Нить

Правильно предостерегают морячки: встреча с русалкой — не к добру. Приворожит сладкоголосым пением, и корабль, ведомый одурманенным экипажем, нарвётся на скалы. Не успеешь опомниться, как сгинешь. Рассказанные дедом-рыбаком, предпочитавшим по старинке выходить в море в утлой лодчонке и забрасывать невод, сказки всплывали в голове Широ, казалось, сами собой. Что ещё могло прийти ему в голову, если он очутился посреди нигде? Хотя он прекрасно помнил много раз повторенные предостережения Корана: ничему не удивляться, мол, «здесь» его могло ждать что угодно. Но одно — слышать, и совсем другое — убедиться в правдивости услышанного. По первости Широ просто растерялся, а уже потом удивился. Больше всего его поразило царящее кругом умиротворение. Он не ожидал, что Кит окажется в настолько тихом месте. Подсознательно он ждал гонок, драки, войны. Однако… От деревни к деревне вилась просёлочная дорога со следами колеи от колёс деревянных телег. Широ такие видел только на картинках в учебниках истории и в музеях. Поселения были небольшими: на пять-семь домов. Люди — удивительно нелюбопытные. На всём протяжении пути ему так и не встретилось ни одного постоялого двора. Появление чужестранца вносило в это сонное царство не больше разнообразия, чем окотившаяся от соседского кота кошка. Впрочем, Широ не жаловался: честно отрабатывал постой, а по вечерам грел уши на хозяйских кухнях. Там он впервые и услышал о странностях одного места в лесу. О чудном голосе и пропавших без вести. Необычные слухи заставили его свернуть с намеченного пути и отправиться к притаившемуся в глуши озеру. Что здесь понадобилось селянам, Широ так и не понял. Он бы сюда за просто так ни за что бы не пошёл. Да и за так — дважды бы подумал. В этом лесу и без всякой нечисти можно было заблудиться насмерть. Однако пожалеть о принятом решении Широ не успел: выбравшись на берег озера, он заметил среди кувшинок знакомую макушку. Он узнал бы Кита из тысяч. Узнал и не удержался — позвал по имени. Один оборот в воде, и Широ будто запутался в рыбацкой сети, а потом и вовсе превратился в выброшенную на берег рыбу. Он так же беспомощно хватал ртом воздух. Это был Кит. Он не ошибся. Но!.. Горящий желтизной взгляд с безошибочной точностью нашёл Широ. Заострённые уши прижались к голове. Острые зубы сверкнули в угрожающем оскале. Длинные волосы змеями расползались по воде. Венчающие пальцы когти подчёркивали нечеловеческую природу Кита, но не превращали его в чудовище. Как не превращало и наследие галра. Широ уже видел его всяким: и с жёлтыми, злыми глазами, и оскалившимся, и готовым ударить быстрее, чем ему сделают больно. Разным. Интересно, что скрывала вода? Ноги? Хвост? Щупальца? Ему было любопытно, но каким бы ни был ответ, в сущности, он бы ничего не изменил. Широ пришел ради Кита и без него уходить не собирался. Присев на корточки на самом краю берега, Широ поболтал в прохладной воде рукой и, поймав горящий настороженным золотом взгляд, постарался вложить в улыбку всю теплоту, на которую только был способен. — Кит, тебе тут не скучно? Тот замер, сощурился, как делал всегда, когда вопрос заставал его врасплох. Только вместо того, чтобы скрестить руки на груди, как часто поступал, Кит нырнул. На секунду в воздухе мелькнул длинный хвост и пропал. В стороны разошлись круги, закачались кувшинки, а потом всё успокоилось, и снова стало так тихо, что можно было подумать: померещилось. И Кит, и хвост, и встреча. — Ну хорошо, что тачки у меня с собой нет, — насмешливо пробормотал Широ. Искусство пикапа никогда ему не давалось. Посидев немного на берегу и так и не дождавшись появления Кита, он принялся за обустройство стоянки. Натаскал дрова для костра, расчистил место для ночлега: вечером точно пригодится. Побродил по округе в поисках съестного. Быстрой капитуляции Широ не ждал, а на длительную осаду его скромных запасов точно бы не хватило. Нашёл немного знакомых ягод, которые без опаски готов был попробовать. Место, в котором они очутились, напоминало Широ лоскутное одеяло: этот кусочек из сказки, этот — из страха, тот — из надежды, а другой и вовсе из далёкого прошлого. И как собрать из этих частей его Кита, как увести за собой?.. Разбирая котомку, Широ с удивлением обнаружил рыболовные снасти. И можно было бы поверить, что это сердобольная хозяйка положила их приглянувшемуся страннику, да только не говорил Широ, что рыбачит, не сетовал на отсутствие снастей и про то, что собрался наведаться на озеро, тоже молчал. — Магия. Лоскутное одеяло обогатилось ещё одним кусочком. — Почему бы не поохотиться на крупную рыбку, — пробормотал Широ. Привычка разговаривать самим с собой, оставаясь в одиночестве, появилась ещё в плену галра. И избавиться от неё стало непосильной для Широ задачей. Не то чтобы он очень уж старался. В озере рыба точно водилась — пары часов вполне хватило, чтобы в этом убедиться, однако рыбалка шла до отвращения плохо. Не то рыбе не нравилась прикормка, не то… — Может, поможешь с клёвом? — наугад предложил Широ. Он не видел Кита, но уже какое-то время ему казалось, что за ним наблюдали. И не ошибся. Неподалеку плеснуло, и Кит вынырнул рядом с тем местом, где под воду уходила леска. Широ понадеялся, что его «русалочка» умеет говорить. — Откуда ты знаешь, как меня зовут? — Угадал? На лице Кита было столько знакомого скепсиса, что Широ разулыбался. Он мог его не помнить, мог обретаться в этом образе, но всё равно оставался собой. Любопытным, ершистым и смелым. — Неужели ты совсем меня не боишься? — Нет, — улыбнулся Широ. — А должен? — Все боятся. Такие, как я, завораживают таких, как ты, и те становятся потерянными для всех. Звучало правдоподобно. Но Широ проделал этот путь не для того, чтобы бояться. Тем более он прекрасно знал эту манеру Кита отталкивать тех, кто пытался ему помочь. Сколько бы времени ни прошло, как бы сильно он ни изменился, но кое-что в нём оставалось таким же неизменным, как, например, слепая вера в него — в Широ. Только его глупый мальчик так до сих пор и не понял, что вера друг в друга крепка взаимностью. — Не боюсь, — улыбнулся Широ и выразительно посмотрел на удочку. — Поможешь? Кит независимо дёрнул плечом. — Вот ещё. Я не буду ловить для тебя рыбу. — Я и не думал о такой милости, но, может, отплывёшь подальше? Мне, конечно, хотелось бы с тобой поговорить, но пока ты поблизости… — Он досадливо поморщился, а потом посмотрел в темнеющее небо. — А я, честно говоря, голоден. — Наглый смертный, — прошипел Кит и скрылся под водой. Широ едва удержался от того, чтобы не броситься за ним. Но эту рыбку надо подсекать без спешки, иначе были все шансы и вовсе упустить добычу. Он уже практически смирился с тем, что ужин будет скуден и нерадостен, когда совсем рядом с ним плеснуло, и, словно по волшебству, рыба выбросилась на берег. Широ бросил снасти и кинулся ловить прыгающую по земле добычу. Та изворачивалась, норовя ускакать обратно в воду или надавать хвостом ему по щекам. Будь Широ чуть менее проворным, точно бы схлопотал. Услышав сдавленное хихиканье, Широ бросил: — Смейся, чего уж там. Пару раз шваркнув рыбиной по бревну, он наконец получил возможность расслабиться. Оглушенная рыба больше не билась в руках, как одержимая всеми демонами ада. — Спасибо, — поблагодарил Широ и обернулся к воде, надеясь увидеть Кита, но по ее ровной поверхности только расходились круги, и больше никого не было. — Не всё сразу. Похоже, мне придётся запастись терпением. Он словно в воду глядел: Кит точно наблюдал за ним, но на глаза не показывался. Широ старался не выискивать взглядом Кита, а заниматься обычными делами: добывал еду, готовил, собирал дрова для костра и в свободное от хлопот время мастерил деревянную игрушку. Нож скользил по поверхности, отсекая лишнее. Широ крутил в руках заготовку. Ему казалось, лев в руках вот-вот раскроет пасть, и послышится рык, который сорвёт с деревьев листья. — Что это? Широ не поднял головы, не посмотрел в сторону Кита, только тщательно спрятал улыбку. — Лев. Защитник Вселенной. — Лев — это же просто кошка, как он может защитить нечто настолько большое? Откуда бы русалке знать про львов, Вселенную и ее масштабы? Сквозь созданный образ проглядывал колючий мальчишка, которого помнил Широ. А может, его память добавляла красок нитям в этот лоскут? — Сам по себе не может… — Я так и знал! — победно воскликнул Кит, и Широ, не удержавшись, посмотрел на него. Тот оказался гораздо ближе, чем Широ предполагал. Лежал в воде у самого берега, и сверкающий на солнце хвост, казалось, переливался всеми оттенками синего, красного, сиреневого и антрацитово-черного. — Сам не может, но может вместе со своим паладином, — закончил Широ так, будто его не перебивали. Насчёт песен морячки, может, и заблуждались, а вот за этим хвостом Широ пошёл бы куда угодно. Впрочем, за Китом он уже пришёл в это заколдованное пространство. Это место подходило под определение «куда угодно»? — С каким паладином? Мне кажется, ты рассказываешь мне историю с середины… — Тебе не кажется, — улыбнулся Широ, продолжив ласкать ножом фигурку льва. — Хочешь послушать сначала? — Хочу. Такое было легко предложить, но осуществить гораздо сложнее. Что знал этот Кит о мире? О «Вольтроне»? Войне? Мимолётную растерянность рассекло решимостью Широ, словно маслом — раскалённый нож. — Дай подумать, — протянул тот, делая вид, что сосредоточен на вырезании фигурки. — Жил-был очень смелый мальчик, который не испугался выступить против всеобщего зла. — Ты собрался рассказывать мне сказки? — возмутился Кит. — Нет! — Широ посмотрел на него и едва не залюбовался. В ярости тот был непереносимо красив. Неудержимое пламя — тронь, и сгоришь. В пепел. — Подожди. Просто я не сказитель и не знаю, как рассказать эту историю. Раздражение исчезло так же быстро, как и появилось. Кит взмахнул хвостом, брызнула во все стороны вода. Сердце Широ пропустило удар. «Спугнул», — успела промелькнуть паническая мысль, но Кит никуда не делся. Он вздохнул. — Ты странный. Не просишь чудес для себя: ни злата, ни вечной молодости. Чего ты хочешь? — Тебя. — Зачем просить о чудесах, когда можно попробовать заполучить того, кто их творит? — усмехнулся Кит. Широ тряхнул головой, отложил в сторону льва, воткнул в землю нож и открыто посмотрел в горящие золотом глаза. — Ты — единственное чудо, которое мне нужно. Остальное неважно. Ты похож на того мальчика, о котором я пытался тебе рассказать. Может, всё же послушаешь? Кит заколебался, но потом смежил веки в знаке согласия. — И чем же мы похожи? — В крови мальчика крылось наследие двух рас. — Должно быть, ему было тяжело, — пробормотал Кит и принялся гладить воду когтистой рукой. — Должно быть, но он не искал жалости, только принятия, — отозвался Широ, заставив занять руки делом. Он снова старательно вырезал льва, а перед глазами невольно вставал ученический класс, суровый мальчишка, подающий надежды летчик. — Искал и боялся одновременно. — Он что, дурак? — Почему дурак? — обиделся за того мелкого Кита Широ. — Совсем нет. Просто он довольно рано понял, что близость чревата подставленным горлом, а это опасно. Далеко не каждый заслуживает доверия. Но мальчишке, наверное, повезло: он встретил того, кто в него поверил. И никогда не переставал верить. — Что солнце может свернуть с пути, а вера останется неизменной? — насмешливо спросил Кит. Широ поднял лицо и посмотрел в глаза тому, в кого перестать верить, казалось, физически не мог. — Да. Но этому человеку, назовем его паладином, пришлось изрядно потрудиться, прежде чем наш герой подпустил его к себе. Паладин забрал его из замка, где мальчишка томился, и привез к себе в Орден. — Из клетки — в клетку? Несмотря на беспамятство, Кит не потерял в чуткости. Наверное, когда-то кадетское училище он воспринимал именно так. — Наверное, поначалу Орден казался ему именно таким местом. Но в Ордене он смог расправить крылья и взлететь. А полеты приносили ему чувство невероятной свободы. — А этот паладин… Полеты совсем не заинтересовали Кита, на что Широ в душе надеялся. И это немного разочаровывало. — Паладин не оставил его своим вниманием. — Чего он хотел от мальчишки? — Ничего. — Так не бывает, — категорично сказал Кит. И в этот момент через него словно проглянул тот настороженный мальчишка, каким он когда-то был. Хмурый взгляд, скрещенные на груди руки, выставленные вперед острые плечи. — Да, ты прав, так не бывает. Он не хотел ни злата, ни серебра, ни службы, а лишь дружеского расположения. И, возможно, ещё увидеть, как крылья его друга окрепнут и поднимут его в черноту неба. Наверное, в нём он видел немного себя. И если ему когда-то дали шанс, то и он хотел дать его кому-то. Этот мальчишка казался паладину достойным любых усилий. — И что же, он оправдал его чаяния? — буркнул Кит. — Оправдал, но мы забегаем вперёд. А тогда паладин и сам искал путь в небо. — А что ему мешало? Он же уже перестал быть послушником. Кит озадаченно оглядел Широ, но взгляд его соскальзывал каждый раз на фигурку льва. — Паладину мешала голова. Он знал, что неизлечимо болен. Ещё буквально пара лет, и он уже никогда не сможет подняться в небо. Но на один полет сил его крыльям должно было хватить… Тогда Широ и правда стоял на перепутье. И если бы он не рискнул отправиться в полет, его жизнь была бы совершенно другой. К моменту пришествия галра он был бы прикован к больничной койке, а к нему — Кит. Кто знает, какую цену пришлось бы заплатить миру тогда? Кит сощурился. Он умел смотреть так, что казалось, видел насквозь, как когда выведал про болезнь. И его воинственный настрой будто разогнал туман, застилающий внутренний взор Широ. — Неужели мальчик оставил его подле себя, а не отправил в путь? — с отчётливой неприязнью в голосе к воображаемому проступку мальчика спросил Кит. — Он что, не понимал, что для паладина это важно? И как бы ни было больно отпускать, порой только так и надо поступать. Широ не сдержал ласкового взгляда, которым огладил Кита. Тот мог не помнить себя, но себе не изменял. — Нет, что ты! Наш герой поверил в паладина. И силы его веры хватило, чтобы паладин поднялся в небо. — Но?.. — насторожился Кит. — Но продолжение истории я расскажу тебе завтра. — Широ безмятежно улыбнулся на полный возмущения взгляд Кита. Нетерпеливый, как и всегда. — Еда готова, а я жутко голодный. Разделишь со мной ужин? — Если я разделю с тобой ужин, тогда не смогу тебя съесть. — Нет, ты не сможешь меня съесть по другой причине. — Широ придал лицу всю серьезность, на какую только был способен, и пояснил: — Тебе слишком интересно, что будет дальше с паладином и нашим юным героем, чтобы погубить меня так бездарно. Кит склонил голову сначала на один бок, потом на другой, будто надеясь, что под другим углом Широ станет для него более понятным, а потом нахмурился. Сейчас он походил на того кадета, который от досады прикусывал щеку с внутренней стороны, когда очередное заковыристое задание не поддавалось с лёту. — Хорошо. Корми меня. Казалось, Широ не дышал, пока ждал ответа. По крайней мере, выдох вырвался таким шумным, что спугнул птичку с ветки. И он тут же занялся делом. Эту рыбку надо было подсекать осторожно: прикармливать на рассказы и еду. Пахло и правда фантастически. Не иначе магия. Как ещё объяснить, что вкус у блюд был такой, какой получался у Широ только под присмотром Хэнка? Бравый капитан при всех своих достоинствах кулинаром был весьма посредственным. Но, видимо, ему так хотелось подманить Кита поближе, что магия этого места пошла ему навстречу. Или просто повезло. Подношение Кит принял с королевским достоинством, а вот вгрызся в еду уже без оного. Ещё бы. Наверняка проголодался, пока беспрерывно наблюдал за Широ. Когда первый голод был удовлетворен, Широ стрельнул глазами в Кита и, вроде как, к слову пришелся вопрос: — А ты расскажешь мне что-нибудь? Например, о себе? — Нет. — Ответ последовал незамедлительно. — Зачем тебе? Широ не расстроился: он и не думал, что будет легко. Не с Китом, который его не помнил. — Интересно. День был для хлопот: найти хворост, подготовить наживку, порыбачить, пособирать травы и ягоды, постирать белье. Мир был волшебным, но дела сами собой не делались. Зато вечер был временем сказки. Временем, когда Кит подплывал всякий раз чуть ближе, сверкал глазами, говорил с Широ, а не только следил за ним издалека. — Ты расскажешь, что было дальше? — А на чем мы остановились? — притворившись, будто не помнил, спросил Широ. — На том, что паладин улетел и с ним там что-то случилось, — помрачнев, сказал Кит, и под его осуждающим взглядом Широ почувствовал себя виноватым. Паладин мог бы и лучше о себе заботиться! Вот сволочь. — Да, случилось. Он пропал. — Пропал и оставил мальчика в одиночестве. Кит смотрел на Широ хмуро и задумчиво. Широ надеялся, что рассказ отзовется в нем воспоминаниями. — Да. Надолго оставил, пусть и не по своей воле. Его похитили враги и держали в плену. Он сражался на арене, но даже в том аду не забывал об оставленном им друге. Вера в то, что есть тот, кто ждёт его возвращения, придала ему сил выбраться на свободу. — А он смог? — Смог и даже вернулся обратно в Орден. Но Орден встретил его с подозрением. — Засранцы! — разгневался Кит. — Я так и знал, что нельзя было им верить! — Их можно было понять. Никогда раньше пропавшие без вести не возвращались. — Никогда раньше вовсе не означает никогда в будущем. Кит сердился, а Широ пытался скрыть нежность, которая поднималась в нем в ответ на его негодование и возмущение. За золотом глаз и остротой когтей всё лучше проглядывал Кит. Тот, кто не остался в Гарнизоне, когда он пропал. Тот, кто дождался его, не убоявшись снова остаться в одиночестве. — Прочие паладины были не столь мудры, как ты и тот мальчик, — улыбнулся Широ. — Как бы то ни было, парень вытащил паладина из заточения и увез к себе домой. — Молодец пацан, — одобрил Кит. Широ сдул стружку со льва и оценивающе осмотрел фигурку. Та вышла поразительно похожа на оригинал. — Эх, жаль, красок нет. Кит откинул с лица мокрую челку и старательно безразлично заметил: — У меня есть. Дать? — Откуда у тебя краски? — Приходил тут один художник. И я его съел, — оскалился Кит. — Ха-ха, — рассмеялся Широ, но Кит продолжил выразительно молчать, и Широ стало не по себе. — Не может этого быть… Кит, не может же? Кит торжествующе усмехнулся, оттолкнулся руками ото дна и сполз на глубину, а там и вовсе исчез в непроглядной воде. Его не было минут десять, а потом он принес сумку с тюбиками краски и кисточками. Если бы не магия, создавшая и оберегавшая эти вещи, они бы давно пришли в негодность. Рассказ, безусловно, тронул Кита. Возможно, в душе что-то отозвалось на услышанное, и его подсознание расщедрилось на помощь Широ. Широ никогда не был художником. Только знал немного теории, но работа удивительно спорилась в его руках. Увлекшись возней с краской, он вздрогнул, когда Кит оказался совсем близко от него и подергал его за штанину. — А дальше что? История же не закончилась на том, что мальчик забрал себе своё? Широ улыбнулся: вот как в то время, должно быть, воспринимал его самого Кит. Своё. От этого под сердцем стало неимоверно тепло. — Конечно, не кончилась. Но уже поздно. — Широ. Ну, Широ! — возмутился Кит. И Широ рискнул: — А что мне будет за то, что я продолжу? Кит помрачнел. — Я так и знал, что тебе что-то от меня надо. Ну и что это? Слава? Богатство? Здоровье? Вечная молодость? Широ не утерпел и накрыл его руку своей. А в следующее мгновенье вскрикнул от боли. Кит полоснул ему острыми когтями по руке. Кит было отшатнулся, но замер на середине движения. Широ рефлекторно дернул рукой, но тут же протянул её к Киту. Не сердился. Не ругался. Не пытался ударить в ответ. — Прости. Я тебя напугал? Кит долго молчал, а потом нерешительно и медленно взял Широ за руку, приблизился и длинным острым языком слизнул капли крови с кисти. Широ разучился дышать. Он не мог отвести взгляда от Кита, от того, как тот слизывал кровь, от того, как разгорались золотом глаза. Куда там песням русалок? Достаточно одного взгляда, чтобы отдать душу по крупице. Там, где по коже проходился язык, щипало, а потом и будто горело. Не болью. Чем-то другим: жаждой?.. Желанием? Широ глубоко вздохнул, но не отдернул руку, а лишь продолжил завороженно смотреть. Кит поднял взгляд и встретился с ним глазами. — Теперь не болит? И Широ понял — не болит. Где-то пару секунд он боролся с желанием соврать. — Не болит. Зрачки у Кита сузились. Крылья носа раздулись, будто тот принюхивался, а потом на губах появилась лукавая улыбка. — Может быть, тебя еще что-то беспокоит? Щеки и уши обожгло огнём. Широ оставалось надеяться, что он не покраснел настолько, насколько ему казалось. Кит в русалочьем обличии оказался гораздо более чутким, чем в человечьем. Широ сглотнул. Неожиданно ему стало трудно говорить. Из головы словно порывом ветра выдуло все слова. — Беспокоит, — шепнул он. Кит подался к склонившемуся к нему Широ, провел когтями по его щеке. От невесомого жеста тот покраснел еще сильнее. В голове уже откровенно шумело. — Может, я мог бы тебе помочь?.. — Мог бы, — послушно согласился Широ. — Перестань на меня влиять. Кит замер так полно, что, казалось, превратился в статую. Кажется, даже не дышал. А потом золотое сияние погасло, и, отстранившись, он очень знакомо надулся. Широ едва успел перевести дыхание, когда Кит задумчиво протянул: — Странный ты какой-то… Неужели не нравлюсь? — Нравишься, — не подумав, брякнул Широ. Это он зря. Зря-зря-зря. А может, и нет. Кит с юности ненавидел, когда ему лгали. Особенно если лгали ради его блага. Широ сглотнул. — И без магии нравишься. Осталось мне понравиться тебе, верно? Кит оскалился, но как-то скорее по привычке. Под его взглядом Широ ощущал себя неведомой зверушкой, за которой любопытно наблюдать. Но Кит не стал продолжать разговор, за что Широ был ему искренне благодарен. Хмыкнув, он оттолкнулся ото дна и скрылся под водой. Похоже, на сегодня со сказками было покончено. — Терпение, Широ. Помни о терпении. И, не отыскав его в себе, сполз к берегу и сунул голову в воду. Остудиться. Несколько дней Кит не показывался на виду, только исправно поставлял Широ рыбу. Одно это вселяло надежду, что Кит не уплыл от чудака подальше, а всё же обретался где-то поблизости. На третий вечер Кит как ни в чем не бывало подплыл к берегу, милостиво принял подношение в виде еды и, будто и не было никакого перерыва, потребовал: — И что было дальше? Широ очень хотелось схватить Кита за плечи и потрясти. Кто же так пропадает? Но он только продолжил сосредоточенно возиться с варевом. Накануне ему удалось найти лесных ягод, и теперь он готовил отвар из них. — Широ, ты сердишься на меня? Тот едва глаза не закатил. Странно, что Кит превратился в русалку, а не в кота. Он всегда был чутким ко всему, что его по-настоящему интересовало. И сейчас Широ надеялся, что это знак и он Киту небезразличен. — Немного, — честно ответил Широ. Он и не хотел лгать, и был уверен: Кит поймет. — Почему? — Потому что я боялся, что ты не придешь. В молчании Широ доготовил отвар, разлил по кружкам и одну отдал Киту. В той же хрупкой тишине они осушили стаканы до дна. — Но почему?.. Широ поднял взгляд от ягод в кружке и улыбнулся Киту. Тот был растерян, хотя пытался этого не показать. Но Широ слишком хорошо помнил, как тот выставляет плечи вперед, будто защищаясь, когда чего-то не понимает, особенно теплоты к себе. — Я же сказал, ты мне нравишься. Разве для этого нужны причины? Это просто есть, как восходы и закаты. Кит сощурился и повторил: — Ты странный. «Ещё какой», — подумалось Широ, но только улыбнулся в ответ и перевел тему: — Хочешь послушать, что было дальше? Получив кивок, Широ подбросил дрова в костер, расчехлил баночки с красками и принялся раскрашивать льва. — Ты не занимался им, пока меня не было. Почему? — В твоей компании лев, кажется, оживает. Кит фыркнул, но — показалось или вправду — успокоился. Он ощутимо расслабился: плечи опустились, и он перестал щуриться на Широ с подозрением. Наверное, решил, что Широ — блаженный. А что, с этой ролью он бы вполне справился, если учесть, что он нес. Впрочем, Широ готов был пойти еще не на те ухищрения, если это поможет вернуть его Киту память. — Оказалось, что пока парень искал паладина, он исходил всю пустыню и горы близ Ордена и смог отыскать его. — Широ продемонстрировал Киту фигурку льва. Деревянная игрушка подверглась пристальному изучению, и знакомое недоверие появилось на лице. Заметив его, Широ едва не рассмеялся. — Он, конечно, был значительно больше. Лев был соткан из звездной пыли и обладал душой. Почувствовав что-то в пришедших, лев зарычал и позволил к себе прикоснуться. — Парень оказался избранным. — Еще каким, — с нежностью отозвался Широ. — Они все: и парень, и паладин, и те, кто волей случая ему помогли освободить паладина из плена. — Ему точно их помощь была не нужна. Широ едва сдержал смех. Наверняка Кит думал именно так, когда сунулся его вытаскивать. Далеко не сразу паладины Вольтрона стали так близки, чтобы доверять друг другу жизни. — Повар. Алхимик. Лучник. Кит поморщился. — Уверен, лучник был совершенно бесполезным грузом. — Они были готовы рискнуть своим будущим ради паладина. Разве это не самое важное? — Самое, — отчего-то очень серьёзно ответил Кит. Под тревожным взглядом золотистых глаз исчезали мысли, как под жаркими лучами солнца — утренняя роса. — Вот видишь. Но как бы то ни было, лев посчитал каждого из них достойным и забрал с собой. Он прыгнул так, что поднялся выше небес и унёс за многие лиги от родной земли. — И что же он от них хотел? — Помощи. Люди не подозревали ещё, но тень зла уже достигла их, и был только вопрос времени, когда тьма поглотит и их родные земли. Миру нужны были герои. Кит подвинулся ещё ближе и коснулся руки Широ, протягивающего ему льва. — Эта история… Она ведь о тебе? В ответ сердце пропустило удар. Может, воспоминания все же постепенно возвращались? Может, в Ките зажглось то же желание прикоснуться, какое было так трудно смирять Широ? Сглотнув, он только и смог кивнуть. — Ты — тот паладин. — Ещё один кивок подтвердил предположение Кита, и тот сощурился: — И что же ты тогда, паладин, делаешь тут? Как же спасение мира? Или ты его уже спас? — Не спас. Но в наших странствиях я кое-кого потерял, а без этого человека невозможно двигаться дальше. Страшно было признаваться в происходящем. Но Кит всегда был слишком чутким, чтобы не уловить, как много личного в историю вкладывал Широ. Лицедейство никогда не было его сильной стороной. — А как же мальчик, который тебя спас? Широ накрыл руку Кита своей. Подсознательно он ждал, что Кит высвободит руку и тут же исчезнет, но тот оставался на месте. Напряжённый, требовательный, родной до перехваченного дыхания. — Он немного заблудился. Я его ищу. — Почему же ты тогда здесь задержался? — Из-за тебя. — Выдох показался громче крика. Широ поднял руку Кита и едва ощутимо прикоснулся поцелуем к ладони. Когти дрогнули. Золотистые глаза, казалось, начали излучать сияние. — Я же сказал, мне нужен только ты. — А мальчик? — Он — это ты. Кит опешил, а потом лицо стало злым. Он порывисто высвободил руку, оттолкнулся, чтобы скрыться в воде, но Широ, поддавшись порыву, поймал его в объятия. Любопытство заставило русалку выбраться на берег гораздо дальше обычного. Наверняка сейчас он об этом жалел, но из объятий не рвался. — Разве тебе не интересно услышать, как так получилось? Тишина пугала. Кит не спешил с ответом. Казалось, он даже не дышал. Нельзя было разобрать, чьё сердце билось громче. Кит немного повернул к Широ голову и тихо сказал: — Возможно, я не хочу знать ответ. — Кит облизал губы, показав заостренные клыки. — Мне кажется, если я спрошу, всё непоправимо изменится. — Не всё, — шепнул Широ. — Ты и я останемся. Обещаю. — Отпусти. Требование обожгло больнее, чем кнут надсмотрщиков-галра. И исполнить его оказалось в разы труднее, но Широ справился с паникой, которая едва не вынудила наломать дров. Он разжал руки. Обернувшись, Кит посмотрел ему в глаза, и непонятно, что он увидел в ответном взгляде, но только погладил Широ по щеке, а потом — раз — и растворился. Круги разошлись по воде. Широ вскочил и, не справившись с собой, испуганно крикнул: — Кит! Кит… Ломанувшись следом за Китом, он всё же остановился, оказавшись в воде по пояс. Когда-то Широ считал себя довольно терпеливым человеком, но, похоже, всё дело было в том, что ничто не цепляло его так сильно, как Кит. Рядом с ним выдержка заканчивалась подозрительно быстро. Страх потери толкал под руку спешить: чем дольше Кит оставался в этом месте, тем выше становились шансы, что он останется здесь навсегда. Широ до дрожи пугала мысль, что он вернется, а рядом с ним не будет Кита. Правильно любил дед повторять поговорку: «Что имеем — не храним, потерявши — плачем». Как-то незаметно Кит стал константой в его жизни. Настолько неотъемлемой ее частью, что, когда Кита не стало рядом, жизнь показалась Широ выцветшей. Он задолжал Киту так много слов и еще больше того, что давно стоило сделать, что теперь, когда требовалось терпение, срывался. Широ умылся, глубоко вздохнул и поднял взгляд к пронзительно-синему небу. — Терпение. Терпение, твою мать, Широ, терпение. Широ практически смирился с тем, что ему снова придется ждать Кита. Мысли о том, что тот может не захотеть дальше слушать его откровения и больше не появится, Широ гнал от себя всеми силами. Всё буквально валилось из рук до глубокой ночи, и заснуть ему так и не удалось. Широ ворочался с боку на бок, а когда лежал на спине — считал звёзды. Созвездия над головой были земные. Широ мог рассказать о каждом, только не о том, почему над головой были его любимые созвездия, которые не могли оказаться на небосводе одновременно. Широ предпочел думать, что ему все же благоволит этот мир. Или, может быть, все же Кит? В предрассветной дымке видно не дальше, чем на расстоянии вытянутой руки. Широ вздрогнул, когда совсем рядом с ним плеснуло. Несмотря на свои размеры, Кит умел двигаться в воде практически бесшумно, и сейчас он определенно хотел, чтобы Широ его заметил. — Ты всё же вернулся… Широ даже не попытался скрыть накатившее на него облегчение. — Вернулся. — Голос Кита звучал глухо. В дымке горели золотом глаза. В любой другой ситуации это могло бы напугать до икоты, но сейчас — обнадеживало. — Я не он. Я — это я. Должно быть, это был закономерный итог. Было бы странно, если бы он смог добиться своего, просто рассказав сказку. — Ты больше не хочешь слушать мой рассказ? Молчание прерывалось лишь кваканьем лягушек, шелестом листвы и плеском воды. — Я — это я, — вместо ответа настойчиво повторил Кит. Его голос был тих, но твердостью можно было крушить боевых роботов, посылаемых Зарконом. — Я хочу услышать продолжение. Расскажи мне больше о местах, которые паладины посетили вместе со львом. — Хорошо, — покладисто согласился Широ. Видимо, подсознательно Кит хотел сбежать от того, что наверняка тяготило его. Широ и сам был бы не прочь позабыть ненадолго о войне, обо всём том, что она неминуемо с собой принесла в их жизнь. Кит никогда не показывал свои переживания. Не спешил делиться мыслями. И так легко было забыть о том, что он живой, и всё, что трогало остальных, влияло и на него. Он и на Земле был таким же. Человек дела, нежели слов. — Будешь отвар из ягод? Совместное распитие напитка словно подшило еще один лоскут к общему полотну. День за днём Широ смирял себя и послушно рассказывал про увиденные чудеса, встреченных созданий, особенности культур и традиций. Ему хотелось верить, что каждое такое воспоминание пришивало их друг к другу красными и черными нитями, и когда ему придется потянуть Кита за собой, стежков окажется достаточно, чтобы они смогли выбраться отсюда вдвоём. Первым шаткое перемирие нарушил Кит. — А что думал о своем подопечном паладин? Два вечера назад Широ приступил к покраске фигурки красного льва. Остались последние штрихи, и он встанет в один ряд с уже законченными фигурками: синей, зеленой, желтой. Возможно, появление льва, с которым Кит был связан, подтолкнуло его вернуться к той теме, которую он так старательно замалчивал. Возможно, недосказанное беспокоило его, как шатающийся зуб: невозможно забыть и не трогать языком. — Всего и не перечислить. — Широ не смотрел на Кита. Он старался фокусироваться на мелкой моторике, которую требовала фигурка в его руках. Иначе Широ не смог бы связно рассказать Киту, насколько тот был ему нужен. Широ всегда был неуклюж в выражении привязанности. Чем сильнее его трогал человек, тем сложнее было выплеснуть чувства в слова. А Кит… Кит для Широ стал путеводной звездой. — Знаешь, он так изменился за время их совместных странствий. Из подростка он превратился в мужчину. Из того, о ком надо было заботиться, в того, кто заботится о других. Равным. Каждое слово падало в тишину, словно камень в воду с громким всплеском. Кит не сводил с Широ немигающего взгляда. — Тем, на кого паладин смог наконец опереться? — Да. Судорожный вздох заставил Широ поднять голову и встретиться взглядом с Китом. В горящем золоте россыпью горели фиолетовые искры. — Да, — бездумно повторил Широ. — Он стал для меня партнёром. Тем, кому можно не просто подставить спину, но и тем, кто может подхватить и выступить вперёд. И за ним я готов последовать куда угодно. — А если он не справится?.. — дрогнувшим голосом спросил Кит. — Если он не справится, я подставлю ему плечо. Так же, как он подставлял его мне, когда я готов был сдаться. Вместе мы справимся со всем. Кит протянул руку в молчаливом требовательном жесте, и красный лев замер у него на ладони. Но смотрел Кит не на льва, а будто сквозь него — на Широ. Повисшую между ними тишину хотелось разбить вдребезги, но после прозвучавших откровений Широ оказался до звона пуст, словно он выплеснул всё накопившееся, и теперь ему самому почти ничего не осталось. А то, что оставалось на самом дне, предназначалось Киту и должно было звучать не ради его спасения. Кит молча отдал фигурку Широ, и тот вернулся к своему занятию, радуясь, что дрожь в пальцах успела стихнуть. Вечер закончился разделенной на двоих тишиной. Широ медитативно работал, а сам гадал, о чем так сосредоточенно размышлял Кит, но так и не решился прервать его молчание вопросом. Следующие дни они не возвращались к опасной теме. Казалось, Широ вспомнил все кадетские байки, которые только знал. Кит смеялся редко, и оттого каждый раз, когда удавалось его рассмешить, Широ чувствовал себя окрыленным. Почти счастливым. Как бы не забыться в этой нелепой сказке? Самому не стать рисунком в полотне? Наконец, красный лев встал на бревно к собратьям. Казалось, он смотрел со знакомым вызовом на всех вокруг. Широ перевел взгляд на Кита. — Остался всего один лев. Черный. А после придется уйти — наступит осень. С каждым днем смена сезона ощущалась всё отчетливее. А может — дело было в том, что отведенное им время заканчивалось? Наступит зима, и они замерзнут насмерть? Превратятся в законченный узор в полотне? Кит протянул руку, но коснулся не красного льва, а пальцев Широ. Взял его руку в свою, потянул к себе и подул на пальцы, будто пытался согреть. Широ затаил дыхание: Кит не часто позволял к себе притрагиваться, еще реже касался сам. — Теплее? В пытливом взгляде Кита можно было утонуть. — Да… — прошептал Широ. Его словно обдало кипятком. В эту сказку совсем не вписывалось вспыхнувшее в нем плотское желание. В тишине и уединенности каюты можно было позволить себе помечтать и сбросить напряжение самым простым и естественным способом, а здесь — в непосредственной близости от источника своего беспокойства — у него не было и шанса расслабиться. И спрятаться тоже не было шанса. Взгляд Кита неуловимо изменился. В нем вспыхнула решимость, с которой тот зачастую совершал самые безумные поступки в своей жизни. Широ даже не успел приготовиться: от Кита можно было ожидать всего что угодно — от насмешки до удара. Но даже если бы успел, к тому, что последовало, Широ подготовиться бы не смог. — А так? — спросил Кит, а потом ощутимо поцеловал его пальцы. Широ дрогнул. — Кит, что ты?.. — Учу эгоизму. Если что-то хочешь заполучить — пробуй. Не попробуешь — не узнаешь. Это было очень в духе Кита. Тот тоже предпочитал словам действия и не всегда просчитывал последствия. — Научишь меня? Широ всё ещё думалось, что он неправильно всё понял, когда Кит схватил его за рубашку, дёрнул к себе и впился в губы. Широ ответил раньше, чем сообразил, что происходит. Слишком давно он мечтал об этих губах. Но каким бы сильным ни было желание, чувство ответственности в Широ оказалось сильнее, и он придержал Кита за плечи. — Тебя не смущает, что я и паладин… — Ты говоришь про него, но смотришь-то на меня, и я чувствую: то, что ты говоришь, относится ко мне. Я не понимаю, как такое возможно. И не уверен, что хочу знать, но совершенно уверен в том, что буду жалеть, если сейчас упущу тебя. А ты жалеть не будешь? Пожалуй, это была самая длинная тирада за всё время их общения в этом волшебном пространстве. Кит в русалочьем образе был молчаливее своей человеческой ипостаси. Но ни на миг не переставал быть собой. Широ убеждался в этом раз за разом. Силы в руках не осталось, чем и воспользовался Кит. Преодолев слабое сопротивление, он снова приник к губам Широ. Головокружительно. Широ не отрезвили даже укусы. Наоборот — завели ещё сильнее. Ему бы проявить выдержку — он был и старше, и опытнее, — но какая, к Хагар, выдержка, когда Кит утянул его на себя, а теперь лежал под ним такой дерзкий и покорный. — Что же ты со мной делаешь?.. — пробормотал он и припал к шее. Кит подставлялся под поцелуи, стонал, шипел и чуть колол через рубашку когтями кожу плеч, за которые схватился. Сильнее, когда Широ добрался до сосков. Терпением Кит никогда не отличался и сейчас требовательно нажал на плечи Широ, побуждая того не слишком задерживаться на груди. Его внимание требовалось в другом месте. И к слову о нём… Широ растерянно отстранился и бросил на Кита недоуменный взгляд. Хвост казался цельным, а трогать бугор спереди Широ опасался. Вдруг сделал бы больно… — Кит… Глядя в его бесстыжие глаза, Широ почувствовал, как щекам стало мучительно жарко. — Помочь?.. — отчётливая хрипотца в голосе Кита не давала обмануться: он заведён гораздо сильнее, чем пытался показать. — Ага. Широ облизал губы. С замешанным на страхе любопытством он следил за действиями Кита. Тот провёл по груди, по животу, опустил руку до уровня, на котором у обычного человека находился бы член. Раздвинув чешую в сторону, он выправил из “кармашка” член. На первый взгляд — вполне обычный. — Я думал… — Что?.. У меня там щупальце? — сверкнул зубастой улыбкой Кит. Широ, словно заворожённый, закивал, потом до него дошло, с чем он согласился секунду назад, и он тут же так же истово замотал головой. Кит повторил оба жеста за ним, а потом насмешливо изогнул бровь. — Так думал или нет? Даже в самых смелых мечтах Широ дальше целования этих улыбающихся губ не заходил. Несмотря на имеющийся опыт, Широ ощущал себя дурак дураком, который впервые познавал близость. Страх облажаться мешался с изумлением, радостью и собственным нетерпеливым возбуждением. Молчание затянулось, и улыбка Кита потеряла в яркости, стала напряжённее, и Широ взял себя в руки. Он не мог испортить первый раз Кита. — Я думал о тебе. Показать как? Дождавшись поспешного кивка, Широ сдвинулся вниз и навис над пахом. Обдав дыханием головку, Широ нанизался ртом на член. Судорожный вздох, чем-то похожий на всхлип, был ему наградой. В целом Широ не очень любил орально удовлетворять партнеров, но это же был Кит, а Кит был достоин лучшего. Широ никогда не считал себя королем минета, но для Кита им хотелось стать. Энтузиазм, с которым Широ ласкал Кита, искуплял отсутствие богатого опыта. Но тому, казалось, хватало и того, что было. Широ хмелел от звуков, которые срывались с губ Кита. В противовес своей обычной немногословности в близости тот оказался шумным, щедрым на стоны и всхлипы. Казалось, Широ готов был вылететь только от того, как по-особенному Кит тянул его имя. Требование. Жажда. Страсть. Мольба. Каждый оттенок хотелось выгравировать в памяти. Слушать и слушать, чтобы узнать, какими ещё оттенками окрасится голос Кита. Оргазм застал Широ врасплох, и он закашлялся. Сам дурак: стоило бы догадаться, что у его мальчика опыта либо не было вовсе, либо был, но так мало, что о нем не стоило и вовсе вспоминать. Откуда бы взяться выдержке?.. Кит развалился на берегу. Ресницы подрагивали, скрывая золото глаз. И продышавшийся Широ опустил голову и принялся стирать сперму губами. Возможность сосредоточиться на своих действиях отвлекала от собственного возбуждения. Кит пах Китом, хотя подсознательно Широ предполагал, что тот будет пахнуть иначе. Рыбой?.. Но у этого места были свои законы, чему сейчас Широ откровенно радовался. — Ши-и-и-ро… — проурчал Кит и погладил его по руке, лежащей на бедре Кита. — Поцелуй меня. Широ навис над Китом, казалось, быстрее, чем успели смолкнуть последние звуки просьбы, и замер. На губах был вкус Кита, и Широ заколебался: отстраняться не хотелось, но не каждому такое могло быть по нраву. Кит не стал дожидаться, когда Широ решит свою дилемму: он притянул его к себе, обняв за шею, и подставил губы. Широ ухнул в поцелуй и застонал. Зажатый между их телами стояк не способствовал выдержке. Не разрывая поцелуй, Кит втиснул руку между ними и огладил его член. Позорно быстро для взрослого мужчины Широ достиг оргазма. Может, сказалось долгое воздержание, а может, хватило и осознания, что неуверенно сжимающие его ствол пальцы принадлежали Киту, но Широ продержался не сильно дольше самого Кита. Он ткнулся ему в шею, пытаясь вспомнить как дышать. Но вышло только позвать по имени. — Ш-ш-ш, я здесь, с тобой. — И останешься со мной? Вопрос вылетел сам собой, как рыбка, выпрыгнувшая из воды, блеснула чешуей и быстро ушла глубоко в воду, пока ее не поймали. Широ накрыло страхом, что он все испортил, и, наверное, только оттого в нем нашлись силы, чтобы приподняться и посмотреть в глаза Киту. Тот молчал и этой тишиной резал Широ по живому. Всего один невовремя заданный вопрос разбил тишину и его тревожно забившееся сердце, казалось, вдребезги. — Скажи что-нибудь, — попросил Широ, не выдержав этой пытки. — Когда прольются дожди, озеро вновь соединится с рекой, и я уйду. Широ вспомнилось: краем уха он слышал, в деревне жаловались, что дожди давно должны были начаться. — Да? А мне надо уйти до дождей. Они замерли. Дожидаясь продолжения разговора, будто сама природа примолкла. — Пойдем со мной? — выпалили они хором и растерянно уставились друг на друга. Смешно не было. Ни капельки. Когда напряжение стало непереносимым, они потянулись навстречу за ещё одним поцелуем. Они целовались так, будто к озеру уже подбираются дождевые облака и это последний шанс прикоснуться друг к другу. Они словно пытались напиться впрок. Широ точно знал: не выйдет, — но все равно старался. Неопределенность неровной строкой прошила лоскуты этого места. Местами становилась почти не видной, только ощутимой под пальцами — когда они притворялись, что довольно и того, что есть здесь и сейчас. Местами бросалась в глаза так, что взгляд не отвести, когда каждый из них наблюдал исподволь за другим. В размеренную жизнь с совместной едой, рассказами и молчанием вплелось желание прикасаться. Близость ошеломляла каждый раз, когда случалась. Она перевернула мир Широ с ног на голову. И все чаще, посматривая в небо, он начал задумываться о том, что, может, стоит остаться здесь, накрыться лоскутным одеялом вместе с Китом. На одной чаше весов был мир, а на другой — его сердце. Если бы это всё было не сном, порожденным машиной, поддерживающей жизнь Кита, ответ был бы однозначным. Но он здесь не для того, чтобы устроить себе личную жизнь. Широ полюбовался Китом. С недавних пор тот стал спать рядом с ним, а не скрываться в воде при первых признаках сонливости. И Широ принялся за последнюю фигурку. Черный лев требовал к себе больше внимания. И только от Кита зависело, сможет ли он вновь расправить крылья. Первый дождь застал их врасплох. Он был яростным, но коротким, вымочил все вещи, и Широ вместо того, чтобы закончить льва, весь день устранял последствия. Он работал, старательно не обращая внимания на пристально следящего за ним Кита. Одно простое действие, за ним — следующее. Крестьяне в деревеньках рассказывали, что в этих краях сезон дождей всегда наступает так. Если уж начался, то от него никуда не деться. Верный признак — характер дождя. Три капли, после которых в небе переливается цветами радуга, не в счёт. А если не успеваешь моргнуть, как уже весь до исподнего мокрый, тогда точно он! Сказка подходила к концу: непонятному, а оттого заведомо пугающему. Тревога обернулась вокруг него лоскутным одеялом, заставляя цепенеть и задыхаться. Никогда в жизни, даже в плену у Галра ему не было так страшно, как сейчас. Вдруг всё, что он сделал, окажется недостаточным? И что тогда? Развернуться и уйти, пока в памяти свежа дорога назад, пока ещё есть шанс вернуться? Ужин пролетел в молчании, без ставших столь необходимыми прикосновений, шуток и лёгкого флирта. Кит сурово молчал, сосредоточенно ел и теперь, когда Широ ловил его взгляд, с той же, что и днём, старательностью избегал смотреть ему в глаза. — Сезон дождей начался. Не то, чтобы Широ так жаждал трогать опасную тему, но он выучил урок: замалчивание проблемы никогда ее не решало. О несказанных вовремя словах можно пожалеть, как жалел он сам, когда сидел рядом с боксом, в котором недвижимо лежал Кит. Что толку шептать ему все слова, которые казались такими смущающими и неловкими, когда Кит не мог на них ответить? — Начался, — после продолжительного молчания обронил Кит. Между ними словно натянулась невидимая нить. Быть может, последняя, которая требовалась, чтобы завершить узор. Звенела, словно и не нить вовсе, а струна. Завибрировала, делая невыносимым дальнейшее промедление. — Пойдем со мной, — выпалили они хором предложение, давно накипевшее и стоящее у самого горла невысказанным комом. Выпалили и уставились друг на друга. Каждый надеялся на тот исход, что нравился ему капельку больше. Широ оставалось только радоваться, что в исходе Кита ему все же нашлось место. А раз так, может, ему удастся подобрать верные слова и склонить чашу весов на свою сторону. Но Кит его опередил: — Не прокатило… — и беспомощно улыбнулся. — Не прокатило, — эхом ему отозвался Широ. — Как я могу тебя убедить? Кит рассмеялся, и что-то заныло в груди Широ в предчувствии беды. Веселья в этом смехе было слишком мало. — Каков хитрец! Может, тебе еще все тайны водного народца раскрыть?.. — Нет, — Широ покачал головой. Он достал из-за пазухи фигурку черного льва и протянул Киту. — Мне не нужны эти тайны. Но мне очень нужен ты. — Когда ты успел его закончить? — изумился тот, с трепетом забирая льва к себе на ладонь. — Успел. Он не хотел уточнять, что фигурка была готова уже несколько дней как, но Широ всё никак не мог решиться ее отдать. А теперь у него было такое чувство, что терять уже нечего, и он вытащил свой последний козырь. Черный лев всегда превосходил его ожидания, как и его пилот. Может, и сейчас он сможет совершить чудо. Кит поднял на Широ глаза. — В дело идет подкуп? А что дашь в придачу? — Себя. — Дурак! Кто же так разбрасывается? — Только тебе, — перебил его Широ. — Веришь? Тишина, казалось, ударила наотмашь. Кит с осторожностью поставил льва к его собратьям, оттолкнулся от берега и соскользнул в озерную гладь. Круги разошлись по воде, и снова поверхность стала ровной. В ее глади отчетливо виднелись грозовые тучи, которые накатывали и накатывали на лес. Широ не выдержал ответа, который получил. Он уронил голову в ладони и весь сгорбился. Не смог. Не нашел правильных слов. Не спас. Сковавшее его оцепенение разбили капли дождя. Первые, ещё не частые, но ощутимо прохладные. Широ вскочил на ноги, сложил руки рупором и позвал Кита. — Кит! Кит, вернись! Я останусь! Слышишь, останусь здесь с тобой! Кит! Кит!.. Его спины коснулась тёплая ладонь. Широ обернулся и замер, не веря своим глазам. Перед ним стоял Кит. Кит без хвоста. С двумя ногами. — С чего бы тебе оставаться, если я иду с тобой? — каркающим голосом спросил тот. Золото глаз поблёкло, потемнело и, казалось, окрасилось в темный цвет. — Идешь со мной? — как дурак переспросил Широ, боясь не то что моргать, даже дышать. Кит быстро кивнул. — А что, ты передумал? Широ замотал головой так энергично, что она могла бы и оторваться. Он всплеснул руками, качнулся вперед и обнял Кита. Тот сдавленно зашипел, переступая с ноги на ногу. — Что с тобой? — спросил Широ, отстраняясь, но держа его за плечи. — Никогда не слышал сказку о русалочке? За всё приходится платить. Как он мог забыть: Кит всегда полагал, что дела красноречивее слов. И он ответил ему по-своему. Широ подхватил Кита на руки. — Тогда я тебя понесу. — Я вообще-то тяжёлый. — Своя ноша не тянет. Широ был уверен, что дорога обратно будет не в пример короче пути к озеру. Откуда взялась эта уверенность? Да кто её разберёт. Поселилась в груди так, что теперь и при всём желании не изжить. Позади остался лагерь, в котором Широ уже успел обжиться. Позади остались и фигурки львов. Дорога в голове Широ была прямой. Почти без поворотов. Он, ещё когда шёл к озеру, удивился, как же здесь можно насмерть заплутать, а теперь начал догадываться как. Как бы ни держал Широ ориентиры перед глазами, а ноги сами вывели его к берегу озера. На диво молчавший до этого Кит хмыкнул и потянул Широ за отросшую прядь. — Поставь. Я готов заплатить. — Нет, — упрямо отказался Широ и отвернулся от озера. Дорога летела под ноги, и вроде нигде они не сворачивали, а где поворачивали, там Широ старался спрямить их путь. Но как бы он ни пытался, а магия этого места не желала отпускать свою добычу. Они снова уткнулись в озеро. Высоко в небе громыхнуло. Редкие капли почти не пробивались до сей поры сквозь кроны деревьев. В тучах вспыхнула молния. Закричали небеса, и с них обрушился ливень. Холодный, злой, кусачий. — Широ, поставь меня на землю. Нам и правда пора. Кит взял его за руку и сжал. — Ты только держи меня за руку, не оборачивайся и не отпускай. — Не отпущу. Обещание легло между ними, словно их руки связывало той самой нитью, что так и не лопнула. — Показывай дорогу. Сцепленные руки стали маяком на пути домой, немым свидетельством, что они вместе и движутся если не в правильном, то хотя бы в одном направлении. Сначала кроны деревьев ещё спасали от дождя. Нависали потемневшим пологом над едва видным проходом между стволами и кустами. Потом почерневшие тучи окончательно угнездились над лесом, и дождь усилился настолько, что Широ едва удавалось рассмотреть стволы деревьев. Не раз и не два они оступались, цеплялись одеждой за кусты. С чего только Широ решил, что заколдованное место отпустит их так легко? Он упрямо шел вперёд. Шел, шел и шел, даже когда вокруг закружился плотный белый кисель. Внезапно рука сжала пустоту. Широ обернулся, но Кита позади не оказалось. Растаял в молочной дымке, словно никогда и не было. Широ слепо рванул назад… и открыл глаза. В первое мгновение на него обрушилась паника вперемешку с растерянностью. Кто он? Где он? И что важнее — где Кит? Но зрение сфокусировалось, и в идеальной белизне над головой Широ признал потолок. Он вернулся?.. А Кит? Кит! Широ резко сел, в глазах потемнело, его повело, и он задышал на счет. Черные пятна плясали перед глазами — верный признак, что с ним далеко не всё в порядке. Словно в подтверждение мыслей в лазарет вбежала встревоженная показаниями приборов Аллура. — Широ! — воскликнула она, и он поморщился. Её звонкий голосок отозвался болью в висках. — Ради всего святого, тише, — взмолился он. — Лучше скажи, что… Внезапно Широ не смог задать вопрос. Спросить было очень просто и неизмеримо тяжело, а вдруг… Вдруг ему не удалось? Вдруг Кит… Аллура поняла его мученический и наверняка испуганный взгляд правильно. Она накрыла его руку своей маленькой ладонью, погладила и успокаивающе улыбнулась: — Кит еще не очнулся, но показатели стабилизировались. Я только от него. — Он… — С ним всё будет в порядке, — с нажимом повторила Аллура. — Дыши, Широ, дыши. Ты справился. И Широ действительно с шумом втянул воздух. Он, и правда, не дышал. — Мне надо… — Тебе надо дать мне вколоть тебе укрепляющее, поесть и привести себя в порядок. После этого можешь навестить Кита. — А побыстрее к нему никак нельзя? Аллура закатила глаза. Этому жесту ее точно научила Пидж. С каждым разом у принцессы выходило всё лучше и лучше. — Нельзя. Ты же не хочешь его испугать своим потрепанным видом? Заметь, я даже не прошу тебя отоспаться. — Аллура сощурилась и с угрозой добавила: — Пока не прошу. Так что, будь паинькой. Первым порывом было воспротивиться, но Широ вовремя остановился. Как бы ему ни хотелось увидеть Кита прямо сейчас, Аллура была права: стоит тому только заметить, что Широ хреново выглядит, и Кит забьет на себя. Ему показан покой и отдых, а не беспокойство за него. — Давай сюда твоё укрепляющее. Аллура ощутимо расслабилась. Интересно, если бы он не согласился, его бы принудительно оставили лечиться?.. Принцесса могла. Конечно, она немного слукавила. Приему укрепляющего предшествовало медицинское обследование. Будь Широ на месте Аллуры, он бы тоже не выпустил его из палаты, не убедившись, что использование экспериментального оборудования не нанесло ему непоправимого вреда. Но сейчас это было как нельзя некстати. Мыслями он был в соседней палате. — Аллура, как думаешь, он вспомнит, что было там? — Кто ж знает? Никого ранее не удавалось вывести из этого состояния. Остаётся только дождаться, когда Кит проснётся и расскажет нам всё сам. Аллура говорила правильные вещи, но сердце всё равно обмирало. Помнил ли Кит случившееся с ними в этом порождённом подсознанием Кита пространстве? Помнил ли, насколько близки они стали? Или дорогу друг к другу придётся прокладывать заново?.. Как бы ни повернулось, лишь бы очнулся. В палату к Киту Широ заходил почему-то крадучись. Мог бы не стараться, тот ещё не пришёл в себя. Лежал пугающе неподвижный. Взгляд сам притянулся к показателям, выводимым на монитор системой контроля за состоянием пациента. Алтеанская техника всё ещё была чуждой и непонятной, но объяснений Аллуры хватило, чтобы убедиться в её словах. Ни одного подсвеченного красным показателя. Ему оставалось тренировать терпение, и — квизнак! — как же он устал от этого. Сев на постель, Широ накрыл руку Кита своей. Ему было необходимо чувствовать тепло руки. Он надеялся, что такая его поддержка придаст Киту сил, и тот поскорее откроет глаза. Глупо было так думать, но в тишине палаты Широ отчаянно цеплялся за любые даже придуманные им самим приметы, лишь бы они не дали ему окончательно съехать с резьбы. Время текло изнуряюще медленно. Тревога царапала изнутри, несмотря на то что Широ регулярно сверялся с показателями на мониторе, и тот раз за разом подтверждал: состояние пациента стабильно. — Широ?.. Он вскинул голову и, напоровшись на взгляд Кита, замер. На дне его серо-голубых глаз таяли золотые искры и мерещились фиолетовые всполохи. Широ оцепенел. Все заготовленные за время ожидания слова, казалось, поглотила пустота. Он даже не был в силах позвать его по имени, только смотрел, не смея моргать. Облегчение от того, что Кит очнулся, оказалось густо замешано на неловкости. В том несуществующем мире они стали ближе друг другу, чем в реальном. В этом стоило бы начать с простых вопросов. Как самочувствие? Не хочет ли он пить? Не болит ли что-то? И только потом уточнять, что помнит Кит о том зачарованном пространстве, в котором он провёл субъективно больше времени, чем это было в реальности? О том, что было между ними? О том, что будет с ними дальше? Но Широ не мог пошевелиться. Казалось, губы разучились складываться в улыбку. Он сглотнул и только и смог найти в себе силы сжать руку Кита. Связавшая их нить, казалось, зазвенела, натянулась — вот-вот лопнет! — так, что сдавило горло. — Кит… Ты там — это ты… Кит и раньше понимал Широ лучше, чем тот порой сам себя. И сейчас, хотелось верить, тоже правильно понял, потому что Широ был не в состоянии выразиться понятнее. Казалось, он тонул в эмоциях: в облегчении, радости, страхе, отчаянии, надежде… — Я отказываюсь ревновать к самому себе. — Кит слабо улыбнулся. Он смотрел открыто в глаза и, будто хотел убедиться, что Широ его правильно понял, добавил: — Надеюсь, я единственный, у кого первый раз будет дважды. Ведь будет? Нить никуда не делась. Как бы туго она ни натягивалась, ее ничто уже не разорвет. Они позаботятся о том, чтобы нить оставалась невредимой и впредь. Теперь он в этом был совершенно уверен. Наконец Широ смог улыбнуться в ответ. Он наклонился и порывисто поцеловал Кита, тем самым закрепляя в сердце беззвучное обещание. Будет. Всё у них будет.