until you remember me

      Джейк замечает улыбающееся лицо Джея, даже не зайдя в кафе — через окно, когда выходит из такси. Именно в такие моменты Пак доводил его до бешенства, в прямом смысле этого слова. Даже так рано утром, в воскресный день, Джей умудрялся выглядеть как с обложки журнала Vogue, в отличие от Джейка, который даже в свои законные выходные доделывал работу и именно поэтому выглядел как человек, которого переехал грузовик. Возможно, даже несколько раз. Но происходило это, конечно же, из-за разного уровня жизни — пока Джей работал в своё удовольствие на удалёнке, Джейк носился с бесконечными отчётами в офисе.       И именно поэтому Джейк даже не пытается улыбаться рабочему персоналу, когда заходит в кафе, и даже не собирается это делать для Джея, который, в свою очередь, улыбается ему. Он ненавидел то, как Джей свободно назначал встречи в восемь или девять утра, при этом не думая о том, что Джейк, возможно, пытается выспаться. Хотя бы раз в неделю.       У Джея была дурацкая привычка делиться своими планами с Джейком в формате офлайна, хотя младший всё ещё предпочитал пересекаться с ним в переписках. Почему нельзя было написать или, на крайний случай, позвонить? Джейк считал, что нет необходимости встречаться где-то за пределами дома, если это не свадьба или же похороны. И Шим уверен, что это далеко не что-то одно из двух. Во-первых, Джей — стопроцентный гей, и однополые браки всё ещё запрещены в их стране. А во-вторых, это точно не похороны, раз Джей всё ещё сидит напротив.       — Я хочу сделать ещё одно тату, — сообщает Джей, когда Джейк устраивается за столом и даже делает глоток американо, который тот успел заказать для него.       Наверное, если бы кофе был холодным, то Джейк вылил бы его старшему прямо на голову.       — Ты ведь в курсе, что это можно было сообщить мне по телефону? — любезно интересуется Шим, отставляя от себя чашку с кофе от греха подальше.       — Я решился забить спину — это грандиозное событие! — оправдывается Джей, что-то быстро печатая в телефоне, а после поднимая взгляд на младшего. — И я позвал своего мастера сюда. Хочу, чтобы ты тоже поучаствовал.       — У тебя забиты руки, — напоминает флегматично Джейк, устало запуская ладонь в спутанные волосы. Он, чёрт возьми, даже не успел причесаться, когда, торопясь, выскакивал из дома! И всё из-за чего? — Ты серьёзно насчёт спины?       Джей выглядит вполне серьёзно. И Джейк даже не сомневался, потому что Пак питал страсть к тату ещё со студенчества. Тогда, конечно, денег не было, чтобы без конца бить татуировки. Джей делал со временем, а к выпуску уже успел забить правый рукав. Джейк к этому всему относился со скептицизмом.       — Я абсолютно серьёзен, — кивает утвердительно Джей. — К тому же Чонвону нравятся мои татуировки. Думаю, он будет в восторге, когда увидит мою спину.       — Уверен, что Чонвон и без тату в восторге от тебя, — уныло проговаривает Джейк, откидываясь на спинку кресла. На довольное лицо старшего он не смотрит только потому, что всё ещё в шаге от того, чтобы вылить кофе ему на голову. — Ну и где твой мастер?       Джей не отвечает, потому что в этот момент звенит колокольчик над дверью входа в кафе. Джейк не поворачивает головы, но слышит приближающиеся шаги и именно поэтому подбирает вытянутые ранее ноги под столом. У него не было и малейшего желания находиться здесь утром, но теперь возможности просто встать и уйти не было. Вежливость в Джейке всегда просыпалась раньше него. К сожалению.       — Привет.       Джейк не здоровается из принципа и даже прикрывает лицо ладонью, пытаясь сделать вид, что его тут нет. Хорошо, возможно, вежливость в нём всё ещё спит. Именно поэтому Джей выразительно дёргает бровью.       — Джейк, это…       Джейк наконец поднимает взгляд и приходит к пониманию нескольких вещей: 1. Он хочет провалиться сквозь землю, чтобы больше никогда в жизни не видеть это лицо; 2. Он оборвёт все связи с Джеем сразу, как только вернётся домой; 3. Он снова начинает ощущать себя на двадцать килограммов больше.       — Ли Хисын, — заканчивает Джейк за старшего, приподнимаясь на кресле.       Джей удивлённо приподнимает брови, а Хисын, всё ещё стоя у стола, изумлённо наклоняется.       — Простите?       — Так вы знакомы? — спрашивает Джей, когда Хисын всё же садится на кресло и переводит непонимающий взгляд на Джейка.       Шим вздыхает.       — Я видел ваш аккаунт в инстаграме. Хорошие работы.       — Благодарю, — улыбается Ли, почти сразу обращая взгляд на Джея.       До этого момента Джейк старался не вспоминать школьные времена. Старался не вспоминать то, как он, будучи пятнадцатилетним подростком, переехал из Австралии в Корею и то, как было сложно учить корейский. Точнее, сложно было понять, чего от него хотят в принципе, ведь в школе от него требовали говорить на корейском и, более того, от него требовали хороших результатов в учёбе. Одноклассники давили не только своим повышенным интересом к иностранцу, но и повышенным раздражением к тому, как Джейк пытался говорить на корейском в моменты, когда его спрашивали на уроках. Он часто путал слова, часто резко переходил на английский, часто молчал, пытаясь сформулировать мысль, и часто из-за этого задерживал урок. В те моменты Джейку особенно казалось, что одноклассники его ненавидели. И, наверное, он был всё же немного прав.       Полгода Джейк старался, по крайней мере, он так думал, не отсвечивать. Тогда ему казалось, что если никто не будет обращать на него внимания, ему будет намного легче. Шим думал, что если он сольётся с остальным потоком среднестатистических учеников, все вскоре о нём забудут. Что перестанут говорить об ученике из Австралии, который плохо говорит на корейском и который почти никогда не отвечает на уроках. Но так было до того, как его заметил Ли Хисын.       Джейку было пятнадцать, и, наверное, в этот период переходного возраста что-то должно было в нём поменяться. Он, возможно, должен был стать выше, должен был стать шире в плечах, возможно, его голос должен был стать ниже. Но Джейк стал шире только в боках в момент, когда стресс после переезда настиг его. Еда казалась единственным спасением и, как оказалось в дальнейшем, его злейшим врагом. Хотя ещё одним врагом для него стал Ли Хисын, на год старше учившийся. Красивый, популярный и самый жестокий для Джейка кошмар. Смешки в спину, шутки, когда Шим проходил мимо Хисына и его друзей — Джейку казалось, что это будет длиться вечно.       В старшей школе Джейк выдохнул. Хисын выпустился, но след оставил колоссальный. Именно тогда Джейк подумал, что должен выпуститься со школы и во что бы то ни стало похудеть. И если сейчас Джейк в себе уверен как никогда, то тогда он себя чувствовал так, будто никто в этом мире его не понимает.       Он напрягается каждый раз, когда взгляд Хисына скользит по нему. Но, как понял Джейк, смысла напрягаться нет — в глазах Ли нет ни капли узнавания. И это ощущается неожиданно хуже. Гораздо хуже, чем если бы он узнал и усмехнулся так же, как тогда, в школе. Хуже, чем если бы в его взгляде мелькнуло хоть что-то — насмешка, презрение, даже равнодушное «а, это ты». Но нет.       Ничего. Пусто.       Как будто Джейка в его жизни никогда не существовало. Как будто все эти годы… были только у него в голове. Как будто он просто это выдумал.       — Так вы всё-таки знакомы? — повторяет Джей, переводя взгляд с одного на другого, явно наслаждаясь внезапной драмой.       — Нет, — слишком быстро отвечает Джейк.       Одновременно с этим Хисын спокойно произносит:       — Впервые вижу.       Тишина всего на секунду. И Джей прищуривается.       — Окей… — медленно тянет он, — либо вы оба врёте, либо это самая странная встреча в моей жизни.       — Ты часто живёшь в странных встречах, — сухо бросает Джейк, не глядя на него.       Он заставляет себя откинуться на спинку кресла, выглядеть расслабленным, как будто ничего не происходит. Как будто внутри у него сейчас не происходит маленькая ядерная реакция.       «Впервые вижу». Серьёзно?       Джейк смотрит на Хисына. На те же красивые черты лица, которые когда-то он знал наизусть. На ту же линию губ, на тот же взгляд — только теперь он не колет, не давит, не смеётся. Просто смотрит. Спокойно и оценивающе. Как мастер смотрит на своего потенциального клиента.       И ни черта не помнит.       — Тогда ладно, — пожимает плечами Джей, — значит, сегодня вы познакомитесь.       — Уже познакомились, — мягко вставляет Хисын, чуть улыбаясь. — Ли Хисын.       Он протягивает руку. И это… абсурдно максимально. Потому что Джейк прекрасно помнит эту руку — не в каком-то тактильном смысле, а в том, как она небрежно указывала на него в школьном коридоре, как отмахивалась, как будто он — что-то лишнее. А сейчас эта же рука спокойно протянута ему для знакомства. Как будто всё нормально. Как будто он — просто незнакомец.       Джейк смотрит на неё секунду дольше, чем нужно. Потом всё же пожимает.       — Шим Джейк.       Коротко и чётко.       Ладонь у Хисына тёплая и сильная, Джейк её почти сразу отпускает.       — Рад знакомству, — говорит Хисын, и звучит это… искренне.       Да он издевается.       — Взаимно, — отвечает Джейк, и, если бы сарказм можно было потрогать, он бы сейчас лежал на столе.       Джей, наблюдающий за этим обменом, явно кайфует. Улыбается так, как каждый раз улыбается при виде Чонвона, переводя взгляд с одного на другого.       — Обожаю, когда люди ведут себя как нормальные, — довольно кивает он. — А теперь, когда мы закончили с социальными ритуалами, вернёмся к главному — моей спине.       — Твоей драматичной спине, — недовольно уточняет Джейк.       — Моей великолепной спине, — терпеливо исправляет Джей.       Хисын тихо усмехается, доставая планшет.       — Показывай, что у тебя есть, — говорит он, полностью переключаясь на работу.       И вот это странно. Потому что Джейк ожидал напряжения. Ожидал какого-то подвоха. Ожидал, что Хисын будет хотя бы иногда на него смотреть с тем самым выражением лица, которое говорило бы о том, что он что-то вспомнил. Но нет. Он полностью сосредоточен на Джее. Задаёт вопросы, уточняет детали, листает эскизы, объясняет, где лучше расположить рисунок, где он ляжет лучше, где хуже. Профессионал. Чистый, спокойный, собранный профессионал.       И это выбивает почву из-под ног сильнее, чем всё остальное. Потому что… где тот человек? Где тот парень, который смеялся? Который делал вид, что Джейк — это какая-то ошибка системы?       Он просто вырос? Мысль неприятно цепляется. Потому что если он вырос — значит, изменился. А если изменился… то что тогда делать Джейку со всей той злостью, которую он таскал с собой годами?       Вопросов было больше, чем Джейк мог ожидать от этой неожиданной встречи.       — Ты слишком тихий, — внезапно говорит Джей, толкая его ногой под столом.       — Я всегда тихий, — отрезает Джейк.       — Ложь, — фыркает Пак. — Ты орёшь на меня почти каждый день.       — Это потому, что ты этого заслуживаешь.       — Видишь? — Джей поворачивается к Хисыну. — Он вообще-то очень эмоциональный.       — Замечательно, — спокойно отвечает тот, даже не поднимая взгляд от планшета. — Значит, ему есть что выражать.       Джейк замирает. Он смотрит на Хисына, но тот всё ещё занят эскизами, будто ничего особенного не сказал.       — Кстати, — вдруг добавляет Хисын, — ты когда-нибудь думал о тату?       Вопрос брошен почти мимоходом, как будто он просто поддерживает разговор. Как будто ему правда интересно.       — Нет, — сразу отвечает Джейк.       Слишком быстро.       — Вообще? — Хисын наконец поднимает взгляд.       И вот теперь их глаза встречаются. И на секунду Джейку даже кажется, что в этом взгляде мелькает что-то странное. Как будто Хисын пытается за что-то зацепиться. Как будто в голове у него крутится мысль, которая никак не складывается в полноценную картинку.       Но это проходит так же быстро, как появляется.       — Не моё, — добавляет Джейк уже спокойнее.       — Жаль, — просто говорит Хисын и возвращается к работе.       Джейк хмурится.       — Почему? — сам не понимая зачем, спрашивает он.       Хисын пожимает плечами.       — Тебе бы подошло.       И всё. Никаких объяснений и никакого «почему». Просто утверждение. И это снова выбивает почву из-под ног.       — Ты это всем клиентам говоришь? — прищуривается Джейк.       — Нет, — спокойно отвечает Хисын. — Только тем, кому это действительно подходит.       И вот теперь он снова смотрит прямо на него, только уже чуть внимательнее и дольше. И Джейк чувствует, как внутри поднимается знакомое раздражение.       — Ты меня не знаешь, — холодно говорит он.       — Верно, — легко соглашается Хисын. — Но ведь могу узнать.       Тишина. Джей, сидящий между ними, переводит взгляд с одного на другого и явно еле сдерживает улыбку.       — О, мне уже нравится, куда это идёт…       — За-мол-чи, — говорит Джейк и резко отворачивается, беря чашку с кофе, чтобы занять руки.       Хисын задерживает на нём взгляд всего на несколько лишних секунд. И всё это начинает ощущаться слишком странно и неправильно. Он готовился к встрече с прошлым, да к чему угодно, но не к тому, что человек, который когда-то был его худшим воспоминанием, сейчас будет сидеть напротив, спокойно обсуждать татуировки, не узнавать его — и при этом смотреть так, будто ему правда интересно.       И, чёрт возьми, это сбивает сильнее, чем любые насмешки. Наверное, Джейку было бы проще, если бы Хисын был тем самым Хисыном, который учился на класс старше.

***

      В следующий раз это происходит максимально… нелепо. Без дурацкого Джея. Без предупреждения и без возможности подготовиться морально, физически и вообще никак. Просто потому, что у жизни, видимо, отличное чувство юмора.       Джейк заходит в кофейню почти на автопилоте. Утро вторника — уже хуже, чем понедельник, потому что понедельник хотя бы можно ненавидеть по расписанию. Вторник же подкрадывается и бьёт исподтишка. Он не выспался. Снова. Отчёт, который он добивал ночью, так и остался неидеальным. Начальник — мудак. Клиенты — ещё хуже.       Ему нужен был всего лишь кофе и, желательно, без людей. Но, конечно, даже это слишком большая просьба для вселенной.       Звон колокольчика над дверью звучит почти издевательски бодро, когда Джейк заходит внутрь. В кофейне тепло, пахнет свежей выпечкой и обжаренными зёрнами. Где-то тихо играет музыка, за соседним столиком смеются две девушки, бариста лениво протирает стойку. Обычное утро — но до тех пор, пока Джейк не делает шаг вперёд и не поднимает взгляд. Он замирает, потому что за одним из столиков, у окна, сидит Хисын. Как обычно собранный и до раздражения красивый. Джейк медленно выдыхает через нос. Мысль о том, что если Хисын не узнал его в прошлый раз, то и сейчас не узнает, проскальзывает в тот момент, когда Джейк тщетно пытается незаметно пройти к стойке.       Но проблема появляется тогда, когда Хисын поднимает взгляд и, когда Джейк решает сделать вид, что его тут нет. И их глаза встречаются. Хисын узнаёт его. Не в смысле вспоминает прошлое, а просто узнаёт как знакомого.       — О, — он слегка приподнимает брови, и уголок губ тянется вверх. — Джейк, да?       Ну хотя бы не «впервые вижу», хочет было съязвить Шим, но вовремя прикусывает язык.       — Да, — просто отвечает Джейк.       Надо было просто развернуться, заказать кофе навынос и уйти. Но ноги почему-то отказывались двигаться.       — Не ожидал тебя здесь встретить, — спокойно говорит Хисын, откидываясь на спинку стула.       И, боже, он снова выглядит так, будто вышел из рекламы. Джейк в своей мятой рубашке и с недосыпом в глазах чувствует себя особенно… прекрасно. Просто замечательно.       — Я тоже, — сухо отвечает он.       Повисает небольшая пауза, а потом Хисын вдруг спрашивает:       — Ты уже заказал? — кивает он в сторону стойки.       — Нет.       — Тогда давай, — он легко указывает на место напротив, — я подожду.       — Зачем? — настороженно спрашивает Джейк.       Хисын чуть пожимает плечами.       — Мы вроде как знакомы. Было бы странно игнорировать друг друга.       Логично. Раздражающе логично. Именно в этот момент Джейк хочет найти Джея и расцарапать ему лицо. Он продолжал портить ему жизнь даже на расстоянии.       — Я не планировал сидеть, — отрезает Джейк.       — Теперь планируешь, — спокойно отвечает тот.       И это не звучит как приказ, но почему-то воспринимается именно так. Джейк смотрит на него секунду, потом на пустой стул напротив, а потом снова на него. И внутри происходит короткая борьба между «уйти к чёрту» и «ладно, пять минут, и всё».       Побеждает, конечно, самый худший вариант из возможных.       — Пять минут, — бросает он и направляется к стойке.       Когда он возвращается с кофе, Хисын уже снова уткнулся в телефон. Но стоит Джейку поставить стакан на стол, как тот поднимает взгляд.       — Чёрный? — спрашивает он.       — Американо.       — Без сахара?       — Без.       — Жёстко, — хмыкает Хисын.       Джейк всё же садится напротив, делает глоток кофе и понимает, что хоть что-то в этом утре идёт по плану.       — Ты часто сюда ходишь? — спрашивает Хисын.       — Теперь, видимо, да, — отвечает Джейк, не думая.       — Из-за меня? — чуть приподнимает бровь тот.       — Не льсти себе.       — Уже начал.       Джейк фыркает, отводя взгляд, и на секунду ему становится слишком легко. Как будто они просто два знакомых человека, случайно пересёкшихся в кофейне. И как будто между ними нет никакой истории. И это снова бьёт слишком сильно, чем Джейк ожидал, потому что именно для него вся та история есть.       — А ты? — вдруг спрашивает Хисын. — Чем занимаешься?       — Работаю.       — Это я уже понял, — кивает он.       — Тогда зачем спрашиваешь? — раздражается Джейк.       — Интересно, — просто пожимает плечами Хисын.       — Сомневаюсь.       Хисын смотрит на него чуть внимательнее. И на этот раз — дольше.       — Ты всегда так защищаешься? — тихо спрашивает он.       Теперь разговор перестаёт быть лёгким. Джейк ставит стакан на стол чуть сильнее, чем нужно.       — Я не защищаюсь.       — М-м.       — Не «м-м», — раздражённо бросает он. — Ты меня не знаешь.       — Я это уже слышал.       — Тогда зачем лезешь?       Хисын снова не отводит взгляд и теперь даже не улыбается. Просто смотрит.       — Потому что ты сам не даёшь нормального ответа, — в итоге говорит Ли.       Джейк сжимает челюсть. Он, конечно, может встать и уйти безо всяких объяснений. Но почему-то не уходит.       — Мы виделись один раз, — говорит он. — Этого недостаточно, чтобы делать выводы.       — Согласен.       — Тогда не делай.       — Тогда не веди себя так, будто у тебя есть причина.       Джейк смотрит на него долго и внимательно. Внутри что-то щёлкает — глупая мысль о том, чтобы сказать прямо как есть. Просто бросить это между ними и посмотреть, что будет. Посмотреть на реакцию Хисына и что он на это скажет.       Но в конце концов он просто выдыхает.       — У меня просто плохое утро, — в итоге говорит он, отводя взгляд.       Половина правды. Хисын наклоняет голову, изучая его.       — Понятно, — спокойно отвечает Ли. — Тогда я постараюсь не бесить тебя сильнее, — добавляет он.       — Уже поздно.       — Есть куда хуже.       — Не сомневаюсь, — сухо отвечает Шим.       Хисын тихо смеётся. И в этот раз Джейк не чувствует раздражения. Только странное ощущение, будто что-то начинает сдвигаться. И совсем не туда, куда он планировал.       Джейк первым отводит взгляд. Потому что если продолжит смотреть — разговор уйдёт туда, куда он пока не готов его пускать. Он делает ещё один глоток кофе — уже остывающего, чуть горького, как будто идеально под настроение, — и смотрит на часы.       — Мне пора, — говорит он, не глядя на Хисына.       — Работа?       — К сожалению.       Повисает пауза, и теперь остаётся только встать и уйти. Что Джейк и делает. Он поднимается, автоматически поправляя рубашку, хватает стакан — почти пустой — и на секунду зависает, будто проверяет, не забыл ли что-то. Хотя на самом деле он просто тянет время. И сам не понимает зачем.       — Увидимся, — вдруг говорит Хисын.       Не вопрос и не предложение. Просто констатация. Джейк на это просто хмыкает.       — Вряд ли, — в конце концов коротко кидает он уже через плечо.       На улице холоднее, чем он ожидал. И это оказывается даже к лучшему, потому что свежий воздух бьёт в лицо и немного приводит мысли в порядок. Джейк идёт быстрее, чем обычно. Как будто пытается физически оторваться от этой кофейни, от этого разговора, от взгляда, который слишком внимательно на нём задерживался.       Он его не узнал. Мысль крутилась в голове, как заевшая пластинка. И с каждым разом звучала всё страннее. Потому что раньше он думал, что, если они когда-нибудь встретятся, Хисын обязательно узнает. Улыбнётся и скажет что-то вроде «о, так вот ты теперь какой?» или ещё хуже. Но вместо этого… ничего. Просто новый человек, новый взгляд и новый тон. И это раздражало и настораживало одновременно.

***

      Джейк почти забывает о Хисыне и их странной встрече. И, конечно же, не полностью — это было бы слишком щедро со стороны его психики, — но достаточно, чтобы перестать прокручивать каждую деталь разговора в кофейне. Работа делает своё дело: заваливает, придавливает, отвлекает. До тех пор, пока в среду вечером ему не приходит сообщение. джей суббота. ты свободен.       Джейк смотрит на экран. Потом откладывает телефон, а потом снова берёт.

нет

      Ответ приходит почти мгновенно. джей ты даже не спросил зачем

мне и не нужно

      Пауза. Три точки исчезают, а потом появляются снова. джей у меня сеанс спина помнишь?       Джейк медленно выдыхает. Конечно, он помнит. К огромному сожалению.

и?

джей и ты идёшь со мной       Он закатывает глаза. Сильно и демонстративно, как будто Джей может это увидеть через экран.

нет

джей да

нет

джей ты обещал меня поддержать       Джейк замирает, потому что… чёрт. Да, он и вправду говорил что-то подобное. В том самом утреннем состоянии «я не до конца проснулся и не до конца осознаю последствия своих слов».       — Идиот, — бормочет он себе под нос.       Телефон снова вибрирует. джей это большая работа мне будет больно, и я буду страдать, возможно, кричать       Пауза. джей тебе не интересно?       — Ни капли, — вслух отвечает Джейк.       Но не пишет, потому что уже чувствует, как его медленно, но уверенно загоняют в угол. джей и вообще, ты же хотел посмотреть на мастера поближе       Ложь. Он не хотел. Даже ради интереса, даже ради криков Джея, даже ради его страданий. Он вообще не хотел больше пересекаться с Хисыном когда-либо ещё.       — Блять. джей и не делай вид, что тебе не интересно       И этого уже достаточно. Джейк откидывается на спинку дивана, закрывая глаза.       Телефон снова вибрирует. джей я уже записал нас

нас?

джей да я +1 это ты)))) поздравляю;)       — Я убью тебя, Джей Пак, — спокойно говорит Джейк в пустую комнату.       И, возможно, действительно рассматривает этот вариант.

***

      Суббота наступает слишком быстро. Как будто время решило: «о, тебе будет неловко? так давай ускорим этот процесс». Джей заезжает за ним, потому что иначе Джейк бы нашёл способ «случайно умереть» и не прийти. Это было в его стиле.       — Ты выглядишь так, будто идёшь на казнь, — замечает Джей, стоит ему сесть в машину.       — А я и иду на казнь, — сухо отвечает Джейк, пристёгиваясь.       — Ой, да ладно тебе. Это просто тату-салон, — отмахивается от него Пак.       — С конкретным мастером.       — С лучшим мастером, — добавляет Джей с довольным видом.       — С Хисыном.       Джей на секунду замолкает, а потом коротко косится на него.       — О-о-о, — протягивает он. — Так вот в чём дело.       — Ни в чём.       — Да-да, — кивает болванчиком Джей, — я помню ту душераздирающую историю. Про пухленького Джейка и его самого злейшего врага — красавчика Ли Хисына. Но слушай, он и вправду красавчик. Даже как-то несправедливо, что жизнь не потрепала его за это время.       — Ты сейчас издеваешься надо мной? — прищуривается Джейк.       Вообще-то Джейк никогда и никому не рассказывал эту историю, но Джей был единственным человеком, с кем он практически сразу сблизился в университете. И он был тем, кто ходил с Джейком в спортзал каждые три дня, чтобы его поддержать и не дать ему опустить руки. Именно поэтому Шим рассказал эту историю Джею.       А теперь этот паршивец смел насмехаться над ним, используя это против него.       — Ни в коем случае, — выставляет указательный палец Джей, выруливая на дорогу. — Но факт: Хисын даже не узнал тебя. А ещё он повзрослел, и теперь у вас появился шанс начать всё сначала. Или как это говорится… начать с чистого листа!       — Ни за что, — чеканит Джейк, упрямо отворачиваясь к окну.       Джей на секунду затихает.       — Ну правда, ты всё ещё злишься на него?       Да, чёрт возьми. Может быть, Джейк не хотел признавать то, что он всё ещё злился на Хисына за те насмешки и издевательства. Но он жил с этим практически десять лет. Он даже и подумать не мог, что это превратится в каждодневную привычку — рутину: просыпаться по утрам, смотреть в зеркало, боясь увидеть там школьную версию Джейка с висящими боками и животом. Он смотрел и думал о том, что всё ещё ненавидел Хисына за то, как тот над ним мог смеяться. Свободно, легко, будто чувства Джейка ничего не могли значить для Ли.       Но к огромному удивлению сейчас его злило даже не то, как он себя чувствовал на протяжении этих лет. Больше злило то, что Хисын его не узнал. Даже не попытался.       — Нет, — коротко отвечает Джейк, глядя в окно.       И это слово всё ещё звучит странно.       Джей, не веря, косится на него.       — Серьёзно? — уже тише спрашивает он.       — Серьёзно.       — И тебя это…       — Не волнует, — резко обрывает Джейк.       — Уверен?       — Абсолютно.              Пауза. Джей усмехается.       — Ты точно врёшь.       — Заткнись.       Салон встречает их знакомым запахом антисептика, краски и чего-то металлического. Джейк сразу чувствует, как внутри что-то напрягается. Не паника, а обычное ожидание. Он не планировал снова видеться с Хисыном, потому что проще было обо всём забыть, чем заниматься самокопанием. Но Джей, как хороший друг, продолжал отравлять ему жизнь.       — Расслабься, — тихо говорит Джей, толкая его плечом. — Ты ведёшь себя так, будто идёшь к бывшему.       — Он хуже, чем просто бывший, — бурчит Джейк.       — Ого, — тянет Пак, двигая бровями. — Чего ещё я не знаю?       — Я тебе кадык вырву, если ты не прекратишь болтать, — предупреждающе шипит младший, наблюдая за тем, как расширяются глаза Джея. Но он действительно замолкает.       Они проходят внутрь, где сразу их встречает Хисын. Он стоит у стола, что-то раскладывает, проверяет инструменты, сосредоточенный, спокойный. И, как всегда, выглядит так, будто это не работа, а фотосессия. Джейк ненавидит это. Чисто из принципа.       — Привет, — первым замечает их Хисын.       И, в отличие от первой встречи, в этот раз его взгляд сразу находит Джейка. Немного оценивает, как привычка осматривать своих клиентов, а потом ловит его ответный взгляд. Всего на несколько секунд.       — Джей, — кивает он Паку. — Готов?       — Всегда, — с энтузиазмом отвечает тот. — А вот он — не очень, — тычет он бесцеремонно пальцем.       — Я вообще не должен был быть здесь, — вставляет Джейк, отбивая чужой палец в сторону от себя.       — Он должен был, — спокойно поправляет Джей.       — Нет.       — Да.       — Нет.       — Хватит, — мягко, но уверенно прерывает их спор Хисын.       И они оба затыкаются.       Процесс начинается через некоторое время, за которое Хисын успевает обработать рабочие инструменты и за которое Джей успевает известись, лёжа на кушетке. Потом Хисын подготавливает его кожу, и Джей лежит бодрый, разговорчивый, даже шутит. Первые минуты. А потом игла касается кожи.       И…       — А, — говорит он. Коротко и лаконично.       Джейк закатывает глаза.       — Ты сказал, что готов, — спокойно напоминает Хисын, не отвлекаясь от работы.       — Я соврал, — бормочет неуверенно Джей.       — Кто бы сомневался, — хмыкает Ли.       Шим сидит в стороне, наблюдает и слушает. И, конечно, старается не думать о том, что он здесь уже не просто как сопровождающий. Он снова рядом с Хисыном и чувствует себя неполноценным. Продолжать делать вид, что они не знакомы, становится сложнее.       Он снова обращает взгляд на старшего. Хисын работает сосредоточенно, движения точные и уверенные. Иногда он наклоняется ближе, иногда отстраняется, оценивая результат. И время от времени смотрит на Джейка в ответ. Коротко и почти не отвлекаясь от работы, но Шим замечает.       — Перестань пялиться, — в какой-то момент не выдерживает Джейк.       — Я не пялюсь.       — Пялишься, — настаивает он. Джей коротко смеётся, потом коротко скулит и в общем-то потом решает замолчать, потому что игла всё ещё впивается в его кожу.       — Наблюдаю, — спокойно отвечает Хисын. — Это разное.       — Зачем?       Ли на несколько секунд останавливается и поднимает взгляд прямо на Джейка.       — Интересно.       И снова возвращается к работе.       Джейк неожиданно для себя понимает, что это, чёрт возьми, начинает быть проблемой.       Сеанс затягивается. Сначала Джей держится, и первые полчаса он даже пытается сохранять достоинство — шутит, комментирует каждое движение Хисына, иногда даже улыбается, будто это не игла сейчас раз за разом вбивается ему в кожу.       — Я передумал, — сообщает он на двадцатой минуте. — Давай остановимся.       — Нет, — спокойно отвечает Хисын, не отрываясь от работы.       — Это было предложение, — хнычет по-детски Пак.       — Это было отчаяние, — фыркает Хисын.       — Ты не имеешь права меня так хорошо понимать.       — Работа такая.       Джей стонет громко и драматично.       — Я умираю.       — Ты жив, — сухо бросает Джейк со своего места. — К сожалению.       — Ты ужасный друг, — осуждающе подглядывает одним глазом Джей, на что получает средний палец. — Да уж. Очень по-взрослому, Шим Джеюн.       Хисын тихо усмехается и продолжает работать. В какой-то момент разговоры утихают, потому что боль у Джея становится ощутимее. Он уже не комментирует каждую секунду. Иногда сжимает зубы, иногда ругается сквозь дыхание, иногда просто молчит, уткнувшись лицом в подушку. И в эти моменты в помещении становится тише. Слышно только звук машинки — ровный и гипнотизирующий. И в какой-то момент Джейк ловит себя на том, что наблюдает за Хисыном.       За тем, как он работает, как держит машинку и как меняется его выражение лица — чуть более сосредоточенное, чуть более собранное. Как он иногда чуть наклоняет голову, оценивая линию, как отходит на шаг назад, чтобы посмотреть целиком. И, чёрт возьми… он хорош. Это невозможно отрицать, даже если Джейку безумно хочется. И это раздражает.       Когда всё наконец заканчивается, Джей выглядит так, будто пережил маленькую войну. Он лежит ещё пару секунд, тяжело дыша. Но даже так Хисын успевает его обнадёжить:       — Это только начало.       — Если это начало, я боюсь конца, — говорит Джей, уже рассматривая начальный результат в зеркале.       — Тебе понравится.       — Уже нравится.       Он поворачивается, сияя, и на секунду выглядит как ребёнок, которому подарили что-то очень долгожданное.       — Джейк, ты видел?       — Видел, — кивает он, уже разглядев спину старшего в зеркале.       Дальше всё происходит слишком быстро. Почти подозрительно, и Джейк прищуривается, глядя на Пака, и даже привстаёт с насиженного кресла для посетителей. Потому что Джей проверяет телефон и начинает улыбаться — счастливо, глупо, и только так, когда ему пишет Чонвон. Это может означать только одно.       — О, — говорит Джей. — О-о-о.       Джейк уже знает этот тон и его дурацкое влюблённое выражение лица.       — Что? — настороженно спрашивает он.       — Чонвон освободился раньше, — отвечает Джей, уже натягивая рубашку обратно. — И он хочет встретиться.       — И? — медленно говорит Джейк.       — И я не могу заставлять своего крошку ждать, — подмигивает Пак.       — Ну конечно, — соглашается Шим, вновь опускаясь на кресло.       — Конечно, — кивает Джей.       Небольшая пауза, они смотрят друг на друга, и внутри Джейка щёлкает понимание.       — Даже не думай, — предупреждает младший, наставляя указательный палец прямо на Пака.       — Я ничего не думаю.       — Ты уже подумал, я вижу по твоему дурацкому лицу, — шипит Джейк.       — Я просто ухожу.       Он уже хватает свои вещи. Быстро. Слишком быстро.       — Ты серьёзно? — Джейк поднимается с кресла.       — Абсолютно, — кивает Джей, даже не скрывая улыбки. — Ты справишься.       А потом поворачивается к Хисыну.       — Встретимся через две недели?       — Три, — спокойно поправляет тот. — Пусть хорошо заживёт.       И Джей уже на полпути к выходу, показывает большой палец. Дверь закрывается, и звенит колокольчик. Джейк медленно поворачивается и понимает одну простую вещь: он остался наедине с Хисыном. Прекрасно, просто идеально. Будто ему не хватило тех дней, что он провёл, думая о том, что ему теперь делать со всей этой ситуацией.       Он проводит ладонью по лицу.       — Почему я всё ещё с ним дружу? — слишком спокойно для всего происходящего спрашивает Джейк. — Я его убью.       — Очевидно, — так же спокойно отзывается Хисын.       Слишком спокойно для сложившейся ситуации, как будто его вообще ничего не смущает. Джейк смотрит на него. Хисын уже убирает инструменты, протирает рабочее место, двигается спокойно, без спешки. И, кажется, совсем не торопится.       — Может, выпьем кофе? — вдруг предлагает Хисын.       Словно читает мысли. Словно знает, что Джейк сейчас на грани.       — Нет, — резко отвечает Джейк.       Пауза.       — Ладно, — через секунду добавляет он. — Да.       — Ты определись, — спокойно говорит Хисын.       — Я определился.       — Не похоже, — хмыкает старший, подхватывая свои вещи.       — Просто… — Джейк выдыхает. — Просто да.       Хисын кивает и снова слегка улыбается.       Они выходят из салона. Не рядом — слишком синхронно, будто было бы подозрительно — но и не врозь. На улице прохладно, воздух чуть влажный, будто недавно был дождь. Асфальт ещё тёмный, отражает вывески и редкие огни. Вечер уже начинает сжимать город, но он ещё не совсем ночной — где-то спешат люди, где-то открываются бары, где-то жизнь только начинается.       Неловкость висит в воздухе. Неощутимая, но она присутствует. Джейк ощущает это почти физически. Где-то между словами, между паузами, между взглядами, которые слишком быстро отводятся.       Кофейня оказывается тише, чем утренняя. Полупустая. Мягкий свет и негромкая музыка, которая больше ощущается, чем слышится. За стойкой девушка лениво листает что-то в телефоне. Идеальное место, чтобы не думать. И, конечно, именно здесь думать становится сложнее всего.       Они заказывают и садятся у окна, не сговариваясь. Между ними — стол и что-то ещё. Неопределённое и невидимое. Джейк уже предполагает, что это.       — Джей говорил, что ты не любишь татуировки, — говорит Хисын.       — Не люблю, — коротко отвечает младший.       — Но пришёл.       — Меня притащили.       — Но ты остался.       — Это ошибка, — вздыхает Джейк.       Хисын хмыкает.       — Уже вторая.       — А ты считаешь? — выгибает бровь младший.       — Факты.       Джейк делает глоток кофе, смотрит в окно, а потом — обратно на него.       — Ты всегда так разговариваешь? — спрашивает он.       — Как?       — Как будто уже всё решил.       Хисын чуть наклоняет голову.       — Я не решаю за других, — мягко отрицает он.       — Звучит именно так, — настаивает Джейк.       — Тогда, может, ты просто слишком остро реагируешь? Ты всё время на взводе рядом со мной, — спокойно продолжает говорить старший.       Джейк застывает, а потом взволнованно сжимает пальцами стакан с кофе.       — Не делай вид, что ты меня знаешь.       Хисын не отвечает сразу. Медленно делает глоток кофе, ставит стакан и смотрит на него. Джейк же отводит взгляд, потому что если продолжит — скажет что-то лишнее. Что-то, о чём потом пожалеет.       — Знаю, — вдруг говорит Хисын через некоторое время. Просто и спокойно, будто это и так было очевидно. — Джейк, я узнал тебя сразу.       Джейку кажется, что мир на секунду останавливается. Прямо и буквально. Он сжимает пальцы на стакане чуть сильнее и, наверное, хочет провалиться сквозь землю, надеясь на то, что он просто ослышался.       — В тот день, — продолжает Хисын, не отводя взгляда, — в кафе.       Пауза.       — Я узнал тебя.       Тишина становится плотной и тяжёлой. Так себя ощущает Джейк внутри — будто Хисын снова издевался над ним, решив притвориться, что не узнал его. На мгновение Шима будто отбрасывает в прошлое: вот он снова в школьном коридоре, а напротив — издевательски смеющийся Хисын со своими друзьями.       Хисын наклоняется вперёд, локтями на стол, и взгляд снова прямо на него. И Джейк чувствует, как внутри поднимается что-то сложное — смесь злости, непонимания и чего-то ещё.       — Ты сейчас серьёзно? — голос Джейка становится ниже. — Просто решил сделать вид, что ничего не было? После всего?       — Да. После всего, — соглашается Хисын. — Но я не делаю вид, что ничего не было.       Джейк усмехается:       — А что тогда ты делаешь, по-твоему?       Хисын смотрит на него прямо. И Джейк за всё это время не видит в этом взгляде привычной уверенности.       — Я пытаюсь исправить, — тихо говорит Ли.       Тишина после этих слов не просто висит — она давит. Как будто в помещении резко стало меньше воздуха. Джейк не отводит взгляд. Он смотрит прямо на Хисына, и в этом взгляде уже нет ни привычной иронии, ни холодной защиты. Только что-то острое и неприкрытое. Он много раз представлял себе этот разговор, и каждый раз один и тот же исход — Джейк просто уходит, снова живёт свою привычную жизнь, а Хисын остаётся в прошлом. Но это оказалось совсем не так, как хотелось бы.       И Хисын, как назло, не защищается, не оправдывается и даже не пытается это делать. Он просто говорит как есть, и это бесит сильнее всего.       — Ты вообще понимаешь, что ты сейчас говоришь? — голос Джейка становится ниже.       — Понимаю.       — Серьёзно? — он усмехается, но в этой усмешке нет ничего весёлого. — Потому что звучит так, будто ты решил, что можно просто… вернуться, сказать пару слов — и всё станет нормально.       — Я так не думаю, — качает головой Хисын.       — Тогда как ты думаешь?       Он делает медленный вдох и смотрит на младшего. Не отводит взгляд, даже когда становится очевидно, что этот разговор уже не про лёгкие подколы.       — Я думаю, что был мудаком, — говорит он.       И это не то, чего Джейк ожидал. Он на секунду зависает — это сбивает его с толку, потому что в его голове Хисын всегда был другим. Самоуверенным и жёстким. Тем, кто никогда не признаёт, что был неправ.       А сейчас…       — Это всё? — резко спрашивает он, будто пытается вернуть контроль. — Ты был мудаком — и что дальше?       — И я это признаю.       — Поздравляю.       — Это не всё.       — Тогда давай, удиви меня.       Хисын слегка сжимает пальцы на стакане. И это, наверное, первый раз, когда Джейк видит в нём что-то неуверенное.       — Я не думал, что это настолько серьёзно, — говорит он.       Вот оно. Вот тут Джейк резко выпрямляется.       — Конечно, не думал, — усмехается он. — Тебе было весело, да? Просто шутки и смех. Просто ещё один парень, над которым можно поиздеваться.       — Я не…       — Нет, подожди, — перебивает его Джейк, поднимая руку. — Давай честно. Ты был популярным, у тебя была своя компания, свои шутки, своя аудитория. И тут появляется кто? Парень из Австралии, который еле говорит на корейском, заикается на уроках, не может нормально ответить — идеальная мишень.       Слова льются резко и быстро, как будто он слишком долго их держал внутри. Возможно, так оно и было.       — Это было не так, — тихо говорит Хисын.       — Это было именно так.       — Нет.       — Да.       Тишина снова становится плотной. Джейк наклоняется вперёд и смотрит прямо.       — Ты смеялся, — говорит он тише. — Я помню.       И это не было обвинением, а просто факт, который нельзя отменить.       Хисын не отводит взгляд.       — Я тоже это помню, — отвечает он.       — Ты и твои друзья, — продолжает Джейк. — Коридор, после уроков. Каждый раз, когда я проходил мимо, ты даже ничего особенного не делал иногда — просто смотрел и улыбался. И этого было достаточно, чтобы все остальные начали.       Он делает паузу, глубоко вдыхая.       — Ты не представляешь, каково это — стоять перед классом и не понимать, что от тебя хотят. Слышать, как кто-то смеётся, когда ты ошибаешься. Чувствовать, как на тебя смотрят, как на… не знаю, на цирковое шоу. Я приходил домой и просто… — он замолкает, проводя рукой по лицу. — Просто хотел, чтобы это закончилось.       Повисает небольшая тишина. В кофейне кто-то смеётся, где-то звенит посуда, и жизнь идёт дальше. А Джейк будто вернулся в те школьные коридоры.       — Я думал, если похудею — станет легче, — тихо продолжает Джейк. — Если начну нормально говорить — станет легче. Если просто перестану привлекать внимание — всё закончится.       Он усмехается.       — И знаешь, что самое смешное? Это закончилось не потому, что я изменился, а потому, что ты ушёл.       — Я не знал, что это так на тебя повлияло, — тихо говорит Хисын.       И вот тут Джейк смеётся. По-настоящему, но без радости.       — Конечно, не знал, — качает он головой. — Потому что тебе не нужно было это знать. Это была не твоя проблема.       — Это была моя вина, — возражает Ли.       — Поздно.       — Я понимаю.       — Нет, — резко отвечает Джейк. — Ты не понимаешь.       Он наклоняется ближе, голос становится тише, но тяжелее.       — Ты не понимаешь, что я до сих пор это помню, — говорит он. — Что я до сих пор иногда думаю, что выгляжу так же. Что люди смотрят на меня так же. Что, если я скажу что-то не так — кто-то снова засмеётся. Ты сначала даже не помнил меня…       Хисын поднимает взгляд.       — Я помнил.       — Ты только что сказал…       — Не сразу, но я узнал, — перебивает он Джейка. — Я помнил того парня, но не связал это сразу с тобой. Потому что сейчас ты другой.       — Это не оправдание, — защищается Шим, откидываясь на спинку стула.       — Я не оправдываюсь, — качает головой Хисын, наклоняясь ближе. — Но я хочу исправить всё.       — Ты не обязан, — тихо говорит Джейк.       — Обязан, — отвечает Хисын, а потом смотрит — долго, честно и без тени шуток во взгляде. — Потому что я был частью того, что тебя сломало, и я не хочу, чтобы это оставалось так.       Джейк не отвечает сразу. Он смотрит на него так, будто пытается понять — где подвох. Где та самая точка, в которой всё это превращается в очередную красивую и удобную ложь. Но её нет. И это, чёрт возьми, вновь сбивает. Он откидывается на спинку стула, проводит ладонью по лицу, будто пытается стереть напряжение, которое внезапно стало слишком ощутимым.       — Ты всегда был таким? — вдруг спрашивает Джейк.       Хисын слегка хмурится.       — Каким?       — Спокойным.       — Нет, — качает он головой.       — Тогда что изменилось?       Хисын отводит взгляд на секунду. Впервые — не потому что избегает, а будто вспоминает.       — Люди, — говорит он, снова переводя взгляд на Джейка. — Ситуации. Ошибки. Уже потом понимал, что иногда бывает слишком поздно, — Хисын разглядывает лицо младшего ещё какое-то мгновение, прежде чем сказать: — Я не прошу, чтобы ты простил меня.       — Хорошо.       — И не прошу, чтобы ты забыл.       — Ещё лучше.       — Я просто… — он делает паузу, подбирая слова. — Хочу, чтобы ты знал, что я всё осознал и продолжаю это делать. Думать, анализировать.       — Ты реально изменился, — не веря, усмехается Джейк.       Хисын пожимает плечами, коротко улыбаясь.       — Надеюсь.       Они выходят из кофейни не сразу. Сначала наступает тишина за столом. Долгая, но уже не давящая, как раньше, а просто наполненная. Как будто оба одновременно переваривают всё, что уже сказали, и не спешат разрушать это очередной фразой. Потом Хисын встаёт первым. Не резко, а просто поднимается, берёт стакан, кивает в сторону выхода.       — Пройдёмся? — спрашивает он.       Джейк на секунду зависает. Он мог бы сейчас сказать «нет». Закрыть всё это аккуратно, логично, безопасно. Как и хотел, когда в очередной раз представлял себе их разговор. Вернуться к своей жизни, где всё понятно, где нет этого странного ощущения, будто под ногами чуть шатается почва.       Но осознание, что он уже не в той точке, где можно просто выйти, бьёт его сильнее.       — Да, — говорит он.       На улице уже темнее. Город меняется — утренняя спешка давно исчезла, дневная суета растворилась, и остаётся что-то более мягкое. Тёплый свет фонарей, редкие разговоры прохожих, шум машин, который уже не давит, а скорее идёт фоном. Они идут рядом, и расстояние между ними — меньше, чем раньше. Джейк это чувствует физически.       — Ты далеко живёшь? — спрашивает Хисын спустя пару минут.       — Нет, — отвечает Джейк. — Минут двадцать отсюда.       — Пешком?       — Иногда.       Шим на секунду запинается.       — Сейчас — да, — добавляет он.       Они останавливаются у небольшого парка спустя минут десять молчаливой ходьбы. Говорить не хотелось — Джейк боялся сказать что-то лишнее практически на физическом уровне. Парк был пустой. Почти. Только пара людей на лавке вдалеке, кто-то проходит мимо с собакой. Фонари мягко освещали дорожки.       — Сядем? — предлагает Хисын.       Джейк кивает, садится первым и почти не дышит, когда Хисын опускается рядом. Близко — так, что плечи задевают друг друга. Потом тёплая ладонь рядом с его. Лёгкое касание, и Джейк пытается не двигаться, просто ожидая, что будет дальше. Никто из них не убирает руку. Джейк чувствует это слишком чётко — тепло чужих пальцев, без давления, будто Хисын не уверен, может ли он вообще касаться.       Джейк опускает взгляд, смотрит несколько секунд и, вместо того чтобы отстраниться, двигает пальцы навстречу. Хисын ловит это движение сразу. Его пальцы сдвигаются, уже касаясь увереннее.       — Ты слишком спокойно ко всему относишься, — говорит Джейк, не поднимая взгляда.       Он не говорит, к чему именно, просто обозначая всё то, что произошло и происходит между ними сейчас, простым «ко всему». Хисын, кажется, и так всё понимает.       — Я не… спокоен. На самом деле нет, — признаётся он, а потом, помолчав ещё немного, добавляет: — Я думал о тебе.       Джейк медленно моргает.       — После школы? — уточняет он.       — И во время, — просто отвечает Хисын.       — Не верю, — сразу говорит Джейк, качая головой.       Хисын усмехается.              — Логично.       — Тогда зачем ты…       Джейк запинается. Он хочет было сказать «зачем ты издевался», но всё ещё не понимает, в каком смысле Хисын мог думать о нём. И это признание было страннее всех предыдущих.       — Потому что не понимал, что это, — отвечает в конце концов Хисын. — Ты был… другим, — говорит он уже медленнее. — Не как остальные. Не пытался понравиться, не влезал в разговоры, не смеялся вместе со всеми.       Джейк хмурится.       — Я просто пытался выжить.       — Я знаю это уже сейчас, — кивает Хисын. — Тогда — нет.       Пауза.       — Тогда это выглядело как… — он замолкает, подбирая слова. — Как будто тебе всё равно.       — Это самое тупое, что я слышал, — медленно проговаривает Джейк, всё ещё не уверенный в услышанном.       — Возможно, — не отрицает старший.       — И поэтому ты что?       — И поэтому я был идиотом, — прямо отвечает Хисын. — Потому что не понимал, что меня это задевает. Тем, что я не мог тебя прочитать, — говорит он. — Ты не реагировал так, как все. Не пытался понравиться, не пытался ответить. Просто… был. И это бесило.       — И ты думал обо мне? — наклоняет голову Джейк, не отводя взгляд. — Как?       — По-разному, — пожимает плечами Хисын. — Иногда злился, иногда смотрел. Ты цеплял сильно, но я не мог понять чем. После школы пытался забыть и…       — И как, успешно?       Ли чуть качает головой.       — Не так, как ты думаешь, — добавляет он. — Это не было чем-то… постоянным. Просто иногда всплывало. До той встречи в кафе.       Хисын на секунду замолкает, и Джейк наконец ощущает, как эта фраза возвращает их в настоящее. Без школьных шумных коридоров, без одноклассников и друзей Хисына. Только они.       — Теперь я не могу перестать думать о тебе, — признаётся старший.       — Если это из-за чувства вины, — тихо начинает говорить Джейк, — то оно того не стоит.       — Нет.       Хисын неожиданно наклоняется ближе к нему. Настолько, что Джейк почти ощущает его тёплое дыхание.       — Потому что ты всё ещё цепляешь.       Шим почти не шевелится, но глупое смущение заставляет его отвернуться, потому что ему вдруг становится тяжело дышать. И касание его ладони перестаёт быть случайным. Это происходит не резко — Хисын не тянет, не хватает, не делает из этого демонстративный жест. Просто в какой-то момент их пальцы уже не просто рядом, а переплетаются. Джейк чувствует, как ладонь Хисына чуть разворачивается, пальцы скользят между его — медленно, со странной внимательностью, будто он боится младшего спугнуть. И Джейк не отдёргивает руку, хотя раньше сделал бы это мгновенно. Даже не задумываясь.       Он продолжает молчать, так и не найдя, что ответить. Но Хисыну это, видимо, и не надо.       — Ты сейчас слишком много думаешь, — тихо говорит он младшему.       — Я просто думаю о том, что должен был ненавидеть тебя, — честно признаётся Джейк.       — И это нормально, — соглашается старший.       Джейк сжимает его ладонь чуть сильнее, даже не замечая этого.       — Но сейчас почему-то нет, — пожимает он плечами, поворачиваясь к старшему, всё ещё не отводящему от него взгляд. И, немного помолчав, говорит: — Уже поздно.       — Да, — спокойно отвечает Хисын.       Но никто не встаёт сразу. Пауза затягивается ещё на несколько секунд, прежде чем Джейк всё же поднимается. Не резко, потому что пальцы всё ещё переплетены с пальцами Хисына. Старший встаёт следом сразу, естественно, будто так и должно быть. И всё ещё не сговариваясь, они идут на выход из парка тоже вместе.       Они доходят до дома Джейка быстрее, чем хотелось бы. Но останавливаются не сразу, сначала просто замедляя шаг.       — Ну, — говорит Джейк, кивая на подъезд. — Я пришёл.       — Я вижу.       Но Хисын не отпускает и даже не делает шаг назад. Он просто остаётся стоять, смотрит и всё ещё не отпускает ладонь младшего. Джейк сглатывает, потому что чувствует тот самый момент, когда можно всё закрыть, попрощаться навсегда и оставить сегодняшний вечер на уровне обычной прогулки и наконец решённого внутреннего конфликта Джейка. Без какого-либо продолжения, без усложнений их и так непонятных отношений — рационально, логично и безопасно.       Джейк делает вдох и, конечно же, говорит то, что не сходится с его мыслями:       — Зайдёшь?       Хисын не переспрашивает, не задаёт лишних вопросов, а просто молча кивает.       В квартире Джейка тепло и тихо. Он включает свет, скидывает обувь, проходит внутрь. Хисын заходит следом и останавливается на секунду у входа, оглядывается, чтобы просто почувствовать пространство. И они оба неожиданно теряются перед друг другом. Потому что новая обстановка меняет всё. Здесь нет прохожих — только они вдвоём, и расстояние между ними слишком маленькое.       Джейк проходит на кухню. Ставит чайник, двигается чуть быстрее, чем обычно — не из-за спешки, а потому что нужно занять руки и мысли. Слишком много мыслей. И отыграть назад не получится теперь, да и не хочется. Он оборачивается — и Хисын стоит ещё ближе, наблюдает и теперь не скрывает этого.       — Ты нервничаешь? — спрашивает Хисын тихо.       Джейк, открывая верхний шкафчик, застывает.       — Нет, — отвечает он, а потом опускает руку, чтобы повернуться к старшему лицом. — Немного.       Хисын делает ещё один шаг к нему, а младший на автомате ищет глазами пути отступления, потому что оказывается зажатым между Ли и кухонным гарнитуром. Расстояние между ними сокращается до почти ничего.       — Я тоже, — признаётся старший.       — Ты? — выгибает бровь Джейк, облокачиваясь бёдрами на столешницу. — Не похоже.       — Я хорошо скрываю.       Шим чувствует, как в заднем кармане джинс вибрирует телефон. Наверное, Джей вспомнил о том, что они вообще-то друзья, и соизволил Джейку написать. А ещё он чувствует, как ладони Хисына ложатся на столешницу по обе стороны от него.       — Я думал о тебе, — снова говорит он. — Но не только после встречи. Я пытался понять, что тогда чувствовал. И это было внимание, которое я не знал, как правильно выразить.       Хисын чуть усмехается, а потом добавляет:       — И выразил самым идиотским способом.       Джейк соглашается молча. Просто смотрит на старшего, и тот смотрит в ответ прямо, так что не верить ему Шим просто не видит смысла. В словах нет ни грамма шутки, и Джейк чувствует, как внутри что-то отпускает. Немного, но достаточно.       — Я не хочу снова облажаться, — после недолгого молчания говорит Хисын, наклоняясь ближе.       — Но у тебя всё равно есть шанс облажаться, — говорит тише Джейк.       — У меня всегда есть такой шанс, — соглашается Ли.       И наклоняет голову ещё ближе. Дыхание смешивается, Джейк чувствует это на своих губах и, вместо того чтобы отстраниться, он подаётся навстречу. Хисын чуть глубже втягивает воздух, когда чувствует ответное касание на своих губах. Рука, лежащая на столешнице, поднимается вверх, чтобы скользнуть к затылку, мягко удерживая младшего. Ближе и чуть сильнее.       Джейк чувствует, как у него перехватывает дыхание. Как пальцы сами тянутся вперёд, чтобы найти ткань кофты Ли и сжать. Он хочет сделать шаг вперёд, но Хисын опережает его — вжимает бёдрами в столешницу позади, практически наваливаясь. Джейк перестаёт осознавать себя в момент, когда Хисын вдруг отрывается от его губ, опускаясь к открытой шее. Он чувствует всего несколько горячих прикосновений к коже, прежде чем Ли поднимает голову. Он отстраняется совсем немного, не до конца разрывая контакт.       — Прости, — выдыхает Хисын, — я почти сошёл с ума.       Джейк несколько раз моргает.       — Я много думал об этом, — признаётся Ли.       И младший вдруг тихо усмехается, всё ещё держась за него. Внутри, кажется, уже нет той паники, которая была раньше.       — Надеюсь, не только об этом, — говорит он, чувствуя, как ладонь старшего мягко опускается ему на щёку.       Хисын осторожно проводит большим пальцем по коже.       — Не только. Я мудак, но… — он на секунду запинается, — я уже улучшенная версия. Если хочешь, ты можешь меня испытать.       Джейк пожимает плечами:       — Мне и демо-версия нравилась, — и, немного помолчав, добавляет: — Но только своим лицом.       — Твой корейский, кстати, местами всё ещё паршивый, — не остаётся в долгу Хисын.       — Да пошёл ты, — фыркает Джейк, толкая от себя старшего в грудь.