Вода в пустыне

Тео вынужден признать, что в первый учебный день ему не терпится увидеть Гарри Поттера. Все лето о нем писали в «Ежедневном пророке», и ходят слухи, что его судили перед всем Визенгамотом за какое-то нарушение, связанное с использованием магии несовершеннолетними. В прошлом году он выглядел просто опустошённым, но это было сразу после смерти Диггори. Никто не мог делать о нём выводы по этому. Драко умеет красиво говорить, но Тео готов поспорить, что Драко не смог бы встретиться с Тёмным Лордом, увидеть смерть одного из своих одноклассников и справиться с этим лучше, чем Поттер. (Конечно, Тёмный Лорд вернулся. Это очевидно даже для тех, у кого нет связей с Пожирателями Смерти. Тео задаётся вопросом, не поверило бы в это больше людей, если бы они сидели на третьем задании в первом ряду, как сидел он, и видели лицо Гарри Поттера, когда его перенесло обратно с телом Диггори). Поттер входит в Большой зал с суровым выражением лица и сжатыми в кулаки руками. Он садится за гриффиндорский стол и больше слушает, чем говорит. Но на их нового профессора Защиты он смотрит с неприкрытой ненавистью. Тео изучает его, приподняв брови от приятного удивления. Он и не подозревал, что Поттер способен ненавидеть. Конечно, он дерётся с Малфоем и раздражается, когда профессор Снейп придирается к нему на уроках, но то не ненависть, а неприязнь в ответ на неприязнь и оскорбление в ответ на оскорбление. На уроках Снейпа он держится лучше, чем, по мнению Тео, он сам бы держался в такой ситуации. Может быть, Поттер переживёт эту войну. *** — Безумец. — Лжец. — Полная чушь. — Просто хочет прославиться, когда заявляет, что Сами-Знаете-Кто вернулся… Оскорбления шепотом разносятся по коридорам. Некоторые из них бросают прямо в лицо Поттеру. Некоторые произносятся за его спиной, но достаточно громко, чтобы он не мог их не услышать. Поттер сжимает зубы и идет прямо сквозь толпу. Драко громко и язвительно насмехается над Поттером в общей гостиной, и все смеются. Тео прячется за книгой, к чему все уже привыкли, и ему не приходится смеяться вместе со всеми. Он скользит взглядом по лицам. Панси, Блейз и Миллисент достаточно умны, хотя Миллисент предпочитает этого не демонстрировать. Наверняка кто-то из них подыгрывает Драко, потому что в противном случае он мог бы уничтожить их. Но по ним этого не скажешь (если только они не врут лучше, чем Тео предполагал). Они просто смеются и качают головой. Кажется, никто не видит того, что видит Тео. Никто из них не видит, каких усилий Поттеру стоит просто приходить в Большой зал день за днем, какое самообладание ему нужно, чтобы не накладывать на людей проклятия, как он продолжает варить зелья, несмотря на все остальные стрессы, не говоря уже о том, что Снейп никогда не был к нему справедлив. Они просто насмехаются над ним и распускают слухи о том, что он кричит на кого-то в гостиной Гриффиндора или дерзит Амбридж на защите от темных искусств, как будто эти сплетни — самый лакомый кусочек на всём свете. Однажды вечером, примерно через две недели после начала семестра, Тео вдруг осознает, что они, похоже, не воспринимают Поттера как человека. И многие другие ученики на факультетах, где не так много детей Пожирателей Смерти, тоже. Он для них просто символ, кто-то далекий, несмотря на то, что он тоже ученик, с которым они делят школу. А когда символ ведет себя не так, как должен, над ним можно посмеяться. Тео впивается пальцами в книгу. Если бы они были достаточно сильными, чтобы пережить насмешки и злость всей школы, всей страны, для Тео это не имело бы никакого значения. Но он презирает слабость, которая смеется над силой, но никогда бы не осмелилась занять её место. Кроме того, наблюдать за Поттером интересно, и для Тео школа станет менее интересной, если Амбридж исключит Поттера или Драко или Снейп заставят его сделать что-то, за что его исключат. И Тео решает что-то с этим сделать. *** Очень легко сделать так, чтобы зелье Драко испортилось. Да, Драко хорош в зельеварении, но в последнее время он слишком много времени проводит, насмехаясь над Поттером или с нетерпением ожидая, когда Снейп начнет издеваться над ним. Тео просто дожидается, пока Драко отвернется, и, сосредоточившись, подбрасывает в воздух несколько жаброслей. Его палочка слегка выглядывает из рукава, но Тео тренировался снова и снова, пока не научился произносить некоторые заклинания не только без слов, но и с меньшим количеством движений палочкой, чем обычно. Никогда не знаешь, какая сила тебе понадобится. Жабросли соскальзывают с края котла Драко и попадают в зелье. Результат не заставляет себя ждать. Котел Драко растворяется под напором шипящей, расползающейся жижи, и Драко вскрикивает, когда часть ее попадает ему на ботинки. Снейп тут же оборачивается, и его глаза расширяются при виде котла Драко. — Пятьдесят баллов с Гриффиндора за вмешательство в работу другого ученика, Поттер! — рычит он, подбегая к Драко, чтобы остановить беспорядок. — И отработка! Котел Поттера стоит на другом конце комнаты, и Снейп смотрел прямо на него, когда Тео добавлял жабросли. Нелепо, что Снейп обвинил Поттера. Но, похоже, это всё равно происходит, и попытка Тео немного разгрузить Поттера привела к еще большему напряжению. Так не пойдет. *** — Где Снейп? Вопрос выпаливает Уизли. Тео слегка кривит губы в улыбке. Никто из гриффиндорцев на него не смотрит. Он, как и обычно, прячется в задних рядах слизеринцев, и вряд ли многие из гриффиндорцев вообще знают, кто он такой. Возможно, Поттер даже не слышал его имя. — Тише, Рон, я пытаюсь прочитать записку на двери. Грейнджер начинает читать с мрачным выражением лица, а слизеринцы перешептываются о том, что же за записку мог оставить Снейп. Тео прислоняется к стене и делает вид, что не обращает внимания, но сам прислушивается. — Что? Крик Грейнджер разносится по коридору. Тео снова кривит губы в ухмылке. — Что там? — спрашивает Уизли, пытаясь наклониться поближе, чтобы заглянуть Грейнджер через плечо. — Что происходит? — Зельеварение сегодня отменено, — говорит Грейнджер, бегая глазами по пергаменту. — Профессор Макгонагалл сообщает, что профессор Снейп варил зелье в своей личной лаборатории и с ним произошел несчастный случай, — она делает паузу, чтобы привлечь внимание, а может, просто чтобы отдышаться. — Завтра он должен вернуться, но, по словам профессора Макгонагалл, нам не придется отрабатывать сегодняшний урок. Окружающие их ученики изумлённо перешёптываются, а Драко громко говорит: — Ты точно неправильно читаешь, Грейнджер, профессор Снейп никогда бы не испортил зелье сам, — и подаётся вперёд, чтобы прочитать записку на двери. Под звуки препирательств Грейнджер и Малфоя Тео понимающе улыбается. На самом деле не составило труда подменить один из ингредиентов, заказанных Снейпом по совиной почте. Сова Снейпа — птица особенная, и он держит ее голодной, так что подбросить ей мышь было несложно. Сложнее было оказаться в личной лаборатории профессора накануне вечером и сделать так, чтобы это выглядело естественно, когда он вызвал профессора Макгонагалл, потому что был «обеспокоен». Тео хотел поговорить с Макгонагалл, потому что знал, что она будет предельно честна в объяснении причин отмены урока, в то время как другие профессора могли утаить подробности. Тео хочет, чтобы профессора Снейпа унизили так же, как он унизил Поттера. Тео слышал, что маглы говорят «око за око», но он предпочитает «боль за боль». *** С правой рукой Поттера что-то не так. Тео уверен в этом уже несколько дней, но не так-то просто изучить руку Поттера, когда большую часть времени они находятся рядом только на уроках зельеварения. На травологии они работают по разные стороны теплицы, на занятиях по уходу за магическими существами — всегда на улице, и Поттер мог бы заметить, как Тео крадется к гриффиндорцам, а чтобы разглядеть что-то столь обыденное в Большом зале, нужен более острый глаз, чем у Тео. Но в конце концов он выследил Поттера в библиотеке и спрятался за полкой, наложив на себя чары отвода глаз. И теперь он знает. Поттер пишет с гримасой на лице, прикусив губу, и его глаза темнее, чем когда-либо. Грейнджер шипит на него из-за этого, но Поттер наконец срывается: «Я уже ходил к Макгонагалл, Гермиона, и она просто велела мне не высовываться! Я ничего не могу сделать!» Он машет на неё рукой, и рукав его мантии отлетает в сторону. Тео смотрит, не в силах понять, что он видит. Бинты на тыльной стороне ладони тоже сползли, пропитавшись кровью, и он различает… Очертания букв. Тео чувствует, как внутри все холодеет. Кровавое перо. Кровавое перо. Кто заставляет Поттера вырезать слова на тыльной стороне ладони? Я не должен лгать, — успевает прочитать Тео, прежде чем Поттер убирает руку под стол и добавляет: — К тому же Дамблдор… — Профессор Дамблдор, Гарри… — Избегает меня, — продолжает Поттер, сверля Грейнджер поистине устрашающим взглядом, который говорит Тео о том, каких усилий ему стоит не накричать на нее прямо посреди библиотеки. — Если он ничего не делает с Амбридж, то и я не смогу. Тео чувствует, как у него приоткрываются губы. Амбридж. Конечно. Он должен был догадаться. Поттер то и дело оставался с ней после уроков, и Тео не вмешивался, а даже восхищался тем, что Поттер так стойко переносит унижения на занятиях. Но, похоже, ему стоило вмешаться раньше. Что ж, теперь он так и поступит. Тео отворачивается и возвращается в подземелья. Вряд ли он узнает что-то новое, слушая, как Грейнджер отчитывает Гарри за то, что он не использовал ученую степень Дамблдора. А ему не помешало бы время на обдумывание следующего плана, ведь он понятия не имеет, какие ловушки или защитные механизмы могут быть в кабинете Амбридж и есть ли у нее сова. Теперь придется исправлять эти упущения. В конце концов, он не может допустить, чтобы Поттер был так ослаблен, ведь в любой момент ему может понадобиться сражаться за свою жизнь. Он может погибнуть, и кто тогда будет развлекать Тео? *** На подготовку требуется некоторое время. Но в конце концов отца забавляет просьба Тео шантажировать сотрудницу Министерства. Похоже, у него и правда есть компромат на нее, но он не собирается использовать его в ближайшее время. Он занят другими делами. Тео слегка пожимает плечами, когда перед ним приземляется кречет отца с привязанной к лапе запиской, которую он просил. Выходит, отец пытается усложнить жизнь Поттеру, а Тео — наоборот. Они уже не в первый раз оказываются по разные стороны баррикад. Тео считает, что в конце концов они смогут действовать самостоятельно, без вмешательства Поттера или Тёмного Лорда, но до тех пор, пока этот день не настанет, они будут неизменно вежливы друг с другом и будут помогать друг другу в делах вроде этого, которые не имеют прямого отношения к войне. У Тео странные отношения с отцом, но они его вполне устраивают. *** Амбридж получает сову за завтраком, что очень удобно и соответствует ожиданиям Тео, но он не мог быть уверен. Иногда совы летают быстрее или медленнее, чем можно было бы предположить, и ему пришлось выпустить школьную сову по дороге в Хогсмид из-за ограничений на доставку почты. Амбридж читает письмо и бледнеет так, что розовая лента у нее на шее становится похожа на кровь, сочащуюся из раны. (Тео хотел бы, чтобы так и было. Но то, что он решил поступить именно подобным образом, исключает некоторые возможности). Амбридж, конечно же, отвечает, требуя — даже в письменном виде ее тон кажется пронзительным, — чтобы он назвал себя, рассказал, откуда он знает о ее кровном статусе, и чего он хочет. Поскольку Тео предельно ясно дал понять в своем первом письме, чего он хочет, и не собирается отвечать на первые два вопроса, он просто пишет: Делай, что тебе говорят. Сначала он думает, что ничего не выйдет. В тот же день Амбридж снова оставляет Поттера после уроков. Но когда на следующий день Тео устраивается так, чтобы мельком увидеть руку Поттера на уроке зельеварения, оказывается, что всё не так плохо. Повязки не пропитались свежей кровью. А потом ему удается прокрасться в библиотеку, где Поттер шепотом разговаривает с Уизли и Грейнджер, и он слышит, как Поттер заливисто хохочет и говорит: — Я писал строчки. Обычные строчки! Скучные как чёрт, но не опасные. — Гарри! Не ругайся! — Интересно, что заставило ее передумать? — спрашивает Уизли. — Понятия не имею. Но, честно говоря, мне все равно, — Поттер потирает глаза и зевает. Тео заметил, что в последнее время он выглядит довольно измотанным, но списывал это на то, что Амбридж задерживает его после уроков. Теперь он задается вопросом, в этом ли дело, потому что его друзья смотрят на него с тревогой. А еще он думает, что с этим можно сделать. — Я бы хотел поблагодарить того, кто это сделал. Уизли резко оборачивается и поднимает палочку, и Тео замирает. Он издал какой-то звук или пошевелился, выдав себя? Он так не думал, но… И тут Поттер выходит из-за книжного шкафа и смотрит на него, держа наготове свою палочку. После долгой паузы, во время которой явно пытается вспомнить имя Тео, он безучастно произносит: — Нотт? Тео не может совладать с побуждением, которое заставляет его это сделать. Может быть, просто потому, что будет еще смешнее, если Поттер узнает. Он смотрит в его зеленые глаза и спокойно говорит: — Не за что. Рот Поттера слегка приоткрывается. Но он берет себя в руки быстрее, чем Тео мог себе представить, смотрит на него и спрашивает: — Зачем ты это сделал? В его глазах пляшут тени. Тео задается вопросом, знает ли он, что его отец — Пожиратель Смерти, и не выдал ли он себя на кладбище, где, по словам Поттера, воскрес Темный Лорд. Тео так не думает, но они с отцом никогда не говорили об этом. А может, Поттер просто считает Тео мерзким и подозрительным слизеринцем, который не станет вести себя хорошо с гриффиндорцем без какой-то на то причины. Тео пожимает плечами. — Ты интереснее, чем подавляющее большинство людей в этой школе, и у тебя меньше шансов быть интересным, когда ты сидишь на отработках с жабой. Отплати мне тем, что продолжишь защищать себя и настаивать на том, что Тёмный Лорд вернулся. Мне нравится смотреть, как краснеют лица тех, кто это отрицает. — Ты называешь его Темным Лордом, — вмешивается Уизли. — Ты что, чертов Пожиратель Смерти? Тео приподнимает бровь и тянется к левому рукаву, но замирает, когда палочка Поттера устремляется за его рукой. Тео не подозревал, что Поттер настолько напряжен. Он не убирает руку, смотрит на Поттера и говорит: «Я пытаюсь показать тебе доказательство». В конце концов Поттер жестом показывает, что можно продолжать, хотя, учитывая, что он делает это с помощью волшебной палочки, это не внушает уверенности. Тео отводит рукав и обнажает левую руку. По правде говоря, он не хочет, чтобы на ней появилась метка, но Темный Лорд все еще может победить, а Тео — человек практичный. — Видишь? Чистая кожа. — Да ладно тебе, Нотт, — говорит Уизли и складывает руки на груди. Грейнджер молча и пристально смотрит на него, вероятно, пытаясь понять, что у него на уме. Но важен только Поттер. И именно Поттер кивает после долгих секунд раздумий. — Спасибо, — говорит он. *** Тео не случайно застает Поттера, который бредет по коридорам, прижав руку ко лбу. Судя по всему, его так сильно мучает головная боль, что он не замечает Тео и натыкается прямо на него. Но это все равно неожиданно, потому что заклинание Тео, которое сообщает ему, когда Поттер оказывается поблизости, заставило его подумать, что Поттер идет в подземелья, чтобы увидеть его. Тео знает, что у Поттера сегодня не было отработки у профессора Снейпа. — Поттер? — Нотт, — Поттер с трудом опирается на стену. — Что с тобой, черт возьми, случилось? — Снейп, — говорит Поттер и тут же явно злится на себя за то, что вообще что-то сказал. Его рот приоткрыт, и он рычит на Тео, как будто боится, что он нападет или поднимет его на смех. Тео медленно моргает. Значит, он сделал недостаточно, чтобы нейтрализовать этого человека. По крайней мере, из-за того конфуза Снейп перестал придираться к Поттеру на уроках, но Тео сомневается, что это был достаточный урок. — Что он сделал? — У меня есть лечебные зелья, — начинает Поттер. Он самый сильный человек из всех, кого знает Тео, но лжец из него никудышный, если знать, на что обращать внимание. Для Тео загадка, почему все считают, что Поттер может лгать изо дня в день. — Да ладно тебе, — мягко говорит Тео. — Я умею хранить секреты. Расскажи, что ты на самом деле здесь делал. Поттер несколько минут тяжело дышит, сверля его взглядом. Тео не попадается на удочку и не уходит. Он ждет. И молча готовится подхватить Поттера, если тот упадет, но не хочет, чтобы он понял, что он начеку. — Ладно, — наконец говорит Поттер. Он выглядит еще более разъяренным, но в то же время с облегчением вздыхает. Должно быть, он давно хотел кому-нибудь об этом рассказать, думает Тео, сохраняя невозмутимость целителя. — Уроки окклюменции. Тео сам едва держится на ногах, потрясенный этой новостью и мыслью о том, какая головная боль, должно быть, у Поттера. — Но он ненавидит тебя! Поттер смеется, и этот звук, кажется, проникает Тео в самые потаенные уголки души. — Да уж, расскажи мне, блядь, об этом. — Что тебе дают от боли? — А ты как думаешь, Нотт? Я не могу никому рассказать, что у меня эти уроки. — Я что-нибудь с этим сделаю. Поттер стоит и холодно смотрит на него. Он способен не обращать внимания на пульсирующую, невыносимую боль, и Тео все больше и больше проникается к нему уважением. Он стоит и старается выглядеть как можно более открытым, пытается показать, как сильно он восхищается Поттером, не произнося этого вслух. Он не думает, что Поттер это оценит. — Ладно, — наконец говорит Поттер, разворачивается и, хромая, направляется к лестнице, ведущей из подземелья. Тео возвращается в гостиную и долго сидит у камина, размышляя. Он не хочет шантажировать Снейпа с помощью отца. Он мог бы, и отец, скорее всего, согласился бы, но тогда Тео выглядел бы слишком зависимым. Нет, он должен сделать что-то другое. Что-то, что даст понять Снейпу, что происходит и что ему лучше отвалить, но при этом не прекращать уроки, потому что они зачем-то нужны Поттеру. Тео почти до самого утра пытается что-нибудь придумать, но в итоге засыпает лишь на час с улыбкой на лице, которую, как ему кажется, оценили бы и Поттер, и отец. *** — Мистер Нотт, что вы делаете? Тео намеренно испортил зелье — не сильно, но настолько, что вместо голубого пар стал серым. Снейп набрасывается на него, явно раздраженный тем, что один из его слизеринцев допустил ошибку, из-за которой ему пришлось отвлечься от криков на гриффиндорцев. — Я не уверен, сэр, — говорит Тео и вовремя поднимает глаза, чтобы встретиться взглядом со Снейпом. Теперь, когда он готов, он чувствует, как в его мозг проникает тонкий, как игла, щуп легилименции. Снейп хорош. Легким и быстрым движением он касается мыслей Тео и тут же отстраняется. Но поскольку Тео выталкивает образ на передний план своего сознания, Снейп его видит. Тео представляет, как Снейп кричит, лежа на полу, от головной боли, которая намного сильнее, чем у Поттера. Такую боль Тео может вызвать с помощью проклятия, изобретенного его отцом. Если захочет. Если захочет, чтобы Снейп схватился за голову и кричал, пока не охрипнет. Снейп делает шаг назад и тянется к своей палочке. Это заставляет многих обернуться и уставиться на него. Тео улыбается. Вряд ли Снейп осмелится публично рассказать о том, что видел. В конце концов, чтение мыслей несовершеннолетних учеников — это крайне незаконно. — Мистер Нотт, — говорит Снейп таким тихим голосом, что Тео не может понять, что он чувствует. — С вами все в порядке? — Конечно, сэр. А почему со мной что-то может быть не так? — Без причины, — медленно произносит Снейп, прищуриваясь, словно в замешательстве, и уходит. Но Тео ожидает «приглашения» остаться после урока и спокойно игнорирует пристальный взгляд Поттера, пока Уизли и Грейнджер не уводят его за дверь. Он все-таки дал Поттеру обезболивающее, которое помогло справиться с головной болью. По крайней мере, это не выглядит подозрительно. Снейп, не теряя времени, накладывает несколько мощных чар конфиденциальности и спрашивает: — Что это было за видение у вас в голове, мистер Нотт? — Какое видение, сэр? Теперь Снейпу придётся либо признать, что он прочитал мысли Тео, либо уйти от ответа. Он выбирает второй вариант, как и предполагал Тео. — Надеюсь, вы не прислушивались к… историям, которые гриффиндорцы могли рассказать вам о некоторых моих скрытых способностях, — говорит он. — Они преувеличены, как это часто бывает в гриффиндорских историях. Тео широко улыбается. — Я прислушивался к ним не больше, чем вы читали мои мысли, сэр. — Вы не можете поступить так, как я видел… — О, поверьте мне, сэр, — и Тео впервые с тех пор, как приехал в Хогвартс, сбрасывает маску, — могу. Снейп делает паузу. Затем он спрашивает: — Неужели вы так печетесь о благополучии ученика, который не принадлежит к вашему факультету, мистер Нотт? — В отличие от некоторых людей, сэр, соперничество между факультетами не влияет на каждый мой поступок. Снейп смотрит, и смотрит, и смотрит на него. Тео сохраняет невозмутимое выражение лица. Он мог бы сказать, что речь идет о Драко. Именно это он бы и заявил, если бы Снейп попытался показать кому-нибудь это воспоминание в Омуте памяти и обвинил Тео в угрозах. Но они оба знают, кого он имеет в виду, и оба знают, что произойдет, если Снейп продолжит заниматься окклюменцией. Снейп откашливается и отводит взгляд. — В библиотеке Хогвартса есть книги на многие темы. Я… подумаю о том, чтобы передать их некоторым ученикам, которым они могут быть полезны. — Я рад, что вы хороший преподаватель не только зельеварения, сэр. Никто бы не сказал, что в его голосе слышится сарказм. Он всё равно получает испепеляющий взгляд от Снейпа, но какое это имеет значение? Тео просто улыбается ему и, развернувшись, выходит из кабинета зельеварения в сторону Большого зала, где проходит обед. *** — Что ты сделал? На этот раз чары Тео сработали, потому что Поттер спустился в подземелья, чтобы найти его. Тео вне себя от радости, но пытается скрыть это за улыбкой и приподнятым плечом. — Я пригрозил Снейпу, что у него будет головная боль пострашнее той, что он устроил тебе. — Да, но как? — Показал ему видение о том, что я хотел бы с ним сделать, — Тео, конечно, восхищается Поттером, но он не собирается признаваться в существовании крайне запрещённого заклинания только потому, что Поттер этого хочет. Признаться в том, что у него в голове есть видение, которое кто-то может уловить с помощью легилименции, можно, потому что он всё равно не должен ничего заметить. Поттер на мгновение закусывает губу. Она у него темно-красная, и Тео никогда не видел такого оттенка при свете факелов. Это тоже вызывает у него восхищение. Он слышал, что у Поттера был какой-то обреченный роман с Чанг, и одновременно и понимает это, и не понимает. С одной стороны, Чанг недостойна такого человека, как Поттер. С другой стороны, как она могла не привязаться к нему, если хоть раз видела Поттера таким, каким он выглядит сейчас? — Ты пытаешься мне помочь, — шепчет Поттер. — Ты пытаешься быть моим другом. — Союзником, — тут же отвечает Тео, потому что не считает слово «друг» подходящим. Да, если подумать, он уверен, что это не так. — Ты сильнее, чем думаешь, сильнее, чем сам осознаешь, но головные боли, которые ты испытываешь из-за неправильной окклюменции, могут ослабить эту силу, а это недопустимо. — Разве ты не на его стороне? Тео точно знает, кого имеет в виду Поттер, но рад, что он не называет его по имени. Он пожимает плечами. — Разве кто-нибудь уже точно решил, на чьей он стороне? — Я! — Ну да, конечно, у тебя нет выбора, — говорит Тео. — Он пытался убить тебя, он убил твоих родителей, он похитил тебя и использовал в ритуале воскрешения в прошлом году. Но стал бы ты номинальным лидером своей стороны, если бы у тебя был выбор? — Номинальным лидером? — Поттер меняется в лице. Тео слегка вздыхает. Он вообще-то не собирался в это ввязываться. Помощь, которую он оказывал Поттеру, можно объяснить тем, что Тео хотел, чтобы Поттер продержался подольше, и тем, что он сам терпеть не мог таких людей, как Амбридж и Снейп. Но это? — Что ж, — говорит он, — люди ждут, что ты их защитишь, но в любой момент могут отвернуться от тебя. А когда ты делаешь что-то значимое, например даешь отпор Амбридж или выбираешься из ситуации, подобной той, что сложилась в конце третьего задания, они тебя за это ненавидят, — он пожимает плечами. — Думаю, для большинства ты просто символ. — Не для Рона и Гермионы. — Да, — соглашается Тео. Это и так очевидно, и он бы даже позавидовал Поттеру и его друзьям, если бы не назойливость Грейнджер и неуверенность Уизли, которые за один день свели бы Тео с ума. — И не для тебя. Тео улыбается. — Да. Поттер подходит на шаг ближе к нему, пристально глядя на него. Тео старательно не двигается и не вздрагивает, когда Поттер протягивает руку, чтобы обхватить ею его щеку. — Почему? — шепчет Поттер. — Если для тебя это так очевидно, почему это не очевидно для других? Почему я живу с человеком, который называет меня сумасшедшим? Он, наверное, про Финнигана, — предполагает Тео. Он лениво размышляет, не стоит ли ему что-нибудь предпринять, но Поттер, похоже, не так сильно страдает от его выходок, как от Амбридж и Снейпа. — Потому что большинство людей глупцы. По какой-то причине эти слова застают Поттера врасплох. Он сгибается пополам, кашляя. Тео смотрит на него, а потом оглядывается по сторонам. В этой части подземелий нет портретов, которые могли бы сообщить о том, что он убил Гарри Поттера, но шум достаточно громкий, чтобы привлечь внимание старосты. Затем Поттер выпрямляется, и Тео понимает, что он смеется, а не задыхается. — Это правда, — горячо говорит Поттер и улыбается Тео. Эта очаровательная улыбка задевает Тео за живое и тянет к себе, хотя и похожа больше на цепь с шипами. Он не может сдержать удивления. Поттер прищуривается и спрашивает: «Почему бы и нет?» Тео пытается осознать, что он мог сказать или сделать такого, что вызвало бы эти слова, и вдруг понимает, что Поттер, похоже, разговаривает сам с собой. Он открывает рот, чтобы что-нибудь ответить, но Поттер бросается к нему и целует. Это далеко не идеальный первый поцелуй. Вообще-то Поттер просто сухо чмокнул его в щеку. Но Тео все равно ахает, а Поттер отстраняется, улыбается ему и уходит, гордо вышагивая из подземелий, как будто целует слизеринцев каждый день. Тео облизывает губы и думает: лучше бы это не было правдой. *** Каким-то образом они с Поттером не обсуждают это, даже когда Поттер превращается в Гарри. Тео кажется, что это безумие, но нет, когда они не смотрят друг на друга, все работает. Они с Поттером переглядываются в Большом зале, на уроках зельеварения, а иногда и в других общественных местах, когда выходит «Ежедневный пророк» со статьей или кто-то поднимает шум из-за предполагаемого психического расстройства Гарри. И все, что им нужно сделать, — это улыбнуться или закатить глаза в знак взаимного раздражения, и дело с концом. В следующий раз они разговаривают дольше, чем на пару слов, когда Гарри, прислонившись к стене в подземельях, недалеко от гостиной Слизерина, рассказывает Тео о секретной группе по ЗОТИ, которую Грейнджер заставляет его возглавить. — Какое-то время я сопротивлялся, — бормочет Гарри, — потому что меньше всего мне хотелось снова попасть на отработку к Амбридж и услышать от нее что-нибудь еще более мерзкое. Тео проводит пальцем по его сжатому кулаку. — Ты же знаешь, я бы ее остановил. — Знаю, но я не хочу страдать даже от такой боли. Разве это не делает меня трусом? — Это делает тебя реалистом. Гарри опускает голову, но Тео успевает заметить его улыбку — немного отчаянную, но очень нежную. Он улыбается в ответ, и Гарри шепчет: — Там будет зачарованный пергамент, который причинит боль тем, кто нас предаст. И будет чертовски подозрительно, если я приглашу в группу слизеринцев. Прости. Тео качает головой. — Мне нравится проводить время с тобой, а не с другими гриффиндорцами. И я… Он не может объяснить даже самому себе, почему ему кажется, что отношения между ним и Гарри хрупкие, как яичная скорлупа, которую он может раздавить одним неосторожным движением руки. Ему приходится держать дистанцию и в то же время проводить время с Гарри, чтобы не оттолкнуть его случайно. Гарри наклоняется и целует его. Тео приподнимает подбородок и целует его в ответ. Это работает. Они не говорят об этом, Тео защищает Гарри от всех, кто только и хочет, что поговорить с ним или поговорить о нем, а Гарри делится с Тео частью своей силы, и это работает. *** Тео ничего не может поделать с тем, что Мариэтта Эджкомб предала группу Гарри, но он может сделать что-то с чушью, которую несет Гарри о том, что его крестный находится в Отделе тайн под палочкой Темного Лорда. — Откуда ты знаешь, Гарри? Тёмный Лорд сообщил тебе через камин? Совой? — Нет! Он послал мне видение — слушай, это из-за этого я практиковал окклюменцию со Снейпом, чтобы не подпускать к себе… — Он послал его тебе. Значит, он знает о вашей связи, верно? Гарри делает паузу, и это еще одно впечатляющее напоминание о его силе, даже когда он распален, как птица, готовая взлететь. Наконец он кивает. — Тогда как ты можешь ему доверять? И как вообще Темному Лорду удалось схватить твоего крестного? — Тео придется смириться с тем, что Гарри, по всей видимости, связан с Пожирателем Смерти, который, в конце концов, не Пожиратель, и двигаться дальше. — Авроры не могут его найти, его никто не видел уже несколько месяцев, но Темному Лорду каким-то образом удалось его разыскать? — Он… он мог быть в Отделе тайн, пытаясь защитить то, что ему нужно, я знаю, что его люди этим занимаются… — И они использовали твоего крестного? Гарри сжимает руки так сильно, что через секунду его лицо белеет от боли. — Нет, но они могли это сделать! — «Могли» — это недостаточно, Гарри, — голос Тео звучит ниже, чем обычно, и это ему не нравится. Не нравится, что он вот-вот сделает что-то, что перечеркнет все его планы и окончательно переведет его на сторону, которую, как он думал, он еще не выбрал. — У тебя есть доказательства, что твой крестный там? — Нет, но… Волдеморт сказал, что я должен прийти, он сказал… Тео вздрагивает при упоминании этого имени, и Гарри пытается проскочить мимо него. Взгляд его слегка затуманен, как у человека, подвергшегося мощному легилиментному воздействию. Это похоже на то, как он выглядел, когда у него болела голова после «уроков» Снейпа по окклюменции, но есть и отличия. Тео накладывает на него Ступефай. Гарри застывает и падает на стену, как бревно. Тео вздыхает и подходит к нему. Взгляд Гарри такой убийственный, что Тео вздрагивает сильнее, чем при упоминании имени Темного Лорда. Но он подается вперед и говорит: — Я в это не верю. Не верю, что люди, которые должны были защищать твоего крестного, допустили бы, чтобы с ним что-то случилось. Не верю, что Темный Лорд просто так схватил бы его прямо сейчас и послал бы тебе видение. Я не верю, что Темный Лорд не знает о связи или сказал бы тебе чистую правду, если бы намеренно послал тебе это видение. Так что мы подождем здесь, тихо и спокойно, и рано или поздно ты придешь в себя и вспомнишь, есть ли какой-то способ связаться с твоим крестным, чтобы убедиться. Судя по тому, как дергается челюсть Гарри, ему очень хочется вырваться и закричать. Прелесть Ступефая в том, что он не позволяет ему этого сделать, но при этом не причиняет боли. Тео прислоняется к стене и ждет. Наконец взгляд Гарри меняется, но не в сторону полного отчаяния. Тео произносит тщательно подобранное заклинание, которое освобождает Гарри выше шеи, но не ниже. — Ты, гребаный ублюдок… Тео дает Гарри целую минуту на то, чтобы наговорить ему гадостей, и засекает время на своих карманных часах, отчего Гарри, кажется, злится еще больше. Затем Тео поднимает глаза и спрашивает: — Ты придумал другой способ связаться со своим крестным или мне снова наложить на тебя заклятие, чтобы ты еще раз все обдумал? Гарри шумно выдыхает, и Тео почти ожидает, что из его ноздрей повалит дым, а затем говорит: — В начале этого года Сириус подарил мне зеркало. Он сказал, что по нему можно с ним поговорить. — И зеркало у тебя? — Тео с трудом сдерживает дрожь в голосе. Эти зеркала — бесценные артефакты. — Ну конечно, блядь… — И ты свяжешься с ним, если я тебя отпущу, а не побежишь в Министерство магии? Гарри скрежещет зубами так, что кажется, будто камни стучат друг о друга в бурном потоке воды. Затем он кивает. Тео отпускает его, и Гарри, не раздумывая, бросается на него и изо всех сил бьет в нос. Голова Тео резко поворачивается, он хватает ртом воздух. Но когда он поднимает руку, то чувствует, что нос не сломан, просто болит, а Гарри смотрит на него с обычным гневом, а не с той яростью, которая могла бы означать конец всему. — Лучше бы ты оказался прав, — говорит Гарри. — Я почти уверен, что прав, — хрипло произносит Тео, из носа у него течет кровь. Гарри еще раз бросает на него испепеляющий взгляд и уходит. Тео осторожно потирает нос, морщась от боли, затем произносит Эпискеи и возвращается в гостиную Слизерина, чтобы подождать. Он уверен, что прав. Но даже если это не так, он уверен, что сила Гарри поможет ему справиться с ситуацией. Тем более что Тео наложил на одежду Гарри небольшое отслеживающее заклинание, чтобы знать, когда он собирается покинуть территорию школы. *** — Ты был прав. Гарри не решался заговорить с ним почти неделю. Его голос звучит угрюмо, он опускает глаза и избегает взгляда Тео, когда они встречаются в их любимом коридоре подземелий. Но он сам в этом признается, и он жив, а бледность, которая была у него на прошлой неделе, не характерна для тех, кто переживает смерть близкого человека. Возможно, Тео следил за ним пристальнее, чем раньше. — Это была ловушка? — Да. В Отделе тайн было кое-что, что он хотел, чтобы я добыл для него. Он пытался заманить меня туда, чтобы я нашёл это, и там у него было меньше шансов раскрыть, что он вернулся. Наверное. Я на самом деле не знаю, — Гарри потирает глаза. Он выглядит измученным. Тео впервые обнимает его. Гарри слегка вздрагивает, а затем падает в его руки. На этот раз Тео едва не принимает всхлипы за смех. — А что, если бы я тебя не встретил? — шепчет Гарри, уткнувшись ему в ключицу. — Что, если бы я просто ушел? Что, если бы тебя здесь не было? Что, если бы ты не проявил ко мне интерес в начале года? Тео хочет сказать, что всё в порядке, но язык неловко прилипает к нёбу. Они никогда раньше не делали ничего подобного этому. А потом Гарри поднимает голову и впервые целует его с отчаянной страстью, а не нежно, обхватив Тео за шею и прижав его спиной к стене. Тео ударяется головой так сильно, что она начинает болеть, как болел нос. Но он бы не отказался от этого, не сейчас, когда у него в руках Гарри, теплый и близкий, прижимающийся еще теснее, все еще всхлипывающий, но теплый, твердый, живой и сильный. Гарри наконец заканчивает поцелуй. Он не требует от Тео ответа ни на один из своих вопросов. Он не спрашивает, на чьей стороне Тео. Он просто прижимается к Тео, и тот понимает, что он один из немногих, кто когда-либо видел Гарри Поттера слабым. И в этом его сила. Гарри доверяет людям. Он дает им шанс. Тео знает мало таких людей, и дело даже не в том, что он на Слизерине. Все эти мелкие львы, барсуки и вороны, которые говорят о психическом здоровье Гарри и готовы забыть о потрясениях, которые Темный Лорд может привнести в их маленький мир, — они бы так не поступили. Гарри силен, как никто и представить себе не может, и бесценен, как им и не снилось, — как вода в пустыне. Они стоят так, и Тео наслаждается моментом, а Гарри позволяет ему. Конец.