one more date

Киото. 19:32.

Минхо толкает входную дверь и перетаскивает чемодан через порог. Затем заходит в квартиру и включает свет. Пустые стены встречают его равнодушно. Он бегло осматривает гостиную объединенную с кухней. Замечает, каким слоем пыли покрылась мебель и только после разувается. У Минхо нет ощущения, что он вернулся домой. Словно это вовсе не его квартира, а дорогой отельный номер, в котором ему предстоит провести определенный период времени. Чемодан Минхо оставляет в коридоре. Разберет позже. И проходит в ванную. Моет руки. Затем находит в гардеробной вещи и полотенце. После дороги все тело кажется ему ужасно липким и грязным. Нужно принять душ. Параллельно Минхо заказывает доставку еды. На готовку сил не остается. Хочется поесть и завалиться в кровать, а там и проспать до позднего утра. Он устал. Очень устал. Ужин привозят спустя сорок минут. Минхо как раз успевает привести себя в порядок и расслабиться. Он расплачивается с курьером и относит пакеты на кухню, там раскладывает контейнеры на столе, к ним находит приборы. Все делает на автомате, почти не задумываясь. У него нет ни сил, ни настроения на что-то большее. Единственное, что держит его на ногах – чувство голода. Пока ест острый чапчхе, пишет сообщение Джисону, что с ним все в порядке и что добрался без происшествий. Почти сразу получает ответ, а затем и звонок. Минхо берет трубку. — Как ты? — Джисон тоже звучит устало. Он, как помнил Минхо из их вчерашнего разговора, целый день был в порту, — Как там в Киото? — Хочу спать, — говорит Минхо и зевает, — Шумно. У меня разболелась голова как только я сошел с поезда. А ты? — Неплохо. Работы сегодня многовато, но в целом, жить буду. Мама не звонила? Точно. Минхо забыл, что еще должен с ней встретиться. Его затошнило. — Пока нет. Я надеюсь, что до завтра она обо мне не вспомнит. — В любом случае, отдохни. Я даже по голосу слышу, что ты устал. — Ты очень хорошо меня знаешь, — слабо улыбается Минхо и слышит мягкий смех по ту сторону, — Ты уже ужинал? — Собираюсь пойти поесть лапши. — В том ресторанчике? — Минхо перемешивает лапшу палочками, цепляет кольцо кальмара и закидывает в рот, — Я заказал себе острый чапчхе с морепродуктами. — В том, — соглашается Джисон, — Здорово, сделаю то же самое. Давно не ел что-то такое. — Надо будет сходить туда снова, когда вернусь. Мне понравилось их карри. — Принято к сведению, — вновь хихикает Джисон, — Кстати, я оставил тебе небольшой подарок в маленьком кармашке справа. — Хан Джисон, — уже собирается возмущаться Минхо, но мужчина его останавливает. — Ничего чересчур, честное слово. Я знаю, что ты не любишь такое, — успокаивает, — Я должен был тебе это отдать. — М? — Минхо хмуриться, пытаясь понять, о чем говорит Джисон. — Увидишь. А теперь мне нужно идти, я умираю с голоду. — Я все еще считаю тебя очень хитрым, что б ты знал. — Сочту за комплимент. Минхо по-доброму цокает языком. — Я позвоню завтра. Доброй ночи. — Конечно. Доброй ночи, хорошо выспись. Джисон отключается и в квартире снова становится тихо. Минхо откладывает телефон и поднимается из-за стола. Интересно, что за подарок оставил Джисон. Из коридора он переносит чемодан в гостиную, после кладет его на диван и открывает тот самый кармашек, о котором говорил мужчина. На самой его глубине лежит конверт. Но не такой, в который обычно складывают письма. Этот чуть меньше. Минхо распечатывает его и вытаскивает оттуда фотографию. Одну единственную, сделанную на подароидную пленку. На снимке Минхо почти целует Джисона в щеку. Первая их совместная фотография. Минхо улыбается и аккуратно проводит пальцем по скользящей поверхности. Они чудесно выглядят вместе. Ему безумно нравится. Минхо еще немного рассматривает фото, а затем переворачивает. С другой стороны Хан оставил подпись: «Обещай наконец поцеловать меня, как только встретимся снова. Скучай. Я тоже буду. Джисон.» Ли задерживается на подписи немного дольше, чем следовало бы. Пальцы чуть сильнее сжимают край фотографии, будто он боится уронить ее или потерять вместе с тем, что выведено не самыми ровными иероглифами на белоснежной поверхности. Перечитывает. Где-то под ребрами становится так знакомо тепло, нежно и трепетно, что вспыхивают щеки. Минхо нравится этот невыносимый мужчина. По крайней мере, он больше не сомневался в своей симпатии. Как и в том, что она взаимна. Он обязательно поговорит об этом с Джисоном. Просто немного позже. Не сейчас. Ли идет на кухню, останавливается у холодильника, быстро находит магнитную маленькую, деревянную, слегка потертую прищепку. Снимает ее, вставляет фотографию и аккуратно защелкивает обратно. Теперь он будет видеть его каждый день. И, возможно, скучать немного меньше.

…

Минхо просыпается от вибрации телефона у самого уха. Кто-то настойчиво пытается дозвониться: едва звонок затихает, устройство снова начинает вибрировать. У него едва ли получилось уснуть. Мозг никак не хотел выключаться, гоняя в голове самые различные мысли. Несмотря на то, что тело отчаянно требовало отдыха. Потому теперь он, нащупав телефон под подушкой, недовольно переворачивается на спину и почти не открывая глаз принимает вызов. — Слушаю, — сонно бормочет Минхо и шумно втягивает сухой воздух. — Минхо, — госпожа Морико, в отличие от сына, звучит бодро, — Документы готовы. Я жду тебя в офисе. Минхо смотрит на время. Четыре двадцать два утра. — Сейчас? — спрашивает мужчина и тянется к ночнику, чтобы включить свет. Ответ на свой вопрос он уже знает. Мама не любит откладывать. Еще больше не любит, когда ее заставляют ждать. Даже если это раннее утро и человек по ту сторону еще спит. — Сейчас. Я отправлю за тобой Юму. Пятнадцать минут на сборы достаточно? Минхо зарывается пальцами в темные волосы. Он не будет с ней спорить. У него нет на это сил. Да и не будет же он торчать у нее в офисе весь день? Судя по всему, мама и сама хочет разобраться с этим как можно скорее. Он скидывает одеяло и опускает ноги на холодный пол. Ежится. — Достаточно. Пусть позвонит когда будет на месте. — Чудесно. До встречи. На этом их разговор завершается. Минхо чешет нос, поднимается и почти сразу уходит в гардеробную. Он выбирает самое простое и удобное: толстовку, джинсы с ремнем, черную кепку. Затем быстро чистит зубы, приглаживает растрепанные волосы. На нормальную укладку времени нет. Стоит ему выйти из ванной, как телефон снова вибрирует. Он сбрасывает и идет обуваться. После запирает квартиру и спускается на лифте на первый этаж. Все это занимает у него не больше пяти минут. Юма даже не успевает выкурить парочку сигарет, как обычно это делал, пока кого-то дожидался. Этим кем-то в большинстве случаев был Минхо. Господина Кадзуо по праву можно было назвать его личным водителем. Именно он возил Ли от одного ресторана к другому на деловые встречи. Без выходных и практически двадцать четыре часа в сутки. — Доброе утро, — коротко бросает Ли и садится в машину. Идеально чистый кожаный салон. Ненавязчивый запах дерева и мужских духов. Радио на минимальной громкости и приоткрытое окно что впускает прохладный, ещё ночной воздух. Все это напоминает Минхо о том, каким уважаемым в предпринимательских кругах человеком он был. Какой была его жизнь. Кто его окружал. И возвращаться во все это снова ему совсем не хочется. Слишком много обязанностей, надежд и ответственности о которых он уже успел забыть. Минхо откидывается на спинку заднего сидения и отворачивается к окну. Дорога от его дома к офису мамы занимает всего пол часа, но мужчина все равно прикрывает глаза в надежде поспать еще немного. Из легкой полудремы его вырывает Юма. — Давно вернулись? — Кадзуо захлопывает за собой дверь, пристегивается и заводит мотор. — Вчера вечером, — тянет Минхо, глядя на мускулистого мужчину впереди. Кажется, он поседел еще сильнее с момента их последней встречи. Выглядит устало. Юма усмехается и качает головой. — И надолго? — До окончания суда. — А потом? Собираетесь уехать обратно? — Юма кидает короткий взгляд на Минхо через зеркало заднего вида и трогается с места. Постепенно мерседес выезжает на главную трассу. Переполненную, несмотря на довольно ранний час. — Собираюсь. Здесь мне больше нечего делать, ни работы, ни друзей у меня не осталось. А там… я смог неплохо устроиться. — О, — понимающе кивает Юма, на его лице проскакивает полуулыбка, — Это хорошо. Ведущий радио прощается со слушателями и включает какую-то уж слишком веселую песню. Чересчур нелепую и неуместную. Минхо просит сделать тише и, когда мелодия окончательно исчезает, растворившись в шуме колес, он удовлетворенно вздыхает. — Отдохните, господин Ли. Я разбужу вас, когда мы будем на месте. — Спасибо, Юма, — благодарит мужчина и прячет руки в карманы, чтобы было немного теплее. А через несколько минут проваливается в сон.

...

Минхо коротко стучит в дверь и, не дожидаясь разрешения, заходит в кабинет матери. — Рада тебя видеть, — говорит женщина и поднимает голову, чтобы взглянуть на сына, — Поездка пошла тебе на пользу, ты хорошо отдохнул? Минхо хмыкает и садится на диван для посетителей в центре помещения, спиной к окну, чувствуя легкую прохладу внутри кабинета. — Я не в отпуск ездил, — сухо отвечает Ли, — Но ты права, я чувствую себя намного лучше. Женщина кивает и ничего больше не говорит. Она складывает нужные бумаги в стопку и поднимается из-за стола. Теплый свет ламп ложится на ее вытянутое, почти фигурное лицо, подчеркивая некую изящность. Она раздражена. И наверняка не спала всю ночь, судя по темным мешкам под глазами и общей бледностью кожи. Минхо провожает ее внимательным взглядом до места напротив и ловит себя на том, что эта женщина кажется ему незнакомой. Совсем не той, какой он ее помнил. Будто стена между ними выросла в разы с момента последней их встречи. Что уж говорить тогда об отце. — Можешь пока ознакомиться, — Морико передает документы Минхо и выравнивается, по-деловому одернув края юбки, — Тэтсуо обвиняют в искусственном завышении расходов и незаконном выводе денег на отдельные счета. Минхо быстро пробегается глазами по составленному отчету и несколько раз качает головой. Ничего необычного. Такое в их сфере происходило регулярно. — Информация уже утекла в СМИ, так что ты понимаешь, какой это удар по нашей репутации. Фамилия Хасэгава на данный момент упоминается не в самом лучшем свете. — И на каком основании выдвинуты обвинения? — На их версии финансовых документов и интерпретации отдельных сделок. Женщина устало трет виски пальцами и на мгновение прикрывает веки, справляясь с головной болью. — Но у нас тоже пока нет полного подтверждения обратного. Минхо медленно перелистывает документы, но в итоге не находит для себя ничего нового и интересного. Все данные, имена и подписи он уже видел, номера счетов тоже не вызвали никаких подозрений. Поэтому вскоре он просто кладет их обратно на стол. — Интерес сейчас не только к фигуре Тэтсуо, но и к тому, как принимались внутренние решения и кто был рядом в момент этих обсуждений. Проще говоря, свидетели. Минхо чуть хмурится. — Я уже слышал об этом. — Тогда уточню, — Морико вытаскивает один из листов и указывает пальцем на необходимую информацию, — Есть три вещи, которые для них принципиальны. Первое: были ли внутри компании ситуации, где финансовые показатели «приводили в порядок» перед отчетными датами. — Звучит расплывчато. — Именно так, — спокойно отвечает женщина, — Второе: перераспределение расходов между проектами или подрядчиками. И третье, как я уже говорила: кто участвовал в обсуждениях этих решений и в каком контексте они происходили. — И именно я должен предоставить данную информацию, — Минхо складывает руки на груди, — Интересно, но помимо меня там находилось еще несколько человек. Их тоже будут допрашивать? — Да. Но ты – главная фигура, поскольку именно ты занимал должность его «правой руки». Тебе нужно просто рассказать, как все происходило на самом деле, например, если в какой-то момент прозвучала фраза о том, что цифры нужно выровнять перед закрытием периода, важно, было ли это сказано как техническая задача или как попытка скрыть реальную картину. — Я понял. Морико возвращает документ в общую стопку. — Конкуренты уже строят версию, что Тэтсуо лично контролировал эти процессы и использовал их для манипуляции отчетностью. Минхо не меняется в лице. Раньше он бы разозлился, но сейчас сложившаяся ситуация не вызывает у него ничего, кроме доли сочувствия к господину Тэтсуо. На него сейчас давят со всех сторон и явно незаслуженно. Он честнее всей верхушки компании вместе взятых. Минхо может поклясться. — А наша версия? — Что это были стандартные внутренние финансовые корректировки в пределах процедур компании, без цели сокрытия или вывода средств. Ли долго смотрит на нее, потом так же спокойно говорит: — Хорошо. Я дам всю необходимую информацию, можете на меня рассчитывать. Госпожа Морико выдавливает благодарную улыбку и вздергивает подбородок. Минхо умел быть благоразумным. Ей не всегда нравился его характер, но в такие моменты она очень гордилась своим сыном. Все же, строгое воспитание дало свои результаты. — Тогда это все, я передам тебе все копии через Юму к вечеру. — Постарайся сделать это не слишком поздно. Минхо поднимается и коротко попрощавшись, тихо покидает кабинет госпожи Морико. Еще некоторое время она смотрит на место, где только что сидел мужчина. О чем-то задумывается. Но после лишь вздыхает и возвращается за стол. Ей предстоит еще много работы.

…

Свои выходные Джисон обычно проводит дома. Разбирает вещи, протирает пыль, меняет постель и готовит на несколько дней вперед. Подобная рутина его успокаивала и приземляла, словно помимо грязной посуды в раковине и тонкого слоя пыли на верхушках шкафов больше не существует проблем. Просыпается Хан рано. Часов в семь. Его будят птицы, шуршащие крыльями под окнами и звук телевизора из соседней квартиры, к которому он давно привык. Кровать оставляет не заправленной, вместо этого, он сразу же идет в ванную. Там умывается, чистит зубы и расчесывает торчащие в разные стороны волосы. Неторопливо бреется и мажет лицо кремом. Ничего слишком сложного, требующего много времени и сил. К тому же, Джисон любил выглядеть опрятно и старался за собой ухаживать. Ничего постыдного в использовании гигиенических помад и различных средств для умывания он не видел. Ведь это так же необходимо, как и регулярные занятия спортом и прогулки на свежем воздухе. После он перемещается на кухню и ставит вариться кофе, параллельно насвистывает незамысловатую мелодию, которую услышал не так давно. Кажется, она звучала в каком-то шоу. Как только кофе готов, он переливает его в огромную кружку и перемещается на балкон. Он небольшой. Но Джисону нравилось проводить там время. Особенно по утрам, когда жара еще не успела опуститься на город и свежесть ветра приятно обволакивает тело. Хан опирается на перила и отпивает немного горячего напитка. Пар, поднимающийся из кружки, чуть обжигает кончик его носа, теплом ложится на щеки. Сонливость постепенно исчезает, а в голове проясняется. Правда пока ни о чем сложном и важном Джисон думать не хочет. Он недолго смотрит на просыпающийся город: мимо мчатся десятки автомобилей, туристы с полными пляжными сумками на плечах шагают к морю, сувенирные лавки только открываются. Как и небольшие, но довольно уютные семейные кафе, каких здесь на каждом шагу. Интересно, как там Минхо? Вопрос возникает сам собой. Так неожиданно и резко, что Хан не сразу улавливает его суть. Принимает за мимолетный шорох и почти не придает ему значения. Но он так и остается в голове. Как что-то очень важное. О чем стоит помнить. Он делает глоток, чувствуя, как тело медленно опускается вниз к желудку. Джисон начал часто думать о Минхо. Гораздо чаще, чем в первые дни после начала их общения. И эти мысли приходят так же свободно и буднично, подобно походу за стиральным порошком. Иногда какой-то жест Минхо всплывает в памяти. Как например, привычка потирать переносицу, когда он пытается на чем-то сосредоточиться, или чуть наклонять голову, когда Джисон увлеченно рассказывает о чем-то своем. Иногда это просто ощущение присутствия. Легкое и ненавязчивое. Оно не тревожит, а отпечатывается мягкостью внутри. Как что-то безумно приятное, до мурашек по спине и покалывания в пальцах. Джисон не пытается анализировать. Он позволяет этим мыслям оставаться с ним столько, сколько необходимо. Пусть даже это займет несколько дней. Ничего страшного ведь не случится. Еще никому не становилось легче от попыток сдержать то, что неуловимо выскальзывает наружу. Что такого в том, чтобы думать о человеке, который тебе очень нравится? К этому осознанию Джисон пришел не так давно. И на удивление, смог легко его принять. Как бы сильно он не опирался, не старался держать дистанцию, не убеждал себя, что любовь – не для него, в итоге все свелось к одной лишь улыбке Минхо и его сопению под боком, каждый раз, когда Хан оставался на ночь. К короткому «щелк» где-то под сердцем стоило Джисону на него посмотреть. И в этом не было ничего пугающего, он не стремился от этого избавиться. Не обрывал связи. Просто потому что это не принесло бы никаких результатов. Он успел к нему привязаться. Возможно, не так сильно, как мог бы, если бы они были знакомы чуточку дольше. Но ведь, все еще впереди? Джисону куда сильнее хотелось увидеть их будущее и испытать все возможные эмоции. Настолько, что это перекрывало тот внутренний страх и панику. Да и те постепенно растворялись без следа. Поначалу это можно было бы назвать случайностью. Привычкой. Симпатией. Как угодно. Но теперь, когда Минхо на расстоянии нескольких сотен километров, все стало очевидно. Джисон влюблен. И это чувство ему совершенно не хотелось разбирать на части.

…

Ближе к обеду становиться жарче. Но меж деревьев в городском парке все еще витает свежесть. Тени расплываются по мощеным тропинкам, не давая солнцу пробиться к земле. Отчего и людей здесь было много, несмотря на довольно ранее время и будний день. Джисон вышел на пробежку. Бег не был для него чем-то обязательным или ежедневным, а скорее, одним из способов оставаться в форме. Иногда он спускался в скромный спортзал в подвале дома, иногда делал силовые упражнения у себя в квартире. По-разному, в общем, но Хан старался заниматься спортом регулярно. На нем – легкий спортивный костюм. Белая майка, кофта на замке и широкие шорты. На голове – черная кепка с логотипом Ferrari. Телефон в кармане и проводные наушники в ушах. Бутылка воды с собой. Маршрут всегда один и тот же. Так Хану проще найти ритм и сконцентрироваться исключительно на собственных ощущениях. По началу тело слегка ноет, движения выходят тяжелыми, будто в ногам ему привязали две пятикилограммовые гири. Но спустя десять минут все возвращается в норму. Становиться легче и Джисон ускоряется еще немного. Сначала он делает пять кругов в самом центре, а потом сворачивает и оказывается в более тихом месте. Любимые песни заглушают гул сердца в груди и напряженное дыхание. На лбу выступают капельки пота. Джисон решает сделать перерыв. Замедляется, переходя на широкий шаг, а затем находит скамейку у самого края тропинки. Он опускается на нее, выдыхает, откидывает назад голову и снимает кепку. Проводит ладонью по влажному лбу, по коротким прядям у висков. Слегка вздрагивает, когда воздух касается мокрой кожи. Тело остывает, пусть лицо все еще остается красноватым. Время только близиться к обеду. Джисон оглядывается. Вокруг лишь деревья и их потрескивающий и шуршащий звуки. А еще невероятное количество птиц, чье пение не стихает ни на секунду. Устают ли они когда-нибудь? Наверняка их слышно даже глубокой ночью. С этими мыслями Джисон открывает бутылку воды и делает пару больших глотков, избавляясь от неприятной сухости во рту. Он бы провел здесь еще несколько часов, но дома ждет много рутинной работы, от которой у него не было привычки отказываться. Телефон звонит ровно в тот момент, когда Хан уже собирается возвращаться домой. Он смотрит на имя контакта и невольно улыбается. — Доброе утро, — говорит Минхо. Он закутался в одеяло, поэтому Джисон видит только его глаза и взлохмаченную макушку. В его спальне довольно темно. — Доброе, спишь до обеда? — Сейчас только одиннадцать, — бурчит Минхо и шмыгает носом, — И я вернулся домой почти в семь, так что имею право спать сколько угодно. — В семь? — М-м, — утвердительно протягивает Минхо, — Мне пришлось тащиться в мамин офис в четыре утра. — Почему так рано? — удивленно спрашивает Джисон и чуть хмуриться. На том конце слышится приглушенный вздох и легкий шелест. Минхо поудобнее закутывается в одеяло. — Как всегда все очень срочно. Мама ненавидит ждать, когда можно все сделать здесь и сейчас. Отец такой же. Это у них общее, — сонно говорит Ли, — Но давай не говорить о моей семье сейчас. Ты как? — Все хорошо, — говорит Хан и легко улыбается, — Вышел побегать. — Побегать, — повторяет Минхо, — Ты такой разносторонний. Спорт, механизмы, рыбалка, фотографии, в музыке разбираешься, еще и красивый. Хан фыркает, прикусывает губу и скользит взглядом по экрану, представляя, что Ли сейчас наверняка ухмыльнулся в своей кошачьей манере. Ну что за мужчина? — Ты флиртуешь со мной? — Немного, — признается Минхо и вдруг перекатывается на спину, — Мне очень понравился твой сюрприз. Джисон глупо моргает. Почти светится. Он хочет ответить, но Минхо заговаривает быстрее. — Напомни поцеловать тебя, как только выйду с поезда. Я забывчивый. — Минхо, — Джисон удивляется тому, насколько нежно произносит имя мужчины. — Молчи, это смущает, — смущенно мычит себе под нос Ли, — Мне многое нужно тебе сказать и я очень хочу оказаться рядом как можно быстрее. Я знаю, что это может быть, очень глупо с моей стороны так все откладывать но… если скажу обо всем сейчас, боюсь, будет не так искренне. — Я понимаю, о чем ты, — кивает Джисон, — Поэтому все в порядке, я подожду, а потом мы обязательно поговорим. — Я точно тебя поцелую, — улыбается ему в ответ Ли, стягивает одеяло и чуть приближает телефон, так, чтобы можно было четко увидеть его лицо, — Спасибо, правда. Это все так быстро и сумбурно, и я наверное звучу очень слащаво, но не хочу сейчас об этом думать. — Минхо, все хорошо, — успокаивает его Джисон, — Чтобы ты не решил – я это поддержу, потому что мне важно то, как ты себя чувствуешь. Я хочу чтобы тебе было комфортно со мной. — Мне комфортно, — чуть тише говорит Минхо, — И ты знаешь об этом. Дай мне побыть влюбленным дураком. Джисон искренне смеется. Внезапный порыв ветра немного треплет его волосы, поэтому он сразу же поправляет их ладонью. — Я даже не хочу знать, где ты это услышал. — В старшей школе мне нравилось смотреть сериалы где главной парой были два парня. Вот там. Это кажется пиздец смешным спустя десять лет, но именно так я себя сейчас и чувствую. — Дураком? — Влюбленным, — поправляет Минхо и продолжает: — В хорошем смысле. Джисон слегка наклоняет голову. — Ты удивительный, Минхо. — Но тебе же это нравится? — Мне нравишься ты. Минхо на мгновение застывает. Слова Джисона проходят через него, цепляются за сердце и заставляют дышать иначе. Немыслимо. И невыносимо волнительно. — Я не выдержу находиться здесь так долго, если ты продолжишь говорить такие вещи, — наконец выдыхает он, но голосе нет ни намека на упрек, только самое настоящее смущение. Минхо никогда не был тем, кому легко говорить о своих чувствах, выражать их открыто и не стесняясь. От чего-то, ему всегда казалось, что это вызовет лишь осуждение, что он будет выглядеть неловко. Но находясь рядом с Джисоном он начал привыкать к тому, что это нормально. Пусть у него и не всегда получалось быть таким же откровенным, он старался компенсировать некую свою молчаливость поступками. — Хорошо, я перестану, — отвечает Хан и вновь смеется, но уже немного мягче. — Не перестанешь, — Минхо шуршит одеялом и переворачивается на бок. Руку подкладывает под голову, — И я тоже нет. Но сейчас мне пора, иначе я наговорю вещей похуже. — Да ну? А по мне, так ты ничего плохого не сказал. — Джисон, пожалуйста, — мычит Минхо, утыкаясь носом в подушку, — Я пытаюсь вести себя нормально. — Ты замечательно себя ведешь. Мне нравится. — Хан Джисон, — строго произносит Ли, — Я отключаюсь. Хорошо ешь. — И ты. Береги себя. Минхо задерживается еще на секунду, а затем отключается. Джисон же остается сидеть на скамейке, глядя в погасший экран. Солнце неспешно поднимается выше, заползает даже в самые темные закутки парка, сушит еще совсем влажный газон. Он выдыхает и с легкой дрожью в ногах поднимается. Нужно возвращаться и чем-то себя занять. Иначе он взорвется прямо здесь. Слишком много всего произошло за это утро. Сообщение от Минхо приходит раньше, чем Джисон успевает выйти на главную тропинку. Минхо: ты мне тоже нравишься Джисон несколько раз перечитывает написанное и смущенно прикусывает губу. Ну почему он такой очаровательный?

…

Немного позже.

Харуто собирается закрывать прокат. Его рабочий день почти окончен. Но колокольчики над входной дверью отзываются тихим звоном, оповещая о появлении клиента. — Извините, мы уже закрываемся, — Харуто выглядывает из-за стеллажей с целой стопкой кассет в руках, присматривается к только что вошедшему мужчине внимательнее, — У вас что-то срочное? — Не думаю, что это очень срочно. Где-то он его уже видел. Харуто на мгновение сводит брови и задумывается, но после на его лице мелькает узнавание. — Джисон? — Привет, — по-доброму улыбается Хан и останавливается у стойки, — Ничего, что я так поздно? — Да нет, таким клиентам я рад, — посмеиваясь отзывается мужчина, кладет кассеты на полку и направляется в зал, — Чем могу помочь? — Хочу отдать кое-что, — Джисон вытаскивает из сумки завернутую в крафтовую бумагу кассету и протягивает ее Харуто, — Нашел ее во время уборки. Вернул бы раньше, но из головы совсем вылетело. — Бывает, — пожимает плечами Ямамото, забирает кассету и открывает журнал регистрации. Люди часто забывают вернуть кассеты вовремя, так что он научился не обращать на это внимания, — С тебя тысяча иен. Джисон кивает и тянется за кошельком, пока Харуто регистрирует возврат и снимает упаковку. — Ты ею не пользовался? Выглядит совсем новой. Хан качает головой. — С Минхо мы этот фильм не смотрели. А сам я не очень люблю таким заниматься, — и отдает Ямамото необходимую сумму. — Серьезно? Смотреть фильмы одному может быть даже интереснее, — усмехается Харуто и кладет деньги в кассу, — Мне нравится, когда никто не отвлекает. — Каждому свое, — спокойно отвечает Джисон. — И то верно, — кивает Харуто. Ненадолго воцаряется тишина, но вскоре мужчина спрашивает: — Слушай, у тебя есть планы на вечер? Джисон на секунду задумывается. — Я свободен. — Тогда предлагаю сходить в бар выпить пива. Тут есть хороший недалеко. Я хотел пойти сам, но раз уж ты здесь, почему нет? Надо же мне составить собственное мнение о тебе. Предложение не кажется Джисону совсем уж плохим. Это гораздо лучше, чем проторчать весь вечер дома, не имея возможности заняться чем-нибудь полезным. К тому же, судя по рассказам Минхо, Харуто хороший парень. Так с чего бы ему отказываться?

…

В баре довольно уютно. За дальним столиком сидела небольшая компания туристов и негромко переговаривалась между собой, чуть ближе ко входу – мужчина читал газету и пил темное пиво, вполуха прислушиваясь к джазовой мелодии на фоне. Джисон плохо знал исполнителей этого жанра, но сама музыка ему нравилась. Так что он даже обрадовался, когда вместо обычной забегаловки Харуто привел его сюда. Они заняли столик у стены и заказали несколько видов пива и закуски. Ничего необычного: кальмары, эдамамэ, темпура и рисовые крекеры. В общем то, что гарантировано будет хорошим на вкус. — Мне нравится ходить сюда после работы. Цены ниже и еда, не скажу, что самая вкусная, но жаловаться еще не приходилось, — говорит Харуто и снимает кепку, — И никто не блюет пьяный в туалете, так что, считай, мы в приличном заведении. — Честно, я ожидал что-то вроде того, что ты сейчас описал, — признается Джисон и еще раз обводит помещение взглядом. — Я, конечно, не самый воспитанный человек, но не до такой же степени. Кому хочется ходить в дешевые забегаловки за пивом со вкусом мочи, — ведет плечом Харуто и тихо смеется, — У тебя как с алкоголем дела кстати? — Неплохо, тащить до дома меня не придется. — Вот и чудесно. Ты мне уже нравишься, — мужчина щелкает пальцами и устраивается удобнее. Им приносят их заказ. Харуто разливает пиво по бокалам и поднимает тост в честь их встречи, а спустя два таких заводит разговор о жизни, который Джисон легко подхватывает. С Харуто так же легко, как с Минхо. Разница только в том, что Ямамото очень прямолинейный человек, говорит то, что думает и часто так, как есть, не подбирая сложных формулировок. Что Джисону в людях импонирует. С такими не трудно найти общий язык и можно не волноваться о том, что о тебе вдруг подумают как-то не так. К тому же, Харуто оказался довольно разносторонним. Разбирался он во многом и не стеснялся делиться личным опытом, если ситуация была этому сопутствующей. Но больше всего он любил автоспорт и качественную музыку. Это стало понятно после длинной истории о его поездке на гран-при Судзуки и восхищенного рассказа о подиуме Алонсо, фанатом которого он является до сих пор. Помимо гонок Харуто обожал Mr. Children, Beatles, Queen и много классических исполнителей, имена которых Джисон не запомнил. Но о каждом слушал не менее увлеченно. — Я даже пошел учиться на культуролога, — смеется Ямамото, — У меня и диплом есть. Да толку то, все равно нигде не пригодилось. Надо было слушать маму и поступать на юриспруденцию, может, повезло бы больше в жизни. — Но тебе нравилось там? — Мягко сказано. Университет был не самым престижным, но все же, мне нравились занятия и я действительно много учился. — Тогда не вижу проблемы. Представь, как бы ты себя чувствовал, если бы все-таки прислушался к маме. Быть там, где ты изначально не хотел оказаться, самое большое наказание. — Возможно. Меня то все устраивает на самом деле, а вот она все уговаривает меня перепоступить и заняться чем-то серьезным, бизнес открыть. Но для чего мне бизнес? Денег мне и сейчас хватает, а там сплошной головняк, — вздыхает Харуто и закидывает в рот сушеного кальмара, — Вот Минхо, он учился в Киотском университете, на факультете финансов, работал в компании отца на одной из самых высоких должностей еще до выпуска. Он мог добиться абсолютно всего. Но выбрал быть здесь и совершенно ни о чем не жалеет. Я это к тому, что образование может быть и открывает много дверей, но если ты счастливее в глуши с двумя копейками в кармане, то какая разница? Джисон задумчиво хмыкает. Возможно, в чем-то Харуто и прав. Он ведь тоже выбрал вернуться домой и продолжить дело отца, а не остаться в Токио, устроиться в хорошую компанию инженером, построить счастливую семью с, на то время, его девушкой. — Вы с Минхо давно знакомы? — интересуется Джисон и наливает себе еще пива. — Со средней школы. Я перевелся к ним из другой школы, чтобы было удобнее добираться, та была слишком далеко. Не суть. Мы не сразу подружились, я бы даже сказал, что мы друг друга недолюбливали. — Почему? — Он был очень… сдержанным, не из тех кто болтает лишь бы болтать. Да он и сейчас такой. В общем, меня это бесило. Я думал, что он на всех с высока смотрит, считает себя лучше других. Все таки, он из довольно богатой семьи, а мы все были из обычных. — Минхо почти не говорил об этом. — Он не любит говорить о статусе своей семьи. Есть деньги и есть, я никогда не видел, чтобы он этим пользовался, — Харуто откусывает хвост креветке и пережевывает, — Его изначально так воспитывали. Хотя если бы я был на его месте, я бы кричал об этом на каждом шагу. — А потом? Что произошло? — Я был той еще выскочкой, так что нарвался на проблемы. Не помню, чем именно разозлил тех ребят, но к стенке меня прижали. Разбили мне телефон, сломали нос. А Минхо увидел и помог, — Харуто усмехается, прочищает горло, — Я забыл упомянуть, но он был старостой класса и когда дело касалось насилия, не оставался в стороне. Ты может заметил, что Минхо довольно хорошо сложен. Джисон кивает. — Благодаря этому его не трогали. Он старался не влезать в драки, так, мог припугнуть, но не больше. Короче, этих ребят он разогнал и после еще помог мне заявление в полицию написать. Так и подружились. А потом выпуск, взрослая жизнь, мы связывались, но не очень часто. Потом я переехал сюда, он остался в Киото, так что, поддерживать отношения на том же уровне стало трудно. Джисон ничего не отвечает. Лишь снова понимающе кивает. Харуто выдерживает паузу, а потом продолжает: — Он позвонил спустя три года с момента нашего последнего разговора и спросил, могу ли я его принять на какое-то время, — мужчина опускает голову, — Как я мог отказать? А когда увидел, в каком состоянии он приехал… мне многое стало понятно. Почему он звонил так редко, почему эти разговоры не длились долго, почему он звучал настолько… пусто. Как будто душу из него вытащили, сталкивался с таким? — Частично да. Сестра звучала так же, прежде чем прекратить со мной общаться. — Пиздецовая ситуация чувак. Вы все еще не общаетесь? — Все уже в порядке. — Ну и здорово, — облегченно вздыхает Харуто. Алкоголь начал действовать на его организм, он покраснел и говорил чуть медленнее, — Я нашел ему жилье, помог устроиться в прокат, он часто ходил со мной серфить. Постепенно ему стало легче. А потом он встретил тебя и, честно тебе сказать, изменился еще сильнее. — В каком смысле? — Стал мягче. Я знаю его больше десяти лет, и впервые вижу, чтобы он так легко открывался кому-то. Джисон невольно улыбается. — Именно поэтому мне хотелось познакомиться с тобой ближе. — И какой твой вывод? — чуть шутливо спрашивает Джисон. — Что тебе можно его доверить. Ты хороший.

…

Почти две недели спустя.

Несмотря на усталость, уснуть у Минхо не получается. Мысли несутся потоком одна за другой. Переплетаются. Путаются. Тянутся, подобно слизи, что непонятно откуда взялась на только что постиранной одежде. Часы на тумбочке показывали далеко за полночь. Минхо решает, что сегодня уже не уснет, поэтому встает с кровати, идет на кухню и заваривает себе чай со льдом в огромной кружке. А после открывает окно и садится за стол. Выдыхает. Позволяя всему, что накопилось проходить сквозь него. Если не можешь приручить собственные мысли, то не остается ничего, кроме как смиренно следить за ними и надеяться, что вскоре станет легче. Такое уже случалось. Минхо довелось пережить ни одну бессонную ночь, прежде чем он переехал в Ширахаму. И, от части, именно поэтому ему не хотелось возвращаться в родной город. Абсолютно каждый его уголок напоминал мужчине об одиночестве: заполненные людьми проулки, книжные, кофейни с хорошей музыкой, любимые заведения, круглосуточные кафе и магазины – все это было тем, что возвращало его обратно. В будни, когда по возвращению с работы он не торопился домой, потому что его никто не ждал. В выходные, которые он проводил лежа на кровати бесцельно листая книгу, что он купил не так давно, лишь бы хоть как-то поднять себе настроение после очередной бессмысленной конференции. В дни что ничем друг от друга не отличались. А он только то и делал, что разбирался с чужими проблемами, забывая о том, что чувствует сам. В какой-то момент он перестал задумываться, чего на самом деле хочет. На любое письмо отвечал согласием. Любую просьбу выполнял автоматически. Так было проще. Последнее сообщение от знакомого, предложившего встретиться за ужином, так и осталось непрочитанным. Минхо вспомнил о нем только спустя две недели. А абонемент в спорт-зал, который закончился пол года назад, он так и не смог продлить. Он помнит, как сидел в кафе в половине первого ночи. Перед ним стоял остывший кофе. Телефон лежал экраном вверх. За последние три дня на него пришло двадцать восемь рабочих сообщений и ни одного личного. Не то чтобы у него совсем не было тех, с кем он не общался на регулярной основе. Но таких людей Минхо скорее воспринимал как знакомых, с которыми можно перекинуться парой фраз за обедом или встретиться где-нибудь на корпоративе в конце года, чтобы обсудить кто и где ошибся. Что до Харуто, то Ли чувствовал себя виноватым. О нем он почти не вспоминал. А если появлялась свободная минута, запихивал в себя тарелку риса и заваливался спать. Потому что на следующий день у него рейс на Сикоку и важная сделка о сотрудничестве с другой компанией. Именно от этого Минхо и сбежал. Частично от постоянных переработок и наплевательского отношения. Частично от хронической усталости. Но в большей части от этого блядского чувства одиночества. Минхо прокручивает все эти эпизоды в голове и выдыхает. Все уже давно позади. Он больше не чувствует себя настолько пустым. Как минимум потому, что сейчас смотрит на совместную фотографию с Джисоном и понимает, что кому-то на него не все равно. Потому что днем звонил Харуто. Показывал новинки, которые им привезли. Советовал песни, которые ему понравились. Рассказывал, что видел Джисона в порту и что у него все хорошо. А если что-то пойдет не так, Минхо может не волноваться, они со всем справятся. И за это он им благодарен. Кто знает, смог бы он вернуться к жизни самостоятельно? Как много времени ему бы потребовалось? Минхо допивает чай. Ставит кружку в раковину, решив, что помоет ее завтра и возвращается в постель. До рассвета еще несколько часов, так что он пробует поспать хотя бы немного. И на этот раз все-таки засыпает.

…

Два с половиной месяца спустя.

Ресторан выбирает отец. Минхо не удивляется. Это одно из тех мест, которые существуют, кажется, дольше, чем он сам. Небольшое здание недалеко от реки, деревянные перегородки, приглушенный свет бумажных ламп и официанты, которые узнают постоянных посетителей в лицо. Когда они заходят внутрь, администратор приветствует отца по имени и сразу проводит их в отдельный зал у окна. За стеклом медленно темнеет город. Вдоль набережной уже зажигаются фонари, отражаясь в темной воде длинными золотистыми полосами. Людей на улице становится меньше, хотя до позднего вечера еще далеко. Минхо садится рядом с окном и машинально смотрит наружу. Киото почти не изменился. Те же улицы. Те же вывески. Те же магазины, мимо которых он проходит сотни раз. Даже запах остается знакомым: влажный вечерний воздух, доносящийся каждый раз, когда открывается дверь в зал. От этого становится немного не по себе. Будто последние несколько месяцев, что он провел в Ширахаме, оказываются чем-то временным, а настоящая жизнь ждет его здесь все это время. Глупое ощущение. И совершенно неправильное. Разговор не клеится с самого начала. Не потому что кто-то недоволен встречей. Просто никто не знает, о чем говорить. Госпожа Морико несколько раз спрашивает, как проходит день. Тэтсуо рассказывает какую-то историю о коллеге, которую Минхо почти не слушает. Отец отвечает на сообщения в телефоне и время от времени комментирует новости компании. Паузы между репликами получаются длиннее самих реплик. Раньше Минхо пытался их заполнять. Теперь уже нет. Когда приносят основные блюда, отец наконец убирает телефон в карман пиджака и поднимает взгляд. — Когда возвращаешься? — интересуется Еджун. — Завтра с утра. — Так скоро? Минхо безразлично пожимает плечами. — Я и так задержался дольше, чем собирался. Отец коротко кивает и снова берется за палочки. На несколько минут разговор обрывается. Слышна только негромкая музыка из соседнего зала и звон посуды. Госпожа Морико что-то спрашивает у официанта. Тэтсуо наливает себе еще чая. — Мог бы остаться, — произносит отец так неожиданно, что Минхо не сразу понимает, что обращаются к нему. — Зачем? — Сейчас много работы. Вот и все. Никаких «мы редко видимся». Никаких «побудь с семьей подольше». Просто работа. Минхо опускает взгляд в тарелку. Его эта фраза даже не задевает. Наверное потому, что он слышит ее именно такой, какой ожидает услышать. Отец всегда смотрит на вещи с практической стороны. Так проще. Понятнее. Надежнее. Хороший работник. Полезный сотрудник. Человек, на которого можно положиться. Возможно, именно так он и выражает к сыну привязанность. Если вообще ее испытывает. — Я не планирую оставаться, — спокойно отвечает Минхо. — Даже ненадолго? — Да. Отец хмурится. — Не понимаю тебя. Минхо едва заметно улыбается. — Ничего нового, — говорит чуть тише. Тэтсуо усмехается, но вмешиваться не собирается. За окном проезжает автобус. Несколько секунд по стеклу скользят отражения его огней, а затем снова исчезают. Минхо провожает их взглядом и смотрит на улицу. Киото остается все таким же, каким он его помнит. Те же книжные магазины, в которых можно потеряться на несколько часов. Те же кофейни с хорошей музыкой. Те же узкие улочки и дорожки вдоль реки, по которым он часто ходит домой после работы. Когда-то он искренне любил этот город. Наверное, любит до сих пор. Но возвращаться сюда насовсем ему не хочется. Потому что дело никогда не было в Киото. Не город заставлял его засиживаться в офисе до поздней ночи. Не город встречал его тишиной пустой квартиры. Не город превращал дни в бесконечную череду одинаковых встреч, звонков и рабочих поездок, после которых не оставалось сил даже написать друзьям. Киото был лишь местом, где все это произошло. И сколько бы времени ни прошло, некоторые воспоминания по-прежнему цепляются за знакомые улицы, запахи и вывески. — И чем ты вообще собираешься заниматься дальше? — спрашивает Еджун. Вопрос звучит без раздражения. Скорее с искренним непониманием. Минхо задумывается. Если честно, он и сам не знает, как объяснить, что ему нравится открывать магазин по утрам, нравится расставлять новые кассеты на полках. Пить кофе на крыльце и слушать шум моря. Возвращаться домой и знать, что завтра ему никуда не нужно торопиться. Что впервые за долгое время ему не хочется сбежать от собственной жизни. Но объяснять все это сейчас кажется бессмысленным. Поэтому он, прочистив горло, произносит: — Жить. Отец смотрит на него несколько секунд и ничего не отвечает. А Минхо неожиданно чувствует, что дышать стало легче.

…

Минхо не знает который час, но когда выйдя из поезда попадает прямо в объятия Джисона, Солнце светит по-особенному тепло, приятно оседая на коже. Он чувствует как крепко Хан сжимает его в своих руках и сам тянется ближе, обхватывает широкие плечи и совершенно забывает о чемодане под ногами. — Пахнешь дождем, — первое, что говорит Джисон после того, как отстраняется. — В Киото до сих пор дожди. Представляешь? — такая глупость, но Минхо больше не находит что сказать в ответ, поэтому решает просто смотреть на мужчину со вселенской любовью. — Представляю, — Джисон по-доброму смеется, — Я скучал. Очень. И вновь прижимается к Ли. — И я скучал, — шепчет Минхо и улыбается, позволяя Джисону просто быть. Он не видел Хана три месяца месяца, но кажется, что прошло гораздо, гораздо больше. Быть может, от того, что за эти дни они признались друг другу во многих вещах. По крайней мере, для Минхо Джисон был самым желанным человеком, самым близким. Тем, к кому он тянулся изо дня в день. Диспетчер объявляет о прибытии поезда из Токио несколько раз, просит отойти от края платформы и еще что-то о правилах безопасности. Но Минхо мало его слушает, как и Джисон почти не обращает внимания. — Я кое-что тебе обещал, — вдруг напоминает Минхо и склоняет голову в сторону. — М? — немного растерянно протягивает Джисон, не совсем понимая, что мужчина имеет в виду. Но когда Минхо засматривается на его губы, внутри все невольно замирает. Он не успевает ничего сказать в ответ, как Ли приближается к нему и утягивает в поцелуй. Теплая ладонь ложится на затылок, но не давит, не заставляет поддаться ближе. А лишь бережно соскальзывает к задней части шеи и там и замирает. Минхо целует мягко, до легкой дрожи в теле, до онемения кончиков пальцев нежно. Так любовно что Джисон на мгновение забывает как дышать и почти рассыпается. Проходит несколько секунд прежде чем он отвечает, укладывая руки на мужскую талию, от чего Минхо чуть выгибается. Льнет ближе-ближе-ближе. Напрочь забыв о переживаниях, которые еще пол часа назад разъедали внутренности, скручивали и выворачивали наизнанку. Сейчас вместо тошноты он чувствует умиротворение. Абсолютное спокойствие и горячее дыхание Джисона на своих губах. Его прикосновения. Его сердце. Его подрагивающие от волнения веки. Минхо делает глубокий вдох, оставляет короткий чмок над верхней губой Хана и чуть отстраняется, чтобы взглянуть на такие красивые черты лица. — Я не должен был заставлять тебя ждать так долго. Прости. Джисон качает головой и вытягивает едва вытягивает уголки губ вверх, а затем берет Минхо за руку, осторожно переплетая пальцы. — Я говорил тебе, что отношусь ко всему немного проще, — говорит Хан. Последние два слова растворяются в суматохе, в голосах и объявлениях. Но это не мешает Минхо услышать все четко, — Все происходит именно тогда, когда ему нужно произойти, поэтому меня не волнуют такие вещи. Твой поцелуй был бы для меня таким же особенным, случись он раньше или позже. Минхо тихо цокает языком и бросает короткий взгляд на их сцепленные руки. — А еще ты говорил, что хочешь быть моим другом, — вдруг напоминает Ли. — И я все еще хочу. — Быть для меня другом? — Угу, — Джисон чуть сильнее сжимает чужую ладонь в своей, — Никогда не понимал, почему люди делают вид будто одно исключает другое. Я хочу знать, как прошел твой день. Хочу слушать твои жалобы. Хочу приносить тебе кофе, когда ты занят чем-то своим. Быть тем, кому ты первым позвонишь если случится что-то хорошее или плохое, с кем ты сможешь не бояться быть странным и еще много чего. — Ты прав, — соглашается Минхо, — Я хочу того же.

…

— Ты даже постель сменил? Серьезно? — говорит Минхо забираясь под легкое одеяло. На нем чистая льняная пижама, волосы идеально высушены после летнего душа и пахнет он нагретым морем. Точно как, как запомнил Джисон. Идеально. — Мне показалось, что ты захочешь вернуться в чистый дом. И лечь в свежую постель после дороги, — Джисон держит на коленях ноутбук Минхо и методично листает библиотеку фильмов. Он уже успел остыть и расслабиться, при этом совсем не потеряв прежней внешней бодрости. — И ужин ты тоже поэтому приготовил? — Именно так. А как еще я должен был тебя встречать? — Достаточно было бы просто забрать меня с вокзала, — бормочет Минхо удобно устраиваясь под боком Хана, — Я не привередлив. — Тебе пора повышать свои стандарты, — Джисон кладет руку так, чтобы Минхо мог использовать ее в качестве подушки, а затем коротко чмокает мужчину в висок, — Если у меня есть время, две руки, две ноги и на Землю прямо сейчас не летит астероид, то почему я не могу позаботиться о тебе? Что в этом такого? — Ты работал целую неделю, люди обычно хотят отдохнуть после такого. — Я и отдыхаю, сейчас с тобой. — Ладно, но не спорь, когда я делаю для тебя то же самое, — фыркает Минхо и складывает руки на груди, — Я чувствую себя неловко. — Как скажешь, — спокойно соглашается Джисон, — Ты что-нибудь выбрал? — М-м. Дети моря? Как тебе? — Я за, — говорит Хан и нажимает на обложку, а затем включает аниме на плеере. Минхо подвигается к нему еще немного и одну ногу закидывает на Джисона, хотя обычно так делал только Хан. Сейчас Ли хотелось быть к мужчине как можно ближе: чувствовать как ровно поднимается и опускается его грудь, тепло его дыхания на коже, вдыхать запах, почти идентичный его собственному. А Джисон не сопротивляется. Он чуть отодвигает ноутбук и позволяет Минхо обхватить его торс руками. Фильм идет уже десять минут. Морская гладь переливается на экране, сменяются картинки, но мысли у обоих заняты совсем другим. — Пока я был в Киото, мне часто снилось, что мы вдвоем смотрим какой-нибудь фильм. Каждый раз он был разный, — вдруг говорит Минхо и Джисон тут же отвлекается от фильма, — Это было непривычно, потому что сны мне снятся очень редко. Почти никогда. — Сны – плод нашего сознания. Значит, твое сознание все это время было со мной. Здесь, — практически шепотом отвечает Хан и поворачивает голову к Ли. Смотрит на него, — Ты так сильно скучал? — Сильнее, чем мог себе представить, — признается Минхо, не отводя взгляда от экрана, — Честно говоря, я до сих пор думаю, что это тоже все сон и вот-вот я должен проснуться у себя в квартире в Киото. Один. — Минхо. — Что? — Посмотри на меня. Ли отворачивается от ноутбука и поднимает взгляд. Джисон бережно касается его щеки кончиками пальцев свободной руки и медленно наклоняется вперед. От чего устройство на его коленях немного съезжает. Минхо успевает разглядеть в глазах Хана лишь маленький блик тепла перед тем, как их губы соприкасаются снова. Этот поцелуй длится не дольше десяти секунд. Джисон почти не двигается, не позволяет себе наглости, не стремится разрушить оставшиеся барьеры, пока ему не позволят, не озвучат «можно». И Минхо мысленно благодарит его за это десятки тысяч раз. — Я здесь, — произносит Джисон, когда отстраняется, — И я никуда не исчезну. Веришь? — Да, — кивает Минхо, чуть поворачивается на бок и обхватив ладонями шею мужчины целует его. На этот раз глубже. Джисон невольно выдыхает и поддается вперед, постепенно укладывая Минхо на спину. Сам оказывается над ним, опираясь ладонями о мягкий матрас. Ли не спешит отпускать мужчину, он невесомо касается оголенных участков кожи меж поцелуями. Заставляет его покрываться мурашками. — Минхо, — вновь зовет Джисон. Он так близко, что Ли может почувствовать, как двигаются его губы, — Я не… Блять, я очень волнуюсь сейчас. — Почему? Джисон отворачивается, набирает воздуха в легкие и на выдохе произносит. — Могу я стать твоим парнем? Знаю, что это неожиданно и может, мне стоило бы выбрать момент получше но… — Молчи, — перебивает Минхо и выравнивается, вынуждает Джисона немного отодвинуться, — Все уже идеально. И я согласен. То, с какой уверенностью произнес эти слова Минхо, заставляет сердце Джисона забиться быстрее. Он думал об этом моменте так много, так долго, что казалось, он никогда не решится спросить. Потому что не найдет подходящего момента, потому что облажается, скажет что-то совершенно не то. И еще сотни таких же «потому что». Но Минхо на такие вещи плевать хотел. Даже если бы Хан предложил ему встречаться два месяца назад, по телефону, он бы и не подумал отказать. В первую очередь потому что это Джисон. Теперь уже официально его Джисон. Который выбрал подождать, с уважением отнесся к желаниям Ли и не стал яростно оспаривать каждое ему неугодное. И как после этого Ли может сказать «нет»? Как может его не любить? — Можно целовать тебя всю ночь? — с дрожью в голосе спрашивает Джисон. Какой же он на самом деле ласковый. — Ты можешь делать все что угодно. Только не уходи никуда. — Не уйду. Хан наклоняется, чтобы оставить на скуле Минхо влажный поцелуй. А затем возвращается к губам. Минхо тихо мычит, проскальзывает под ночную рубашку и проводит подушечками по широкой груди, улавливая каждую пульсацию. Джисон горячий. Настолько, что можно обжечься. Сгореть и превратиться в пепел. Но Минхо совершенно не возражает. Он легко подставляется под касания и смело приоткрывает губы, позволяя Джисону углубить поцелуй. Хан периодически покусывает его за язык, зажимал нижнюю меж зубами и чуть оттягивал, но после целовал так нежно, что внутри у Ли все сжималось. Минхо с трудом расстегивает пуговицы на чужой рубашке, потому что пальцы вдруг немеют и даже самый невинный контакт вызывает покалывание на кончиках. Но все же, ему удается стянуть ткань с мужчины и аккуратно откинуть ее в сторону. А когда принимается за свои, Джисон вдруг его останавливает, мягко перехватив запястье. — Я помогу. Хан медленно расправляется с пуговицами, попутно покрывая тело Минхо невесомыми поцелуями. От чего тот дрожит еще больше, вздрагивает, когда по спине бегут волны мурашек. Его грудь вздымается все чаще и тяжелее, а сам Минхо чуть выгибается, заставляя Хана касаться его чаще. Снова и снова. — Не торопись, — просит его Джисон и поддевает резинку штанов, но не снимает, только стягивает немного ниже, — Я хочу насладиться тобой, позволь мне. Сердце Минхо пропускает несколько ударов. Он задыхается. Этот мужчина пробирается в самые отдаленные уголки его души, исцеляет все самые глубокие раны. Вытаскивает самое уязвимое и бережно держит в своих ладонях. И Минхо от этого совершенно не страшно. Он доверит этому человеку все самое драгоценное. Доверит ему себя. Минхо кивает, а после приподнимается на локтях, жестом просит Хана лечь на его место. И они меняются. Теперь Ли нависает над мужчиной. Он проводит рукой по его бедру и забирается под нижнее белье. А затем обхватывает рукой член. Параллельно не разрывая зрительного контакта. Джисон сдержанно шипит и одной рукой хватает Минхо за талию. Пока ладонь Ли невероятно плавно скользит то вверх то вниз. — Я хочу этого не меньше, — говорит Минхо и опускается ниже. Снимает с Джисона штаны, кидает на пол и устраивается меж его ног, — Наслаждаться тобой. Хан на мгновение прикрывает веки, ощущая как быстро распаляется. Как резко напрягается каждая мышца, а после практически мгновенно расслабляется. Минхо ловко двигает языком и головой, добавляя стимуляцию руками. Совершенно не стесняясь проталкивает член Хана глубже. И только теперь взгляд Джисона цепляется зеркало за спиной Ли. Их силуэты чуть смазаны из-за легкого полумрака в спальне, тени ложатся неровно, скрывая большую часть линий. Скулы сводит от ровной, медового оттенка спины Минхо, от двигающейся в темпе темной макушки, от упирающихся в смятое постельное белье рук, и плеч, очерченных теплым светом ночника. — Минхо, — Джисон отворачивается к окну, на секунду, иначе он не выдержит. Слишком хорошо. Слишком возбуждающе. Слишком. Джисон осторожно обхватывает подбородок Минхо, вынуждая его подвинуться ближе и целует мужчину в губы. Настойчиво и глубоко, но без намека на грубость. Минхо нельзя целовать агрессивно. Нельзя делать ему больно. — У тебя есть..? Джисон не успевает договорить. Минхо тянется к прикроватной тумбе и вытаскивает оттуда презервативы и смазку. — Знал, что когда-то понадобится, — ухмыляется Ли и кладет все на деревянную поверхность, чтобы Джисону было удобно. Хан выдавливает из себя смешок, чмокает Минхо в щеки, а после стягивает с него остатки одежды, и точно так же устраивается удобнее между разведенных ног. — Расслабься, — Джисон щелкает крышкой смазки и выдавливает немного на пальцы, — И я всегда готов остановиться, только скажи. Минхо? — Да, — самими губами произносит мужчина и нетерпеливо ерзает на постели, подминая ее под себя еще больше. Послушно расслабляется на подушках и смотрит на Хана. Он перед ним уязвимый. И впервые за долгое время его эта уязвимость совершенно не пугает. Джисон медленно проталкивает два пальца внутрь и начинает плавно ими двигать. Голос Минхо чуть дрогнул на выдохе, он довольно мычит и немного откидывает голову. Волосы изящно рассыпаются на постели. Джисон наклоняется вперед и целует Минхо в открытые участки шеи. Скулы. Подбородок. Мягко чмокает за ухом. Вдыхает глубже. Минхо пахнет морем. Морем, которое Джисон всегда считал своим спокойствием, помощником. Которое многие годы оставалось для него безопасным местом. Теперь все это было в одном человеке. И этого человека он сейчас держит в своих объятиях и думает лишь о том, что не хочет его отпускать. Минхо – его море. Джисон сцеловывает тихий стон с губ Минхо и вытаскивает пальцы. Тянется за презервативом. В то время как Минхо пальцами вырисовывает на его коже самые разные узоры. Целует. Млеет. Джисон чмокает Ли в коленку и аккуратно берет его руку в свою. Так и фиксируя где-то в самом центре груди, чтобы можно было слушать сердце. А затем входит. Не торопясь, дает Минхо немного времени, чтобы привыкнуть. И только после выстраивает максимально бережный темп. — Ты самый очаровательный. — А ты нежный. И я за это тебя очень лю… Минхо прикусывает внутреннюю сторону щеки и сжимает пальцы Хана сильнее. Он дрожит. Мелко и часто. Вдыхает чуть резче, чем нужно и все же произносит. — Люблю.

…

Минхо просыпается задолго после рассвета и не от раздражающей трели будильника, а от касания. Джисон присел на корточки с его стороны и стараясь не разбудить, убирал упавшие на лоб пряди волос. В спальне свежо. Окно открыто настежь. От чего морской ветер свободно пробирается внутрь дома. Пахнет кофе и деревом, совсем немного цитрусами и лилиями, которые Джисон перенес из кухни в спальню не так давно. Постель ужасно помята, одежда аккуратно сложенна на самом краю кровати. Забытый ноутбук лежит на тумбе, с той стороны где спал Хан. Где-то вдали слышно птиц и шуршание листьев. Солнце едва-ли пробивается сквозь облака, но от этого на улице не становится прохладнее. — Доброе утро, — сонно бормочет Минхо. — Доброе, как ты? — спрашивает Джисон и чуть склоняет голову в сторону, продолжая гладить Ли. — Я скучал по утрам, когда меня ничего не раздражает, — с легкой улыбкой отвечает Минхо. За что получает поцелуй в кончик носа, — Не целуй меня. Я не умывался. — Как-нибудь переживу. Ты очень крепко спал, не хотел тебя будить. — Когда ты проснулся? — В девять, до сих пор есть ощущение, что я проспал пол жизни. Минхо тихо хихикает и слегка откидывает одеяло. Джисон замечает как удивительно ярко сияют его глаза. Как он на него смотрит. — Иногда можно позволить себе поспать подольше. — Твоя правда, — говорит Джисон, — Что ты будешь на завтрак? Я успел сходить за продуктами, купил твой любимый джем к тостам. Кофе только что сварилось. — Я съем все, — сквозь зевок произносит Минхо и потягивается, — Тосты с джемом в первую очередь. — Хорошо, одевайся, жду тебя на кухне, — Джисон коротко чмокает Минхо в висок и поднимается. — Спасибо, — полушепчет мужчина и проводит Хана взглядом, пока его спине не скрывается за дверью.

…

После завтрака Минхо помогает Джисону прибраться на кухне, а потом расправляется еще и с беспорядком в спальне. Это ненадолго возвращает его в привычный ритм жизни. В Киото он ничем таким не занимался. Не хотел. Поэтому просто нанимал клининг раз в неделю, продукты закупал через интернет раз в три дня и старался ничего сложного не готовить. Все равно все свое время он проводил либо в офисе, либо где-то в заведениях в центре города. Но по возвращению в Ширахаму, желание заниматься бытовыми делами постепенно росло. Конечно, за один день поменялось не многое, но он уже не отмахивался от мытья посуды и взял на себя ответственность за приготовление обеда. Возможно, все дело в Джисоне, думал Минхо. Хотелось стараться для него в первую очередь. Облегчать ему жизнь и отвечать на заботу той же заботой. Относиться к нему с таким же вниманием. Да и, здесь он чувствовал себя лучше. Будто в один миг нашелся недостающий кусочек пазла. А вся тяжесть с плеч внезапно свалилась наземь. — Нам обязательно куда-то идти? — Джисон обнимает Минхо сзади, обхватив руками талию, пока мужчина бреется в ванной. — Я обещал Харуто встретиться как только вернусь. Он и так обижается, что я с ним не попрощался нормально, — Ли опускает руки и чуть поворачивает голову, чтобы взглянуть на мужчину и чмокнуть в щеку, — У нас еще будет время вечером. Тебе же никуда не надо завтра? — Я договорился. Буду с тобой до конца недели, — говорит Хан и утыкается носом в макушку Минхо. — Ну вот, — Минхо откладывает бритву, стирает остатки пены и поворачивается лицом к мужчине, — Целая неделя, Хан Джисон. — Ты умеешь быть убедительным, — Джисон прижимает мужчину ближе к себе и утягивает в поцелуй. Минхо мгновенно опускает плечи. Отвечает, — Мы можем немного задержаться? Прерывается Джисон и выжидающе смотрит на Ли. Минхо едва слышно цокает языком и не сдерживает легкий смешок. А затем кивает и первым тянется за очередным поцелуем.

…

Над морем медленно плывут редкие облака, не способные скрыть яркое солнце. Лишь тенистый ветер смягчал жару, разнося по воздуху солоноватый запах воды. Где-то вдалеке было слышно крики чаек, веселые голоса отдыхающих едва-ли перебивали шум разбивающихся о берег волн, что сегодня, на удивление, были больше и сильнее. Минхо идет с Джисоном за руку, аккуратно перешагивая песочные горки. Песчинки забиваются в обувь. Поэтому они ненадолго останавливаются, чтобы ее снять. А затем продолжают неторопливо шагать дальше, замечая, как постепенно становится намного тише. На Минхо солнцезащитные очки и свободная рубашка в вертикальную полоску, светлые шорты и кепка, скрывающая немного отросшие волосы. Джисон в белоснежной футболке, что из-за ветра слегка липнет к телу и в легких брюках на ремне. Они коротко переговариваются о самых разных вещах: Минхо делится, что скучал по этому месту, кажется, даже сильнее, чем мог себе представить. Джисон в ответ на это только улыбается и крепче сжимает его руку. Вскоре они оказываются на месте. Эта зона пляжа отличается тем, что вместо обычных шезлонгов и шумных баров, здесь лишь пара пляжных кабанов молочных оттенков, с мягкими шезлонгами, столиком и мини-холодильником с напитками. Вдалеке скромный ресторан. Совсем маленький. Вокруг ходят официанты в аккуратных рубашках, предлагая отдыхающим различные коктейли и закуски. — Довольно романтично выглядит, — отмечает тихо Джисон и осматривается, чтобы понять, куда им идти, — Харуто не говорил, где именно будет ждать? — Здесь места нужно бронировать заранее, поэтому он сказал просто подойти к персоналу, нам подскажут, — говорит Минхо и тоже скользит взглядом по периметру, — Обычно он так не заморачивается. Я даже удивился сначала. — Да? Это он предложил встретиться здесь? — Ага, — кивает Ли, — Но здесь красиво, мне нравится. Даже странно, что мы не были здесь раньше. — Действительно, идеальное место для свидания, — посмеивается Джисон, — Как-нибудь придем вдвоем. Или будет уже не интересно? — Мне везде будет хорошо, — Минхо качает головой и замечает вдалеке администратора, — Нашел. Пойдем. Их проводят к Харуто и, как только они усаживаются на мягких матрасах, принимают заказ. Минхо сегодня пить не хочется, поэтому он выбирает обычную содовую. Джисон просит принести хайбол. Официант вежливо кланяется и быстро удаляется, оставляя гостей наедине. — Вы долго, — отмечает Харуто и по очереди обнимает каждого из мужчин, коротко похлопывая ладонью по плечу, — Я заказал закуски, не знаю, кто что будет поэтому взял все сразу. — Давно ты стал таким щедрым? — шутливо говорит Минхо, заказывая рукава рубашки. — Он почти всегда меня угощал, когда мы пересекались, — добавляет Джисон, — Я тебе не рассказывал? — Не-а, — Минхо чуть растерянно жмет плечами, — Он тогда был трезвым? — Эй, я все еще здесь, — обращает на себя внимание Ямамото, — Я, вообще-то, выстраивал репутацию хорошего друга его возлюбленного не для того, чтобы ты так легко ее разрушил. — Не ворчи. — Тебе должно быть стыдно, — бросает Харуто и разочарованно цокает языком, — Я так-то по тебе скучал, а ты вот так. Минхо вздыхает и качает головой, не сдерживая веселого смешка. — Мне тоже тебя не хватало, правда. Я очень рад тебя видеть. — Это твои извинения? — Они самые, — подтверждает Минхо. — Принято. И я рад что вы здесь, наконец-то все в сборе, — мужчина подливает себе виски и облегченно вздыхает, смотря то на Минхо, то на Джисона, — Кстати, я пока ждал, успел пройтись вдоль пляжа и нашел лавку с сувенирами. Харуто тянется за своей сумкой, а после достает оттуда два простеньких браслета. Один на оттенок темнее второго, бусины на нем больше, но на обоих есть небольшие подвески: доска для серфинга и рыбка. — Символично, правда? Это вам в честь встречи, не потеряйте, ладно? Минхо удивленно смеется и принимает подарок. Очевидно, какое украшение кому предназначено. Поэтому на его руке уже через мгновение оказывает браслет с маленькой синей доской, Джисон же еще с мгновение разглядывает забавную рыбку с большими глазами. — Спасибо, это очень мило с твоей стороны, — с легкой иронией благодарит мужчину Хан, за что получает пинок по ноге. Совсем легкий. Без намерения навредить. — Дедушка, который в лавке сидит, сказал, что эти бусины сделаны из камня, который притягивает к себе удачу и дарит спокойствие. Не запомнил название. В общем, какая-то крутая штука. — И ты веришь в такие вещи? — интересуется Джисон, аккуратно прокручивая украшение на запястье. — Нет, но выглядит все равно красиво. Хан прыскает, Минхо тоже посмеивается, но совершенно не удивляется такому поведению Харуто. Он на самом деле самый хороший, внимательный и Минхо его очень ценит. Особенно за то, как он теперь относится к Джисону. Кажется, они успели стать неплохими друзьями за то время, пока его не было. И Минхо не может это не радовать. — И так, есть новости? — после короткой паузы спрашивает Харуто и замолкает. Заинтригованно-выжидающе. — Угу, — кивает Джисон и совершенно спокойно добавляет: — Мы встречаемся. — Ну наконец-то, — весело говорит Харуто и вновь берет свой стакан, но так и не делает ни глотка, — Я думал не дождусь. Вы, ребята, очень долго соображаете что к чему. — Ай, — фыркает Минхо, — Иногда лучше не торопиться. — И к тому времени все ваши друзья поседеют. Знаешь, как утомительно бывает слушать влюбленных? — Знаю. В старшей школе у тебя не было ни дня, чтобы ты не вспомнил о своей симпатии. И это я еще молчу о том, как ты к ней с цветами в окно лез, а я тебя держал. Джисон сводит брови и чуть наклоняет голову. Но ничего не говорит. Не вмешивается. Только слушает, время от времени отвлекаясь на свой хайбол. — И не удержал, я же в розовые кусты свалился, — Харуто чешет кончик носа, на котором был едва-едва заметный шрам от глубокой царапины, — Еще и букет помял. А затем обращается уже к Джисону: — Мы его потом в первом же мусорном баке и оставили. Обидно было, я что б купить этот букет неделю подрабатывал в кофейне грузчиком. — Ну зато ты получил шоколад на день влюбленных, — пожимает плечами Минхо и допивает свою содовую, а после тянется за маленькой веточкой винограда. — Это разве от нее было? — Ага. — Бля, надо было сообразить тогда, — расстроенно говорит Харуто, — Может и жил бы по-другому. Ладно, плевать. Вернемся к теме. Если честно, я пиздец как рад за вас. Когда это случилось? Мне нужны подробности. — Вчера. Подробностей не будет, — Ли максимально невозмутимо отламывает пару ягод и закидывает в рот, стараясь не раскраснеться. — Джисон? — с надеждой спрашивает Харуто, но в ответ получает только молчание, — Все понятно с вами. Он театрально вздыхает и откидывается назад, будто его лишили главного развлечения вечера. — Но тебе хоть понравилось? — Ты же не успокоишься? — вздыхает Минхо, Харуто медленно прикрывает веки в знак согласия, — Для меня этот момент был особенным. Поэтому я лучше скажу, что я абсолютно счастлив. Понравилось… это не совсем правильное слово. — Опять твои философствования, — спокойно говорит Харуто и как-то уж слишком внезапно смягчается. Видимо, слова Минхо, тон, с которым он их произнес и улыбнувшийся этому Джисон оказались именно тем, что он хотел получить, — Давайте лучше выпьем? За вас. Ямамото сначала убеждается, что у всех в руках есть напитки, и лишь потом поднимает свой стакан на уровень груди. Не желая привлекать к себе лишнего внимания, он говорит совсем тихо. Края стаканов легко касаются друг друга, отзываясь негромким звоном.

…

Минхо помогает Харуто сесть в такси, называет водителю нужный адрес и сразу же расплачивается. — Напиши, как будешь дома. — Хорошо, — мужчина немного перебрал с алкоголем, так что речь его слегка путанная. В общем он выглядит так, будто вот-вот уснет, — Минхо? — Что? — Я тебя люблю, — Харуто чешет лоб и откидывается на сидение, из-под полуприкрытых глаз смотрит прямо на Ли, — Не в том смысле… не как у вас с Джисоном… ты же понял, да? Минхо по-доброму усмехается и наклоняется немного ниже, чтобы коротко обнять Ямамото. — И я тебя люблю. Тебе нужно поспать. — Ты не думай, что я вру, мне просто… неловко тебе было такое говорить. А тут вдруг захотелось. Харуто грустно вздыхает и окончательно расслабляется. Руки раскинуты по обе стороны, ноги мужчина протянул под самые сидения, голову склонил в сторону. И грудь его вздымалась ровно, неспешно. — Все хорошо, не волнуйся. — Правда? — Правда. Я тоже тебя очень ценю, Харуто. — Спасибо. — Не забудь написать, или позвони. Харуто отмахивается мол «обязательно» и Минхо захлопывает дверь автомобиля. Такси трогается с места и уже через десяток секунд, свернув за угол, исчезает из поля зрения. Джисон стоит чуть поодаль и наблюдает за шагающим к нему Ли. Немного щурит глаза, когда очередной порыв ветра взлохмачивает его волосы, треплет одежду. От моря тянет свежестью. Жара постепенно спадает. А звезды на темнеющем небе видно все отчетливее. — Вернемся? — Не хочу, — Минхо хмурится и слабо потягивается, разминая затекшую от долгого сидения спину, — Тут недалеко есть 7-Eleven. Пойдем купим пива и прогуляемся по берегу? — Хочешь все-таки посмотреть на звезды лежа на пляже? — А потом песок с волос вымывать еще неделю, — беззлобно подмечает Ли и чуть неуклюже потирает шею. Кожу слегка жжет. Но он почти не обращает на это внимания. — Звучит круто, — Джисон крутит запястьем, поправляя браслет и прячет руки в карманы брюк. Минхо цепляется за его локоть и они неторопливо направляются в сторону круглосуточного магазинчика, — Я когда был маленьким, так домой постоянно приходил. Мама сначала ругалась, а потом, видимо, смирилась с ситуацией и перестала. — Ты много времени проводил на пляже? — С утра до вечера. То с папой, то с Сохё, а иногда один приходил играть. Мне без разницы было, лишь бы у воды. — Вот и у меня так было. Но мама не отпускала меня одного, поэтому, несмотря на то, что наш дом находится довольно близко к морю, мы туда почти не ходили. — Зато сейчас ты можешь насладиться им вдоволь. Минхо кивает и наклоняет голову так, чтобы виском касаться плеча Хана. Он ведь прав, теперь у него есть возможность находиться рядом с морем каждый день. Любить его еще сильнее, чем раньше. Смотреть на него. Слушать. Тянуться ближе. Чувствовать. Чего еще он может желать? Наверное, только того, чтобы она вдруг не исчезла. Чтобы эти хорошие моменты, которые он сейчас проживает, никогда не заканчивались. В круглосуточном была всего пара человек. Они берут по банке пива и заглядывают в отдел со сладостями, где Минхо, почти не раздумывая, сгребает еще две упаковки мармелада в кислой посыпке. На кассе их рассчитывают довольно быстро. Джисон получает свой чек и они выходят из магазина, удивляясь легкой комичности их покупок. Пиво и мармелад. Забавно. Но кто их осудит? Уже находясь на пляже они садятся у самой кромки воды, так, чтобы волны касались их ног. Обувь, как и раньше, просто стоит сбоку. Брюки Джисона мгновенно мокнут, пачкаются в песке. Придется постирать их немного позже. Но в целом, Хана это не расстраивает. Волноваться о состоянии своей одежды он не привык. В крайнем случае, всегда можно купить новую. Минхо сидит рядом. Шуршит упаковками мармелада. Щелкает открывашками на крышках банок. А когда заканчивает, делится всем с Джисоном. — Возвращаясь к нашему разговору, — Минхо делает глоток холодного пива, закидывает пару разноцветных червячков в рот и сгибает ноги в коленях, — Знаешь, мне кажется, что именно из-за того, что в детстве я редко бывал у моря, сейчас меня так к нему тянет. Как будто бы, я чувствую себя… незначительным в хорошем смысле. — Это как? — Море огромное. Когда смотришь на него, самому себе кажешься слабым. На фоне его силы, твои проблемы теряют всякий смысл. Ну или, больше не выдаются такими серьезными. Сложно объяснить. — Я понимаю о чем ты, — Джисон скребет переносицу и втягивает ночной воздух. Пахнет хвоей, — У многих людей такое ощущение возникает, когда они смотрят на горы. И чувствую я ровно то же самое. — У меня был период, когда я приходил на пляж, садился и выговаривался. Просто потому что не мог иначе. В каком-то смысле, море стало моим спасением, — последние несколько слов Минхо произносит совсем тихо, даже не шепотом, самыми губами, — Глупо, наверное, звучит. — У каждого свои способы бороться с трудностями, — после короткой паузы отвечает Джисон, — Кому-то легче когда они рисуют, кто-то пишет стихи, кто-то изматывает себя работой чтобы ни о чем не думать. Кто-то разговаривает с морем. В этом нет ничего постыдного. Люди вообще такие существа, в тяжелые моменты могут тянуться к чему угодно, лишь бы почувствовать себя лучше. — А что делаешь ты? — Когда мне плохо? — Да. — У меня нет чего-то определенного. В один момент мне может хотеться закрыться ото всех, подумать, в другой наоборот, я могу тянуться к близким сильнее, если чувствую, что нуждаюсь в их поддержке, — Джисон поджимает губы и поворачивает голову к Минхо, смотрит чуть исподлобья, — Пока ты был в Киото, я проводил много времени с дядей. Подружился с Харуто. В море выходил с кем-то. Потому что в тишине мне было еще более тоскливо. Ты не представляешь, сколько раз я чуть не позвонил тебе среди ночи. — Почему не звонил? — Потому что тебе снились сны. А иногда ты выглядел настолько усталым, что если бы я все таки позвонил, то потом бы на себя злился, — признается Хан, откладывает пиво и мармелад в сторону, отодвигается немного сам, а затем ложится Минхо на колени. Ли даже не думает возражать. Вместо этого зарывается пальцами в шоколадные пряди и принимается поглаживать их. — Помнишь, я обещал тебе признание? — спрашивает Минхо, нарушая образовавшуюся тишину. Джисон ненадолго задумывается, складывает руки на груди, а потом отвечает: — Это когда мы спорили? Помню. Ты хочешь мне в чем-то признаться? — мужчина облизывает пересохшие губы и цепляется взглядом за подрагивающие ресницы Минхо. Какой же он волшебный. — В том, что когда ты так на меня смотришь я чувствую себя самым сильным и одновременно самым слабым в мире. Джисон любит. Любит до восьми пропущенных ударов сердца. До дрожи в руках. До потери рассудка любит. — Тогда можно и я признаюсь? — Хан протягивает руку и касается щеки Ли. — Да? — Я не встречал никого, кого хотел бы так сильно любить. Минхо хихикает и накрывает ладонь Хана своей. — Ты очень неоригинальный. А затем наклоняется ближе к лицу мужчины, отводит руки в сторону и целует. Едва-едва касаясь сухих губ. В своей манере нежно и чуть робко. Джисон поддается вперед, но когда понимает, что так им обоим не совсем удобно, выпрямляется и вновь оказывается сбоку от Минхо. И единственное, что успел заметить Ли, прежде чем Джисон снова его поцеловал – звезды. Чье мерцание завораживало и восхищало не меньше, чем отражение луны на поверхности воды. Хан целует так же невесомо. Минхо внутреннее взрывается и перерождается снова и снова. Десятки. Сотни раз. Пока Джисон со всей возможной мягкостью сминает его губы, пока он чувствует сладковато-горький привкус на языке. — Сходим на еще одно свидание? — спрашивает Хан, после того, как прерывает поцелуй. — Только одно? — Твоя правда, одного будет очень-очень мало.