Слова

Илья в очередной раз провел большим пальцем по золотому ободку на безымянном и покачал головой. Мысли клубились в голове сладкой ватой, и он вяз в них, даже не пытаясь отдернуть себя. Шейн Холландер его муж. Не соперник. Не тайный любовник, с которым они трахаются несколько раз в год, когда вдруг оказываются в одном городе. Не даже бойфренд, с которым удается урвать дни между играми и сезонами. Муж. Илья несколько раз произнес это слово на английском и русском, перекатывая буквы на языке. Черт, он готов был кричать эти слова на любом из возможных языков, чтобы весь мир знал, кем для него теперь является Шейн Холландер. Илья снял кольцо и покрутил в руках, чтобы разглядеть гравировку на внутренней стороне. Stay. Forever. Два простых слова, которые связывают их жизни сквозь годы, будто незримой нитью, которая притягивала их снова и снова. «Останься» - то, что каждый из них так хотел сказать, когда другой покидал теплую постель, едва остывшую после горячей ночи, но не решался, боясь нарушить хрупкую договоренность. «Останься» - ярким маяком горело в голове Ильи в ту ночь в Лас-Вегасе, когда он сидел на кровати в окружении мятых простыней, пытаясь заполнить разъедающую пустоту в груди дорогой водкой и табачным дымом. «Останься» - сказал он в тот день в Бостоне. Тогда он хотел выжечь из себя это слово, бесконечно жалея, что позволил себе поверить даже в возможность, что может рассчитывать на что-то большее с Шейном. «Останься. Навсегда» - услышав эти слова из уст Холландера, Илья почувствовал, как что-то огромное и распирающее грудную клетку изнутри так долго, вдруг лопнуло, накрывая его лавиной чувств. Он едва напомнил себе, как дышать. Горло сжимало судорогами, и казалось, что мир вокруг замер, воздух стал таким тяжелым, что едва мог проникнуть в легкие Ильи. А потом время возобновило свой ход. Слова перестали быть такими острыми, превратившись в мягкое «останься, полежи со мной. еще целых 5 минут до будильника» по утрам и «останься. хочу обсудить этот пас» во время просмотра прошедшей игры. Илья вздрогнул, когда его мысли прервало теплое тело, приземлившееся рядом на диван. Холландер пах их общим гелем для душа и душистым кремом для лица, которыми их снабжает Роуз со словами: «Рекламодатели присылают их килограммами, чтобы все израсходовать, я должна купаться в них вместо воды». - Чем занят? - спросил Шейн, оставляя мягкий поцелуй на виске Розанова, рукой зарываясь в пушистые кудри. - Думаю о том, как же мне повезло, что второй лучший игрок в лиге наконец-то стал моим мужем, и я могу получить канадское гражданство, - в словах Ильи в привычном коктейле смешивалась насмешка и нежность, а уголки его губ игриво изогнулись. Шейн незамедлительно ткнул его в плечо и взглянул с наигранным возмущением. - Ах, так! Значит, ты вышел за меня замуж только ради гражданства? - Холландер едва сдерживал смех. Актер из него был никудышный. - Конечно! А еще, - Илья выдержал театральную паузу, а потом провел большим пальцем по щеке Шейна, едва касаясь мягкой кожи, - ради того, чтобы видеть эти прекрасные веснушки каждый день, - рука соскользнула ниже по щеке, - чтобы целовать эти сладкие губы и слушать стоны и мольбы, которые срываются с них, когда я глубоко внутри тебя. - Голос опустился до шепота, когда Илья приблизился к уху Холландера, почти целуя мочку. Дыхание Шейна стало прерывистым и поверхностным. - Чтобы лицезреть этот очаровательный румянец на твоем лице, когда я говорю всякие непристойности и втрахиваю в матрас. Но, в основном, ради гражданства, да. Илья резко отстранился и с усмешкой наблюдал, как на лице его мужа быстро меняются эмоции: смущение, смешанное с возбуждением, превратилось сначала в растерянность от потери тактильного контакта, а потом в легкое раздражение. - Ну, ты и придурок, Илья, - собственное имя на чужих губах звучало слишком мягко и нежно, несмотря на притворное раздражение. Розанов не выдержал и легко засмеялся, притягивая мужа к себе. Несколько минут они просто лежали в тишине, сжимая друг друга в объятиях, медленно и глубоко дыша, пытаясь впитать в себя этот момент. Когда Илья вновь заговорил, его голос звучал непривычно тихо и серьезно. Он будто взвешивал каждое слово, пытаясь совладать с Английским, который начинал подводить его в особенно эмоциональные моменты. - Я думал о том, как я невероятно счастлив. Думал о том, что, несмотря на все то дерьмо, что я когда-либо говорил или делал, вселенная не отвернулась от меня и послала тебя. Твою любовь и поддержку. Твоих замечательных родителей, которые приняли меня как сына. Я так счастлив, но мне так страшно, что я вот-вот проснусь и окажусь в холодной постели с какой-то нелепой моделью, с огромной пустотой там, где должно быть сердце. - Илья резко дернулся от резкой боли - Шейн ущипнул его за руку, глядя своими огромными глазами, стеклянными от непролитых слез. - За что? - Чтобы ты понял, что это все явь. Ты не спишь. - Шейн наклонился и оставил нежный поцелуй на его губах, мягкий словно касание бабочки. - Я люблю тебя, Илья. И я всегда буду с тобой. - Он поднял руку и слегка пошевелил пальцами. - Ты теперь так просто от меня не отделаешься. Илья счастливо засмеялся и вновь притянул Шейна к себе для поцелуя. Черт, сколько бы лет ни прошло, этот мужчина заставлял все его внутренности делать кульбит от каждого касания. Когда Розанов отстранился, он снова выглядел задумчивым. - Хочу всем рассказать. Не хочу больше скрываться, делать вид, что ты мне безразличен, и слушать глупые домыслы о моих похождениях. Конечно, очень приятно, что все вокруг до сих пор считают меня «русской секс-машиной», но было бы славно, если бы они все знали, что ключи от этой машины давно принадлежат только одному человеку. - Шейн внимательно смотрел на него, не произнося ни слова, поэтому Илья продолжил. - Выходка Хантера показала, что хоккейное сообщество вполне терпимо может относиться к геям. Благодаря ему еще несколько игроков вышли из шкафа. После открытия фонда нас перестали воспринимать исключительно как непримиримых соперников, ненавидящих друг друга. Все думают, что мы, как минимум, друзья. Конечно, найдется кучка долба… Шейн оборвал его на полуслове, поскольку из-за нервов Илья уже начинал частить. - Я согласен. - Пальцы Холландера неосознанно выписывали круги на груди у мужчины, сердце прямо под ладонью бешено стучало. - Я долго думал, как мы можем открыться, но ни одна из идей не показалась мне удачной. - О, ты, наверняка, выпустил бы ужасно скучный пост… - Заткнись, Розанов. - Шейн усмехнулся и продолжил. - Хотя ты прав. Изначально я думал проконсультироваться с Фарой, рассказать обо всем руководству НХЛ, согласовать пост, но… - Но у меня есть идея получше. - Улыбка Ильи стала шире и игривее, и он снова набросился на Шейна с поцелуями, укладывая того лопатками на мягкий диван. Многим позже Розанов сидел на веранде их дома в Оттаве со слегка влажными кудрями после душа, залипая в телефон. После разговора в гостиной он так вымотал Шейна, что тот уснул, хотя на часах еще не было и шести вечера. Солнце только клонилось к закату, еще лаская своими лучами разгоряченную кожу. Илья гаденько хихикает, когда выбирает в подборку несколько фото, а затем добавляет песню, которую недавно услышал по радио в машине. Это было идеально. На первом кадре - они с Шейном запечатлены на полароидном снимке, оба в смокингах, целующиеся и частично закрывающие свои лица переплетенными пальцами, с поблескивающими обручальными кольцами на них. Далее следует небольшой фотодамб, состоящий из фото со свадьбы, где были только их близкие друзья; мелькают и Пайк, и Светлана, некоторые игроки из «Кентавров» и даже Роуз Лендри (Розанов иногда только для вида припоминает их с Шейном «роман», но на самом деле ему нравится Роуз); в подборку даже попадают несколько видео: на одном из них Илья танцует медленный танец с Юной, и он рад, что там не видно его лица - он не смог сдержать слез, когда мама Холландера нежно поглаживала золотые кудри и шептала на ухо, как Рада, что ее сын связал свою жизнь с таким мужчиной. Еще раз полюбовавшись всеми фото и проверив подпись, Илья нажал кнопку «Опубликовать» и откинул телефон. Из динамика звучала «Where is my husband!». Бомба заброшена. А с последствиями они разберутся потом.