указаниям. А у тебя? Есть? Арсений покачал головой, делая ещё глоток. — Я не люблю, когда на теле что-то есть. Люблю чистоту. Контроль. — То есть ты любишь всё контролировать? — Антон чуть наклонил голову. — А ты нет? — Арсений резко поднял на него глаза. В них плескалось не только вино, но и что-то ещё. Вызов. — Неа, — легко ответил Антон. — Я люблю доверять. И наблюдать. Смотреть, как человек раскрывается, когда перестаёт контролировать себя. Это интереснее любой стратегии. Повисла пауза. Арсений медленно поставил бокал. Взгляд стал тяжелее. — Ты флиртуешь со мной, Шастун? — спросил он в лоб. Голос низкий, с хрипотцой. — Флиртую, — так же прямо ответил Антон, не отводя глаз. — С первого дня, как тебя увидел. Но ты был слишком занят, делая вид, что меня не существует. — Потому что я не… — начал Арсений, но запнулся. — Не что? — Антон подался вперёд, опираясь локтями о стол. — Не любишь мужчин? Или не любишь тех, кто смотрит на тебя не как на начальника отдела стратегического развития, а как на красивого мужчину, от которого у меня внутри всё переворачивается? Арсений сглотнул. Воздух в комнате стал густым. — Ты… невозможен, — выдохнул он. — Я знаю, — Антон улыбнулся, и в этой улыбке не было насмешки, только искренняя теплота. — Но ты не прогоняешь меня. Это хороший знак. Арсений резко встал, прошёл к окну, упёрся лбом в холодное стекло. Антон остался сидеть, давая ему пространство. — Ты меня пугаешь, — тихо сказал Арсений, не оборачиваясь. — Почему? — Потому что ты… настоящий. Ты не пытаешься что-то из себя строить. Ты просто берёшь и делаешь. Кофе, ужин, поддержка на переговорах. И ждёшь. Это… неестественно. — Для тебя — может быть. Для меня — это единственный способ быть рядом с человеком, который мне нравится. Я не умею давить. Я умею ждать и заботиться. Арсений развернулся. Его лицо было бледным, губы сжаты в тонкую линию, но глаза… в глазах плескалась целая буря. — Ты даже не знаешь меня. — Я знаю достаточно, чтобы хотеть узнать больше, — Антон встал и медленно подошёл к нему. — Я знаю, что ты боишься потерять контроль. Что ты привык отталкивать людей до того, как они смогут тебя предать. Что ты злой, потому что тебе больно. И что под всей этой бронёй прячется тот, кому просто нужен кто-то, кто не уйдёт. — Не смей… — голос Арсения дрогнул. — Не буду, — Антон остановился в шаге от него. — Я ничего не буду делать, пока ты сам не попросишь. Просто знай: я здесь. И мне плевать на твои игры в неприступность. Он развернулся и пошёл к себе, оставив Антона стоять посреди комнаты. ••• День третий. Контракт подписали к полудню. Клиенты были довольны, директор на селекторном совещании светился от счастья. Арсений и Антон обменялись коротким, но тёплым взглядом. — Мы сделали это, — сказал Антон, когда они вышли из офиса. — Ты сделал это, — неожиданно ответил Арсений. — Если бы не ты… я бы всё испортил. — Не испортил бы. Просто пришлось бы чуть больше повоевать, — Антон легонько коснулся его локтя. — Нам нужно это отметить. Серьёзно. Снять стресс. — Я не пью с… — С незнакомцами? — перебил Антон. — Я уже твой сосед, коллега и человек, который знает, какой ты любишь кофе. Мы почти знакомые. Давай уже, бросай это своё «не пью». Арсений посмотрел на него, на этот раз без обычного раздражения. Уголок его губ дрогнул в подобии улыбки. — Ты невыносим. — Это я уже слышал. Идём. Бар они нашли недалеко от отеля — полуподвальное, тёплое место с джазом и бархатными креслами. Заказали виски. Потом ещё. Потом коктейли, потому что Антон сказал, что виски — это для «суровых мужчин, которые строят из себя невесть кого», и предложил попробовать что-то послаще. Арсений неожиданно согласился. Алкоголь сделал своё дело. Лёд между ними растаял окончательно. Они говорили о всякой ерунде, смеялись над коллегами, вспоминали нелепые ситуации из офисной жизни. Арсений рассказал, как однажды на совещании заснул с открытыми глазами, а Антон признался, что у него есть коллекция глупых носков, и сейчас на нём, например, жирафы в очках. — Покажи! — потребовал Арсений, уже заметно пьяный, с развязавшимся языком и непривычно тёплым взглядом. Антон с готовностью закатал штанину, демонстрируя носок с жизнерадостным жирафом. Арсений расхохотался — искренне, от души, и Антон почувствовал, как его сердце пропустило удар. Вот оно. Вот тот самый Арсений, которого он хотел увидеть. Без брони, без контроля, просто красивый, смеющийся мужчина. — Ты сумасшедший, — выдохнул Арсений, утирая выступившие слёзы. — В этом вся прелесть, — ответил Антон, не сводя с него глаз. В какой-то момент их взгляды встретились, и смех затих. Воздух снова стал густым, но на этот раз в нём не было напряжения. Было только ожидание. — Поехали в отель, — сказал Арсений. Хрипло. Сдавленно. С вызовом, который уже не был колючим. — Поехали, — кивнул Антон. ••• Такси летело по ночному Питеру. Арсений сидел, вжавшись в дверь, и смотрел на Антона. Тот сидел спокойно, но на его губах играла лёгкая улыбка. Он чувствовал напряжение Арсения, его нервозность. — Расслабься, — тихо сказал Антон, когда они зашли в лифт. — Ничего не будет, если ты не захочешь. — Я… — Арсений не договорил. Двери лифта закрылись, и они остались вдвоём в маленьком пространстве, освещённом тусклым светом. Антон стоял рядом, чуть позади, и Арсений чувствовал тепло его тела через ткань одежды. Коридор, номер. Арсений дрожащими руками вставлял карточку в замок, никак не мог попасть. Антон мягко накрыл его руку своей, помог открыть дверь. Как только они переступили порог, Арсений резко развернулся и прижал Антона к стене. Дышит тяжело, глаза блестят, зрачки расширены. — Ты этого хотел? — прошептал он, вжимаясь в него всем телом. — Хотел? Чтобы я сломался? — Я хотел, чтобы ты перестал прятаться, — так же тихо ответил Антон, не делая попытки перехватить инициативу, но и не отстраняясь. — Не «сломался». А просто… позволил себе быть. — Я не знаю как, — сорвалось с губ Арсения. Это признание прозвучало так горько и отчаянно, что у Антона сжалось сердце. — А я знаю, — Антон поднял руку и осторожно провёл пальцами по его щеке. — Я всё сделаю сам. Только скажи мне «да». Позволь мне. Арсений замер. Дрожь прошла по его телу от этого прикосновения. Он смотрел в зелёные глаза, такие близкие, такие спокойные, и чувствовал, как рушится последняя стена. Он кивнул. Один раз. Жёстко, резко, словно ставя точку. — Да. Антон улыбнулся той самой тёплой улыбкой и медленно, давая возможность отстраниться, наклонился к его губам. Поцелуй сначала был лёгким, пробным. Губы Арсения были горячими, чуть солёными на вкус. Они дрожали. Антон обхватил его лицо ладонями, углубляя поцелуй, заставляя расслабиться. Язык скользнул внутрь, и Арсений выдохнул, вцепившись пальцами в его плечи. Они двигались к кровати, не разрывая поцелуя. Антон медленно, но уверенно вёл Арсения, разворачивая его к себе спиной. Он помог ему снять пиджак, затем стянул через голову футболку. Арсений остался в одних брюках, с идеально очерченной спиной, острыми лопатками и напряжёнными мышцами. — Боже, какой же ты красивый, — выдохнул Антон ему в шею, проводя губами по позвоночнику. — Не надо… — прошептал Арсений, но не отстранился, а наоборот, прогнулся, подставляясь под ласки. — Надо, — твёрдо сказал Антон, целуя его плечо. — Я хочу говорить тебе это. Каждый раз, когда буду видеть. Твоя кожа, твои руки, твои глаза… всё в тебе идеально. — Антон… — голос Арсения сорвался, когда тёплая ладонь легла ему на живот, скользнув ниже, к ремню. — Тише, — Антон прижался к нему со спины, целуя в уголок губ. — Я здесь. Всё будет хорошо. Он уложил Арсения на кровать, навис сверху, разглядывая его лицо в полумраке. Арсений отводил взгляд, кусал губы, его тело было напряжено. — Посмотри на меня, — попросил Антон, нежно проводя пальцами по его скуле. — Пожалуйста, Сюш. Это короткое «Сюш» сделало то, чего не могли сделать все поцелуи. Арсений взглянул в зелёные глаза и увидел в них такую бездну нежности и желания, что у него перехватило дыхание. — Как ты меня назвал? — Сюш. Я буду звать тебя так, если ты разрешишь. Только наедине. Арсений не ответил. Он просто потянул Антона на себя, впиваясь в его губы, на этот раз жёстко, почти болезненно. Антон ответил, но сдержанно, мягко, одной рукой придерживая его за затылок, другой гладя по спине, успокаивая. — Ты такой… — прошептал Антон, отрываясь от его губ и целуя подбородок, шею, ключицы. — Вкусный. Весь дрожишь. Тебе страшно? — Нет, — слишком быстро ответил Арсений. — Врёшь, — Антон поцеловал его в уголок губ. — Не бойся. Я сделаю всё, чтобы тебе было хорошо. Просто расслабься и доверься мне. Он раздевал его медленно, смакуя каждый открывающийся кусочек кожи. Комплименты сыпались из него непрерывным потоком, тихие, жаркие, шепотом: — Какая нежная кожа… Бёдра просто пиздец, я сходил с ума, когда ты в этих узких штанах по офису ходил… А ключицы… я мечтал их целовать полгода, Сюш… — Заткнись, — простонал Арсений, вжимаясь в подушку, когда язык Антона прошёлся по его соску, а рука сжала член через ткань боксеров. — Бля, Шастун… — Не хочу затыкаться, — Антон поднял голову, и в его глазах горел огонь. — Ты даже не представляешь, как я хочу тебя. Как долго хочу. Но я хочу, чтобы ты это слышал. Каждый сантиметр тебя… я буду ласкать и называть самым красивым. Он стянул с него боксеры, и Арсений, не сдержавшись, выгнулся, когда горячие губы коснулись внутренней стороны бедра. — Пожалуйста, — вырвалось у него. — Хватит… — Чего хватит? — Антон невесомо провёл языком по стволу, от самого основания до головки. — Ласк? Скажи, чего ты хочешь. — Тебя. Я хочу тебя внутри, — прохрипел Арсений, вцепившись в его волосы. — Получишь, — пообещал Антон. — Но сначала подготовлю. Я никуда не спешу. Смазка нашлась в сумке. Пальцы Антона были прохладными, но Арсений вжимался в них, впуская глубже, понимая, что теряет остатки контроля. Антон двигался медленно, растягивая его, целуя живот, шепча: — Ты такой горячий внутри… Сжимаешься… Чувствуешь, как сильно я хочу быть там? Ты даже представить себе не можешь, как я хочу заполнить тебя собой. — Тош… — выдохнул Арсений. — Я сейчас кончу, если ты не… — Не кончишь, — Антон добавил ещё один палец, находя ту самую точку, от которой Арсений застонал в голос, выгибаясь. — Вот здесь, да? Сейчас я буду здесь членом. Ты хочешь этого? — Да, блять, да! — выкрикнул Арсений. — Прекрати меня мучить! Антон улыбнулся, поцеловал его в набухший от поцелуев сосок и, наконец, снял с себя остатки одежды. Арсений смотрел на него расширенными глазами, ловя ртом воздух, чувствуя, как головка упирается в его промежность. — Смотри на меня, — приказал Антон, нависая сверху. — Смотри, Арсюш. Он вошёл медленно, бесконечно медленно, позволяя Арсению привыкнуть, чувствуя, как его тело дрожит и подаётся навстречу. Арсений впился ногтями ему в плечи, закусил губу до крови, чтобы не закричать. — Не сдерживайся, — прошептал Антон, целуя его в губы. — Я хочу слышать тебя. Хочу знать, что тебе хорошо. — Хорошо, — выдохнул Арсений, содрогаясь. — Боже, Тош… — Вот так, — Антон начал двигаться, медленно, глубоко, следя за каждым его вздохом. — Ты чувствуешь, как я тебя люблю? Сейчас, в этот момент? — Зачем ты это говоришь? — простонал Арсений, запрокидывая голову. — Потому что это правда, — выдохнул Антон, и его голос стал ниже, хриплее, пробирая до самых костей. — Я люблю твои стоны. Он ускорился, входя под другим углом, и Арсения выгнуло дугой — так резко, что лопатки вжались в простыни, а голова запрокинулась, обнажая бьющуюся жилку на шее. Всё внутри сжалось, перевернулось, и он закричал — громко, срываясь на всхлип, потому что Антон попал именно туда, откуда темнело в глазах и мир сворачивался в тугую спираль. — Вот так, — Антон навис над ним, ловя ртом его дыхание. — Ещё. Я хочу слышать тебя, Арсюш. Он замер на мгновение, чувствуя, как мышцы Арсения пульсируют вокруг него, сжимаются в сладкой судороге, и не выдержал — наклонился, впиваясь в его губы жадным, глубоким поцелуем. Язык скользнул внутрь, сплетаясь с его, дразня, заставляя стонать прямо в рот. Арсений ответил тем же — отчаянно, кусая нижнюю губу Антона, царапая ногтями его плечи, оставляя красные полосы. — Люблю, как ты сжимаешься вокруг меня, — шептал Антон, переходя губами на подбородок, на шею, вжимаясь в каждый сантиметр кожи. — Каждый раз, когда я вхожу, ты будто не хочешь отпускать. Чувствуешь? Чувствуешь, как я хочу быть внутри тебя? — Да, — выдохнул Арсений, зажмуриваясь. — Боже, да… Он вцепился в кудри Антона, притягивая ближе, впуская глубже, и тот послушался — толкнулся резче, жёстче, заставляя Арсения выгнуться и застонать уже в голос, не стесняясь, не пряча лица в подушку. Антон не дал ему спрятаться — перехватил за подбородок, заставляя смотреть в глаза. — Люблю, когда ты вот такой, — он двигался теперь ровно, глубоко, каждый толчок отдаваясь в позвоночнике Арсения волной жара. — Мой. Беззащитный. Настоящий. Ты даже не представляешь, как я ждал, чтобы увидеть тебя таким. — Тош… я сейчас… — Арсений задыхался, пальцы скользили по мокрой спине, оставляя влажные следы. — Я сейчас кончу, блять… Он царапал его, всхлипывая от накатывающего, неумолимого удовольствия, и чувствовал, как каждая клетка тела горит, как член пульсирует между их животами, как Антон — такой сильный, такой невероятно нежный — сжимает его бёдра до красноты, вбиваясь в него с той самой идеальной глубиной, от которой ноги сводило судорогой. — Давай, — Антон обхватил его член рукой, сжимая у основания, проводя большим пальцем по головке, и Арсений закричал — хрипло, отчаянно, выгибаясь навстречу. — Кончи для меня. Антон двигался в такт своим движениям, дразня, сжимая, отпуская, и каждое его слово было горячим шёпотом прямо в губы: — Я хочу видеть, как ты кончаешь. Как выгибаешься. Как глаза закатываешь. Хочу чувствовать, как ты сжимаешь меня, когда кончаешь. Сильнее, Арс. Сожми меня. Прямо сейчас. — Не могу… — выдохнул Арсений, и в этом «не могу» было всё: и мольба, и наслаждение, и полное, безоговорочное доверие. — Можешь, — Антон накрыл его губы поцелуем, одновременно ведя по члену рукой и входя глубоко, до предела, попадая в ту самую точку, от которой у Арсения темнело в глазах. — Для меня. Кончи для меня. И Арсения накрыло. Волна была такой силы, что он потерял связь с реальностью — слышал только собственный крик, чувствовал, как кончает на их животы, как сжимается вокруг члена Антона, пульсируя, впуская его в себя ещё глубже, ещё плотнее. Он выгибался, царапал спину Антона, выдыхал его имя снова и снова, пока в ушах шумело, а перед глазами плыли белые круги. Антон кончил следом — рвано, глубоко, уткнувшись лицом в изгиб его шеи, выдыхая хриплое: «Арсюш…» — и чувствуя, как оргазм прокатывается по позвоночнику, отдаваясь в кончиках пальцев, в каждом толчке, которым он всё ещё заполнял Арсения, замедляясь, успокаиваясь, но не желая выходить. Они лежали, тяжело дыша, мокрые, липкие, дрожащие. Антон первым пришёл в себя — поднял голову, посмотрел на Арсения. Тот лежал с закрытыми глазами, губы приоткрыты, ресницы влажные. Антон осторожно вытер пот со лба, поцеловал в висок, потом в скулу, потом в уголок губ. — Ты как? — шепнул он. Арсений не ответил. Только обнял его, прижимая к себе, и уткнулся носом в его плечо, а Антон почувствовал, что его кожа стала влажной. От слёз. — Эй, — Антон осторожно приподнял его лицо за подбородок. — Что с тобой? Больно? — Нет, — голос Арсения был хриплым и каким-то потерянным. — Всё нормально. Я просто… не привык. — К чему? — Чтобы так. Чтобы слова. Чтобы… ты смотрел на меня, как на… — Как на самого красивого мужчину в мире? — Антон улыбнулся и стёр большим пальцем слезу с его щеки. — А как ещё на тебя смотреть? Ты и есть самый красивый. — Прекрати, — беззлобно сказал Арсений, но в его голосе уже не было колкости. Была только тихая, непривычная нежность. — Не прекращу, — Антон поцеловал его в кончик носа. — Никогда не прекращу. Ты мой. Теперь ты мой, Арс. И я не отдам тебя никому. Даже твоей собственной дурацкой броне. Арсений хмыкнул, утыкаясь носом в его шею. — Ты невыносим. — Знаю. Но ты меня теперь не прогонишь. — А с чего ты взял? — сонно пробормотал Арсений, уже проваливаясь в сон. — Потому что я не уйду. ••• Эпилог Утром Арсений проснулся от того, что кто-то гладил его по волосам. Он открыл глаза и встретился с тёплым зелёным взглядом Антона, который уже принёс кофе. Американо с ореховым сиропом. — Доброе утро, Арсюш, — Антон поцеловал его в лоб. — Кофе будешь? — А если я скажу, что это ничего не меняет? — с вызовом спросил Арсений, но руку за стаканом потянулся. — Не изменит, — Антон пожал плечами. — Я знаю, что ты любишь. Ты просто будешь делать вид ещё пару недель, а потом сдашься и переедешь ко мне. Потому что без меня твой кофе будет невкусным. Арсений сделал глоток. Кофе был идеальным. — Ты слишком самоуверен, Шастун. — Это не самоуверенность, — Антон склонился и поцеловал его в губы, сладко, медленно, смакуя. — Это я тебя знаю. В Москву они вернулись вместе. И когда в понедельник утром вошли в офис, Оксана подавилась кофе: Арсений Попов заходил в лифт, держа Антона Шастуна за руку. И улыбался. Настоящей, не ледяной улыбкой. — Я же говорил, — прошептал Антон, когда двери лифта закрылись, отрезая их от всего мира. — О чём? — спросил Арсений, чувствуя, как теплеет в груди от того, что этот высокий, кудрявый парень снова смотрит на него так, будто он — центр вселенной. — Что ты просто не знал, что делать с тем фактом, что я тебе нравлюсь. — Идиот, — беззлобно сказал Арсений и, притянув Антона за галстук, поцеловал его прямо в лифте, под взгляды камер наблюдения. Плевать. Теперь он знал. И отказов не принималось.