Призрак Смерти

--- I.   Она убила их за три недели до того, как ЩИТ перестал играть по правилам. Первый был бывшим военным, который после увольнения нашел себе новое применение: убивал за деньги. Женщины, мужчины, дети — неважно, если чек правильный. Морган нашла его в подвале заброшенного дома, где он прятался после очередного заказа. Метка на его руке появилась за сутки. Она пришла через шестнадцать часов. Он стрелял первым. Три пули прошли сквозь неё, не задев. Четвертую она поймала в ладонь — энергия сгустилась, обернулась вокруг свинца, погасила скорость. Он смотрел на её руку, на золотистое свечение, которое текло между пальцами, и не понимал, что видит. — Что ты... — начал он. Копьё вошло ему в грудь быстрее, чем он успел закончить вопрос. Второй был моложе. Двадцать три года. Он убил свою девушку, потом её родителей, потом соседа, который попытался вмешаться. Сказал на допросе, что «голоса велели». Вышел через три года по психиатрической статье. Метка появилась на его лбу — круг, спираль, капля, луч, золотисто-чёрный узор, который пульсировал в такт сердцу. Морган нашла его в ночлежке на окраине. Он спал на матрасе, брошенном прямо на пол, и во сне его лицо было спокойным, почти невинным. Она стояла над ним, глядя сквозь фату, и думала о том, что чувствует себя уставшей. Не физически — метка под браслетом пульсировала ровно, силы были на пике. Другая усталость. Глубокая. Та, от которой не отдыхают. Она коснулась его виска. Метка вспыхнула. Он даже не проснулся. Когда она выходила из ночлежки, сворачиваясь в тень под дверью, она услышала, как где-то за стеной плачет ребёнок. Она остановилась. Прислушалась. Плач был тонким, надрывным, и никто не спешил утешить. Морган стояла в тени, слушала и не двигалась. Потом она шагнула обратно. Плач доносился из комнаты в конце коридора. Дверь была приоткрыта. Морган вошла через тень под косяком, материализовалась у стены, там, где старый шкаф отбрасывал плотную черноту. Девочка. Лет пяти, может, шести. Сидела на кровати, обхватив колени руками, и плакала. В комнате больше никого не было. Морган смотрела на неё. Фата скрывала лицо, но руки — руки были видны. Тонкие пальцы, бледная кожа, чёрный браслет на левом запястье. Она протянула руку. Не к девочке — к одеялу, которое сползло на пол. Подняла. Накинула на плечи ребёнка. Девочка подняла голову. Глаза расширились, рот открылся, но крика не было — только беззвучный всхлип. Морган шагнула назад, в тень, и исчезла. Она не знала, почему сделала это. Не знала, зачем вернулась. Но когда она оказалась снова в своей квартире, в полной темноте, без фаты, без диадемы, в старой футболке и джинсах, она долго сидела на полу, прижав колени к груди, и не двигалась. Ты такая же, как мы, — сказал тогда Коул. Нет, — ответила она. Но внутри, где-то глубоко, где она не позволяла себе смотреть, голос звучал снова и снова. Ты убиваешь. Ты выбираешь, кто живёт, а кто нет. Чем ты отличаешься от них? Она закрыла глаза и заставила себя не думать. --- II Они нашли его через два дня после того, как Морган убила второго. Мужчина, сорок пять лет, владелец сети прачечных, который на самом деле продавал людей в трудовое рабство. Чистый, аккуратный, с домом в пригороде и женой, которая не знала, откуда берутся деньги. Метка появилась на его спине, между лопаток, в семь утра. ЩИТ засёк её через четыре часа. У них уже была система. После смерти Коулза дело Призрака Смерти перешло из разряда «городская легенда» в разряд «приоритетная угроза». Спутники сканировали город на предмет аномальных энергетических всплесков. Алгоритмы анализировали данные полиции, больниц, страховых компаний, выискивая закономерности. Когда у Марка Холливелла — так звали владельца прачечных — на спине засветился золотисто-чёрный круг, компьютер зафиксировал это через одиннадцать минут. Оперативная группа собралась через час. — Метка появилась в 7:03, — докладывал техник, выводя на экран изображение с камеры наблюдения, установленной в спальне Холливелла. — Согласно нашей статистике, смерть наступает через 24 часа после появления метки. Значит, у нас есть примерно 18 часов. — Этого достаточно, — сказал командир. Он посмотрел на экран. Холливелл стоял перед зеркалом, пытаясь разглядеть у себя на спине то, что уже видели камеры. Его лицо было бледным, руки дрожали. — Что он знает? — Ничего. Метка появилась во сне. Он проснулся от жжения, попытался посмотреть в зеркало, не увидел ничего, кроме пятна. Сейчас он в панике. Звонил жене, потом врачу, потом адвокату. — Адвокату? — Он не дурак. Понимает, что это связано с его «бизнесом». Думает, что это какой-то новый метод запугивания. Командир кивнул. Потом сказал: — Мы не можем его защитить. Коулза защищали — в бункере, под прожекторами, с вооружённой охраной. Она всё равно пришла. — Что вы предлагаете? — Мы её не остановим. Но мы можем её поймать. Он повернулся к карте, висевшей на стене. Красная точка в центре — дом Холливелла. Синие линии — пути отхода. Зелёные квадраты — точки для засад. — Она придёт через тени, — сказал командир. — Это её способ перемещения. Мы знаем, что яркий свет блокирует её способности, делает её медленнее, не даёт уйти. Но она всё равно будет сражаться. Значит, нам нужно создать ловушку: место, где она появится, и мгновенный свет, который лишит её возможности скрыться. — А если она не придёт? — Придёт. Она всегда приходит. У неё нет выбора. Он помолчал. Потом добавил: — Мы не справимся сами. Коулз был одним из лучших. Если она убила его в безопасном доме, под охраной, при ярком свете... нам нужна помощь. — Какого рода? Командир посмотрел на экран, на метку, которая пульсировала на спине Холливелла, и сказал: — Мстителей. --- III Стив Роджерс не любил такие операции. Они сидели в соседней квартире — он, Наташа, Тони и Сэм — и слушали тишину. В наушниках было пусто. В квартире Холливелла, напичканной камерами, микрофонами и датчиками движения, не происходило ничего. Холливелл сидел в гостиной, пил виски и смотрел в стену. Метка на его спине пульсировала ровно, как маятник. — Сколько ещё? — спросил Сэм. — Шесть часов с момента появления метки, — ответил Тони, не отрываясь от голограммы, на которой транслировалось изображение из квартиры. — Смерть наступит через восемнадцать. У нас есть время. — Времени на что? — Стив стоял у окна, глядя на тени, которые тянулись вдоль улицы. — Мы даже не знаем, на что смотрим. — Знаем, — сказала Наташа. Она сидела в кресле, поджав под себя ноги, и листала планшет. — Призрак Смерти. Восемнадцать подтверждённых убийств за последние девять месяцев. Жертвы — торговцы людьми, наёмные убийцы, коррумпированные чиновники. И один агент ЩИТА. — Коулз, — кивнул Стив. — Коулз прикрывал сделки по продаже людей в обмен на информацию, — сказала Наташа. — Он не был невиновным. — Это не нам решать, — ответил Стив. — Ни ей, ни нам. Наташа посмотрела на него. — Ты прав. Но факт остаётся фактом: она убивает только тех, кто заслужил. Ни одного невиновного. Ни одного случайного свидетеля. Она не оставляет следов, не попадает на камеры, проходит сквозь стены и пули. И каждый раз, перед тем как убить, на теле жертвы появляется метка. — Которую мы сейчас используем как приманку, — сказал Тони. — Да, это этически сомнительно. Да, мы используем человека как живца, зная, что через восемнадцать часов он, скорее всего, умрёт. Но это единственный способ выманить её. — Он не умрёт, — сказал Стив. — Мы не дадим. — Капитан, она прошла сквозь бункер с вооружённой охраной и убила агента ЩИТА, который находился под прожекторами. Ты уверен, что мы сможем её остановить? Стив не ответил. Он смотрел в окно, на тени, которые становились длиннее, гуще, и думал о том, что они собираются сделать. Они заманивают её в ловушку. Используют человека как приманку. Выключат свет, чтобы она пришла, а потом включат — чтобы лишить её возможности исчезнуть. И когда она окажется в ловушке, они ворвутся. Это была хорошая тактика. Чистая. Эффективная. И Стиву она не нравилась. — Есть что-то ещё, — сказала Наташа, откладывая планшет. — То, чего нет в отчётах ЩИТА. — Что? — Она оставляет метку. Круг, спираль, капля, луч. Но вчера... вчера наши аналитики нашли кое-что странное. На месте убийства второго наёмника, того, бывшего военного, была ещё одна метка. Не на теле. — Где? — На стене. Рядом с местом, где стоял убийца. Там, где камера зафиксировала золотую вспышку. Аналитики увеличили изображение. Это была та же метка. Круг, спираль, капля, луч. Но нарисованная. Словно она оставила её намеренно. — Зачем? — Не знаю. Может, чтобы запугать. Может, чтобы обозначить территорию. А может... Она замолчала. — Что? — Может, она хотела, чтобы мы её нашли. Тишина повисла в комнате. Стив повернулся от окна. Тони поднял голову от голограммы. Сэм присвистнул. — Ты серьёзно? — спросил Тони. — Я не знаю, — сказала Наташа. — Но если она оставляет следы намеренно... значит, она не просто убийца. Она кого-то ищет. Или чего-то ждёт. Стив посмотрел на монитор, где Холливелл всё так же сидел в гостиной, пил виски и смотрел в стену. Метка на его спине пульсировала. — Сколько осталось? — спросил он. — Тринадцать часов, — ответил Тони. — Тогда ждём. --- IV Морган почувствовала его за двенадцать часов до того, как должна была прийти. Новая метка. Новая цель. Она ощутила её, когда проснулась — пульсацию на запястье, знакомый голод, который толкал вперёд, к выходу, к теням. Но в этой пульсации было что-то другое. Что-то, чего она не чувствовала раньше. Слишком ровно, — подумала она. — Слишком спокойно. Обычно метка пульсировала в такт её собственному сердцу — быстро, нервно, требовательно. Сейчас она билась ровно, размеренно, как будто кто-то настроил её на определённую частоту. Морган сидела в темноте, прижавшись спиной к стене, и смотрела на браслет. Чёрный металл с золотой гравировкой. Под ним — символ, который связывал её с жертвами. Что-то не так. Она закрыла глаза. Попыталась почувствовать цель, как делала всегда. Метка отзывалась, но её сигнал был... искажён. Слишком много шума. Слишком много других источников энергии вокруг. Не иди, — сказала она себе. — Подожди. Проверь. Но голод внутри неё рос, распирал изнутри, и она знала, что не сможет ждать долго. Через несколько часов она встанет. Наденет фату, диадему. Шагнёт в тень. И пойдёт. Она всегда шла. Морган поднялась. Подошла к футляру в углу, открыла. Фата лежала внутри, сложенная, чёрная, полупрозрачная. Рядом — диадема, золотая, с лучами, которые даже в темноте слабо мерцали. Она коснулась ткани пальцами. Они знают, — вдруг поняла она. — Они знают, что я приду. И ждут. Она могла не идти. Могла спрятаться, переждать, дать метке умереть вместе с носителем. Она никогда не пробовала. Не знала, что будет, если проигнорировать зов. Но она знала, что не сможет. Голод внутри неё был сильнее страха. Сильнее разума. Сильнее всего, что она называла своей волей. Она взяла фату. Накинула на голову. Чёрная полупрозрачная ткань упала на лицо, скрывая его от мира. Диадема легла на лоб — золотая, с лучами, которые разошлись в стороны, как лучи заходящего солнца. Платье материализовалось из воздуха, упало к ногам тяжёлым, бесшумным подолом. Она посмотрела на своё отражение в темноте — размытое, едва видимое, чужое. Призрак Смерти, — подумала она. — Иди. Она шагнула в тень. --- V В квартире Холливелла было темно. Они выключили свет за час до её прихода. Прожекторы, спрятанные за шторами и под мебелью, ждали команды. Камеры работали в инфракрасном режиме, фиксируя каждое движение. Микрофоны ловили каждый звук — тяжёлое дыхание Холливелла, скрип половиц, стук его сердца, которое колотилось так сильно, что, казалось, его слышно на всю улицу. В соседней квартире Мстители ждали. — Она идёт, — сказала Наташа, глядя на монитор. — Откуда знаешь? — спросил Сэм. — Чувствую. Тони не отрывался от голограммы, на которой бежали данные с датчиков. Температура в квартире Холливелла начала падать. Медленно, на градус, на два. Воздух становился тяжелее. — Есть, — сказал он. — Сейчас. Тень в углу гостиной начала расти. Сначала это было едва заметно — лёгкое затемнение, которое можно было списать на игру света. Но света не было. Тень росла, сгущалась, становилась плотной, почти осязаемой. Холливелл увидел её. Он вскочил с кресла, отшатнулся к стене, открыл рот, чтобы закричать, но звук застрял в горле. Из тени вышла она. Платье, чёрное, в пол. Золотые нити вдоль спины. Диадема на голове, лучи расходятся веером. Фата, чёрная, полупрозрачная, скрывающая лицо. И крылья за спиной — сложенные, но готовые раскрыться. Она сделала шаг. Пол под её ногами не скрипнул. — Нет, — прошептал Холливелл. — Пожалуйста. Я заплачу. У меня есть деньги. Я... Она подняла руку. В ладони вспыхнуло копьё — чёрное золото, жидкое и острое. — Включай! — крикнул Стив в наушник. Тони нажал кнопку. Свет включился одновременно со всех сторон. Прожекторы, спрятанные за шторами, под столом, за диваном, ударили в центр комнаты, туда, где стояла Морган. Свет был ярким, плотным — сотни люменов, направленных в одну точку, выжигающих тени, превращающих комнату в белую пустоту. Морган вздрогнула. Свет ударил по глазам, по вискам, по той части её существа, которая принадлежала теням. Тени вокруг неё — те, что только что были её союзниками, — сжались, отступили к стенам, стали мелкими, узкими, недосягаемыми. Она не могла уйти. Свет держал её, приковывал к месту, лишал возможности раствориться, исчезнуть, скользнуть в спасительную черноту. Но она не упала. Не закричала. Не потеряла силу. Платье под ней дрогнуло, замерцало — и начало меняться. Чёрный подол, тяжёлый, длинный, в пол, пополз вверх, собирался складками, укорачивался, превращаясь в свободный, лёгкий костюм. Золотые нити, которые вились по спине, перестроились, легли вдоль рёбер, по рукавам, по воротнику. Крылья за спиной раскрылись — огромные, чёрные с золотыми прожилками, треснутые, склеенные светом. Диадема на голове не погасла — лучи стали короче, прилегали плотнее, превращаясь из нимба в корону. Фата осталась на месте. Она всегда оставалась на месте. Морган выпрямилась. Свет жёг, мешал, ослеплял, но она стояла. Копьё в её руке вспыхнуло ярче, загудело, набирая мощь. — Сейчас! — крикнул Стив. Дверь в квартиру вылетела с петель. --- VI Стив вошёл первым. Щит в руке, тело развёрнуто для атаки, глаза быстро оценивают обстановку: Холливелл в углу, прижался к стене, трясётся. В центре комнаты — она. Женщина в чёрном костюме с золотыми вставками, с крыльями за спиной, с короной на голове, с фатой, скрывающей лицо. В руке — копьё из живого света, чёрно-золотое, пульсирующее. — Остановись! — крикнул Стив. — Нам не нужно, чтобы кто-то ещё умер! Она повернулась к нему. Фата колыхнулась, открывая на секунду очертания подбородка, губ, и снова закрылась. — Он умрёт, — сказала она. Голос был тихим, но в тишине комнаты он прозвучал как приговор. — Сегодня. Здесь. — Не сегодня, — Стив сделал шаг вперёд. — Не здесь. И не ты. Она не ответила. Копьё в её руке дёрнулось, и Стив понял, что она не будет ждать. Он бросился вперёд, выставляя щит, но она уже двигалась. Крылья за спиной раскрылись шире, толкнули воздух, и она взлетела — не высоко, на метр от пола, но достаточно, чтобы уйти от его атаки. Копьё сверкнуло, ударило в щит, и Стив почувствовал, как вибрация прошла сквозь руку до плеча. — Она сильнее, чем мы думали, — сказал Тони в наушнике. — Свет не остановил её, только привязал к месту. — Я вижу, — ответил Стив, отступая на шаг. Морган приземлилась, крылья сложились за спиной, копьё снова в руке. Она смотрела на Стива сквозь фату, и он чувствовал её взгляд — тяжёлый, спокойный, без ненависти. — Отойди, — сказала она. — Это не твоя битва. — Ты убиваешь людей, — сказал Стив. — Это моя битва. — Я убиваю убийц. — Это не тебе решать. Она замерла. Стив увидел, как её пальцы сжались на древке копья сильнее. — Кому же? — спросила она. — Тебе? Твоим законам, которые выпускают их через три года? Им? — она кивнула в сторону Холливелла, который всё ещё трясся в углу. — Тем, кто смотрит и молчит, пока они торгуют людьми? Стив не ответил. — Ты не знаешь, что они сделали, — продолжила она. — Ты не знаешь, сколько их. Сколько тех, кто платил. Кто закрывал глаза. Кто подписывал бумаги. — Я знаю, что ты не должна быть судьёй, — сказал Стив. — Тогда кто? — её голос стал громче. — Кто, если не я? Она шагнула вперёд, и Стив поднял щит, готовясь к удару. Но она не ударила. Она прошла мимо него — быстрая, неуловимая, скользящая, — к Холливеллу. — Нет! — крикнул Стив, бросаясь за ней. Но Наташа была быстрее. Она вышла из тени — своей тени, человеческой, обычной, — и оказалась между Морган и Холливеллом. Электроды в руках сверкнули, разряд ударил в плечо Морган, заставив её пошатнуться. — Не надо, — сказала Наташа. — Не здесь. Не сейчас. Морган остановилась. Копьё в её руке дрожало, пульсировало, готовое к удару, но она не поднимала его. — Ты не знаешь, что он сделал, — повторила она. — Знаю, — сказала Наташа. — Торговля людьми. Рабство. Он продал сотни. Я читала досье. — И ты хочешь его спасти? — Я хочу, чтобы ты не становилась тем, кого он заслуживает. Морган замерла. Наташа стояла перед ней, без оружия, без брони, только электроды в руках, которые она держала опущенными. — Я была там, — сказала Наташа тихо. — Там, где убивают, чтобы выжить. Где закрывают глаза, потому что иначе не проживёшь. Где каждое утро смотришь в зеркало и не узнаёшь себя. Морган молчала. — Я знаю, что это делает с человеком, — продолжила Наташа. — И я знаю, что остановиться почти невозможно. Но это возможно. Я смогла. И ты сможешь. — Я не хочу останавливаться, — сказала Морган. — Я знаю. Они смотрели друг на друга сквозь фату. Наташа не видела лица, но она видела руки — тонкие пальцы, сжимающие копьё, и чёрный браслет на левом запястье, который был на месте. — Отпусти его, — сказала Наташа. — Не сегодня. Мы разберёмся. Он получит своё — по закону, в суде. Но не твоими руками. Морган покачала головой. — Он выйдет. У него хорошие адвокаты. У него связи. Он заплатит и выйдет. — Не в этот раз, — сказал Стив, подходя ближе. — Мы проследим. Морган посмотрела на него. Потом на Наташу. Потом на Холливелла, который всё ещё стоял в углу, белый от страха, с меткой на спине, которая пульсировала в такт его сердцу. Она чувствовала её. Метка звала, требовала, ждала. — Он умрёт, — сказала она. — Сегодня. Здесь. Копьё в её руке вспыхнуло ярче. --- VII Она бросилась вперёд, но Стив уже ждал. Щит встретил копьё, и комната наполнилась звуком — звоном металла и гулом энергии. Морган отступила, перегруппировалась, атаковала снова — копьё скользнуло по щиту, высекая искры, но Стив держал удар. Тони вышел из-за спины, репульсоры в руках светились голубым. — Не стреляй! — крикнул Стив. — Мы не знаем, что с ней будет. — А я знаю, что будет с ним, если мы её не остановим! — ответил Тони, кивая на Холливелла. Морган воспользовалась секундой заминки. Крылья раскрылись, толкнули воздух, и она взлетела, уходя от Стива, от Тони, от Наташи — к своей цели. Холливелл закричал. Сэм влетел в окно. Крылья его костюма распахнулись, закрывая Холливелла, и Морган ударила копьём не в человека — в металл. Сэма отбросило назад, но он удержался, закрывая собой живца. — Она сильная, — выдохнул он в наушник. — Я заметил, — ответил Тони. Он поднял руку. Репульсоры выстрелили не в Морган — в пол перед ней. Голубая энергия ударила в паркет, разбросав щепки, и Морган отшатнулась, прикрывая лицо рукой. — Сдавайся! — крикнул Тони. — Ты в ловушке. Свет не даёт тебе уйти. Мы тебя не отпустим. Морган опустила руку. Фата была на месте, но Тони показалось, что он увидел глаза — тёмные, широкие, полные ярости и отчаяния. — Вы не понимаете, — сказала она. — Я не могу остановиться. — Можешь, — сказала Наташа, делая шаг вперёд. — Просто отпусти. Сейчас. Прямо здесь. Морган смотрела на неё. Копьё в руке дрожало, пульсировало, и Наташа видела, как она борется с собой — с голодом, с приказом, с тем, что внутри неё сильнее, чем она сам Конец гла