Призрак Смерти

Первая охота --- I Нью-Йорк спал тяжело. Где-то в Бруклине сигналила машина, где-то в Куинсе орали пьяные голоса, но здесь, в промышленном районе на границе с портом, было тихо. Склады стояли тёмными коробками, фонари мигали через раз, и тени лежали густые, как смола. Морган стояла на крыше одного из складов. Она не помнила, как сюда попала. Вернее, помнила — тени принесли её, как вода несёт лист, мягко и неотвратимо. Но она не помнила, почему выбрала именно это место. Тело двигалось раньше мысли, сила пульсировала под кожей, и в груди горело то самое чувство, которое она уже научилась распознавать. Кто-то здесь заслужил. Она опустила взгляд на своё запястье. Браслет был на месте — чёрный металл с золотой гравировкой, плотно облегающий руку. Под ним, она знала, горел тот же знак, что она оставляла на других. Круг. Символы, которых не было ни в одной книге. Она сжала руку в кулак. Потом подняла голову. Фата уже была на ней. Чёрная, полупрозрачная, скрывающая лицо от мира. Диадема вспыхнула золотом, лучи разошлись в стороны, и платье — чёрное, облегающее, с золотыми нитями вдоль позвоночника — материализовалось из воздуха, упав к ногам тяжёлым, бесшумным подолом. Пора. Внутри склада пахло рыбой, соляркой и страхом. Шестеро мужчин сидели за самодельным столом из фанерных ящиков. Бутылки, карты, сигаретный дым. Снаружи, в переделанном контейнере, запертые девушки молчали, потому что кричать уже перестали. — Завтра груз на юг, — сказал тот, кого называли Босс. Лысый, с татуировкой на шее, голос спокойный, как у человека, который никогда не слышал слова «нет». — Всё чисто? — Чисто, — кивнул второй. — Полиция в курсе, что тут не лезут. Свои люди. — А третий? — Босс повернулся к углу, где сидел молодой, с дрожащими руками. — Он... — начал кто-то. — Я спросил не тебя. Третий поднял глаза. Он выглядел плохо: бледный, потный, и всё время трогал шею, будто там что-то мешало. — Босс, я... — Что с тобой? — Я не знаю. У меня... — он дёрнул воротник, открывая кожу. — У меня это. С утра появилось. На его шее, чуть ниже кадыка, горел золотисто-чёрный круг. Символы внутри него переплетались в узор, который невозможно было прочитать, но невозможно было забыть. Тишина накрыла склад. Босс наклонился ближе. Глаза сузились. — Что это? — Я не... Я не знаю. Оно просто появилось. Не смывается, не... — голос срывался. — Сними это. — Я не могу. Это не тату. Оно под кожей, Босс. Оно... — Заткнись. Босс выпрямился. Отошёл на шаг. Потом на другой. — Ты что, тащишь на себе метку? — сказал он медленно. — Как в тех новостях? Про того маньяка, который... — Это не маньяк, — выдохнул кто-то из угла. — Это Призрак. Тот, кого пули не берут. Я слышал... — Заткнись, я сказал. Босс схватил со стола пистолет. Передёрнул затвор. — Никаких призраков. Это какой-то псих. И если он хочет прийти, пусть приходит. Мы его встретим. Он говорил громко, но рука, в которой он держал оружие, дрожала. Никто из них не заметил, как тень в углу склада стала чуть темнее. Три дня. Морган ждала три дня. Она могла прийти в ту же ночь. Но что-то — инстинкт, или сила, или просто внутренний голос — сказало ей: не сейчас. Пусть помучаются. Пусть знают, что конец близок. Она наблюдала за ними из теней. Следила, как метка на шее Третьего темнела, становилась чётче, начинала слабо светиться в темноте. Видела, как остальные пятеро смотрели на него с ужасом и отвращением, будто он уже был мёртв. На второй день Босс велел ему уйти. Третьего не было в городе. Его нашли через сутки в мотеле на Стейтен-Айленде, запертым в ванной и пытающимся содрать с себя кожу. Метка всё равно была на месте. Морган чувствовала его. Символ на её собственном запястье пульсировал в такт с меткой на его шее, как две связанные нити. Она знала, где он, знала, что он ещё жив, и знала, что часы идут. На третью ночь она пришла. Он был один. Босс не дурак — он разогнал всех по разным местам. Поделил группу, надеясь, что если убийца придёт, то возьмёт только одного, а остальные выживут. Морган оценила ход. Но ничего не изменилось. Она вошла в мотель через тень под дверью. Материализовалась в углу комнаты, где портьера закрывала окно, и свет уличного фонаря не проникал. Третий сидел на кровати, обхватив голову руками, и не видел её. Она стояла молча. Смотрела. Фата скрывала её лицо, но она всё равно не отводила глаз. Она всегда смотрела им в глаза. В последний момент. — Кто здесь? — он поднял голову. В комнате было темно, но он чувствовал — что-то изменилось. Воздух стал тяжелее, холоднее. Запахло озоном. Морган сделала шаг. Подол платья скользнул по полу без звука. — Нет, — прошептал он, пятясь к стене. — Нет, пожалуйста. Я не... Я не хотел. Меня заставили. Я просто... Она подняла руку. В ладони вспыхнуло копьё — чёрное золото, жидкое и острое. Крылья за спиной раскрылись медленно, треснутые, склеенные светом, и тени в комнате дрогнули. — Пожалуйста... Она наклонила голову. Лучи диадемы сверкнули. — Я не просила, когда они молили. Голос был тихим. Но в тишине мотеля он прозвучал как приговор. Она не сказала больше ничего. Копьё опустилось. Метка на его шее вспыхнула — ярко, золотисто-чёрным светом — и погасла. Морган стояла над телом несколько секунд. Потом разжала пальцы, и копьё рассыпалось искрами. Крылья сложились. Платье снова стало неподвижным, чёрным, с золотыми нитями. Она шагнула в тень у стены — и исчезла. В комнате остались только тело и запах озона. Наутро детектив Вега пил кофе и смотрел на труп. — Ну и что мы имеем? — спросил он, не оборачиваясь. Напарница, молодая и ещё не привыкшая к таким делам, стояла в дверях и старалась не смотреть на шею убитого. — Метка, — сказала она. — Та же, что и... в других случаях. — В каких других? — Детектив, вы знаете. За последние полгода уже семь трупов с таким символом. Все — с криминальным прошлым. Все — убиты одним ударом, чисто, быстро. И у всех на теле за сутки до смерти появляется... — Никаких символов, — отрезал Вега. — Это татуировка. Или клеймо. Какой-то псих, который решил, что он судья. Он наклонился над телом. Рассмотрел круг, символы внутри — спираль, каплю, стрелу. Золотисто-чёрное, под кожей, будто светится изнутри. — Это не тату, — тихо сказала напарница. — Мы проверяли. Нет следов иглы, нет краски. Оно появляется изнутри. Вега выпрямился. Повернулся к ней. — Послушай меня. Призраков не существует. Ангелов, демонов, людей, которые проходят сквозь стены — не существует. Есть псих, который считает себя вершителем правосудия, возможно, бывший военный, возможно, с доступом к какой-то химии или технологии. Он метит жертв, выслеживает их и убивает. Всё. Никакой мистики. — Но как он ставит метку за сутки до убийства? За сутки, детектив. Мы проверяли алиби всех жертв. Никто из них не контактировал с посторонними за 48 часов до смерти. Некоторые были в других городах. И всё равно метка появлялась. — Значит, мы что-то упустили, — Вега отхлебнул кофе. — Всегда что-то упускаем. Но это не призрак. Это человек. И я его найду. Он посмотрел на круг на шее убитого. На секунду ему показалось, что символы чуть-чуть движутся, переплетаются, дышат. Он моргнул. Всё было неподвижно. — Уберите тело, — сказал он, отворачиваясь. — И найдите мне остальных пятерых. Если убийца охотится на группу, они будут следующими. — Но метка... — Метка ничего не значит, — резко сказал Вега. — Это просто рисунок. Он ничего не предсказывает. Он просто пугает. Он вышел из номера, оставив напарницу в коридоре. Но всю дорогу до участка он чувствовал странное беспокойство. И где-то на уровне инстинкта, который он отказывался признавать, ему казалось, что в углах комнаты, где лежал труп, было слишком много теней. Она сидела в своей квартире в полной темноте. Свет не горел. Окна были завешаны плотной тканью, и даже днём здесь царил полумрак, а сейчас, в предрассветный час, было черно, как в колодце. Морган сидела на полу, прислонившись спиной к стене. Костюм исчез, осталась только простая одежда — чёрная футболка, старые джинсы. Браслет на запястье. И фата — даже здесь, одна, она не снимала её. Она медленно поднесла левую руку к лицу. Пальцами нащупала край браслета. Потёрла металл. Под ним — то же самое. Она знала. Видела. Однажды, в первую неделю, когда сила только пришла, она сняла браслет и посмотрела. Круг. Спираль. Капля. Луч. Те же символы, что появлялись потом на других. Она тогда долго сидела, глядя на свою руку, и не понимала. Я тоже жертва? Или я следующая? Или тот, кто меня отметил, ждёт, когда я закончу, чтобы прийти за мной? Ответов не было. Она надела браслет обратно и с тех пор не снимала. Не потому, что боялась уязвимости — хотя и поэтому тоже. А потому, что не хотела видеть. Но сегодня, после того как копьё вошло в плоть и свет погас, она чувствовала странное. Символ под браслетом пульсировал. Не больно. Тихо, мерно, как второе сердце. Один, — подумала она. Осталось пятеро. Она закрыла глаза. Тени вокруг неё сгустились, обволакивая, успокаивая, восстанавливая силы, потраченные в эту ночь. В полной темноте она могла восстановиться за несколько часов. И завтра, когда солнце снова сядет, она продолжит. Она не могла остановиться. Через неделю детектив Вега снова стоял над телом. Второй из шестёрки. На этот раз — в гараже в Куинсе. Тот же удар, то же чистое попадание. И та же метка — на внутренней стороне предплечья, появившаяся за день до смерти, как и у первого. — Это уже девятый, — сказала напарница. — Если считать по всей серии. — Я умею считать, — огрызнулся Вега. Он смотрел на тело и чувствовал, как привычная уверенность начинает трещать по швам. Он всё ещё не верил в призраков. Но факты были фактами: метка появлялась из ниоткуда, убийца проходил сквозь любую охрану, камеры фиксировали только размытый силуэт и золотой свет. — Найдите остальных четверых, — сказал он. — Поставьте охрану. Камеры. Прожекторы. Я хочу видеть, кто это делает. — Детектив... люди боятся. Они говорят, что если метка появилась, то бесполезно прятаться. Что она всё равно найдёт. — Она? — Вега поднял бровь. — В новостях уже называют её «Призраком Смерти». Говорят, что это женщина. В чёрном платье, с крыльями и короной. — Женщина в платье с крыльями, — повторил Вега медленно. — И ты в это веришь? Напарница промолчала. Вега вздохнул, потер переносицу. — Хорошо. Пусть будет «она». Но это не призрак. Это человек. И у каждого человека есть слабости. Найдите их. Он вышел из гаража, щурясь от утреннего солнца. Свет был ярким, почти слепящим, и он подумал: если это женщина, если она выходит только ночью, если её никто не видел при свете... Может, её слабость — это свет? Он усмехнулся своим мыслям. Слишком похоже на вампирские романы, которые читала его племянница. Но на всякий случай велел привезти на следующее место преступления три мощных прожектора. На всякий случай. В тени под мостом, глядя, как уезжает полицейская машина, Морган стояла и смотрела на детектива. Она видела его впервые. Коренастый, седеющий, с лицом человека, который слишком долго смотрел на смерть и перестал в неё верить. Он говорил с напарницей резко, но в голосе было что-то ещё. Не страх. Упрямство. Он будет искать, — поняла она. — Он не остановится. Это её не пугало. Она умела исчезать. Но она чувствовала, что этот — другой. Не такой, как остальные копы. Он не верил в призраков, и это делало его опасным. Потому что он искал не мистику. Он искал человека. Морган коснулась пальцами браслета. Символ под ним отозвался слабой пульсацией. Пятеро осталось, — подумала она. — Потом я уйду. Снова в тень. И он меня не н айдёт. Она шагнула назад, и тень под мостом приняла её, как вода принимает утопающего. Солнце поднималось выше. Свет становился ярче. Но там, где только что стояла фигура в чёрном, было пусто — только золотая искра на секунду вспыхнула и погасла в предрассветных сумерках.