Под чужим зонтом

Сентябрьский вечер вряд ли можно было назвать многообещающим. Моросящий дождь превратил улицы в бесконечное серое зеркало, а старый зонт Сони, как назло, вывернулся наизнанку от резкого порыва ветра. — Ну замечательно, просто блеск, — пробормотала она под нос, сражаясь с непослушными спицами. Она стояла на углу оживленного перекрестка, пытаясь спрятаться под козырьком закрытой кофейни. Вся её жизнь была такой же, как этот вечер: предсказуемой, немного сумрачной и наполненной мелкими бытовыми битвами. Учеба, подработка в библиотеке и редкие вечера за просмотром старых фильмов — Соня привыкла быть «фоновым персонажем» в этом огромном городе. Она так увлеклась своим зонтом, что не заметила, как из дверей соседнего отеля стремительно вышел мужчина. Он был в глубоко надвинутой кепке и темном худи, словно пытался слиться с сумерками. Столкновение произошло мгновенно. Соня не удержалась на скользком асфальте, и её сумка, полная конспектов, эффектно приземлилась прямо в лужу. — Черт, простите! Я вас не заметил, — раздался низкий, бархатистый голос с легким иностранным акцентом. Соня уже приготовилась выплеснуть всё свое раздражение на погоду и испорченный вечер на этого неуклюжего прохожего, но когда она подняла голову, слова застряли у неё в горле. Мужчина протянул ей руку, чтобы помочь встать. Из-под козырька кепки на неё смотрели те самые льдисто-голубые глаза, которые еще вчера гипнотизировали её с огромного рекламного баннера на Таймс-сквер. Острые скулы, чуть небритая челюсть и эта знакомая всему миру полуулыбка. Перед ней, посреди луж и дешевых вывесок, стоял Оуэн Купер. Человек, чей гонорар за последний фильм превышал бюджет её города, и чье лицо было синонимом слова «недосягаемость». — Вы... вы в порядке? — переспросил он, чуть прищурившись, явно опасаясь, что его сейчас узнают и поднимется шум. Соня моргнула, чувствуя, как капли дождя стекают по шее. В этот момент мир вокруг окончательно перестал быть обычным. — Вы — Оуэн... — слова сорвались с губ прежде, чем Соня успела их остановить. Мужчина мгновенно приложил палец к губам, бросив быстрый, почти затравленный взгляд по сторонам. Улица была пуста, если не считать редких машин, разрезавших шинами лужи, но привычка скрываться явно въелась в него на уровне рефлексов. — Пожалуйста, — тихо произнес он. — Давайте без имен. Я сегодня просто человек, который катастрофически не умеет ходить по мокрому асфальту. Он всё еще держал её за руку, и Соня чувствовала тепло его ладони сквозь свою тонкую куртку. Это было сюрреалистично: кумир миллионов, чьи постеры она когда-то втайне вешала в своей комнате, стоял в двух шагах, виновато улыбаясь. Оуэн нагнулся и начал собирать её вещи. Его пальцы коснулись размокшей тетради по зарубежной литературе. — «Средневековая поэзия», — прочитал он заголовок на обложке, стряхивая капли воды. — Выглядит так, будто она пережила кораблекрушение. Мне ужасно жаль. Я оплачу новые учебники или... что там обычно делают в таких случаях? Соня наконец обрела дар речи. Она осторожно забрала у него мокрую тетрадь, стараясь не смотреть в эти магнетические глаза. — Боюсь, антикварное издание стихов трубадуров из университетской библиотеки деньгами не заменить, — она попыталась улыбнуться, хотя внутри всё дрожало. — Но за попытку спасибо. Оуэн замер. В его глазах промелькнуло что-то странное — смесь удивления и интереса. Обычно люди при встрече с ним либо теряли сознание, либо пытались незаметно включить камеру на телефоне. Эта нескладная девушка с вывернутым зонтом была первой за долгое время, кто заговорил с ним не о его карьере, а о... трубадурах. — Библиотечное? — он помрачнел. — Значит, у вас будут проблемы. Слушайте, я здесь... — он неопределенно махнул рукой в сторону отеля, — прячусь от одной очень шумной вечеринки. И, кажется, я только что испортил ваш вечер. Позвольте мне хотя бы проводить вас до дома? Или до ближайшего кафе, где не течет крыша? — Вы хотите пройтись по городу в таком виде? — Соня скептически оглядела его худи. — Вас узнают через два квартала. — Не узнают, если со мной будет спутница, которая так увлеченно спорит о поэзии, что кажется абсолютно нормальной, — он заговорщицки подмигнул ей. — Пойдемте. Здесь за углом есть маленькое место, о котором не знают папарацци. Заодно придумаем, как спасти вашу книгу. Соня посмотрела на свой сломанный зонт, на промокшие кеды и на самого разыскиваемого актера планеты. Рациональная часть её мозга кричала, что нужно просто уйти, но сердце сделало кульбит. — Хорошо, — выдохнула она. — Но при одном условии. — Каком? — Оуэн замер. — Не называйте меня «поклонницей». Я не из тех кто при виде вас писается кипятком. Меня зовут Соня. — Договорились, Соня) — он мягко взял её за локоть. — Я Оуэн. Но сегодня для всех — просто неуклюжий прохожий. Они двинулись вглубь квартала, скрываясь в тени старых зданий. Дождь продолжал идти, но теперь он казался Соне не унылым, а каким-то... декоративным. Словно они действительно находились внутри фильма, сценарий которого писался прямо на ходу. Она еще не знала, что этот короткий путь за угол станет началом истории, о которой не напишет ни один таблоид, потому что правда окажется гораздо невероятнее любого вымысла.