Баллада о змеях и певчих

«После расторжения клятвы на крови, долгое время связывавшей Альбуса Дамблдора и Геллерта Гриндевальда, международная обстановка в магическом мире резко утратила стабильность. Это событие стало утратой последнего сдерживающего фактора, препятствовавшего открытому столкновению двух лидеров. Первые годы противостояния протекали в скрытой форме. Гриндевальд, не понятый и отвергнутый значительной частью магического сообщества, был вынужден действовать из тени. В этот период его последователи проявляли осторожность: они распространяли идеи через тайную пропаганду и выстраивали сеть союзников, постепенно укрепляя своё влияние по всей Европе. Их деятельность вызывала серьёзную тревогу у Министерства Магии, однако среди части аристократии нередко воспринималась как попытка восстановить порядок в мире, который, по их мнению, долгое время находился под давлением маглов. Дамблдор, напротив, придерживался более сдержанной линии, опираясь на существующие структуры власти, эффективность которых всё чаще ставится под сомнение и по сей день. При этом он часто действовал в тесном кругу ближайших соратников, среди которых особенно известны фамилии Саламандр, Хикс, Кама, Ковальски, а в последствии и Кларк. Данные личности неоднократно фигурируют в отчётах и новостях военных годов. Многие из них были убиты или объявлены в розыск после победы Гриндевальда. К середине 40-х годов напряжение достигло критической точки, и скрытое противостояние переросло в открытую войну. Конфликт охватил значительную часть магического мира и сопровождался масштабными разрушениями, унося жизни как волшебников, так и маглов. Инициатива в большинстве столкновений оставалась за Гриндевальдом благодаря его стратегическому мышлению и слаженности действий сторонников, тогда как силы Дамблдора зачастую оказывались в положении догоняющих. Переломным моментом стал 1945 год, когда состоялась решающая дуэль между двумя волшебниками. Победу в ней одержал Гриндевальд, а Дамблдор погиб, что во многом предопределило исход всей войны. Несмотря на то, что сопротивление его сторонников продолжалось, оно стремительно ослабевало и в конечном итоге сошло на нет. В последующие годы влияние Гриндевальда значительно расширилось. Несмотря на жёсткость его политики, представители чистокровной аристократии отмечают, что установленная им система оказалась более цельной и управляемой по сравнению с прежним порядком.»

Миранда Щульц,

Редактор «Ежедневного пророка»

Кларк... Знакомая фамилия врезалось в память как острие клинка, но юноша поспешил отмахнуться от этих мыслей. Мало ли людей с такой фамилией? В Америке, может, и полно, но в Британии? И много ли «Кларков» выступали на войне сторонниками Дамблдора? Впрочем, это уже не важно. Том положил газету обратно на журнальный стеллаж и вернулся к прилавку. В газете было ещё несколько пропагандистских статей с восхвалением Гриндевальда и унижением Дамблдора, но у него отпало желание читать дальше. Юноша не понимал, зачем продавать такое в «Горбин и Бэркес», славящимся тёмными ингредиентами и магическими артефактами. Том чувствовал себя магловским кассиром, продающим второсортный мусор в киоске. Однако сейчас нигде невозможно было избежать агрессивной пропаганды Гриндевальда. После его победы, они стали пачками выпускаться в прессе, и Ежедневный Пророк гордо возглавлял список продажных газет. С другой стороны, был ли у издательств другой выбор? Над ними вёлся жёсткий контроль и почти каждая статья подвергалась цензуре и промывке. Можно было, конечно, рискнуть и выпустить что-то противоречащее современной идеологии, но тогда незамедлительно последует наказание, и огромный штраф — меньшее, что можно ожидать. Такое крупное издательство, как «Ежедневный Пророк» ни за что не пойдет на подобный риск: нечего им терять репутацию среди аристократии и благосклонность власти. Зато пропагандой оппозиционных идей с удовольствием займутся более мелкие и отчаянные редакции. Те, кому уже нечего терять. Подпольно, разумеется. Том взглянул вниз под прилавком, у которого стоял весь день. Да, и такое продавалось в «Горбин и Бэркес». По словам мистера Горбина, раз в магазине они даже продавали вещи, связанные с темной магией, то и «опасные газеты» можно. Даже будучи чистокровным волшебником и разделяя взгляды высшего общества, владелец магазина не брезговал торговать экстремистским материалом, коим было принято всё СМИ, поддерживающее взгляды Дамблдора. — Pecunia non olet, — усмехался Горбин, потирая морщинистые руки. У Тома были противоречивые мысли на этот счёт. Не то, что он был против новой идеологии, совсем наоборот: с самого детства он придерживался мнения, что волшебники выше маглов, а чистокровные выше маглорожденных. Магов действительно долгое время притесняли обычные люди, сами того не подозревая. Волшебникам приходилось скрываться, сдерживать способности, чтобы не подвергнуться гонениям. А теперь всё постепенно менялось... Теперь у них с каждым днём оказывалось всё больше власти. Но Тома раздражало то, что к этой мысли магический мир привел не он сам, а кто-то другой. И именно другого человека эти газеты восхваляли, другого человека боялись и уважали, другой человек стоял во главе Магической Британии. Не он. И это неимоверно его раздражало. Гриндевальд бесспорно являлся великим волшебником, раз ему удалось победить Дамблдора, но тот даже не являлся наследником Слизерина! Он не умел разговаривать со змеями, не владел легилименцией или окклюменцией, у него даже крестражей не было. И как такой волшебник мог возглавлять Министерство Магии? Пытаясь подавить возникшее раздражение, Том начал перебирать товары, но и это мало чем помогло. Пока Гриндевальд наслаждался властью, Реддл был обычным сотрудником в «Горбин и Бэркес». Конечно, это тоже не совсем плохо, в конце концов, Том сам выбрал именно это место, чтобы разузнать больше о древних артефактах. Причем, весьма успешно. Совсем недавно он познакомился с Хепзибой Смит, и благодаря своему очарованию разузнал, что у той хранились чаша Хаффлпафф и медальон Слизерина. Том подумывал о том, чтобы вновь назначить ей встречу. Юноше даже причину придумывать не придется — старая волшебница была околдована его внешностью и мыслю о том, что Том мог влюбиться в неё. Наивность старой леди лишь смешила, но была ему на руку. Однако действовать ему придется с особой осторожностью, как во время совершения преступления, так и во время создания крестражей. Гриндевальд наверняка внимательно следит за выбросами магической энергии, и может что-то заподозрить. А лишнее внимание Тому было ни к чему. Пока что. Колокольчик над дверью магазина звонко зазвенел, оповещая о прибытии покупателя. Из-за стеллажей и стенда лицо покупателя не было видно, но Том тут же надел на лицо дежурную улыбку, которая беспроигрышно очаровывало каждую покупательницу. — Добро пожаловать в «Горбин и Бэркес», чем могу быть полезен? — Он так и замер, увидев вошедшего. Высокий белокурый мужчина, лет шестидесяти пяти. Цепкие глаза с гетерохромией пристально рассматривали его, точно оценивая. Губы были поджаты в притворно добродушной улыбке. Что ж, не один Том здесь играл роль доброго человека. Но что Гриндевальду нужно в таком месте? Или, правильнее будет сказать, «кто»? — Подскажите, мистер Горбин, он здесь? — Боюсь, нет, сэр. У него возникли неотложные дела в Гринготтсе. Что-то связанное с кредитом. — Какая жалость. — Однако досады в голосе Гриндевальда не было, словно он хорошо знал ответ на заданный вопрос, и лишь хотел подтвердить свои догадки. — Я как раз проходил мимо «Белой Виверны» и думал переговорить с ним кое о чем. — Он замолчал на мгновенье. — Так значит, вы здесь одни? — Верно, сэр. — Что ж, если я не ошибаюсь, вы, должно быть, Том Реддл? — Верно, сэр, — вновь повторил Реддл, теряя терпение. Когда же Гриндевальд перестанет притворяться и озвучит свои настоящие намеренья? Тому совсем не нравились подобные игры, и хотя юноша без труда мог скрывать свои истинные эмоции, ему хотелось поскорее перейти к делу. Он ведь прекрасно знал, что Гриндевальд не будет наведываться лично просто так. — Вижу, я довольно утомил вас своими расспросами. Хотелось удостовериться, что я пришел к тому человеку. И что нам никто не помешает. Намеки Том хорошо понимал. Легким движением палочки и несложным заклинанием он спустил роллетную систему и наложил заклинание, запечатывающее вход магазина. Теперь снаружи выглядело так, словно магазин закрылся. На мгновение помещение погрузилось в полумрак, но Том прошептал заклятие, включающее масляные лампы. Хоть юноша и казался расслабленным, с лёгкой улыбкой на устах, на деле в его голове кружился рой мыслей и вопросов. Однако Том отбросил их все, пытаясь сосредоточиться лишь на госте. Бессмысленно гадать о целях волшебника, ведь тот сам намеревался всё — или может не всё — рассказать. — Благодарю. — Гриндевальд протягивает руку в сторону стула, который стоял в дальнем углу магазина и, при помощи «Акцио» приблизив его, сел. Том заглянул в мысли мужчины. И к своему счастью узнал, что беспалочковой магией Гриндевальд мог пользоваться лишь для заклинаний перемещения. Всё это время два волшебника не отрывали друг от друга взглядов, будто соревнуясь, кто дольше продержит зрительный контакт. Между ними происходил невербальный диалог, почти борьба, и настоящее чудо, что вокруг них не начали летать искры от напряжения. — Чего вы хотите? — Голос прозвучал резче, чем Том собирался, но это его мало волновало. — Дамблдор, он ведь опасался вас, не так-ли? — Вопрос был риторический. Гриндевальд продолжил: — Не подпускал вас к книгам с темными искусствами, одно время даже ограничил доступ в запретную секцию, из-за него не смогли получить место преподавателя в Хогвартсе. Он всё время наблюдал за вами, не давая развиться вашему таланту. Мне стало интересно, почему он был так насторожен. Том слегка забеспокоился, но на лице это никак не отобразилось. Он был прав, когда предполагал, что Гриндевальд будет внимательно следить за сильными магами, но не предполагал, что старый волшебник будет настолько оперативен. — Вы сильны, мой друг. Такую силу нельзя тратить впустую в какой-то... лавке. Подобное ему говорили и преподаватели из Хогвартса, у многих из которых он был любимчиком. И если учителя, говоря бросить ему работу в магазине, хотели лучшего будущего для своего ученика, то чего хотел Гриндевальд? Мог ли уже знать о крестражах Тома? И догадывается ли, что он собирается создать ещё два? — У вас есть альтернатива? — Есть. «Игры». Станьте ментором одного из участников. Вы ведь уже знаете о них из газет? Том знал. Неделю назад в Пророке вышло интервью с одним чиновником из Министерства, который работал над организацией Игр. До этого ещё не было никаких официальных данных — в народе ходили лишь слухи о желании Гриндевальда создать проект, который одновременно и наказывал бы противников, и приносил бы удовольствие садистской натуре волшебника. Что-то наподобие «Турнира Трёх Волшебников», только приз измерялся не в галлеонах, а в целую жизнь. — Вы уже планируете стартовать их? — А зачем ждать? — Резонно ответил тот вопросом. — Конечно, это лишь первый запуск, и там всё ещё могу быть недоработки, но ведь самое главное в любом деле это начать. А правки можно ввести и после проведения Игр, узнав обо всех недочетах. — Зачем вам это? — Том не стал юлить, и спросил интересующий вопрос в лоб. — И какая выгода от этого будет у меня? — Реддл, видите ли, вы полукровка. Очень сильный полукровка, настолько, что могли бы стать угрозой даже для меня. — Взгляд Гриндевальда проник прямо в душу Тома, вот только она у него всегда была каменной, а потому юноша ничего не почувствовал. — Но из-за нынешних взглядов, вас просто не будут воспринимать всерьёз. В наше время чистота крови важна как никогда. Знаете, приз получает не только участник, победивший в Играх, но и его ментор. Он получает славу, почет... А также место в Министерстве. Мы добавили этот пункт, чтобы мотивировать молодое поколение. — Давайте заключим сделку, — продолжил Геллерт. — Если участник, которого вы курировали во время Игр одержит победу, я дарую вам жизнь. А вместе с победой вы получите и место в Министерстве, и все лавры. Если проиграете... Я просто вас убью. Последнее предложение, на удивление, не вызвало никакого страха в Реддле. Лишь холодное равнодушие. От такой неожиданно спокойной реакции Гриндевальд усмехнулся. — А если я откажусь? — Не беспокойтесь, я оставлю вас в покое, — хищно оскалился. Это было откровенной ложью и мужчина даже не пытался этого скрыть. Оставлять его в покое Гриндевальд в любом случае не собирался. Ни если Том выиграет, ни если откажется. В глазах Геллерта Реддл был достаточно сильным и перспективным, а значит, и слишком опасным. Именно поэтому старый волшебник не хотел его отпускать просто так. В его случае было лишь два выхода: убить или подчинить. Вопрос заключался лишь в том, что выберет Геллерт. Гриндевальд играл на его амбициях. Прямо говорил о всех рисках, но одновременно предлагал возможность. Он проверял, насколько далеко Том готов пойти ради цели и власти. Ради возможности, пусть даже призрачной. Проклятый волшебник хорошо его понимал. Может, из-за того, что они, в каком-то смысле, были похожи. — Мне нужно подумать. — Нельзя принимать такие решения быстро и без тщательного обдумывания. Реддлу нужно было время, хотя бы пару дней, чтобы проанализировать его предложение. — Конечно, — кивнул волшебник, вставая со стула, — Когда будете готовы, отправьте сову моей заместительнице, Винде Розье. — Он уже был готов уйти, когда вдруг повернулся к Тому. — Ох, и ещё. Могу я купить у вас «Феникс», который вы держите под прилавком? Том удивлённо замер, но придя в себя попытался отшутиться: — О чем вы, сэр? Мы хоть и много чем торгуем, но живых существ не держим. — Не прикидывайтесь, Том. — Взгляд Гриндевальда стал жёстче. — Дайте газету. Юноша протянул ему «Феникс», с недовольным лицом из-за названого магловского имени. Гриндевальд сразу переменился в лице, словно и не одаривал Реддла своим испепеляющим взглядом секунду назад. Мужчина довольно улыбнулся, пробежавшись взглядом по тексту. — Всё равно это старый номер, — проворчал Том. — Три недели назад, — кивнул он, а затем сложил газету. — Теперь они никогда не выпустят новый номер... — И прежде чем Том успел хоть что-то спросить, Гриндевальд поменял тему: — Не затягивайте с размышлениями. Волшебник трансгрессировал, и о его присутствии пару секунд назад напоминал лишь пустой стул. Том запросто мог бы залезть Гриндевальду в голову и разузнать, что он имел ввиду, но дальнейшая судьба издателей «Феникса» не сильно его интересовала.